Сейчас всё будет

В машине играет этот дурацкий джаз, который до скончания веков будет ассоциироваться у Виктора с масштабными празднествами Пилтовера. В багажнике дребезжат инструменты. И оказывается, у Гайоса не так много вещей, как он думал. Всё уместилось в чемодан и несколько коробок. Виктор не хочет упоминать, что вся лаборатория переехала в его новое жилище на целом грузовике ещё целую неделю назад.

Сердце сжимается, стоит пейзажу за окном смениться. Чем ближе к Илосу, тем больше одиноких деревьев и вишнёвых садов. Гранатовые деревья виднеются редко, но поражают Гайоса своей красотой. Рубины среди листьев — никак иначе. Он перебирает пальцами сигареты в пачке, почему-то вспоминает Синицу. Они хоть и попрощались, но сердце всё ещё щемит, словно они больше не увидятся. Виктор прислоняется виском к окну и переводит взгляд на молчаливого Джейса, который смотрит на дорогу. Обе руки держит на руле. Какой правильный.

Гайос закатывает глаза.

Тянется рукой к чужим пальцам и забирает их себе, чтобы сжать в ладошках. Дождь начинает лить в скором времени, заставляя припарковаться на ближайшей заправке, скрываясь от сильного ливня. У Гайоса начинают дрожать колени и позвоночник, он всматривается в капли, бегущие по стеклу, и тишина в машине начинает угнетать сильнее.

Он вперивает взгляд в Талиса, который с вечера на балу стал видимо беззубым. Или безротым. А может и безъязыковым. Не разговорчивым, если коротко. Гайос поджимает губы. Челюсти смыкаются до боли, и Виктор заставляет себя отвернуться.

Поганец. Выводит из себя хорошего человека.

Виктор отмахивается от этих мыслей. Двигает сиденье назад, откидываясь на спинку слегка, чтобы расслабить конечности, и, закинув голову на подголовник, вновь поворачивает голову на Джейса и разглядывает маленький шрам у начала роста волос. Хочется коснуться его пальцами, обласкать.

— Что-то случилось, Джейс? — привычка тянуть имя Талиса на русском стала привычным делом. Гайосу нравится смотреть, как дрогнет партнёр, и мурашки покрывают руки.

— Всё в порядке. С чего ты взял?

Ответ грубый.

Виктор выгибает бровь и отворачивается. Он не нянька, он не собирается, как миленькая мамка, упрашивать малыша рассказать, почему на коленочке бобо. Гайос стягивает ботинки, зажимая носком пятки, и закидывает их на переднюю панель. Разминает стопы, попутно укладывая запястья под рубашку, чтобы согреть замёрзшие кончики пальцев.

— Я хочу есть, — капризно тянет и не оставляет выбора. Джейсу приходится выкинуть себя за шкирку за борт корабля и большими шагами добежать до магазина при заправке. — Болван.

Виктор вздыхает и возвращает себя в нормальное положение, собирая кресло в первоначальный вид. Вытягивает сигарету из коробочки и, поджигая в машине, тоже выходит на улицу. Благо на заправке есть крыша. Жаль, курить здесь запрещено.

Он отходит подальше, ближе к трассе, которая пустует поздней ночью. Ливень слишком сильный, плечи вымокают мгновенно, капли начинают проникать под одежду, стекают по спине и груди. Виктора не устраивает такой исход, но он только и может, что прикрыть дымящуюся сигарету рукой, не давая дождю потушить огонёк.

Ему не хочется мокнуть, он достаточно слаб, чтобы слечь с температурой в ближайшие дни. Но вот в чём проблема: он совершенно не прочь отлежаться на мягкой постели.

Гайос смотрит на огонёк, который мелькает далеко впереди за поворотом трассы. Смотрит, как фары освещают ёлки по краям дороги, и вглядывается в красный кузов, который по мере приближения всё лучше и лучше становится видно. И, движимый какой-то невидимой силой, он шагает чуть ближе к дороге, опуская руку, которая служила козырьком для сигареты. Он ещё не свихнулся до конца, чтобы выйти на середину дороги, но достаточно для того, чтобы стоять совсем рядом с белой разметкой на асфальте.

Его дёргают назад крепкие руки, заставляя стукнуться о стальной пресс. Рядом проносится красный фургон с тонированными окнами.

— Ты совсем из ума выжил?!

Джейс орёт благим матом ещё минуту. Виктор видит только смазанное пятно, которое всё ещё стоит перед глазами. Поворачивается назад, замечая на бампере машины бумажный пакет с перекусом и валяющиеся рядом стаканы, жидкость из которых утекает под колёса. Медленно переводит взгляд на Талиса, что тучей нависает над хрупкой фигурой. Виктор отталкивает его локтем и, опираясь на трость, шагает к машине.

— Даже не объяснишься?! Да что с тобой не так?!

Мокрые волосы неприятно липнут к силуэту лица. Виктор поправляет их и всё же отвечает, не поворачиваясь, перед тем как сесть в машину:

— Принеси нам кофе.

И хлопает дверцей. Слышится грубое «Блять! » за машиной.

Виктор считает, что Джейс виноват сам.

***

Благо, что перекус и кофе оказываются в скором времени в машине, заполняя её запахами пережаренного помола и майонеза. Чёрт, лучше бы взяли что-то из их квартиры, а не выкидывали продукты на помойку. Гайос попивает гадость через трубочку, качая ногой. Дождь так и не закончился, а гнать по трассе без уверенности, что они доедут, Талис не разрешил. Ни себе, ни людям, что говорится. Поэтому они перегнали машину до отеля, что был в ста метрах от заправки, и заселились в номер.

Кровати оказались — на возмущение — узкими, но Виктору было до кукушкиной горы. Главное, что без блох.

Он застелил всё простынёй и, стянув все промокшие вещи, закинул их на батарею, пролезая под одеяло. Спать не хотелось. Эти дурацкие железки на теле так и мешались, натирали кожу, но снимать сейчас было бы затруднительно — ни подходящей обстановки, ни лишнего времени. Гайос крутит головой по подушкам, прикрывая глаза. Из-под ресниц виднеется Талис, входящий в комнату. От него несет сигаретами. Виктор даже не удивляется. Джейс тушит все лампы, подумав, что Гайос спит, и даже не вглядывается в силуэт партнёра.

Он хлопает дверью, топает, барабанит чем-то в душе, и закипающая злость в жилах Виктора только разгоняет некоторые идеи.

Гайос раздумывет недолго, но мучительно. Все же последствия его действия тоже будут иметь. Потолок оказывается пожелтевшим, с чёрными пятнами. Но и номер не стоил космических бабок.

Распахнувшаяся дверь ванной выпускает в общую комнату тёплый густой пар, как из бани, обдавая жаром. Гайос фыркает.

Горячий мужчина в горячем источнике.

Он жалеет, что его шаги — и мысли, раз уж на то пошло, — не такие уж тихие, что его можно услышать, но Джейс за всем потоком даже такого не слышит. Стоит, упершись рукой о кафельную стену, и дышит тяжело. Виктор ухмыляется, выгибает бровь, почёсывая её пальцем. Как бы было хорошо застать Джейса за дрочкой, но уж чем богаты.

Гайос сбрасывает с себя трусы и шагает под обжигающий поток воды, касаясь пальцами шелковой кожи спины Талиса.

— Джейс… — партнёр вздрагивает, панически оборачивается, но, завидев знакомый силуэт, успокаивается и отворачивается обратно.

— Ч-что… ты делаешь? — голос роняет до шёпота, а Виктор, прижимаясь к чужой спине, прислоняется лбом между лопаток.

К сожалению, это единственное, куда он дотягивается. Целуя загорелое тело, тянется рукой и проворачивает холодную воду, не желая свариться в кипятке.

— Ты очень шумный, Джейс.

Он тянет Талиса за талию, разворачивает его к себе лицом и привстает на цыпочки, цепляясь за массивные плечи. Целует. Губы влажные у обоих, но у Джейса ещё и мягкие, не обветренные, не потрескавшиеся, а такие ровные, пухлые, красивые. И вкусные. Виктор поворачивает голову, чтобы не стукнуться носами, виснет на Джейсе, потому что спину начинает тянуть из-за позы. Прикусывает нижнюю губу, облизывает, играет с чужим языком. Джейс ему не отвечает. Его губы на автомате раскрываются, поддаются, но, видимо, советник в таком шоке, что Виктору приходится отстранится со сдавленным мычанием. В отметку сжимает бока Джейса. Он хмуро оглядывает партнёра.

Джейс точно не девственник и целуется отлично. Так что с ним?

Виктор кривит губы в отвращение и опускается на стопы, снова оказываясь на порядок ниже Талиса. Губами тянется к соскам, которые совсем не выпирают и выглядят нежными бутонами на тёмной коже.

Раскрытая ладонь обхватывает член.

Гайос не слушает возмущенный вздох сверху, продолжая посасывать розовую горошину. Но его ловят за запястье, отодвигают и Гайосу ничего не остаётся кроме как пнуть коленом в железяках чужую ногу. Подлый удар приходится по коленной чашечке. Джейс болезненно стонет, но стоит Виктору коснуться его члена вновь — не возмущается.

— Ты совершенно точно мне не нравишься, Джейс… Не хочешь, чтобы я тебя трогал, но только посмотри, как быстро у тебя встал.

Поглаживает большим пальцем головку, теребит меж пальцев свободный сосок, не отрывает голову от другого. Талис жмется к стене. В стену. Глухо стонет, зажимая рот руками, слабо подаётся бёдрами в ответ и Виктор знает насколько партнёр сейчас себя контролирует.

Но и он не слабак, с ним тягаться смысла нет никакого.

Виктор прихватывает губами ключицу, покусывая её. Ему стоит это судороги в икрах, но он упорно терпит и не сбивается. Ему хочется обласкать Джейс везде. Полностью. Просто взять и…

Талис кончает.

Неожиданно. Очень. Пачкается живот Гайоса, слегка даже грудь. Его трясёт мелко, и он опирается на Виктора, которого, к слову, ноги тоже не держат. Гайос смотрит на проделанную работу и довольно улыбается. Хотя шок от такого бустрого исхода все ещё имеет место быть. Соски стоят торчком, призывно выпирая и смотрятся красными-красными. Виктор более чем доволен.

Он проводит рукой вверх-вниз ещё разочек и отступает, споласкивая себя под душем. Переступает через бортик, оборачивается в полотенце и всё так же молча выходит из ванны.

— Ви…

Внимание на голос не обращает. Когда голова касается подушки во второй раз, он засыпает мгновенно.

***

Неловкая тишина не исчезает после, казалось бы, интимного момента. В машине прохладно, сиденье холодное, музыка гудит в ушах. Не критично, но приятным не становится от этого. Виктор потягивает через трубочку гранатовый сок, который так замечательно добыл в буфете мотеля. Он отдаёт кислинкой, голова мутнится — наверняка это ближе к вину, чем безалкогольному пойлу. Довольный, он делает ещё один большой глоток.

В упор смотрит на Джейса, у которого краснота с щёк не спадает с момента, как он залез в машину. И, глядя на его ширинку, Виктор догадывается, примерно о чём так усиленно думает его партнёр, пропуская очередной вопрос мимо ушей.

Бабушкины носки.

Запах канализации.

Мёртвый огурец, мёртвый огурец!

Кровь, смерть.

Оливия в штанах…

Оливия…

— Талис! — ловит взгляд партнёра, который полнится недоумением. — Как думаешь, Оливия уже вернулась к своим делам или всё ещё торчит с Пилтошками?

Джейс глупо моргает, роняет челюсть с тихим «а?..» и переводит обратно затуманенные глаза на дорогу. Ну нет, так дело не пойдёт. Они так и врежутся ненароком.

Виктор стягивает со здоровой ноги ботинок, поворачивается на сиденье лицом к водителю и укладывает стопу на чужой пах, сжимая пальцы ног чужой член. Джейс вздрагивает.

— Виктор.

Он сжимает руль обоими руками, ногтями впивается в дорогую кожу. Гайосу становится смешно от выражения великой напряжённости на лице Джейса, что аж жилка на виске проступает.

О, БАБУШКИНЫ НОСКИ, ВОНЮЧИЕ ЗАДНИЦЫ, БУХОЙ ДЕД!!!

Виктору становится противно от одних картинок, и он думает, что в бою с ними он не выстотит. Или же они…

Он трёт чужой член через плотную ткань и ловит чужой выдох в свою копилку побед. Наверняка там уже не вонючие задницы, а просто чья-то конкретно.

Виктор ухмыляется, упирается локтем в согнутое колено свободной от дела ноги и придерживает голову пальцами за висок. Расслабленная поза со стороны может показаться необычайно прекрасной, но сжимающиеся пальцы на ноге раскрывают всю похабность действия.

— Так что, может ли мне ответить мой партнёр?

Джейс раздувает ноздри от возмущения и, кивнув, выдаёт коротко:

— Не знаю, — буркает очень недовольно, что Гайос закатывает глаза, но даже при этом как-то по-дьявольски довольный растягивает свою похвалу:

— Хороший мальчик…

Нога возвращается на место, и Гайос спешит вернуть стопу в ботинок. Перед тем как откинуться в обычное положение, он видит, как недоуменно и жалко на него смотрит Талис.

Что ж, малыш, сам решил поиграть.

***

Виктору жаль, что дорога в этот раз занимает столько (!) времени. В прошлый раз, когда он собирался сбежать в Илос, всё было по-другому — в силу того, что всё время его голову полнили мысли. Но сейчас…

Сейчас бьётся только одна, да такая звонкая, что отвлечься не получается. Он правда пытается, даже прикрикивает на Талиса — это должно было помочь сбросить напряжение. Но этот чудак всё ещё молчит и роняет только «мгм». Гайоса выводит это из себя. Они делают остановку на очередной заправке, потому что дорога и правда оказывается долгой, а бак автомобиля — не как у камаза.

Виктор осматривает вывеску «Open» с явным восторгом, потому что она собрана из деталей и странно знакомых механизмов. Какой-то чудак, не иначе, занялся подобным ради тупой таблички. Он дёргает дверь за ручку, и звон колокольчика раздаётся сверху.

— Юный господин, добро пожаловать!

Из-за прилавка выкрикивает приветствие старикашка. Гайос хмуро кивает и проходит между стеллажами со снеками. Выбирает газировку и, постукивая по ней ногтями, которые отросли чуть сильнее, чем обычно, захватывает и фруктовый лёд. Один. Рассчитывается сразу и за бензин, и выходит под палящее солнце.

Талис растягивает спину, упершись о капот руками и прогнувшись в спине под девяносто градусов. Мышцы перекатываются под рубашкой. Он ворочает головой, разминая шею. Виктор ласково улыбается этой нежности и сбрасывает обёртку с мороженого, засовывая его в рот.

Слегка — он не собирается отморозить гортань.

Лениво подхрамывает ближе, опираясь на трость и локтями упирается в капот рядом с Талисом.

— Джейс…

Он похабно облизывает верх льда, который уже начинает таять, и пристально смотрит на тёмную макушку, которая не желает показывать свои глазки. Виктор опирается лениво щекой на кулак и криво улыбается.

— Что такое с моим милым напарником, м? — тянется рукой к чужой шее и обводит пальцем слегка потную кожу. — Мой мальчик совсем меня не любит, избегает, не целует, не обнимает…

Продолжает капризничать, сам не понимая, откуда в его голове имеется такая манера поведения. Но всё равно хитро прикрывает глазки и двумя пальцами лезет под шиворот, соревнуясь с мурашками Джейса — кто быстрее достигнет копчика. Но ткань одежды не даёт спуститься ниже верхних позвонков, и Виктор расстроенно отнимает руку, продолжая посасывать мороженое.

— Совсем меня не любит…

Горестно вздыхает, строя рожицу мучительного горя, и опрокидывает себя на спину, но корсет не даёт прогнуться изящно или сексуально — и он повисает бревном на машине. Талис смотрит на этот курьёз с серьёзной миной, потом аккуратно обхватывает Виктора за пояс и ставит его на ноги, чтобы тот ненароком себе ничего не повредил.

— Я очень тебя люблю, Ви, — сводит брови к переносице, и Гайос хихикает.

— Правда? — он облизывает лёд полностью — сверху вниз, — не отрывая взгляда от чужих глаз.

— Правда.

— Так почему избегаешь меня?

— Просто…

— Просто что?

Виктор не даёт и шанса на отступление. Проводит мороженым по губам, проталкивает в рот, кружит языком по верхушке.

— Так что? Тебе не нравлюсь я? Переезд в Илос? Ты чем-то расстроен?

Джейс выдыхает странно и отклоняет голову назад, проводя рукой по рту, словно пытается себя заткнуть. Виктор причмокивает, когда проталкивает мороженое глубже, и рвано выдыхает с низким стоном.

— Мх… Мой партнёр совершенно не обращает на меня внимание.

Он достаёт изо рта палочку, на которой осталось совсем немного фруктового льда. Джейс спешит его разуверить:

— Это не так, ты мне очень дорог, — но при этом отодвигает Виктора за плечи подальше от себя и удерживает на расстоянии.

— Тогда поцелуй меня.

Виктор зажав рот, сдергивает остатки мороженого, оставляя их во рту, и нагло ухмыляется, ожидая действия от Талиса. Джейс вздыхает, закатывает глаза, взывая к богу, и резко наклоняется, притягивая Гайоса за голову.

Он зарывается в тёмные волосы и целует. Смачно. Страстно. Вылизывает. Ладонь у него большая и удобная. Она очень уместно опускается на задницу, обтянутую тканью. Талис наклоняет голову вбок, чтобы вылизать чужой рот под другим углом. Пальцем скользит по ушной раковине и обхватывает чужую шею. Жмёт к себе ближе, сжимая талию руками, отходя на шаг назад сразу, стоит только промывать довольно. Они продолжают держаться за руки. Дышат тяжело и улыбаются глазами.

А Виктор больше не тонет.Отсылка к началу первой главы данного фф.

Он ощущает, как по подбородку стекает сладкая вода от фруктового льда. Улыбается, как Чеширский кот, довольный от пакости. Они долго толкали между ртами друг друга этот жалкий кусочек сладости, что довольно быстро растаял. Теперь их глаза сверкают, и Виктор довольный прислоняется задом к боку машины.

— Доволен? — Джейс гаденько смотрит сверху, и Виктор довольный улыбается.

— Ага.

***

Он смотрит на Талиса, пожёвывая кончик карандаша. Древко под ним уже разбухло и начинает трещать. Гайос не прекращает. Он раздумывает о том, что мог бы сейчас сделать, удивляясь, откуда в нём столько странных мыслей. Ему уже не шестнадцать, гормоны давно успокоились, он всегда был занят лабораторией, наукой, а теперь как-то неожиданно на голову упало спокойствие… и… эм.

Ему не впервой видеть полураздетого Джейса. И даже сонного Джейса. Но Талис так сладко спит после дороги, завалившись на их постель… Их постель, чёрт.

Виктор поднимается с кресла у стены и выходит из спальни, чтобы обойти новообретённый дом. Осматривает помещение на признаки наличия пауков и тараканов. Начинает разбирать вещи и наводить уют. Здесь, на самом деле, почти не пыльно. Дом прибрали недавно — Джейс попросил кого-то. Виктор расставляет новую посуду по полочкам в деревянный шкаф. Ему нравится, что на кухне — да и везде — очень сильно пахнет сосной, ёлкой и смолой. Он словно в лесу. И это вкусно.

Расставляет всякие баночки-бутылочки на полках ванной комнаты. Он долго рассматривает каменный пол в душевой, который собран, словно из круглых булыжников, стягивает ботинки и проходится по нему босиком. Это… интересно. Необычно. Да, вот так. Он не спешит обратно вползать в мягкие тапочки, продолжая ходить босиком по дому, изучая стопой все извилины. По доскам не спешит идти в первую очередь, опасаясь заноз, и ступает только на ковры, что плотно устилают весь пол.

Ковров много, и они все разные. Обязательно с геометрическими узорами, но совсем не одинаковые. Виктор проверяет оставшиеся комнаты, в которые не успел заглянуть, и всё больше и больше убеждается, что пахнет здесь вкусно. Возвращается в коридор и осматривает прихожую. Вешалка на стенке выглядит невероятно и похожа, — а скорее всего им и является, — на сук с дерева. Ему тут нравится всё.

Ближе к полуночи Джейс находит Виктора на веранде, где тот, укутавшись в плед и растянувшись на диванчике, глотает обжигающий чай из деревянной кружки. У Талиса начинает дёргаться глаз от обилия всего… деревянного. За те две минуты, что он искал Гайоса, он обошёл весь дом. И это совсем не то, к чему он привык.

Не было изобилия мрамора, золотого цвета и символики Пилтовера. Это даже не было похоже на его однокомнатную квартиру. Нет, тут, конечно, тоже всё в коричневых оттенках, только ковры и пестрят.

Джейс сжимает пальцами веки и растирает глаза.

— Как ты?

Талис опирается плечом о дверной косяк и складывает руки на груди. Осматривает Виктора на наличие ран или усталости. Но Гайос ему улыбается осторожно и кивает на кресло рядом. Потом откуда-то достаёт маленький термос-кружку и ставит на столик. Джейсу нравится, что о нём подумали и приготовили всё заранее.

— Может, и печенька найдётся?

Гайос ухмыляется. Протискивает руку под диванчик ещё раз и достаёт тарелку со сладким. Талис не может сдержать внутреннего трепета и улыбается, склоняя голову.

Присаживается рядом с Виктором и вытягивает ноги, скрещивая щиколотки. Чай в термосе всё ещё очень-очень горячий и очень крепкий. Печенье сладкое, но немного жестковатое. Талис долго крутит его в пальцах, перед тем как откусить. Он осматривает его на свету и замечает шоколадную крошку внутри.

Хах. Шоколадное. Прям, как он.

Джейс откусывает слегка и запивает глотком, чтобы печенье слегка размякло. Ему нравится даже не столько вкус пряной сладости, сколько атмосфера. Где-то рядом — а, учитывая их местоположение, то на приличном расстоянии — играет музыка. Вероятно, деревушка наверху очень даже жилая.

Когда Джейс проезжал по ней, чтобы оставить машину у спуска к их дому, он не сильно обращал внимания на окружающую обстановку. А теперь задумывается: сколько человек здесь проживает, кто здесь староста и правда ли у них есть сельское хозяйство? И можно ли тут добыть свежее молоко?

Он поглядывает на волны, бьющиеся о скалы и песок. Смотрит расслабленно — его убаюкивает мелодия океана, хотя он и так проспал восемь часов. Он откидывает голову назад, и его разбирает грудной смех. Виктор смотрит на него несерьёзно и с прищуром. Талис не может остановиться.

— Ты, ахах… Пр-просто, ахахха, чёрт…

Его раздирает от счастья, он им давится, но ему не нравится, что мысль не формируется, и он прикладывает ладонь к груди, начиная дышать глубокими вдохами.

— П-прости… Уф, аххх… Виктор, — уже более осознанно выдыхает. Замечает огонёк у чужих губ, и запах сигарет распространяется вокруг. — Мне очень… Я-я… рад, что сейчас с тобой, Виктор.

— Угу, — Гайос выдыхает в ночной воздух дым и улыбается. — И всё?

Джейс хмурится. Что-то ещё?..

— Ну, я очень люблю тебя, — тушуется и усаживается в кресле ровно, поглядывая на Виктора, который дымит, как паровоз.

— Только любишь?

Джейс всё ещё не понимает, к чему ведёт этот суперумный учёный.

— Я… я не понимаю тебя, Виктор…

— Любишь, — начинает загибать пальцы по очереди, — дружишь, лелеешь… А как насчёт… секса? — он делает особенно длинную затяжку, а когда выдыхает, плед слегка съезжает с груди, и Джейс как-то без особых усилий понимает, что Гайос снял корсет. — Или я тебе противен? Ты не хочешь такого слабака, как я?

О нет, нет, нет…

Такой хороший был вечер. Не должен же он кончиться такими нелепыми словами!

Джейс думаетдумаетдумает. Ничего не может придумать, но… но ведь…

— С чего ты это взял, милый? — прозвище само как-то срывается с губ. Талис поворачивается корпусом к Виктору и локтями упирается о колени. — Разве я хоть раз тебе об этом говорил или показывал, что мне неприятно?

— Как минимум ты избегаешь меня после бала. А когда я подрочил тебе в душе, ты и вовсе закрылся с концами.

Чёрт, да он вообще не стесняется.

Джейс протирает ладонью лицо, ему становится жарко при прохладном вечере.

— Это не так.

— Ну а как?

Да он просто хочет его постоянно — из-за ощущения вседозволенности! Словно теперь и тело знает, что Виктор его. Ему нескончаемо сильно хочется делать всякие непотребства с ним… Но, как минимум, Виктор — мужчина, и его тело… эээ… требует тщательной подготовки. А во-вторых, Виктор не такой, как все, и с ним нужно быть осторожным. Как с хрустальной вазой. Как он не сломался до сих пор — не ясно. Джейс прижимает чужую ладонь к своим губам.

— Это. Не. Так.

Гайос выгибает бровь, отнимает свою ладонь и укладывает её на чужую макушку. Поглаживает, а потом сжимает в кулаке и дёргает назад.

Джейс выдыхает.

Виктор нагло ухмыляется и притягивает к себе, оставляя между ними пару сантиметров.

— Джейс, — кажется, даже у Гайоса скоро начнёт вставать от собственного произношения, — отсосёшь мне?

Талис как-то глупо кивает, быстро соглашаясь. Виктор очарованно прищуривается и отталкивает за плечо Джейса.

— Пф, придурок, я пошутил.

Но Талису, видимо, не смешно и смешным не казалось. Он отталкивает чужую руку и лезет руками под плед…

— О, воу, воу, Джейс! Не здесь! Давай не здесь!

А для Талиса сейчас все слова — как для быка красная тряпка. Он кивает, бросает: «Конечно, конечно, как хочешь», — и, подняв с лёгкостью на руки, ныряет в дверной проём. Слишком быстро оказывается в спальне на кровати, улыбается, закрывая глаза.

— Ты хоть знаешь, как это делается, смельчак?

Джейс то ли кивает, то ли нет, но он обещает, что Гайосу понравится и сдергивает сначала плед, потом штаны. И боже, о черт! На нем нет ортеза. Кое кто подготовился. Член полувстваший и Талис присасывается к нему со всей страстью.

О, он чуть с ума не сошёл ещё на заправке смотря, как бедный фруктовый лед исчезает между чужих губ. Это было так… Сладко, так хорошо. Он просто дышал, перебирая все самые несексуальные вещи на свете и надеясь, что член не встанет, но эти хлюпанья редкие и тихие просто… Просто доводили его.

Виктор стонет гулко, сразу же. Джейс старается проделывать то же самое, что и Гайос с мороженным. У него даже вроде получается. Его дёргают за волосы, прижимая к ближе, ляшки обхватывает голову словно он бежать куда-то собрался. Он усердно старается заглатывая сначала головку, потом все основание. Играет свободной рукой с яйцами, а другой мнет живот и талию. Он хочет съесть Виктора. Вгрызться в плоть, прочувствовать его мякоть. О черт! О черт!

Виктор так прелестно выгибается на простыня, скулит, просит. Джейсу даже не нужно почти ничего делать. Виктор сам насаживаться на его рот, сам вдавливает свой член в чужую глотку. Талис гортанно стонет. Ему так хорош, что хорошо и Виктору.

Джейс пахом проезжается по постельному, пытаясь унять свой стояк. Аккуратно придерживает Виктора за спину и расцеловывает бедра, продолжая быстрый ритм рукой. Пытается сделать шапочку на члене второй рукой, наглаживая головку, растирая смазку. Виктор выгибается сильнее от такого, а Джейс удивляется от куда он вообще знает о такой технике.

И когда Талис в очередной раз насаживаться ртом на чужое достоинство Виктор дёргается и сжимает Талиса в тисках, кончая. Он забывает как дышать и некоторое время не слышно стонов удовольствия, но Джейсу этого и не надо. Сейчас все хорошо.

Гайос жмётся ближе, но спустя пару осознанных вдохов расслабляет ноги и перетягивает внимания губ Джейса на свои.

— Советнки Талис... Вы, черт, хах, — он прикрывает глаза и прижимает Джейса в своих обьятьях к грудной клетке, — Тебе помочь?

Намекает на стояк, но Талис удрученно стонет, вжимаясь в партнёра и качает головой. Виктор удивлённо выгибается брови и Талису приходится пояснить.

— Я, как бы, уже...

Комната тонет в теплом смехе Виктора и, пожалуй, Джейсу больше ничего и не нужно.