Глава восьмая.Тропа к небу

Утро не принесло света — оно принесло тишину. Не простую, а ту, что бывает после шторма. Как будто мир затаился, прислушиваясь к его шагам.

Он встал без колебаний. Тело уже знало путь, сердце — принимало. Пепел остался позади. Огонь — нет. Он жил в нём, пульсировал, согревал и вёл.

Тропа была узкой, будто забыта временем. Но он чувствовал её под ногами, как чувствуют старого друга — не глазами, а кожей. Камни становились всё реже, земля — суше, но каждая её трещина отзывалась внутри.

На первом привале он заметил символ — вырезанный на коре одинокого дерева. Простая спираль, уходящая вглубь. Он не знал, что она значит, но пальцы сами коснулись её, как будто вспоминая.

В ту ночь ему приснилось, как кто-то шёл этой же тропой. Тень в капюшоне. Он не видел лица, но чувствовал — они связаны. Фигура остановилась у скалы и коснулась ладонью её поверхности. Камень отозвался мягким светом. А утром он нашёл эту скалу — и след на ней. Как будто кто-то ждал его. Или знал, что он придёт.

Шаг за шагом он начал замечать больше: символы, едва видимые глазу, но знакомые душе. Три перекрещённые линии на мху, круг, выложенный из пепельных лепестков. Каждое касание природы — как письмо от кого-то древнего.

Однажды в тумане он услышал голос. Тихий, как дыхание. Не слова — зов. Он остановился, закрыл глаза. И понял: это не кто-то снаружи. Это дракон. В нём.

В ту ночь костёр трепетал без ветра, а сны были полны золота и крыла, огромного, защищающего, и тихого голоса, шепчущего:«Ты идёшь правильно. Не бойся себя».

И он не боялся.

Теперь тропа стала не просто дорогой — она стала пробуждением. Каждая трещина, каждый знак, каждый звук — были напоминанием: ты не один. Ты никогда не был один.

Сквозь пыль и корни, через воспоминания и тишину, он поднимался всё выше.К небу.К себе.К дракону.____

Тропа становилась круче. Воздух — чище, но гуще, словно насыщенный ожиданием. Где-то высоко пели ветры, и их пение звучало, как зов — древний и знакомый.

Он вышел к плато, где земля была усыпана серыми листьями. Но среди них — один, золотой, не тронутый ни временем, ни ветром. Он склонился, коснулся его. И в тот миг земля будто выдохнула:

«Когда путь дойдёт до неба, и тень крыльев ляжет на сердце, вспомни: истина не в том, кто ты был, а в том, кем ты осмелишься стать.»

Он не знал, откуда это. Но знал, что это было. Что он слышал это — когда-то, где-то, может быть, даже ещё до рождения.

Он встал и посмотрел вперёд. Путь не изменился. Но он — да.