Глава 47: Глаза - зеркало души.

Люди, которые не находят время для отдыха, рано или поздно будут вынуждены найти время для болезни.

(С) Джон Уонамейкер.

От слов Рэна дрожь начала гулять по телу, пробегая мелкими мурашками вдоль позвоночника. Каким-то образом эти спокойно сказанные слова разрядили напряжение между нами обоими. Я мягко улыбнулась и посмотрела на парня с невероятной благодарностью. Невольно он слабо улыбнулся в ответ, когда до моих ушей донёсся чей-то до боли уже знакомый кашель. Когда я подняла глаза, лицо Рэна расплылось в довольной ухмылке.

— Нас поймали, — одними лишь губами прошептал он, глядя на кого-то позади меня.

Залившись краской по всему лицу, я неуверенно обернулась. Вскинув глаза вверх, я наткнулась на любопытный взгляд вдруг позеленевших глаз Тэйлона. Он выглядел очень спокойным, что было не свойственно ему в последние восемь часов.

— Что снилось, братишка? — ехидно поинтересовался Рэн и в ту же секунду получил от меня апперкот слева.

Парень, согнувшись в три погибели, выругался и схватился за плечо. Нужно было промолчать и тогда бы ничего не было. Тэйлона это кажется немного развеселило.

— Скажи ей спасибо, — произнес Тэйлон, — Ты хотя бы не задыхаешься от недостатка воздуха.

Я тихо хихикнула в ответ, когда в моих воспоминаниях появилась картина одного дня. Тогда Тэйлон тоже любил пошутить, но я быстро показала ему своё отношение к юмору в мою сторону. Он облокотился плечом о холодную белую стену, скрестив руки на груди. Он был одет в черные спортивные штаны и белую футболку, а волосы у него торчали во все стороны. Окинув сонным взглядом полутёмный коридор больницы, Тэйлон спросил:

— Слышали какие-то новости о Говарде?

Я покачала головой, показывая, что мы ещё ничего не знали. Рэн же смерил брата сочувственным взглядом, полным неизвестности и ожидания. Конечно же, он хотел бы сказать, что все прошло хорошо, если бы мог... Тэйлон понимающе качнул головой в ответ.

Все трое молча опустили взгляды на серый, каменный пол. Я снова и снова прокручивала в голове бесконечный потом вопросов, но ни на один не знала ответов.

Наступившую тишину нарушало прерывистое дыхание парней и отчётливый звук раздавшихся неподалеку шагов. Однако никто из нас не обратил на это малейшего внимания, продолжая погружаться каждый в свои мысли. Я сосредоточенно всмотрелась в свои белые кроссовки, которые постепенно становились серыми от достаточно пыльных дорог Нью-Йорка. Я заметила, что на одной из моих кроссовок развязался шнурок. Хотелось верить, что парни этого не заметили. Я быстро наклонилась и стала завязывать шнурок и тут краем глаза заметила, как в конце коридора показался Эдон, он умеренно приближался к нам, словно плыл по течению.

"А, возможно, что у меня всё расплывалось от недостатка сна в организме".

Моё лицо выражало неоднозначные эмоции. Вся жизнь до этого мига показалась вдруг какой-то однотонной. Я посмотрела на Тэйлона, и он, словно почувствовав мой взгляд на себе, посмотрел на меня. Я не сказала ни слова, когда он быстро перевел взгляд за моё плечо. Будто от удара током, Тэйлон оттолкнулся от стены, опустив руки вниз.

— Эдон? — его голос прошёлся эхом по всему коридору.

Рэн резко перевел взгляд с брата на врача и, словно пуля, спохватился с места.

Я снова ощутила знакомое беспокойство и ноги начали гудеть, в ушах застучало, сердце забилось сильнее. Страх проник в каждую мою нервную клетку, внутри от него всё предательски сжалось. Это чувство опять вернулось. Чувство, когда любая фраза могла перевернуть твою жизнь сверху вниз.

Эдон появился так неожиданно, как гром среди ясного неба, и меня это весьма смутило. Смуглое лицо врача выглядело уставшим. Он остановился в нескольких шагах от нас.

— Я смотрю, у вас тут всеобщий сбор группы поддержки, — произнёс он весьма спокойно.

Я покосилась на ребят, заметив их напряжённые взгляды. Последнее, в чём они сейчас нуждались, это слышать что-то от врача, кроме информации про состояние брата. Обнаружив давление между нами, Эдон понимающе кивнул и сообщил:

— Операция прошла довольно легко и совершенно успешно.

Врач выглядел очень серьёзным и собранным, по нему было видно не вооруженным взглядом, что он уже не первый год спасал жизни и видел тысячи случаев.

После тяжёлых предчувствий было большим облегчением услышать, что операция прошла хорошо и на мгновение, мне показалось, что эта новость должна была нас обрадовать. Но проведение операции не гарантировало благополучного исхода, а это значило одно, нам рано было радоваться.

— Какое его состояние сейчас? Мы сможем его увидеть? — в попыхах спросил Рэн.

— Сейчас он нуждается в поддерживающей терапии и реабилитационной тактике, — ответил Эдон, — На протяжении всего времени мы будем присматривать за ним по очереди, сменяя друг друга... — он сделал паузу, — его обеспечили возможностью дышать и функционированием сердечно-сосудистой системы.

— Мы можем его увидеть?  — задал тот же вопрос Тэйлон, понижая голос, и я, заметив его нарастающую ярость, сделала шаг назад, заключая наши руки в объятие. Он слегка сжал мою ладонь, дав понять, что всё нормально, но продолжил держать её в своей, пальцы переплелись.

— Вы имеете представление о коме второй степени?  — поинтересовался врач, словно насмехаясь над нами — Любой контакт с пациентом не допускается. Человек впал в глубокий неестественный сон. У него сохраняется глотательный рефлекс, но кожный отсутствует полностью. Сознание также отсутствует, дыхание крайне нарушено.

От каждого добавленного побочного эффекта голова ходила кругом. Глаза наполнились слезами, готовыми вот-вот пролиться. Держать себя в такой ситуации было немыслимо тяжело, и я даже не могла представить состояние Рэна и Тэйлона в этот момент. Но на их лицах не дернулся ни один мускул, они лишь внимательно слушали Эдона, не перебивая.

— Ему нужен полноценный уход, регулярное кормление. Сейчас всё зависит от того, через сколько Говард начнёт выходить из коматозного состояния. Чем дольше он в нём находиться, тем хуже и выше шанс, что он перейдёт в более серьёзное коматозное состояние — кома третьей степени.

— Но ведь мы можем как-то помочь, правильно? — уточнила я, — Находиться рядом, разговаривать с ним,

— Вы можете хоть читать ему книги, показывать фильм или брать за руку. Возможно, что любой звук или действие окажется стимулом для его выхода из комы, — ответил Эдон, — Но не сейчас. В данный момент ему нужен покой и отдых после многочасовой операции.

Парни провели в больнице всю ночь, чтобы увидеть брата. Я не могла позволить, чтобы они просто уехали, так и не встретившись с ним лицом к лицу.

— Мы не займём много времени, — взмолилась я, — Прошу, Эд.

Он неспокойно выдохнул, но махнул рукой.

— К чёрту вас, ребята, — раздраженно ответил Эдон, — У вас десять минут максимум.

Я кивнула и перевела довольный взгляд на Тэйлона. Он одарил меня благодарной улыбкой. Каждый раз, когда я видела, как он становится хоть немного счастливее за последние дни, это придавало мне энергии и сил тоже не сдаваться. Он просто молча смотрел в глаза, и я понимала всё без слов, понимала его чувства. Разве можно что-то объяснить лучше, чем просто посмотреть в глаза. Люди недооценивали значение взгляда и человеческих глаз. Язык мог скрыть правду, но не глаза...

Они не лгали, я видела в них морскую пучину, правда на время потерпевшую крушение.

***

Мы остановились перед кабинетом реанимации. На нас были надеты белые бахилы и халаты.

Все пациенты находились там, потому что у них выявлялась недостаточность одного или нескольких жизненно важных органов, как объяснил Эдон. Из дверей реанимации вышла медсестра со шприцами, пробирками и другими медикаментами. Увидев нас, она остановилась и посмотрела на Эдона. Тот шепнул ей что-то на ухо, и, всё ещё недоверчиво поглядывая, девушка исчезла в коридоре.

— Что она сказала? — поинтересовался Рэн, нахмурившись, провожая взглядом медсестру.

— Предупредила о том, чтобы вы не задерживались, — сообщил врач.

Эдон нажал на зелёную кнопку, и через несколько секунд двери палаты мягко открылись. Врач вопросительно посмотрел на нас.

— Кто пойдёт первый?

Я перевела взгляд с Эдона на парней.

— Пусть ребята идут первыми, — предложила я, — Уверена, вам есть о чём поговорить...

Тэйлон кивнул и прошёл вперед, за ним последовал Рэн. После чего белые двери палаты закрылись. Мы остались с Эдоном наедине и неловкое молчание повисло между нами. Я думала о том, что буду говорить, когда зайду в палату. Время от времени врач поглядывал на часы, а я рассматривала всё, что окружало меня. Длинный узкий холл, по бокам которого висели картины, был освещён холодным светом. Обычно атмосфера в больнице царила мрачная, но здесь все выглядело предельно спокойно. Несколько врачей в белых халатах пронеслись перед нами, о чём-то шепотом переговариваясь. В один момент Эдон прислонил палец к небольшому предмету в виде домофона и произнёс:

— Парни, ваше время подходит к концу.

Я изумленно уставилась на домофон. Не знала, что технологии дошли до такого. Возможно это зависело от статуса больницы. Такой информацией я не владела.

Через мгновение в открывающихся дверях показались Рэн и Тэйлон. По их лицам было всё понятно. Они выглядели и морально, и физически выжатыми. Такое выражение лиц заставило меня задуматься о том, стоит ли тогда мне заходить внутрь.

— Ну что, Дея, твоя очередь, — послышался голос Эдона, — И помни, — пригрозил он указательным пальцем, — Всего десять минут.

Кивнув, я вошла внутрь. Когда двери за мной закрылись, я словно погрузилась в другой, совсем иной мир. Палата Говарда находилась на одном из последних этажей, вид отсюда был изумительный. За окном туман начал розоветь, а это означало, что скоро наступит рассвет. Звёзд за тучами видно не было.

Тёплый приглушённый свет заливал просторную палату. В углу располагалось уютное одноместное кресло цвета тёмного шоколада. Прерывисты звук датчика, который регулировал сердцебиение Говарда заполнил всю комнату.

Я не решалась повернуть голову в ту самую сторону. Я не могла оставаться в таком положении более двух секунд из-за ограничения во времени, но и это уже принесло мне большую пользу, когда я снова вдохнула воздух в лёгкие. Наконец, ощутив прилив сил, я открыла глаза и перевела взгляд в то место, где лежал Говард. Он лежал рядом с ещё одним большим окном. Многочисленное количество медицинских аппаратов было подключено и окружало его кровать. Говард спал, словно погрузился в глубочайший сон.

Меня стала бить мелкая дрожь. Я сделала шаг, затем ещё один и ещё один. При виде его сжало грудь, а от горького кома в горле стало тяжело дышать.

— Ты даже в коме выглядишь как ангел, Го, — прошептала я, подходя ещё ближе.

Я остановилась тогда, когда мои ноги ужарились о низ кровати. Говард лежал неподвижно, словно восходящая звезда. Руки распластались по бокам. Глаза закрыты, под носом виднелась тонкая прозрачная трубка. Как всегда, невероятной красоты кудри были разбросаны на белой мягкой подушке, под толстым слоем бинта.

— Такой красивый... — тихо произнесла я, — Почему ты смог меня тогда уберечь, а мы тебя не смогли?

Голос сорвался, когда перед глазами мелькнула картина того дня в клубе. Говард буквально спас меня.

— Мне жаль, слышишь? — тихо произнесла я, — мне так жаль...

Глаза предательски защипало, слёзы хлынули градом, слегка капнув на его руку. Я взяла его ладонь и мягко провела по ней большим пальцем, вытирая следы своей душевной боли.

— Вставай, Го, — я внимательно посмотрела на него, словно он мог действительно встать и ответить, — я хочу поиграть с тобой в приставку, досмотреть «Джинни и Джорджия» и наконец-то съездить и увидеть фабрику по изготовлению карамельных конфет.

Несмотря на все усилия, я не смогла сдержать их. Моральная боль разрывала изнутри.

— Впервые вижу тебя таким ненапряжённым и беспомощным, — засмеялась я, вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони, — Ты сказал, что не можешь жить без карамельных конфет... я принесу тебе миллион карамелек, если от этого зависит твоя жизнь, Го... — слёзы не дали договорить.

Хмыкнув носом, я отвела взгляд в сторону. Тишина повисла в комнате. Серые стены только придавали мрак этому месту. Кровать была окружена наркозно-дыхательным аппаратом, концентраторами кислорода, монитором, который регулировал состояние пациента. Прерывающее пиканье только пугало. Трудно было найти слова, когда действительно было, что сказать, но не было времени.

— Мне нужно идти, — я снова взяла руку Говарда. Она была тяжёлой и немного холодной, кольца, которые привычно занимали места на его пальцах, были сняты. — Но я приду завтра и послезавтра... надеюсь ты там не задержишься, а потом расскажешь мне, что тебе снилось.

Он молчал и не двигался. Словно статуя, он лежал на этой белой кушетке, с капельками и под присмотром врачей. Белое одеяло накрыто сверху, синяя больничный рубаша временно заменяла одежду. И слышен был только этот прерывистый звук: пип... пип... пип...

До моих ушей донёсся голос Эдона и мне пришлось собраться с силами, чтобы не проронить даже малейшей слезинки в присутствии ребят. В последний раз, взглянув туда, где лежал Говард, я глубоко вдохнула и нажала на красную кнопку изнутри. Двери открылись, и я увидела Тэйлона. Он внимательно рассматривал моё лицо, прикрытое волосами, чтобы не выдать покрасневшие от слёз щёки.Но он все понял, потому что чувствовал тоже самое и не нужно было слов. Мы должны быть готовы к непредсказуемым событиям, которые могут произойти.