Глава 46: Сломаны, но не сломлены.

Звуки города за окном сливались в один монотонный неясный шум. Несколько мгновений прошло в тишине. Её нарушали только тиканье часового маятника и биение наших сердец. Голова Тэйлона лежала на моих коленях, а мои тоненькие пальцы перебирали его тёмные вьющиеся волосы вокруг бледного лба. Зелёные глаза Тэйлона, отражавшие для меня целую вселенную, блуждали по моему лицу, сверкая блеском, а его дыхание было тяжёлым .

— Такая чудная... — прошептал Тэйлон охрипшим голосом, — копаешься там, точно хочешь влезть в мою голову.

— Мне не нужно в нее влезать, чтобы тебя понять, — прошептала я ему в ухо, слегка касаясь губами его кожи.

Мы повернулись лицом к друг другу и он поднес свою руку к моему лицу, осторожно касаясь моей кожи. От приятных ощущений и покалываний в области живота, разум пытался кричать: "Поцелуй его, чтобы забыть на мгновение весь этот кошмар", но я остановила себя, лишь ответив спокойным взглядом, накрывая его весьма холодную руку своей. На лице Тэйлона появилась милая улыбка.

— И что же там? — он сделал паузу, — В моей голове.

Он посмотрел на меня внимательно. Тэйлону и правда было интересно узнать и я решила не терять такую возможность, придумав кое-что интересное.

— Хм, — произнесла я, задумчиво.

Вздымая руки над грудью Тэйлона, я закрыла глаза.

— Что ты делаешь? — ошеломленный уставился на меня Тэйлон.

Я шикнула.

— Это язык жестов, — объяснила я, — я пытаюсь направить твою энергию в свои руки, чтобы прочитать твои мысли.

— Дея, — предупреждающе произнес Тэйлон, непривычно снижая свой тон.

Открыв глаза, я наткнулась на его скептический взгляд. Одна бровь приподнята вверх, а губы плотно сжаты. Выражение лица Тэйлона смешило меня до чёртиков, но я старалась держаться, не подавая вид, словно только что придумала этот ритуал.

— Увидела что-то? — с безразличием в голосе спросил Тэйлон.

Я кивнула, и брови Тэйлона взлетели верх от удивления.

— Духи передали мне...

— Передали что? — перебил он меня.

Еще одна попытка не засмеяться настигла меня, но я уверенно остановила это желание.

— Они сказали, что ты должен поехать домой и отдохнуть, — серьёзным тоном, ответила я.

Взгляд Тэйлона выглядел измученным и кричал о сне. Я видела как сильно он переживал за Говарда и разделяла это волнительное чувство вместе со всеми остальными. Сердце больно сжималось при мысли о том, что Говарду очень плохо, и мы ничем не могли помочь.

Бессилие - это единственный недостаток, который невозможно было ничем исправить. Но Эд сказал, что время проведения операции ему неизвестно, и только на следующий день мы сможем поговорить с доктором и узнать все детали, серьёзность произошедшего и необходимые препараты для предстоящего лечения. Неизвестность нас пугала, но в то же время эта ночь вырастила нас, показала, что всё в наших жизнях может поменяться из-за одного слова, фразы, взгляда. Здоровье — причина по которой мы до сих пор вдыхаем воздух в наши лёгкие, здоровье — то, на что мы обращаем меньше всего внимание, полагаясь на интуицию и обстоятельства, не думая о том, что они в праве настигнуть нас в любой момент.

До моих ушей донеслось фырканье Тэйлона. Его выражение лица говорило само за себя. Он не был готов и на шаг сдвинуться с этого места, пока не узнает о том, что состояние брата стабилизировалось. А я не могла ему в этом помешать, потому что мозгом понимала, что это неправильно и нашим нахождением здесь ничего не поменяешь. Однако душа изнывала от желания побыстрее увидеть этого сумасшедшего парня с уже привычной ухмылкой на лице, растрёпанными кудрями и фразой: "Дея, принеси мне карамельные конфеты".

Я понимающе кивнула и продолжила перебирать завитки Тэйлона, когда входная дверь кабинета неожиданно открылась, громко ударившись о больничную стену. С ужасом мы перевели взгляды в ту сторону, откуда донесся странный звук.

В дверях стоял Эдон. Он выглядел взволнованным...немного отстраненным.

— В чём дело, Эд? — Тэйлон нахмурился, и я перевела вопросительный взгляд с него на врача.

Эдон одарил нас ещё одним насторожительным взглядом, в котором читалась неуверенность. Тэйлон выпрямился и сел, опираясь локтями в колени. Я тяжело сглотнула.

— Оказалось, что у Говарда отрицательный резус-фактор крови.

— Невозможно, — отрезал Тэй.

Я не понимала о чём идёт речь. О каких факторах они говорили и как это может повлиять на ситуацию. Мои знания в медицине не были на высоком уровне, за что я чувствовала стыд и неловкость в подобных ситуациях.

— В чём дело? — спросила я.

Тэйлон повернулся ко мне, а затем перевёл взгляд на Эдона.

— Резус-фактор – это белок, который может содержаться на поверхности эритроцитов человека и имеет важное диагностическое значение для переливания крови. — ответил Эдон.

— Переливание делают, если резус факторы подходят, — спокойно пояснил Тэйлон, — но у нас с Рэном он положительный.

Пытаясь объективно оценить ситуацию, я ответила:

— У вас есть донорская кровь, правильно?

Эдон кивнул.

— Да, Говарда уже перевели в операционную, — сообщил врач.

Я одобрительно кивнула. Новости были хорошие, но, повернувшись к Тэйлону, я заметила его холодный и пустой взгляд.

— Тэйлон? — сомнительно произнесла я.

Словно, как от удара молнии, Тэйлон слегка дернулся и поднял на меня глаза. Его ладонь заняла место на моей ноге и слегка сжала мою кожу. Он о чём-то думал, но я не могла прочитать этот взгляд.

— Как долго будет длится операция?

— Это зависит от того, сколько крови необходимо и какие препараты он получает, — ответил Эдон, — его состояние крайне тяжелое. Безопасных черепно-мозговых травм не бывает. Головной мозг действительно очень уязвим, к нему нельзя даже прикасаться. Из всех причин сдавления мозга на первом месте стоит гематома, на втором – вдавленный перелом. Более девяноста восьми процентов случаев средняя и тяжёлая черепно-мозговая травма сопровождается тем или иным объёмом кровоизлияния. Будьте уверены в том, что это может занять более четырех часов.

— Операция ведь поможет? — в надежде услышать положительный ответ, поинтересовалась я.

— Даже самое сложное и квалифицированное вмешательство, к сожалению, не гарантирует того, что в ходе операции не разовьются осложнения, несовместимые с жизнью, Дея, — честно ответил врач.

— Спасибо, Эд, — сказал Тэйлон, — держи нас в курсе.

Эдон одарил нас тем самым виновным взглядом и покинул комнату.

Я повернула голову и посмотрела на Тэйлона, который держался за волосы обеими руками, о чем-то размышляя.

— Ты хочешь сказать... — неуверенно начала я.

— Придется готовится к любому исходу. — твердо дополнил мои слова Тэйлон.

Его взгляд, полный страха, встретился с моим. Если вы испытывали панические атаки или просто сильное беспокойство, вам наверняка знакомо чувство, когда земля уходит из-под ног. В эти секунды моё сердце билось где-то в районе пяток и в совершенно сумасшедшем ритме.

***

С момента начала операции прошло несколько часов. Нас с ребятами перевели в частную палату. Она ничем не отличалась от любого гостиничного люкс номера. Комната была светлая. Два просторных мягких дивана располагались по обе стороны комнаты, а в середине находилась двухместная кровать. Большой телевизор висел в углу, но никто из нас на него даже не обратил внимания. Часы были единственным предметом, на который я так часто смотрела.

Сначала погода испортилась, а потом и ночь настала. Я стояла у широкого окна, которое выходило в город. Улицы пустовали, что было весьма странным явлением для Нью-Йорка. Ветер уже начинал стихать, но частый холодный дождь лил всё с той же силой, что и прежде. Через несколько мгновений на высоком дереве у окна появилась сорока, села на ветку и принялась трещать. От неё сразу повеяло холодом. Нахмурившись, я шикнула. Птица не улетала как бы я не пыталась её прогнать, лишь смотрела на меня.

— Дея, оставь ее. — произнесла Этель.

— Нет, она мне не нравится. — ответила я и, разозлившись, закрыла окно.

Обстановка накалялась. Битый час мы ждали хоть малейшую новость о том, как проходила операция. Рэн нервно перемещался по комнате вперёд-назад, в то время как Этель следила за ним и пыталась успокоить. Подруга тоже не находила себе место, разозлившись на врачей из-за неизвестности и молчания в ответ на наши вопросы. Тэйлон ушёл полчаса назад, чтобы вытянуть из Эдона хоть какую-то информацию.

Наконец-то двери палаты открылись и все наши взгляды устремились в ту сторону. Это был Тэйлон. Надежда промелькнула в моих мыслях и я с ожиданием посмотрела на него, желая услышать хорошие новости.

— Ну что? — спросил Рэн с предвкушением в голосе.

Однако Тэйлон отрицательно покачал головой. Мы с Этель переглянулись и отчаянно вздохнули. Парни сели на диван, опустив головы в пол, и каждый погружаясь в свои мысли.

— Проклятье, — выругался Рэн.

По коже пробежали мурашки, но в этот раз причиной было не только состояние Говарда. Прохладный воздух просочился внутрь палаты, и я невольно осмотрела вид парней. На Рэне была чёрная футболка с короткими рукавами и обтягивающие такого же цвета потертые джинсы с дырками в коленях, Тэйлон был одет в белые спортивные штаны и светлую футболку, оголяющую его руки.

Достав из комода три теплых пледа, я подошла к ребятам.

— Сегодня холодная ночь, — произнесла я, протягивая им одеяла.

Ни для кого не было секретом, что как минимум эту ночь мы собирались провести в палате до окончательного результата.

— Нам не нужно, — твердо ответил Рэн и отвел взгляд в сторону.

Я мельком покосилась на подругу, чтобы та взяла плед на случай, если Рэн перестанет противиться. Этель схватила два пледа, закидывая на свои плечи и плечи Рэна.

— Я же сказал... — продолжив возражать, начал Рэн, но подруга перебила его речь.

— Я не хочу, чтобы потом ещё и ты лежал в больнице.

Впервые я увидела в ее глазах заботу о ком-то действительно дорогом для нее. Я не знала Рэна достаточно, чтобы утверждать и быть уверенной в том, что он тот самый, кто никогда не обидит. Я была уверена в Тэйлона, а значит и в его брате тоже должна.

Сев рядом с ним, я протянула Тэйлону плед. Кивнув, он перевернул его так, что получилось накрыть нас обоих. Его забота меня умиляла и заставляла влюбляться в этого необычного парня с каждый разом все больше и больше. Мысль о том, что когда-то я могу потерять его обжигало горло и вызывала дрожь. Я крепко обняла Тэйлона за талию, уткнувшись лицом в его крепкую грудь, а его подбородок нашёл место на макушке моей головы. Он обхватил меня руками, сильно сжимая и не отпуская ни на минуту. Словно под крылом ангела я растворилась в его объятиях и не заметила как глаза предательски начали закрываться, а сознание расплывчато впадало в сон.

***

Шея затекла и сильно ныла от неудобной позы. Открыв глаза, я зажмурилась от яркого света, пробивающегося через окно. Обернувшись назад, я заметила спящую Этель на противоположном диване. Подруга сладко сопела. Рука занемела, и я постаралась осторожно её вытащить из-под спины Тэйлона, чтобы его не разбудить. Он слегка дёрнулся, но не проснулся. Руки Тэя скрестились между собой. Мне удалось передвинуть его в лежачее положение и подложить мягкую подушку под голову.

Я обвела комнату взглядом и обнаружила, что Рэна в палате не было. Перевела взгляд на часы. Прошло всего два часа. Ванная комната была открыта, но пустовала. Я решила выпить кофе, чтобы взбодриться и вышла в коридор. Тусклый свет и совершенно непривычная тишина заполнили больницу. Взгляд остановился на знакомом мужском силуэте. Это был Рэн. Он сидел на маленьком кожаном диване и в руках у него показался стакан чего-то горячего, судя по видневшемуся пару.

— Ты все это время сидел здесь? — спросила я, приближаясь к нему.

Парень перевел взгляд с конца темного коридора в мою сторону и едва покачал головой, подтверждая мои слова. У Рэна были ярко карие глаза, цвета осенних листьев, курносый нос и крупные губы в форме домика. Сходство с Тэйлоном отрицать было невозможно. Рэн был более эмоциональным, чем Тэйлон. Ледяной и тяжелый взгляд исподлобья лишь пытались скрыться за маской душевного переживания за брата.

Я Я вздохнула и села рядом с ним, пытаясь сдержать любые эмоции, которые могли бы выдать мое истинное состояние. Рэн явно был удивлен и окинул меня вопросительным взглядом, отчего на его лбу появились морщины.

— Что? — спокойно спросила я, смотря на белую стену перед собой, но краем глаза я видела как Рэн пронзает меня взглядом.

— У тебя такой взгляд... — безэмоционально произнес Рэн.

— Какой? — я продолжила смотреть в сторону.

— Будто сейчас заплачешь.

— Нет ничего хуже, чем неизвестность, — призналась я.

Ничего не знать намного страшнее, чем увидеть самое страшное. Жить и строить планы на будущее, совершенно не зная, что завтра возможно тот последний день. Но ведь тебе говорят, что ты молодой и все впереди и ты веришь, а потом приходишь и слышишь слова: "Вам осталось полгода" или "Шансы не велики" и твой нарисованный яркими красками мир стирается белый ластиком, оставляя лишь порванную бумагу.

— Неизвестность — хреновая штука. Ты можешь гадать до бесконечности, но обычно все предположения рушатся прахом, потому что ты всё равно никогда не будешь готов к тому, что тебя ждёт. — сказал Рэн.

— Нам сложно видеть вас такими... — мой голос оборвался на последнем слове.

— "Такими" это какими? — переспросил он.

Я сделала паузу и прошептала.

— Такими сломанными.

Криво ухмыльнувшись, Рэн повернулся ко мне всем своим телом и я впервые посмотрела на него. Руки сцеплены вместе, мягкая ухмылка промелькнула на долю секунды. Он слегка наклонился и заглянул в мои глаза, словно пытаясь до чего-то через них достучаться.

— Картеры сломаны многочисленное количество раз, — хрипло произнес он, — семьей, — он сделал паузу, — друзьями, — еще одна пауза, — но никогда не будем сломлены.