Глава 29: А вы ему кем приходитесь?

Мои собственные полёты богатой фантазии стали пугать неприятными сценами в голове. В мыслях всплыл наш последний разговор с Говардом и его эмоционального состояние на тот момент. На долю секунды я подумала о том, что это могли быть последствия его неоправданной злости и ненависти ко мне. Проклятье! С каждым новым предположением мне становилось все дурнее. Мне не хотелось, чтобы мои догадки подтвердились настолько. Я закрыла глаза и сделала три протяжных вдоха и выдоха. Медитация помогла мне расслабиться и сосредоточиться на своём, ранее сбитом, дыхании, а не на плохих мыслях, которые крутились в моей голове последние пять минут.

После долгого разговора с подругой, мне всё же удалось её уговорить  навестить Говарда вместе со мной. Сцена, где я одна в окружении близких друзей и крайне непредсказуемых братьев Говарда, заставила мой желудок скрутится в узел. Я была бы той самой известной белой вороной или гадким утёнком среди остальных.

Я захватила свой потрёпанный, но верный годами, чёрный кожаный рюкзак и оделась поудобнее. За окном лило как из ведра. Погода словно показывала всё бушующее и мрачное состояние моей души в виде устрашающей грозы, лютого мороза и капель дождя, уныло стекающих по нашим панорамным окнам. Белые свободные спортивные штаны, чёрная футболка и кеды — были для меня спасением в такую неудачную погоду.

Мы созвонились с Дарни и узнали, что Говард находился в госпитале Кени-Айленд на Оушен стрит. Дорога заняла не так много времени, учитывая то, что мы взяли дорогой экспресс убер. Цены в Нью-Йорке до сих пор меня удивляли и заставляли поверить в то, что мне нужно будет стать второй Арианой Гранде, чтобы оплатить все свои потребности в будущем. Когда мы прибыли на место назначения, перед нами открылся вид на два больших белых десятиэтажных комплекса. Небольшой сад внутри больницы включал в себя белые деревянные лавочки, памятник врачам и маленький ларёк, где продаются журналы, газеты и книги. По территории сада рассажены деревья и полевые цветы. Здания огорожены высоким чёрным забором, на котором написано "Emergency serveces". Это совсем не было похоже на нашу бедную общественную канадскую больницу, в которой-то и развернуться места не было, не то чтобы погулять по просторному парку и подышать чистым и свежим воздухом. С горем пополам мы прошли контроль. Пришлось наврать, что мы являемся близкими родственницами Картеров. Информацию обещали проверить, но мы быстро пробежали через охрану, пока один из них звонил главврачу отделения. Мы зашли в нужное здание через большие прозрачные двери. В воздухе парили "амбре", в которых чувствовались насыщенные нотки стерильных бинтов, хлорки и ещё чего-то непонятного, но знакомого ещё с детства.

Дее 12 лет:

Я заканчивала начальную школу, когда мы с родителями уехали в Калифорнию из-за работы отца. В тот же период в школе проходило полное медицинское обследование, но я не могла присутствовать, поэтому маму убедительно попросили пройти его со мной в отдельной частной больнице и принести справку о том, что я сдала все анализы успешно. Это вышло нам боком и очень дорого. Медицина в Канаде никого не щадит и по полной отыгрывается на, и без этого пустом, кошельке людей. К моему огромной счастью, за весь вчерашний день я прошла почти всех врачей, поэтому утром мне оставалось сделать одну прививку. Мама разбудила меня пораньше, так как приём был поставлен на восемь утра. Мало того, что я ненавидела просыпаться так рано, так ещё и для того, чего я боюсь больше всего в своей жизни....

Госпиталь находился недалеко от нашего дома. Но я там находилась впервые. Это была частная больница и опоздать было нельзя, потому что у доктора приемы были расписаны на неделю вперед, а мне надо было именно в этот понедельник принести справку о том, что я всё успешно прошла. Мы зашли в поликлинику через белую деревянную дверь, на которой висело расписание врачей на сегодня и их личные данные. Небольшой светлый коридор вёл к круглой стойке регистрации, где мы узнали, как нам пройти в нужный кабинет. Симпатичная девушка со светлыми волнистыми волосами, опадающими на её хрупкие плечи, и голубыми, как небо, глазами потребовала наши документы и записала номер кабинета. Она позвонила врачу и предупредила о нашем визите, отдавая обратно наши паспорта.

В то время, как мама разговаривала с девушкой за стойкой регистрации, я решила внимательно рассмотреть больницу. Вместо обшарпанного и стертого до дыр линолеума, я заметила идеально вымытую белую плитку, которая напоминала зимнее поле, видимое с горной высоты. А бежевые стены, на которых были изображены чаши со змеями, как символ медицины, заменяли плохо выкрашенные в синюю краску стены привычной для меня старой больницы. Для древних греков с самых давних времен змеи были символом мудрости и бессмертия, за что их безмерно почитали. Они верили, что если навредить обыкновенному ужу в своем доме, то на него обрушатся несчастья. Взамен на скрипящие стулья приходились белые, кожаные, трехместные диванчики.

— Мам, — произнесла тихо я, потянув её за плотный розовый рукав вязанной кофты, когда мы отошли от стойки регистрации. —  Можно я не буду делать эту прививку?  — спросила я с надеждой в голосе. С нетерпением ожидая ответа на заданный вопрос, я стараясь заглушить печальные предчувствия.

Мимо меня проходили плачущие маленькие дети со своими родителями, которые никак не реагировали на их крики, и врачи с какими-то папками в руках. Они до жути меня пугали. Крики детей доносились, кажется, до всех четырех этажей больницы. Кажется, это единственное, что не отличалось от привычной для меня поликлиники. Они были такими громкими, что моя нервная система не выдерживала, и я начинала переживать ещё больше. А этот, пронзающий и отталкивающий, запах лекарств вводил меня в состояние бездействия.

—  Дорогая, нужно будет немного потерпеть. — мягко ответила мама, рассматривая каждый чёртов кабинет, чтобы не пропустить тот, который нужен. А я мысленно представляла, как мы открываем дверь, а там весит табличка: "Врач ушёл и будет (никогда)"

Мои дотошные ровесники уже давно не боялись делать уколы. Этель всегда шла первая, как на праздник. Я же всегда тянула до последнего человека, в надежде, что доктор устанет или у него закончится время работы и он перенесёт прививку на другой день. Иногда мне везло, и я была одна из тех, кому не успевали делать укол и переносили на следующую неделю. Всю эту неделю я обычно плохо спала и всё думала о том, сколько же дней осталось до этого момента. Но неделя проходила очень быстро, и состояние страха и испуга возвращалось на круги своя. Привычная бессонница меня не покидала каждый грёбаный раз, когда мне приходилось опять заходить в эту нежеланную дверь.

Мы подошли к самому дальнему кабинету с табличкой: "Миссис Таунсон - детский врач". Сердце ушло в пятки, когда дверь открылась и из неё высунулась голова. Это была симпатичная смуглая женщина плотного телосложения, в очках, белом халате и синих больничных штанах. Идеальный маникюр покрывал её коротко постриженные ногти. На безымянном пальце левой руки красовалось золотое кольце.

«У неё есть муж, значит есть что терять, а это значит она не проткнет мою руку.»

— Мисс Ньюман? — последовал вопрос из её уст.

— Да, это мы — ответила мама, пожала врачу руку и улыбнулась, демонстрируя свои идеально белые и ровные зубы от природы.

Миссис Таунсон посмотрела на меня и приоткрыла дверь. Я взглянула на маму и взяла её за руку.

— А ты разве не пойдешь со мной? — испуганно спросила я.

— В твоём возрасте родителям рекомендуется ждать вне кабинета.

Я почувствовала себя тем самым маленьким котёнком, которого только что оторвали от родной матери и отдали неизвестным людям. Тянущая боль в висках дала в голову. Я не любила показывать свои слабые стороны родителям и храбро шагнула в сторону врача.

Дверь закрылась, но моей первой мыслью было - убежать отсюда. В горле стоял ком и дышать было тяжело. Сердце бешено билось тысячу ударов в секунду. Белые стены были покрыты детскими яркими картинами, на которые мне было плевать. Это уловка, чтобы отвлечь маленьких детей, но точно не меня. В середине стоял большой, белый и прямоугольный стол, а рядом продолговатый бежевый деревянный шкаф с детскими куклами, пирамидками и машинками. Но мой взгляд остановился на небольшой ёмкости, которая лежала на поверхности стола. В ней находились иголки, колбочки и прочие вещи для сбора крови и уколов.

«Может попроситься в туалет.» - подумала я.

Наверное, врач увидела то, как сильно я переживаю. Только дурак бы не заметил мои бегающие глаза от одной вещи к другой, в поиске утешения. А трущиеся руки и, наверняка, красные щеки говорили сами за себя. Уверена, что при моём рождении сначала родилось слово "трусиха", а потом я. Доктор осторожно взяла мою руку и я почувствовала приятное тепло в области ладошки.

— Дорогая, это не так больно. Тебя когда-нибудь кусал комар?

Я кивнула. Но это не помогло мне избавиться от сильного волнения и дрожи, которая распространилась по всему телу. Я отвела взгляд и зажмурилась, когда увидела, что врач протирает место, где будет прививка. Почувствовав иголку, я взвизгнула, но убрать руку не могла.

«Как же это, чёрт возьми, больно.»

— Ещё немного.

Слёзы катились по моим щекам, не переставая. Пронзающая боль окутала мою хрупкую руку. Я выдохнула и слегка всхлипнула, когда почувствовала, как врач вытащила иглу из моей напряжённой руки. Доктор протянула мне салфетку, и я вытерла последствия плача на своём лице и шее. Я ненавидела походы к врачу с самого детства, и эти панические атаки не покидали меня каждый раз, когда я заходила в эти грёбаные больницы.

***Кабинет Говарда находился на втором этаже. Мне хватало того, что сама атмосфера вызывала у меня не слишком позитивные эмоции, так по пути к нужному нам месту я ещё и думала, что ему сказать. Что я вообще всем скажу? Зачем я сюда пришла? Я остановилась, когда услышала пронзающий на весь этаж громкий крик. Это был низкий грубый мужской голос.

— Если вы не скажете мне что с ним, я уволю всех к чёртовой матери! — донёсся до меня чей-то властный голос.

Я повернула голову в сторону звука и заметила силуэт мужчины лет сорока пяти. На нём был строгий чёрный, по всей видимости, дорогой костюм. Тёмные волнистые волосы были красиво уложены назад. На руках виднелась те же часы, которые я видела раннее на ком-то другом. Его лицо излучало все самые негативные эмоции. Зубы были крепко стиснуты, прямые тёмные брови сошлись на переносице. Он размахивал руками в разные стороны. Врач, стоящий рядом, побледнел от испуга. Да что там врач, даже на нас с Этель лиц не было.

— Извините, но пока мы не получили никакую информацию от главного врача, мы не можем делиться такими данными. — твёрдо сказал врач.

— Да вы охренели совсем? — крикнул мужчина. — Вы знаете, с кем имеете дело?

— Мистер Норвуд, послушайте... — начал доктор

— Нет, это вы меня послушайте. — перебивая, произнес мужчина. — У меня совершенно нет времени с вами возится, через два часа у меня самолёт. В отличии от вас, моё время расписано поминутно. И если с моим сыном что-то не так и ему нужно лечение, то я заберу его и найду ему лучших врачей в другом месте. Ваше время идёт.

Мужчина договорил и, не выслушав врача, развернулся. Он прошёл мимо нас, и я заметила, что у него ярко-зелёные глаза и идеально выбритая щетина. Пухлые губы сжаты, а точёный подбородок нервно двигался туда-сюда.

— Кого-то он мне напомнил... — пытаясь понять на кого похож этот мужчина, пробормотала я себе под нос.

— Да, он похож на супербогатого папика, воспитанием которого занималась улица. — сказала Этель и покачала головой.

Я резко повернула голову в её сторону и слегка толкнула плечом.

— Не говори так. — возразила я. — Веди себя так, как хочешь, чтобы относились к тебе.

— Ну, если он мудак, что здесь такого. — она пожала плечами.

Я заметила, что врач ещё не успел уйти и перехватила его, чтобы узнать, где палата Говарда.

— Извините, сэр. — окликнула я его, и врач обернулся. Этель нервно закашляла и краем глаза я заметила, как подруга повела бровью в сторону врача. Это был молодой мужчина лет двадцати пяти, с короткими каштановыми волосами и карими глазами. С двух сторон показались ямочки, когда он улыбнулся и продемонстрировал красивую улыбку. На нём была тёмно-синяя форма и что-то чёрное висело на шее. Я знала, что эту штуку прикладывают к телу и говорят: "Дышите, не дышите". Я легонько толкнула Этель, показывая, что меня это совершенно не интересует. Она закатила глаза.

— Что-то хотели?

— Не подскажите, где лежит Говард Картер? — робко спросила я, нервно прикусывая губу.

— А вы ему кем приходитесь? — ответил вопросом на вопрос мужчина.

Я взглянула на подругу и вернулась к врачу.

— Эээ... — я замешкалась — подру...

—  Девушкой и она очень переживает за его состояние. — перебила меня Этель. — Можно ли нам, точнее ей, навестить своего парня? — её лицо не выражало никакой лжи. Она хорошо держалась без всякого намека на враньё.

Мои глаза округлились до размера пончиков.

«Ну я тебе устрою Этель.» — подумала я.

Молчание распространилось среди нас троих, и неловкая пауза заставила чувствовать себя очень неловко. Словно мне пятнадцать, и я признаюсь отцу в том, что у меня появился парень. Я тяжело вздохнула и открыла рот, но меня перебили. Я увидела, как доктор пытался прикрыть свой смех рукой, но у него это плохо вышло, что заставило меня покраснеть ещё больше до цвета острого красного перца.

— Ну раз девушка... тут без всяких возражений. — начал врач. — Тринадцатая палата, уверен он будет очень рад вашему визиту. — мужчина покачал головой и, ухмыльнувшись, ушёл в сторону двери с надписью: "Только для рабочего персонала".

Я развернулась так быстро, как могла, и гневно уставилась на подругу.

— Серьёзно?! Девушка?! — возразила я. — А ничего лучше не пришло в твою "умную" голову?

Подруга махнула рукой в мою сторону.

— Расслабься, он даже пальцем не повел, чтобы узнать правду. Этих мужчин нужно крепко держать за яйца. — она вытянула кулак и повертела передо мной.

Я засмеялась и в который раз убедилась, что притягиваю к себе ненормальных на всю голову людей.

***

Я тихо открыла дверь, и передо мной раскрылся вид на белую просторную палату. В дверном проёме была металлическая окантовка. Палата была на одного человека. С правой стороны висел большой чёрный телевизор, под которым располагался белый стол и три стула с подушечками сверху. На больших белых окнах висели жалюзи. Палату больше всего хотелось назвать "номером", потому что и по цене это как номер в хорошем отеле. Я повернула голову налево и заметила спящего Говарда. Он лежал на белой кровати, регулирующей высоту. Рядом стояла тумба, на которой лежал пульт для вызова экстренной помощи и вещи Говарда. Над кроватью висела ручка, на случай того, если человеку сделали операцию и ему больно вставать самому.

Я осторожно, чтобы не разбудить друга, подошла поближе и села рядом. Запах одеколона, смешанного с сигаретами и чем-то сладким, ударил мне в нос. Глаза Говарда были закрыты, а лицо извлекало спокойствие. Словно он просто спит. Руки лежали на груди, скрестившись. Одна нога согнута в колене. Я прикусила губу и отчаянно на него посмотрела. Он выглядел так невинно и мило... Так притягивающе...

— Долго ещё будешь вот так пялиться — сказал Говард, и я отскочила, прижав одну руку к сердцу, а другую ко рту, чтобы не закричать. Парень открыл глаза и засмеялся, откидывая голову назад. Его глаза были зажмурены, а тело сотрясалось от смеха.

— Ты испугал меня до чёртиков, чёртов ты придурок. — крикнула я на него, скрестив руки на груди. Но Говард продолжал смеяться из-за чего я доже начала хохотать. — Это не смешно. — подходя ближе, сказала я.— Тогда почему ты смеешься? — успокоившись, уверенно сказал Говард, выгнув правую бровь.

— Это нервы.

— Это нервы? — низким голосом переспросил Говард, и его губы дернулись в усмешке.

Я кивнула, и он заметно кивнул в ответ.

— Можно? — я указала на стул рядом.

Говард кивнул и, прищурившись, как пантера, внимательно проследил за тем, как я села. В голове было много вопросов и я не знала с чего начать. Говард покорно ждал, пока я что-нибудь ему скажу. На момент наши с Говардом взгляды пересеклись, но я не поняла по его лицу ничего. Я не знала, что произошло и, наверное, правильнее было начать с этого вопроса.

— Что ты опять натворил? — спокойным голосом спросила я.

Говард поднял на меня свои глаза цвета заката солнца и один из его уголков губ шаловливо приподнялся.

— Да вот соскучился по родным краям, решил навестить. — невинно ответил Говард.

— Я серьёз... — начала я, но услышала, как открылась дверь палаты, и подорвалась на ноги.

«Этель не могла зайти, потому что караулила меня у двери. Неужели это Тэйлон или Рэн?» - подумала я.

Но из угла показался мужчина, это был тот самый врач, которого мы видели с тем сумасшедшим мужчиной.

«О боже, это же тот самый врач, которому мы соврали и сказали, что я девушка Говарда.»

В его руках была капельница и какие-то бумаги. Он удивленно посмотрел сначала на меня, а потом на Говарда.

— Дея, это Эдон. — произнес Говард. — Мой врач и близкий друг.

«Друг?»

Я потеряла дар речи. В голове зазвенело. Жар распространился по всему организму. Так стыдно мне не было никогда. Руки моментально вспотели, а ноги перестали двигаться. Если Говард узнает о том, что я сказала его другу-врачу мне не жить... Эдон посмотрел на меня с ухмылкой и потёр подбородок. До меня медленно дошло то, почему он посмеялся надо мной тогда... он с самого начала знал, что у Говарда нет девушки и не сказал. Он выставил меня полной дурой. Горло пересохло от стеснения и неловкости.

— Да мы уже знакомы... — вытягивая каждое слово, проговорил Эдон.

Я посмотрела в пол, будто увидела там что-то интересное и привлекательное. Но это всего лишь был жест стыдливости, и я хотела спрятать свои глаза куда-то подальше от их взглядов. Я провела конверсом по полу.

— Откуда? — Говард принял сидячее положение, и я закусила губу.

***После того, как Эдон рассказал всё Говарду, тот смеялся добрых полчаса, пока у него не запершило в горле. Я же сидела с хмурым видом и пыталась не смотреть наГоварда.

«Больше никогда не буду врать!» — дала себе я обещание и мысленно прокляла Этель за этот глупый поступок из-за которого я выслушивала шутки в свой адрес целые чёртовы тридцать минут. Эдон поставил Говарду капельницу и сел рядом. Он протяжно вздохнул и отчаянно посмотрел на друга.

— Чувак, завязывай с этим... — сказал Эдон — Твой отец сегодня оторвался на мне по полной. Отчитал меня как мальчика вчерашнего. На его лице читалась усталость и тревога.

— Мистер Норвуд решил поиграть в заботливого папочку? — он ухмыльнулся, а я сразу поняла о ком речь.

«Тот мужчина, который кричал на Эдона был отцом Говарда?» — я не верила своим догадкам, но была настроена узнать всю правду.

— Нечему радоваться, Го. Я не могу постоянно тебя прикрывать. Сегодня приступ эпилепсии и пена изо рта, а завтра язык западёт и рядом никого не будет. — сказал Эдон — Ты чёртов везунчик, если ещё самостоятельно дышишь и это в лучшем случае. Как он вообще ещё не догадался, что с тобой...

Мои глаза расширились. Я ошеломленно уставилась на Говарда. Мне хотелось расспросить друга о его отце и о том, почему у него пошла пена изо рта, но он поднял руку в останавливающем жесте.

— Дея, можешь нас оставить на пару минут...

— Но я...

— Пожалуйста, — он пристально посмотрел на меня, и я послушалась.

Я вышла из кабинета и приоткрыла дверь, чтобы подслушать их разговор, но смс сбила меня с толку. Я глянула в телефон и увидела сообщение от Этель.

"Я внизу у автоматов с кофе."

Я начала печатать, но чья-то рука сзади закрыла дверь в кабинет Говарда и развернула меня на сто восемьдесят градусов. Я испуганно дернулась, поднимая глаза наверх. Это был Тэйлон. Его брови были нахмурены, а ярко-зелёные глаза потемнели от тусклого света больницы.

«А может и не от света...» — подумала я.

— Тебе не хватило того, что он попал сюда из-за тебя? — грубо сказал Тэйлон и стиснул зубы.

«Из-за меня?» — я была шокирована таким заявлением.