Глава 20: Угроза.

Немного подкрасив губы блеском, который лежал у меня в кармане, я посмотрела на свои чёрные волосы и слегка виднеющуюся на коже россыпь веснушек. Губы чуть опухли от плача, а бровям явно требуется отдельный уход в виде расчески. На мне были бежевые спортивные штаны и белый топ, открывающий живот. На ногу я надела незамысловатый золотой браслетик с бабочками. Выгляжу вроде неплохо.

Покрутившись перед зеркалом, я поняла, что мне всё равно, что подумают о моём виде остальные. Решив всё-таки не возвращаться к ребятам, я захотела осмотреть дом. В итоге двадцать минут я провожу именно за этим занятием. Внизу, рядом с домом находится бассейн. Рядом небольшая зона отдыха с тренажерами, барбекю и небольшим батутом. К высоким воротам спускается лестница, по обеим сторонам которой разбит сад и стоят деревья. Небольшой фонтан расположен с правой стороны. Дом, кажется, построен, для целой семьи из двадцати человек, не меньше. Большое пространство пугает меня. Неужели они живут здесь одни... Зачем им так много места?

Я услышала очень громкий шум, доносящийся из какого-то маленького дома, похожего на гараж. Я направилась туда, чтобы найти источник звука. Дверь была массивной, из тяжелого чёрного металла с предупредительной надписью: «Входить нельзя». Я нахмурилась. С одной стороны, мне не хотелось заходить в запрещённое место, а с другой - интерес становился всё больше, и желание посмотреть, что там такое, только нарастало. Я толкнула дверь, и она сразу открылась. Шум стих. Внутри было холодно и темно. В темноте, пытаясь нашарить на стене выключатель, я не рассчитала силы и задев что-то, упала на задницу, ударяясь головой об какой-то твёрдый предмет.Я зажмурилась и приложила руку ко лбу. Попыталась встать, но тут резко включился свет, точнее это были фонари, подвешенные сверху. От испуга я судорожно подпрыгнула на месте.

— Что ты здесь делаешь? — спросил голос, и я сразу же узнала его.

Я обернулась и наткнулась на насмешливый взгляд Говарда. Я посмотрела на него и разозлилась.

— Почему ты не предупредил, что уйдёшь?

— Знаешь, что это не этично, отвечать вопросом на вопрос?

— Тебе ли говорить? — насмешливо парировала я.

Если уж и говорить о этике и правильном поведении, то точно не Говарду. Уверена, он последний, кто займёт место в рейтинге по этому направлению. Тот просто ухмыльнулся.

— Я серьёзно. Что ты тут делаешь? — повторно спросил Говард, но уже с явной ноткой доминирования и напорства.

— Дарни пригласила. Волнуешься?— Не думаю, что эта та компания, которая тебе нужна.

— Уверяю, тебе не о чём волноваться.

— Сейчас нет, но потом ты об этом пожалеешь, — предупреждает меня Говард. Он пугает меня своими словами. Будто они вампиры, и я попала в семейство Калленов. А он весь такой Джейкоб. Ха. Не вижу никакого различия между ними и остальными ребятами. Просто некоторые из них явные мудилы...

— Спасибо, что просветил.

Говард подавляет усмешку. На лице выражение, которое я не могу понять. Очень похоже на легкое презрение или разочарование в моих словах. Он неодобрительно поджимает пухлые губы и опускает глаза на свою очень дорогую обувь. Это кроссовки Jinsson. Когда-то я мечтала о таких для занятий боксом, но мне они не по карману. Когда он смотрит вниз, его светло-коричневые пряди падают ему на глаза.

— Думаю тебе нужно уйти. Я тут занят немного. — Говард обернулся назад и взглядом указал мне на стоящие музыкальные инструменты. Это были две бас-гитары, цифровое фортепиано, рояль, барабаны, стойка с микрофон и полный набор оставшихся инструментов. Для полного набора не хватало только церковного органа.

— Ты играешь? — удивлённо спросила я. Не думала, что Говард может заниматься чем-то подобным. Он производит впечатление законченного маргинала. В последние разы я видела его под тяжёлыми наркотиками - в первый день, когда он целовался с двумя девушками, и вчера, когда я нашла его в очень странном состоянии с ранением живота.

— Глупо спрашивать, зная, что мы учимся в одном и том же институте.

Моя улыбка тут же гаснет. Я почувствовала стыд. Он прав, почему я не подумала об этом. Говард подошёл ко мне и, бережно, но твёрдо разворачивая, начал подталкивать к выходу.

— Давай, Спортик. Тебе пора идти.

— Ты ведешь себя как говнюк. Тебя кто-то научил, или это получается само собой?

Говард резко разворачивает меня и со всей силы толкает к стене, прижимая к ней так плотно, что между нами не хватает воздуха. Он намного выше чем я, поэтому мои глаза упираются ему в шею. Я вижу, как под его кожей пульсирует тонкая жилка.

— Хочешь, чтобы я показал, каким могу быть хорошим?

— Нет уж, я пас! — без всяких эмоций говорю я, и выбираюсь из-под его большого мускулистого тела, которое терпко пахнет мужским одеколоном.Говард неохотно улыбается.

— Это мне и было нужно. Мой план сработал, а теперь иди. — подмигивает он и направляется в сторону инструментов. Я не хотела ему надоедать со своими вопросами и было бы наивным полагать, что он ответит хотя бы на один из них. Поэтому я быстро подошла к двери гаража и вышла на улицу. Набравшись смелости вернуться к ребятам, я поднялась уже через главный вход в дом и зашла в гостиную. В доме стояла тишина. Тэйлона и Рэна не было. Я уже начала привыкать к Нико, который всегда играет в приставку, быстро передвигая пальцами по джойстику. А ещё он кричит, если проигрывает и нервно ерзает по дивану. Милдред и Дэйн сидят на диване. На них купальные шорты и шлёпанцы. Никаких футболок. Почему они все выглядят как сбежавшие из агенства модели Кельвин Кляйн? На каком заводе их делают? Уверена они прекрасно знают, насколько сексуальны и пользуются этим. Но не всегда под всей этой шикарной оболочкой скрывается столь же красивая душа.

— Знаешь что? — прищурившись начал Дейн. — Завтра я насажу её на своего дружка. — протянул телефон и показал что-то Милдреду его брат.

— Чувак, да она же известна всем как тёлочка Джордана. Её брат тебя изнасилует, если ты сделаешь это. — они оба начали смеяться, отбивая друг другу «пять».Вот это неожиданный поворот. Меня сейчас стошнит. Это не то, что я хотела бы выслушивать сегодня, особенно после разговора с Говардом.

— Прочь с дороги. — я пнула их ноги, чтобы показать этим идиотам, что им нужно заткнуться и оставить свои пошлые шуточки за закрытой дверью своих комнат. Но прежде чем я успела пройти, Милдред поймал меня за ногу и потянул обратно таким образом, что я оказалась между ними двумя. Дэйн дёрнул головой, и я заметила, как напряглась его шея. Милдред взмахнул рукой, медленно опуская её к моей голой талии. Мои глаза шокировано округляются. Я крепко сжимаю кулаки, готовясь его ударить.

— Если тебе что-то не нравится, ты можешь уйти. — хрипло проговорил мне на ухо Милдред. От его дыхания разило алкоголем. Какая мерзость.

— Отойди от неё. — донёсся до нас громкий и властный голос Говарда.

— Но ведь она уже меня завела. Ладно тебе, пойдём развлечемся. — попытка вырваться не удаётся, и он зажимает меня так сильно, что дыхание перехватывает. Я начинаю паниковать и пытаюсь встать. Но с другой стороны меня крепко держит за руку Дэйн. Кажется, останутся синяки.

— Найдите себе другую подружку. — резко и угрожающе говорит Говард и подходит к нам спереди, протягивая мне свою руку. Я хватаюсь за неё, и он рывком ставит меня на ноги. Говард подходит чуть ближе и шепчет: — Держись от нас подальше, Дея.

Он отпускает меня. Я поднимаю взгляд и смотрю прямо ему в глаза.

— Я делаю, что хочу и когда хочу. И никто не вправе решать за меня! Ни ты, ни мои друзья, — тихо сказала я, — Но спасибо. — указала я на сидящих сзади нас животных.Парнями их назвать язык не поворачивается. Говард покачал головой и исчез из виду. Наверное, пошёл в свою музыкальную берлогу. Я подхожу к подругам.

— Что я пропустила насчет вас с Говардом? — спросила Этель, кокетливо улыбаясь. Я растерянно обернулась и не сразу поняла, про кого она мне говорит. Потом до меня дошло, что подруга спрашивает про меня и Говарда. МЕНЯ и Говарда. Боже, это даже в мыслях ужасно звучит, не то, что вслух. Меня слегка подташнивает, но я беру себя в руки. Очень натурально смеясь, я отвечаю:

— Между нами ничего нет. Фу.

Я пожимаю плечами, чтобы придать уверенности своим словам, и мотаю головой. Этель прищурила глаза и посмотрела на Дарни, но я не обращаю на этот знак недоверия никакого внимания.

— Не смотри так. Говард ни с кем не мутит. За всю жизнь я не видела ни одну девушку, с которой он был дольше пяти минут. Уверена, Дея не исключение. Но Дей, — она перевела взгляд на меня, — будь осторожнее с ним, он балуется опасными вещами. — это она про наркотики. Но мне нет дела до того, как проводит время Говард и чем балуется. И вообще всё это мне не нравится. Я приехала в Нью-Йорк веселится, а не выслушивать чужие проблемы. Каждый раз, когда человек говорит мне о том, как ему плохо, я не могу остановить его. Но после нашего разговора я начинаю думать об этом, боятся, а ведь мысли материальны. Я притягиваю в свою жизнь негатив. Поэтому я стараюсь не вникать в чужие проблемы малознакомых мне людей. Мне тяжело воспринимать болезни других, их страхи и боль. Иногда хочется их вылечить, помочь, поддержать, но не знаешь как... это же невозможно. Это не к тому, что я - морально нищая, просто невозможно понять, каково человеку, если ты не пройдёшь тот же путь, что и он. Невозможно что-то ему посоветовать, не побывав в той же ситуации. Нельзя говорить «забудь» или «все пройдёт». Не забудет и не пройдёт, это определенный этап, который был дан им для опыта. Они должны принять его, иначе с мёртвой точки не сдвинешься. Мама всегда говорит, что критика или осуждение допустимы тогда, когда ты сам прошёл то же самое и можешь говорить за себя, потому что ты знаешь, о чём ты говоришь. Поэтому я не люблю давать советы, когда не просят. В наших жизнях полно своих задач, которые нужно решать. И решение наших задач не всегда подойдёт к задачам другим. Когда Этель переживала трудное время с Норманом, я не советовала ей поступать так или иначе, но высказывала свою точку зрения. Я понимала, что она боится, а страх всегда играет человеком. Со стороны кажется, что всё просто и вот же ответ, почему бы его не использовать, но всё не так. Ведь у каждой монеты две стороны, для кого-то это одно, а для других совсем иное. Я переживала её боль, страдания и не могла ничего сделать. Когда она проходила всё это, я тоже мучалась. Думая о таком, я автоматически притягивала в свою жизнь негатив. А потом всё прошло, и на душе у нас обеих стало легко и так свежо... Поэтому я не лезу в чужую грязь, дабы не испачкаться самой и не испачкать других.

— Секунду, мне звонят.

Этель быстро приложила телефон к уху и отошла в сторону. Она всегда так делает. Не потому, что у неё секреты, а потому, что она не хочет мешать другим. Нас часто раздражает, когда кто-то громко говорит и она лишает нас этого неудобства. К счастью, меня никогда не это бесило, если только разговор о чём-то хорошем, а не ругань или разборки. При таком, конечно, свидетелем ты быть точно не желаешь. Вскоре подруга прибежала немного неспокойная.

— У нас проблема.

— Мама перестала перекидывать деньги на карту?

— Хуже. — Этель нервно закусила нижнюю губу. По её лицу я вижу, что это не шутка. А ещё она беспокойно теребит телефон между пальцами. Видимо, что-то действительно идёт не по нашим планам. Этого ещё не хватало... Я же говорю, что все притягивается, подумаешь об одном плохом, на тебе другое появляется.

— Что может быть хуже? — спросила я удивлённо.

— Нас выселяют.

Я не верю своим ушам. Моя реакция очевидна - полный шок. Резко поворачиваясь к Этель, я кладу мои ладони на её плечи и трясу:

— Что? Почему?

— Не знаю. Позвонила хозяйка и сказала выселяться.

— То есть? Как это - без причины? — я забываю о том, что здесь есть кто-то кроме нас и начинаю злится, выплескивая это всё перед всеми. Я хожу взад и вперёд. — Ты хочешь сказать, что не прошло и месяца как мы сюда переехали, ещё толком ничего не знаем, а нас выселяют в начале учебного семестра, вечером, когда мы не сможем найти себе другие апартаменты?

Этель наблюдает за мной с открытым ртом, пытаясь вставить хоть слово. Сейчас наше положение — самое что ни на есть плачевное. Я пытаюсь контролировать свой и так очень хриплый голос. Закинув на плечо сумку, я направляюсь к двери, попутно обдумывая план действий. Мне нужны деньги. Ещё нам нужно найти жилье в ближайшее время. Самое главное думать о том, что всё будет хорошо. Если буду повторять себе эту ложь, то мозг может принять это за правду.

— Куда ты собралась? — кричит Этель и подходит ко мне, дергая за руку.

— В нашу в квартиру. Пока ещё нашу. Я этой хозяйке такую взбучку устрою. Как это выгнать двух студенток, ночью и не объяснить причину?! Она хотя бы дала какой-то срок на поиск жилья?

— Два дня. — сухо произносит подруга.

Я молчу. Не знаю, что и сказать. У нас учёба полдня, когда же мы будем искать жильё! Я знаю, что мои глаза сейчас огромные как блюдца, но ничего не могу сделать.

— У меня есть идея! — подбежав к нам, воскликнула Дарни. Она начала радостно хлопать в ладоши и улыбнулась во все 32 зуба. Я скептически посмотрела на неё и приподняла одну бровь.

— Что ж, слушаю. — скрестив руки на груди, с подозрением глядя на неё, говорю я.

— Оставайтесь здесь.

— Ни черта себе.

Я услышала резкий кашель парней на заднем фоне. В горле тут же пересыхает.

— А наше мнение никто не спрашивал? — произносит Нико.

Дарни подходит к брату и ударяет его локтем в бок. Тот начинает смеяться и уклоняется от удара, поднимая две ладони в качестве извинений. Его жест говорит: «Ладно, разбирайтесь сами». Я в замешательстве. Не уверена, что нас здесь хорошо примут, да и я привыкла просыпать в своей постели. Не факт, что пока я буду спать здесь, в мою постель не влезет кто-нибудь ещё.

— Не думаю, что это хорошая идея... — бормочу я.

— Этель?

— Даже не знаю... Что скажешь, подруга?

Этель посмотрела на меня. На данный момент я не решила, хочу ли здесь оставаться. Ребят знаю едва ли... Парни нас тоже не очень-то принимают. Видеть каждый день их недовольные лица тоже ни к чему хорошему не приведёт... Мне нужно обдумать и для начала посмотреть, есть ли неподалёку свободные апартаменты.

— Давай мы обдумаем твоё предложение и дадим ответ завтра? Решение не из легких. Так быстро не скажешь, согласна?

— Дело ваше. Моё было предложить. — ответила Дарни.