Глава 18

Уши заложило от оглушительного хлопка, и Эвелина вздрогнула всем телом. Зал прямо-таки звенел от визжания раненых вампиров, которые стали беспорядочно разбегаться, натыкаясь друг на друга, падая и даже не делая ни малейшей попытки напасть на Феликса.

Бомба.

Девушка подалась назад, в ужасе желая последовать примеру вампиров. Но крепко обвивающие ее талию руки Аполлона непреодолимой преградой стояли между ней и свободой. Уперевшись в грудь мужчины ладонями, Эвелина попыталась вырваться, но лишь привлекла к себе внимание Аполлона. Хотя... Казалось, он не замечал ее. Он будто застыл, окаменел. Широко раскрытыми глазами мужчина ошалела смотрел перед собой. В их мертвой глубине плескался неподдельный, животный ужас. Лицо, казалось, еще больше побледнело, а тонкие, обескровленные губы беспрестанно шептали что-то.

- Лора, - сумела разобрать девушка его слова, - святая вода... Нет... Нет!

И тут, почти одновременно, прогремели еще два взрыва. Одна бомба была прямо перед возвышением, и Эвелину, словно пушинку, отбросило ударной волной, с силой вырывая из рук стоящего в ступоре Аполлона. Девушка с глухим звуком рухнула в нескольких метрах от места, где только что стояла.

Все тело было словно набито ватой, а в ушах стоял назойливый, пронзительный звон. Крики мечущихся в панике вампиров едва продирались сквозь него. Застонав, Эвелина тряхнула головой и перевернулась на живот, а потом оперлась на руки, силой воли заставляя себя двигаться. Нельзя было здесь оставаться. Слишком опасно.

Все было будто в тумане. Шатаясь, на дрожащих ногах Эвелина поднялась с колен. В голове стучало, будто кто-то бил в колокол. Только вместо колокола была ее черепная коробка.

Шаг, другой. Ледяной пол неприятно холодит голую кожу обнаженных ступней, по которым стекает вода.

«Туфли слетели», - отрешенно подумала Эвелина, продолжая делать медленные, механические шаги вперед.

И вдруг она резко остановилась, как будто натолкнулась на невидимую стену. Словно лавина, на Эвелину разом обрушились все звуки. Крики, визг, шипение и равнодушное «ненавижу, ненавижу, ненавижу». Будто кто-то зачитывал мантру.

Девушка в ужасе смотрела на сидящую на полу скрюченную фигуру. Аполлон. Его склоненная голова чуть подергивалась, белокурый локон упал на лоб, а плечи мелко тряслись. Словно загипнотизированная, Эвелина не могла оторвать взгляда от, казалось, сломленного мужчины. На него будто навалились все тяготы, все заботы мира, сводя с ума, разрывая сердце и вырывая душу. Он раскачивался из стороны в сторону, обнимая себя руками, тонкими пальцами сминая ткань когда-то идеально выглаженного пиджака.

И тут Аполлон поднял голову. На пол-лица у него был ужасный ожог, кроваво красный след которого отдаленно напоминал ладонь. В глазах мужчины застыло отчаяние безумца.

Эвелина сделала шаг назад, сама не зная, хочет ли она сбежать на самом деле. Сердце отчаянно рвалось вперед, призывая помочь явно страдающему мужчине. В памяти невольно всплыли картинки лучшей подруги, которая едва не покончила с жизнью после того, что с ней случилось. У нее тогда был такой же взгляд, как у Аполлона. Она тогда нуждалась в помощи, как и он сейчас.

Но разум настойчиво кричал: «Беги, глупая! Он же тебя убьет! Беги!», прося одуматься, не совершать непоправимой ошибки. И Эвелина сделала шаг назад. На горьком опыте она убедилась, что сердце слишком часто может ошибаться. И Эвелина послушалась разума. Как и всегда.

Но уже было поздно. Она упустила свой шанс. Аполлон заметил ее. Медленно, прямо как какой-нибудь сумасшедший из голливудского фильма, он поднялся на ноги.

- Святая... Почему? Почему святая вода? Вы зна-али... Вы знали, что ее пытали святой водой.

- Аполлон, я ничего не знала, - распухший язык еле ворочался во рту, Эвелина сглотнула и отступила на еще один шаг.

- Как же я вас ненавижу, - прошипел он, - убиваете все, к чему прикасаетесь. Несете лишь смерть. Думаешь, я просил стать вампиром? Думаешь, мне приятно чувствовать, как жажда постоянно скручивает меня? Как меня ломает, будто я наркоман, нуждающийся в дозе? Думаешь, мне нравится существовать вечно, наблюдая, как те, кто были дороги мне при жизни, стареют и умирают? – Аполлон зарычал, хватаясь за голову и сжимая ее, как в тисках. Он сделал несколько дерганых, шаркающих шага вперед, не переставая хрипеть и дрожать всем телом, - думаешь, мне было все равно, когда я слышал ее крики? Меня заставили смотреть, как святая вода льется на ее идеальную кожу, и та становится кроваво-красной, покрывается волдырями и пузырями, слезает, словно перчатка с ее руки, обнажая белоснежную кость, а моя любимая корчится от нестерпимых мук. Ты и правда думаешь, что я убил Полемистиса просто так? Потому что хотел власти? А Патрицию? Ты и правда думаешь, что у меня нет чувств? Что я забыл?

Он уже нависал над ней, и Эвелина сжалась, чувствуя себя маленькой провинившейся девочкой, которой указывает на ошибку строгий учитель. Но она не была виновна. Ее ошибки здесь не было.

- То, что ты когда-то испытал боль, не дает тебе право причинять ее другим, - твердо глядя в зеркальные глаза Аполлона, сказала Эвелина и расправила плечи.

- Это мы еще посмотрим, - процедил мужчина и резким движением схватил не успевшую вывернуться девушку, впиваясь в ее ничем не защищенную шею клыками.

Эвелина судорожно задергалась, забилась в смертельных объятиях. Аполлон пил ее кровь, явно торопясь, не пытаясь насладиться сладким моментом свершения долгожданной мести. Шумные глотки, которые делал мужчина, эхом отражались в голове борющейся девушки. Платье, насквозь пропитавшись кровью, которую Аполлон не успевал поглощать, неприятно прилипало к коже. Эвелина в отчаянии осознала, что силы все быстрее и быстрее покидают ее тело, а значит, совсем скоро она будет не в состоянии сделать хоть что-либо. Она и так уже с трудом двигалась, чувствуя, как тяжелеют мышцы, казалось, наливавшиеся свинцом.

Неожиданно девушку как будто прошибло током. Заколка. Вот он – спасительный якорь. Последняя надежда.

Полностью поглощенный процессом Аполлон даже не заметил, как Эвелина сделала быстро движение и выдернула заколку из мигом рассыпавшихся по спине локонов. А потом с силой ударила ею мужчину, поставив деревяшку под углом и направив импровизированную стрелу в шею вампира – единственный открытый участок кожи.

Аполлон резко отшатнулся, держась за рану и бледнея на глазах. На его лице появилось детское непонимание, смешанное с какой-то гротескной обидой. Ни боли, ни ярости. Только удивление.

Круто развернувшись, Эвелина бросилась бежать. Все было, словно во сне. Медленные, тягучие движение, будто замедленная съемка. Девушка прилагала максимум усилия, выжимая из раненного тела все силы. Она не смотрела кругом, чтобы не видеть кучки пепла, когда-то бывшие вампирами, страх и отчаяние, написанные на лицах горстки оставшихся, оборотней, дерущихся с заклятыми врагами, и кровь, покрывающую, казалось, все вокруг. Она заставляла себя не смотреть. Вперед. Только вперед.

Эвелина выбежала из зала, не останавливаясь ни на секунду. Вампиры-охранники, которых девушка видела при входе в зал, куда-то исчезли, скорее всего, они были мертвы. Но ее это не волновало, наоборот, как бы жестоко это ни звучало, их отсутствие было ей на руку.

Девушка не замечала потрясающего своим величием интерьера, полностью сосредоточившись на том, чтобы выбраться из замка. Голые пятки стучали по паркету, и Эвелина невольно морщилась от неприятного ощущения.

Выбраться. Убраться отсюда и забыть обо всем, как о дурном сне. Неплохо было бы еще записаться на прием к психотерапевту, после всего, что она пережила, но это успеется. Как и все остальное. Выбраться. Сейчас главное – беспрепятственно покинуть замок.

Лестница. Мрамор чуть поблескивал в свете ламп, а красный бархат, покрывающий ступени, наоборот, будто бы становился темнее. Она помнила эту лестницу. У девушки будто открылось второе дыхание, казалось, даже раны перестали так сильно болеть, и она ринулась вперед. Если ей не изменяет память – а она ей не изменяет – после лестницы должен быть огромный холл, а потом выход. И свобода.

Перепрыгивая через ступеньки, Эвелина неслась вниз. Девушка больше не чувствовала ни усталости, ни боли, лишь отчаянное желание глотнуть свежего воздуха.

- Стой!

Он стоял на верхней ступеньке, шатаясь и держась за перила. Грудь мужчины тяжело вздымалась, а пальцы побелели от напряжения.

- Помоги мне. Прошу, - едва слышно добавил он.

- Каким образом? – ощетинилась Эвелина, отступая назад, к долгожданному выходу, - самоубийством?

- Убийством, - согласно кивнул Аполлон и, в мучительной попытке сжав челюсти, в мгновение ока оказался прямо перед девушкой.

Но она заметила его движение. Не размытый силуэт, как обычно, а довольно четкую фигуру, хоть и двигающуюся с невероятной скоростью.

«Он ослабел, - поняла Эвелина, - это я ослабила его».

Отшатнувшись, девушка уже было вновь собралась бежать, но что-то остановило ее. Что-то было странным. Не таким, как всегда.

- Но не самоубийством, - продолжил мужчина, не сводя с нее взгляда.

И Эвелина поняла, что остановило ее. Его глаза. Они были кристально-чистыми, словно блистающая в электрическом свете вода. В его глазах отражалась гамма чувств, они больше не были походи на две бледные стекляшки. Только сейчас Эвелина осознала, что все это время во взгляде Аполлона была какая-то неуловимая дымка, лишь изредка покидающая его. Сейчас же это были глаза живого человека.

- Убей меня.