Глава 19

Феликс нашел ее лежащий без сознаний рядом с бездыханным телом Аполлона. Выпавший из окровавленных рук кол валялся на полу, и лишь медленное и редкое движение груди указывало на то, что девушка жива. Разорванное платье причудливыми волнами раскинулось под хрупким телом, напоминая когда-то белоснежные крылья.

Феликс, кинувшись к ней, рухнул перед Эвелиной на колени и в отчаянном жесте коснулся ее щеки, словно пытаясь разбудить. Но она осталась неподвижна, лишь дыхание чуть ускорилось. По скуле стекала соленая капля, теряясь в буйном вихре огненных волос, разметавшихся на полу.

- Помогите! - крикнул Феликс, зовя на помощь своих собратьев, но те были слишком заняты, разгоняя горстку испуганных до трясучки вампиров.

Тихо ругнувшись, мужчина осторожно подхватил девушку, бережно поднимая ее с пола. Эвелина, издав приглушенный стон, больше похожий на полувсхлип, нахмурилась, и Феликс сжал губы в тонкую ниточку, яростно соображая, как добраться до лекаря наиболее быстрым и безопасным путем.

Уже сделав шаг вперед, он неожиданно остановился. И оглянулся на лежащего на ледяном полу вампира, который раскинул руки, словно приглашая в свои объятия. Но взгляд Феликса был прикован к лицу Аполлона.

На его мертвенно-бледном неподвижном лице застыла мягкая, благодарная полуулыбка.

***

Эвелина медленно собирала вещи. Она задумчиво, не спеша двигалась по комнате укладывая все необходимое в большую сумку и стараясь совершать как можно меньше резких движений – раны все еще болели.

Разложив на кровати одежду, Эвелина принялась методично складывать ее, но потом, не в силах совладать с собой, бросила это дело и подошла к окну.

Закусив нижнюю губу, девушка обхватила себя руками, с силой впиваясь пальцами в предплечья и пытаясь таким образом отвлечься от воспоминаний. Но ничего не выходило.

Слова Аполлона все настигали и настигали ее, не давая покоя. Все это время она ошибалась. Ошибалась, считая поначалу, что он на их стороне, и думаю, что он их верный союзник. Потом – что он гнусный предатель, использовавший их в своих целях, отвратительное чудовище, в котором не осталось ни капли человечности. Все это было ложью. Аполлон, как он верно сказал, всегда был на своей стороне, не позволяя никому сбить себя с выбранного пути, пусть тот и вел его прямиком к безумию и смерти.

Незадолго от того, как его взгляд навсегда покинула жизнь, он признался ей, что сожалеет. Сожалеет, что не сумел простить ее бабушку за то, что она убила его единственную любовь. Что теперь он понимает, что у Патриции не было выбора, это был ее долг. Жестокий, но долг, который она обязана была выполнить. А он, убив давнюю подругу, в одночасье ставшую врагом, совершил непоправимую ошибку.

- И все же... - сказал ей тогда Аполлон, - я поступил так, как подсказывало мне сердце.

Он зашелся в глухом кашле, держась за колонну, чтобы не упасть.

- За свою жизнь я совершил много ошибок. И чуть было не совершил еще одну, убив тебя. Но сейчас я поступаю правильно. Я знаю это. Убей меня, Эвелина. Прошу.

- Если это какой-то хитрый план, - прошипела девушка, делая шаг назад и подозрительно глядя на вампира, - то клянусь, Аполлон, я...

- Не Аполлон, - неожиданно тихо прервал ее мужчина, - мне уже осточертело это имя. Чужое имя. Я Джонатан. Джонатан Стерк.

И он рассказал ей свою историю. История обычного парня, который в один момент свернул не туда. А Эвелина стояла и слушала, не смея шелохнуться, боясь спугнуть робкую правду, которую он наконец отважился поведать кому-то. Она слушала, и ее сердце разрывалось от боли с каждым его словом.

- За то, что я нарушил договор, меня ждало безумие. Но оно все не наступало, и в один прекрасный момент я решил, что оно меня миновало. Подумал, что я особенный, неприкасаемый. Но потом... потом оно пришло. Когда-то ведьма сказала мне, что я обладаю невероятной силой. Я надеялся, что ее хватит, чтобы преодолеть безумие... Но я ошибался. Да, большую часть времени я находился в здравом уме и контролировал себя, но... Это был уже не я. Я потерял себя, Эвелина. Не знаю, когда точно это произошло, но лишь после первых признаков безумия я понял, что стал совершенно другим. Превратился в чудовище.

Аполлон замолчал, глядя за спину девушки. А потом печально улыбнулся.

- Знаешь, я забыл, какого это – быть человеком. Жить и понимать, что ничто не вечно. Что ты не будешь жить много веков, что тебе отпущен слишком короткий срок, а планов и идей слишком много. И, зная это, наслаждаться каждой секундой своего существования, отдаваясь приговору жизни и наслаждаясь силой этого потока. Я забыл, какого это, когда радуешься по мелочам. Когда беззаботно смеешься. Но я вновь вспомнил это, встретив тебя. Сильная, непокорная дикарка с копной непослушных огненно-рыжих волос... В первое время ты так сильно напоминала мне свою бабушку. Именно она впервые напомнила мне о тех днях, когда я был обычным, ничем не примечательным парнем из маленького городка. Я любил Патрицию. Но оказался слишком слаб, чтобы войти в ее положение. Понять. Она позволила мне... убить, - Аполлон запнулся, но, совладав с собой, продолжил, - Лору задолго до окончания ритуала. Мучительного ритуала. А ведь она могла воспротивиться, потому что это прямо нарушало не только традиции, но и договор, который обязаны были чтить и соблюдать обе стороны. Но я не осознал этого. Знаю, ты никогда не простишь меня за то, что я сделал. Да что там, даже я не могу простить себя. Я был слишком повержен желанием отомстить, слишком ослеплен болью, чтобы ясно увидеть всю картину... Но, Эвелина, когда я узнал тебя чуть лучше, то понял, что ты – другая. В тебе нет той... застарелости суждений, которая была свойственна Патриции. Ты можешь увидеть проблему с разных углов. Ты не цинична и не навешиваешь никому ярлыков, позволяя человеку – ну или любому другому разумному существу – проявить себя, оценивая его лишь по тому, что он совершил, а не по древним легендам. У тебя другой взгляд на мир, - Аполлон неожиданно хмыкнул, - возможно, на твой вкус это прозвучит чересчур напыщенно, но ты похожа на рассвет. Санрайз – вот твоя истинная сущность. Солнечный луч, который освещает лучшие стороны людей. Я счастлив, что был знаком с тобой, охотница. При других обстоятельствах... без того груза, что мы вынуждены нести за спиной... Кто знает, возможно, мы были бы хорошей командой.

- Да, - охрипшим голосом прошептала Эвелина, - да... Джонатан, возможно, мы были бы хорошей командой.

Девушка тяжело вздохнула, сглатывая вставший в горле ком. Она не плакала. Просто не могла.

Раздавший стук заставил ее вздрогнуть и резко повернуться к двери. Поморщившись от боли и напомнив себе, что больше ей нечего опасаться, Эвелина крикнула:

- Войдите!

Дверь нерешительно приоткрылась, и в комнату робко вошел Феликс. Замешкавшись на пороге, он неловко провел ладонью по коротко остриженным волосам, избегая взгляда девушки и блуждая своим по комнате. Но, как только мужчина заметил сложенные на кровати вещи и наполовину заполненный чемодан, Феликс резко, со свистом втянул в себя воздух и вскинул голову.

- Эвелина, что... Что происходит?

- Я приняла решение уехать, - твердо сказала девушка и сделала пару шагов вперед, надеясь, что ее голос не дрожит.

Это решение не далось ей легко. Она не знала, правильно ли поступает даже теперь, уже почти собрав чемодан. Разум настаивал на своем, логично предлагая уехать и не рисковать своей жизнью, ведь никогда не знаешь, когда появиться следующий обозленный вампир, мечтающий отомстить твоей семье, но сердце... Сердце металось, разрываясь между страхом и желанием остаться.

- Уехать?

В его голосе не было ни капли гнева. Эвелина, ожидавшая иной, совершенно иной реакции, недоуменно подняла голову, но Феликс вновь избегал ее взгляда. вместо этого он медленно подошел к окну и оперся на подоконник, поворачиваясь к девушке спиной. Свет мягко обволакивал фигуру мужчины, закрывшую собой почти весь небольшой по размеру оконный проем. Его пальцы, сжимающие край подоконника, побелели от напряжения.

- Ты уверена, что не хочешь остаться? – надтреснувшим голосом тихо спросил Феликс, - знаю, ты пережила здесь не самые легкие и приятные минуты, и не собираюсь ничего говорить тебе про предназначение, тем более про долг. Ты предпочла бы никогда не знать о нас, не иметь к этому никакого отношения и оставаться простой женщиной, не посвященной в Тайну существования других существ. Но ты знаешь. Теперь ты знаешь. Можешь ненавидеть Аполлона, моего отца, Полемистиса, меня, да кого угодно. Но скажи, разве ты не чувствуешь связь с этим местом? Разве твое сердце не поет каждый раз, когда вокруг тебя смыкаются стволы многовековых деревьев, их кроны приветливо шумят от легкого ветерка, а лесная подстилка привычно шуршит под ногами? Разве ты не чувствуешь единения со всем этим? Принадлежности к этому? Разве ты не чувствуешь связи... с нами?

Его голос дрогнул и оборвался. Эвелина, сглотнув, тихо села на кровать, приминая хорошо отглаженные вещи, но совершенно не предавая этому значения. Ее всю трясло. Она молчала. Не вымолвила ни слова, боясь, что голос выдаст ее.

Решимость уехать трещала по швам, и Эвелина точно знала – если Феликс сейчас подойдет, коснется ее плечам, обнимет и пообещает, что будет рядом, как бы худо ни пошли дела, в какой бы опасности она ни оказалась, она останется. Она останется и примет наследие семьи, даже если не чувствует себя готовой. Она останется ради него.

Но он не подошел. Низко опустив голову, так и не дождавшись ее ответа, он быстро вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. И в этом щелчке Эвелине послышался хруст разбивающегося сердца.

***

Такси уже ждало ее на проселочной дороге, в том же самом месте, где оставило ее в прошлый раз. Эвелине даже показалось, что это тот же водитель, но в солнечном свете, когда он вышел, чтобы помочь загрузить сумку, она поняла, что ошиблась.

Обернувшись, девушка посмотрела на Феликса. Его красивое, мужественное лицо было бесстрастным, равнодушно-холодным, но на нем двумя огнями горели янтарные глаза. Эвелина не смогла выдержать этого взгляда.

- Спасибо, - хриплым от долгого молчания голосом сказала девушка и быстро прочистила горло, спеша сказать все, что хотела, пока в глотке не встал предательский ком, - спасибо за все, Феликс. Я... будем держаться на связи.

- Прощай, Эвелина, - тихо произнес Феликс, а потом, не дожидаясь ее ответа, повернулся спиной и скрылся в густой лесной чаще.

- Вы что же, поссорились? – сочувственно поинтересовался водитель, услужливо распахивая перед девушкой дверь, - ну да ты не переживай, такую красавицу днем с огнем не сыщешь, одумается твой дружок, вернется.

Эвелина не ответила. Она заплакала лишь когда машина сдвинулась с места. Закусив губу и не чувствуя слез, струящихся по щекам, она вслушивалась в протяжный вой, полный боли.