Глава 5

Воспрявший духом после данного Эвелиной согласия Аполлон сразу же подобрел и превратился в Мистера очарование. Девушка, невольно кривясь от пышущего добродушием мужчины, заметила, что Феликс, в отличие от вампира, от перспективы того, что она полезет в самое пекло, в восторге отнюдь не был. Однако в глубине его янтарных глаз светилась гордость, и Эвелина, хмыкнув, почувствовала, как в груди неожиданно потеплело. Она не понимала, почему, но ей было приятно, что в глазах Феликса она выросла благодаря своему решению.

Они проговорили больше часа и в итоге пришли к выводу, что им нужен вампир, и желательно, новообращенный. На этом настоял Аполлон, объясняя свое требование тем, что у молодых, недавно переживших обращение вампиров разум более податлив магии, ведь в них еще осталось достаточно человеческого, а это означает, что влияние графа-заговорщика на них будет менее сильным и они смогут выпытать у пойманного кровососа большее количество информации, а именно ответ на наиболее интересующий их вопрос: где прячется Никитис? На слове «выпытать» Эвелину передернуло, но, по глазам Феликса и Аполлона понимая, что иного выбора нет, девушка промолчала.

Оставался один-единственный вопрос: как, собственно, поймать этого самого новообращенного вампира? После гнетущего молчания, Аполлон предложил использовать Эвелину в качестве приманки, однако Феликс, опередив девушку, с яростью прорычал, что этому никогда не бывать. В его глазах сверкала такая злость, что Эвелина невольно побоялась, как бы он прямо здесь не перекинулся в волка и не разодрал Аполлона в клочья. Нет, против последнего пункта она не возражала, но убирать то, что останется от вампира... В ее комнате...

«Ну уж нет, покорно благодарю, - подумала тогда девушка, хмурясь, - да и они же могут меня случайно задеть в процессе...».

И, понадеявшись на самоконтроль Феликса, Эвелина решила все же воздержаться от высказывания своего мнения и по поводу предложения Аполлона, и по поводу его самого, лишь бросила на вампира возмущенный и полный гнева взгляд.

Однако как они ни пытались, придумать другого варианта не смогли. Найти новообращенных, да и в принципе любых вампиров, было невероятно тяжело, если они сами не искали с тобой встречи, а как делала это Патриция, никто не знал. Вспомнив письмо бабушки и пытаясь не выказать засевшие в сердце тоску и боль, Эвелина сказала, что, возможно, это можно будет найти в книгах, но времени перерывать огромную библиотеку с сотнями книг у них попросту не было.

И в конце концов, сжав зубы и не испытывая ничего, кроме бессильной ярости, Эвелина согласилась на безумный план при одном единственном условии – она будет в безопасности. В полной безопасности. А для этого вместе с ней пойдет Феликс, готовый в любой момент встать на ее защиту. Аполлон же, крайне недовольный, тяжело вздохнул и с видимым сожалением сказал, что в этом случае им удастся поймать новообращенного лишь если жажда крови и сила влияния магии лишат его возможности соображать. А иначе план провалился, ведь ни один адекватный вампир не покажется, если почувствует поблизости присутствие оборотня. Мужчина несколько раз пробовал уговорить Эвелину пойти одной, клятвенно заверяя ее, что они хоть и будут на расстоянии, все же останутся рядом. Но доведенная до белого каления девушка резко сказала сразу же притихшему вампиру, что либо все пройдет так, как сказала она, либо вообще никак.

В ту секунду Эвелина, по непонятной для себя причине, была полна уверенности, что все пройдет без сучка без задоринки, однако сейчас, оставшись одна и глядя на высокий потолок, на котором было нарисовано звездное небо, она больше не чувствовала той решимости. Разглядывая созвездия, нанесенные ласковой рукой Патриции, девушка невольно вспоминала те беззаботные деньки летом у бабушки, полные солнечного света и безудержного смеха.

Но то время кануло в Лету, превратившись лишь в сладковато-горькие воспоминания, одновременно вызывавшие и улыбку, и слезы у Эвелины. Как бы поступила бабушка? На что бы она пошла, дабы спасти столько жизней? Какое решение приняла бы?

Эвелина не знала. Но в одном она была уверена на сто процентов: бабушка ни за что не поддалась бы страху и сделала бы все возможное, чтобы защитить людей от вампиров. Патриция всегда была для нее примером, человеком, на которого Эвелина с детства мечтала быть похожей. Человеком, ради одобрения которого девушка готова была горы свернуть. С возрастом это, как считала Эвелина, прошло, яркие краски слепого восхищения и поклонения поблекли, сменившись безграничным уважением и любовью. Эвелина выросла и испытала достаточно разочарований, чтобы понять – она не такая, как бабушка. Для той чужая жизнь всегда была важнее собственной, ради других людей она была готова подвергать себя смертельной опасности, терпеть любые неудобства, лишь бы тем, кто находился рядом, было комфортно. Эвелина же на первое место научилась ставить свою собственную жизнь, пожертвовать которой девушка была готова лишь ради своих близких. Но после смерти бабушки во всем мире Эвелина осталась в полном одиночестве, понимая, что теперь ни за что добровольно не пойдет на смерть ради другого человека.

Однако, что бы ни говорила, что бы ни думала Эвелина, зерна самопожертвования, посеянные Патрицией, неуклонно росли в ее душе, не давая бросить все и всех и сбежать, трясясь от страха. Девушке казалось, что, возродившись, ее обступили призраки всех Сансетов, призывающие к силе духа своего потомка, умоляющие поступить так, как поступили бы они – самоотверженные охотники на вампиров, стражи человечества, испокон веков защищающие ничего не подозревающих, наивных людей.

И Эвелина, не способная противостоять этому призыву, противиться горячей крови Сансетов, бегущей по ее венам, несмотря на страх поняла, что не сумеет отказать в помощи. И все же ужас никуда не делся. Запустив свои когти в ее судорожно бьющееся сердце, он не желал уходить. Однако Эвелина, сжав зубы, со сталью во взгляде посмотрела на созвездие Козерога и твердо решила: она ни за что и никому не покажет своей страх.

«Надо всего лишь хорошо сыграть свою роль, - прерывисто дыша, расчетливо подумала девушка. А потом неожиданно резко выдохнула и, расслабившись, криво усмехнулась, - это не должно быть трудно. Я же, как никак, раньше ходила в театральный кружок, значит, справлюсь».

***

- Эвелина, ты запомнила, что делать?

- Ох, Феликс, я не идиотка! Ты спрашиваешь это уже в пятый раз!

Девушка возмущенно посмотрела на шагающего рядом Феликса. Угольно-черные, короткие волосы были зачесаны назад, губы сжаты в тонкую полосу, а густые брови напряженно сведены к переносице. Эвелина невольно залюбовалась мужчиной, его плавными, сдержанными движениями, в которых, тем не менее, чувствовалась таящаяся сила. Широкие, мощные плечи были уверенно расправлены, а внимательный взгляд янтарных глаз устремлен вперед.

- Я должна все время держаться рядом с тобой, - тяжело вздохнув и страдальчески закатив глаза, произнесла Эвелина уже заученную фразу, - если на нас нападет вампир, а ты превратишься в волка, я буду держаться за твоей спиной, заодно на всякий случай обнажив кинжал. Если что-то пойдет не по плану, я должна бежать на полянку, на солнечный свет. Аполлон рядом с нами, передвигается в тени деревьев, но на достаточном расстоянии, чтобы вампиры его не почувствовали. Все?

- Все, - удовлетворенно кивнул Феликс, но так и не взглянул на девушку, чему та втайне была рада.

Ей удавалось держать лицо и контролировать голос, чтобы тот не дрожал, но Эвелина боялась, что ее могут выдать глаза, в темных глубинах которых плескался страх. Ей жизненно необходимо было знать, что она в безопасности, что ее защитят, потому что на свои силы она не рассчитывала, понимая, что слишком слаба, чтобы тягаться с вампирами. И единственный человек во всем мире, к которому она могла обратиться за поддержкой, сейчас шагал рядом с ней, напряженный и готовый моментально перекинуться в волка, чтобы уберечь ее.

- Феликс... Я...

- Ты в безопасности, - мужчина остановился и все же посмотрел на Эвелину. Но, даже если он и увидел первобытный ужас, наполнявший ее глаза, мужчина ничем не выдал этого, лишь поддерживающе сжал запястье девушки, - я защищу тебя, Эвелина. Постарайся довериться мне, хорошо?

- Хорошо, - после небольшой паузы прошептала девушка, понимая, что уже доверяет Феликсу, ни на секунду не сомневаясь в том, что он скорее умрет, чем оставит ее в одиночестве, один на один с опасностью.

Осознание этого грело Эвелину, но девушка всеми силами пыталась понять – почему? Ведь они чужие люди, не знают друг о друге почти ничего, и все же... И все же девушка чувствовала некое душевное родство с мужчиной, словно они встретились не вчера, а были знакомы с самого детства, вместе переживали горести и радости, проворачивали забавные розыгрыши, делились секретами и планами на будущее. Словно она изначально знала, что верный друг детства превратится в не менее верного спутника жизни, и мечтала, чтобы на ее пальце красовалось изящное колечко, надетое любимым человеком.

Эвелина встряхнула головой, пытаясь выгнать подобные мысли из головы. Огненно-рыжие кудри пламенем взвились наверх, а после тяжело опустились на узкие плечи девушки. Феликс, бросив удивленный взгляд на Эвелину, неожиданно резко затормозил и, вытянув перед собой руку, преградил дорогу девушке.

- Что слу... - начала было Эвелина, но запнулась на полуслове и умолкла.

Ее охватил обжигающий холод, по коже побежали мурашки, а температура воздуха, казалось, моментально упала на несколько градусов. Эвелина, задрожав, обхватила себя руками. Она физически чувствовала, как опасность приближается, а страх липкими пальцами сжимается вокруг удушающим кольцом. Все ближе и ближе...

Эвелина беспомощно посмотрела на настороженного, готового к молниеносной атаке Феликса, и мужчина, кинув на девушку быстрый взгляд, наклонил голову и напрягся. Смуглая кожа превратилась в густую шерсть, под которой перекатывались мощные мускулы, лицо вытянулось, превратившись в морду, а ровный ряд человеческих зубов сменился острыми клыками, обнажившимися в зверином оскале. Рядом с Эвелиной стоял огромный волк, холкой доходивший ей до груди.

Низкое, утробное рычание вырывалось из его мощной груди, и девушка, обнажившая кинжал, почувствовала себя немного уверенней. Когда на твоей стороне огромный вервульф, готовый порвать врагов, как Тузик грелку, можно расслабиться. Совсем чуть-чуть.

Неожиданно из-за деревьев показался долговязый человек.

«Не человек, - поправила саму себя Эвелина и покрепче сжала пальцами рукоять кинжала, приятной и спокойной тяжестью оттягивающего руку, - а вампир. Который, к тому же, хочет меня убить».

Кровосос, словно не замечая огромного рычащего оборотня, оскалился и ринулся вперед. Эвелине удалось разглядеть лишь отблеск движения, размытую фигуру кинувшегося на них вампира. Однако Феликс, в отличие от девушки, сумел увидеть достаточно, чтобы достойно встретить врага. Прыгнув, огромный волк в полете врезался в вампира и, рыча и лязгая зубами, повалил его на землю. Они двигались настолько быстро и резко, что Эвелине не могла уследить за ними.

«И как мне держаться за его спиной, если я даже не могу ее увидеть?!», - в панике думала девушка, расширенными глазами смотря на катающейся по земле рычащий и взвизгивающий клубок, из которого клочьями летела угольно-черная шерсть и обрывки одежды.

Стремительно движущиеся, словно танцующие какой-то экзотический, смертельно опасный вальс, вампир и вервульф постепенно все отдалялись от девушки, все больше и больше уходя в лес, отдаляясь от заветной поляны.

«Поляна! – радостно подумала стоящая до этого в ступоре Эвелина, - ну конечно, солнечный свет смертелен для вампиров, а на поляне его предостаточно, благо сейчас день! Идиотка, стою здесь и жду, пока из меня всю кровь выкачают! Надо идти туда, сейчас же!».

И Эвелина, озираясь и держа наготове кинжал, быстро зашагала вперед, при этом не выпуская из поля зрения дерущихся Феликса и вампира. Она вздрагивала от каждого удара, каждого рыка и взвизга боли, стараясь не думать, кто издал этот звук.

«И где, черт подери, Аполлона носит?!», - в гневе думала девушка, все ускоряя шаг и пытаясь не поддаваться панике.

Неожиданно Эвелина заметила какое-то движение сбоку и в следующее мгновение обнаружила себя лежащей на земле и корчащейся от острой боли из-за сильного, нечеловеческого удара. Покрывшись липким потом, девушка вскочила и, невзирая на режущую боль, со всех ног кинулась вперед, к заветной полянке. Ей казалось, что она слышит призрачный, леденящий душу хохот гонящегося за ней чудовища. Всеми клеточками тела Эвелина ощущала опасность и могильный холод, окружающий и затягивающий ее в пучину всепоглощающего страха. Словно сама Смерть гналась за ней по пятам.

Вспышка боли вырвала у бегущей девушки крик боли, но не остановила ее. Рука повисла безвольной плетью, и Эвелина, словно во сне, почувствовала, как по ней струится горячая кровь. Ее кровь. Прижав к себе разодранную когтями вампира руку, девушка споткнулась и чуть не упала, но все же сумела удержаться на ногах.

Быстрее. Быстрее. Быстрее!

Единственная мысль билась в пораженном болью сознании Эвелины. И она бежала, все ускоряясь и ускоряясь.

Ох, вот бы не было этих деревьев, мешающих ей разогнаться! Вот бы вместо мягкого и затягивающего, словно болото, мха была упругая резина, по которой так приятно бежать! Вот бы не было веток, хлещущих ее по лицу, по телу, по рукам!

Показавшаяся из-за деревьев поляна для Эвелины была подобна оазису для заблудшего посреди пустыни путника. Не жалея себя, девушка кинулась вперед, слыша прямо за собой хриплое дыхание и тихий топот гонящегося за ней вампира.

Вылетев на солнечный свет, она по инерции пробежала еще несколько метров и лишь потом остановилась. Раздался визг боли, звук которого прорвался сквозь стучащую в висках кровь и бешено бьющееся где-то в районе горла сердце, готовое выскочить наружу. Эвелине нестерпимо захотелось закрыть уши руками и свернуться в клубок, отгородившись от внешнего мира, но она сдержалась и вместо этого оглянулась, окидывая цепким взглядом стеной окружающий спасительную полянку лес. Прямо на нее из густой чащи смотрела пара мертвых глаз, поддернутых пеленой безумия. С ужасом глядя на обгоревшее, покрытое волдырями лицо вампира, девушка на какое-то время даже забыла о боли. Сглотнув, она сжала пальцами левой руки кинжал и осторожно, стараясь не сильно беспокоить правую, раненую руку, сделала шаг назад.

Неожиданно ее с головой накрыла тишина. В уши будто набили ваты, в горле пересохло, а все чувства притупились. Эвелина ощутила полное безразличие, апатию, охватившую ее. Где-то на краю сознания все еще билась отчаянная мысль, часть девушки все еще сражалась с уже невидимым врагом, но тот был силен. Слишком силен.

Эвелина медленно, словно во сне, сделала шаг вперед, неожиданно понимая, что ей все равно. Все равно на то, что их план провалился. Все равно на то, что Феликс, возможно, уже умер, не сумев один, без помощи обещавшего, но так и не появившегося Аполлона отбить атаку вампира. Все равно на то, что и она сейчас погибнет.

«Погибну? – делая еще три шага вперед, сквозь туман апатии подумала Эвелина. Но потом, вздрогнув всем телом, девушка резко остановилась, и в ее мозгу промелькнула ясная, осознанная мысль, - погибну? Я!?»

Эвелина вспомнила все свои мечты, планы на будущее, глубоко потаенные в сердце. Перед мысленным взором девушки встал образ спокойного, мягко улыбающегося Феликса, одновременно волнующегося за нее, но радующегося, потому что она пообещала защитить людей от сорвавшихся с поводка вампиров. Она оживила в памяти воспоминания о тех днях, когда чувствовала безмерное счастье, когда беззаботно смеялась в унисон с родными и друзьями.

И девушка почувствовала, как апатия отступила, сдавшись под сильным напором жажды жизни. Эвелина не сдастся. Она будет бороться.

Всегда.

Сжав зубы, Эвелина встряхнула волосами. В глазах пылала ярость отчаянно борющегося за свою жизнь человека, а бегущий по ее венам адреналин позволил не только забыть о боли, но и принять боевую стойку. Если бы Эвелина посмотрела на себя со стороны, она бы потеряла дар речи, невольно восхитившись и одновременно почувствовав страх.

Девушка была подобна валькирии, сошедшей с небес для решающей битвы. Языками пламени развивающиеся на легком ветру волосы, горящие глаза и злая усмешка, больше похожая на звериный оскал вогнали бы в ужас кого угодно, даже самого отпетого убийцу и душегуба. Но перед ней стоял вампир. А таким, как он, страх, да и любые другие эмоции за исключением гнева и жажды, мести ли, крови ли, неважно, были недоступны.

- Уходи, - в глубине души понимая всю тщетность своей попытки, все же твердо произнесла девушка, вкладывая в голос всю силу убеждения, которая только была ей доступна в сложившейся ситуации.

Но вампир, как и подозревала Эвелина, лишь по-звериному рыкнул, явно не собираясь оставлять свою жертву в покое. Вместо этого он начал бродить вокруг поляны, не выходя на солнечный свет, но и не углубляясь в лесную чащу. Похолодев, девушка поняла, что находится в ловушке, в западне, в которую сама себя и загнала. Единственное, что оставалось Эвелине – быть наготове и молить Бога, чтобы на небе не появилось ни тучки, а Феликс пришел как можно быстрее. На появление Аполлона девушка уже и не рассчитывала, будучи уверена, что вампир струсил и бросил их.

Сердце тревожно билось, а к горлу подступал ком, не дающий свободно вдохнуть. Она потеряла вампира из вида. Осознание этого ледяным страхом затопило ей душу, но Эвелина постаралась отогнать от себя ужас, утешая себя тем, что недоступна кровососу. Пока она находится под лучами солнца, она в безопасности.

Эвелина подняла голову, и легкая улыбка облегчения скользнула по ее губам. С безоблачного, ясного небосвода на нее поддерживающе взирало солнце, теплыми лучами ласкающее израненную, морщащуюся от боли девушку. Втянув свежий лесной воздух, Эвелина поудобнее перехватила рукоять кинжала и на миг прикрыла глаза.

Неожиданный удар заставил девушку задохнуться от вспышки боли. Ветер свистел в ушах, и Эвелине на секунду показалось, что она летит. Мир бешено вертелся вокруг, словно она каталась на карусели. Однако последующий удар спиной о что-то твердое вырвал у Эвелины придушенный крик боли. Она, словно сломанная кукла, упала на землю, не способная ни дышать, ни двигаться и чувствуя лишь обжигающую боль, растекающуюся по телу. Хватая воздух судорожно раскрывающимся ртом, но не способная вдохнуть его, Эвелина с беспомощным, разочарованным укором смотрела в ясную голубизну, словно обвиняя небосвод в том, что тот не сумел защитить и спасти ее от вампира.

Когда наконец к ней вернулась способность дышать, девушка поспешно втянула в себя спасительный кислород. Прошло всего несколько секунд, а ей казалось, что она лежит здесь уже целую вечность, парализованная болью и ужасом.

Вслед за способностью дышать к ней вернулась и способность двигаться. Не прекращая стонать от боли, Эвелина медленно приподнялась на локтях, подползая к дереву, в которое и врезалась, и подтягивая к себе тяжелые, дрожащие ноги. Девушка оторопело, с немым ужасом смотрела на приближающегося к ней вампира.

Его долговязая фигура раскачивалась из стороны в сторону, а из глотки вырывался хриплый рык, прерываемый свистящими вздохами. Но больше всего Эвелину напугало его лицо. Кожа обуглившимися лепестками висела на щеках, обнажая красная, сочащееся чем-то мясо. Ожог в некоторых местах был настолько силен, что девушка видела чуть желтоватые кости черепа. Мертвые глаза вампира бешено вращались, а рот растягивался в сумасшедшей, болезненно-счастливой улыбке, обнажающей клыки. Воздух наполнял тошнотворный запах горелой плоти, от которого у девушки вновь перехватило дыхание.

Эвелина начала поспешно отползать, пока не уперлась спиной в шершавое дерево. Девушка, как загнанный в западню зверь, по инерции, механически продолжала перебирать ногами, скользя ими по сырой земле. Тело жгло огнем, словно ее положили на горячую плиту, а теперь запекали до аппетитной корочки, но в сознании Эвелины боль отошла на второй план. Она будто притупилась перед лицом медленно приближающейся и протягивающей к ней свою сухую, когтистую лапу смерти.

Раздавшийся сбоку шорох был подобен выстрелу, разорвавшему гнетущую тишину и вернувшему ее в реальность. Из-за деревьев вышел еще один вампир. Это был тот, который гнался за ней по лесу. Хотя Эвелина уже ни в чем не могла быть уверена. В ее затуманенном ужасом и болью мозгу все смешалось.

Они медленно, до ужаса медленно приближались к ней, словно растягивая и смакуя каждый момент. Эвелина предпочла бы, чтобы они, если уж собрались прикончить ее, хотя бы сделали это быстро. Но раз они выбрали такую тактику... Что ж, девушка имела возможность подготовиться и достойно встретить противников.

«Без боя я не сдамся», - твердо решила Эвелина и, скрипя зубами от боли и едва сдерживая стоны, принялась подниматься.

Каждое движение, даже самое незначительное, было подобно удару током, в глазах темнело, а дыхание перехватывало, но девушка мужественно терпела, до крови кусая губы и обдирая ладони о сухую, потрескавшуюся кору дерева. Когда ей наконец удалось выпрямиться, вампиры уже были в метре от нее. Они гадко скалились и порыкивали, наблюдая за отчаянными попытками своей жертвы принять оборонительную позицию.

Но Эвелина, сжав кулаки, для большей устойчивости расставила ноги и приготовилась защищать свою жизнь. Сетуя лишь на то, что где-то выронила кинжал, она из-за пояса достала небольшой, сантиметров тридцать в длину и три в диаметре, деревянный кол, который ей на всякий случай дал Феликс. Тогда Эвелина лишь скептически подняла бровь, и не подозревая, что деревяшка может стать ее последней надеждой.

Неожиданно раздался хруст лесной подстилки, и вслед за дуновением ветра, приятно охладившего разгоряченную кожу девушки, появился Аполлон.

«Явился не запылился», - сварливо подумала сначала не поверившая своим глазам Эвелина, в глубине души радуясь наконец-то пришедшему союзнику.

По внешнему виду Аполлона девушка поняла, что он не в баклуши бил, а тоже сражался. И, судя по его состоянию, ожесточенно. Светлые волосы были растрепаны, всегда опрятная и чистая рубашка висела на худощавом теле грязными лоскутами, а на скуле мужчины красовался длинный и глубокий порез, тем не менее, уже затягивающийся с невероятной скоростью.

Эвелина облегченно вздохнула. Она-то думала, что вампир бросил их, а сам сидит где-нибудь в безопасном месте, но Аполлон своим видом доказывал обратное.

- Уходите, - в глубоком баритоне ясно звучали приказ и неприкрытая угроза, - уходите, и я сохраню вам жизнь.

В груди девушки разлилась благодарность к Аполлону. Но расслабляться Эвелина и не думала. Покрепче сжав кол, она нахмурилась и чуть прищурила глаза, напрягаясь и мысленно готовясь в случае чего пронзить сердце вампира деревом. Каким образом она попадет именно в сердце, Эвелина предпочитала не думать, твердо уверив себя, что сумеет защититься.

Один из вампиров взвизгнул и, плотоядно усмехаясь, вместе с собратом кинулся на Аполлона. Они налетели на него с двух сторон, словно ураган, и принялись рвать мужчину когтями. Но и Аполлон не отставал, то и дело вырывая у врагов ужасные крики боли.

Эвелина расширенными глазами в немом ужасе глядела на развернувшуюся перед ней схватку. Неожиданно один из вампиров, которого Аполлон неимоверной силы броском откинул назад, рухнул на землю прямо перед девушкой. Подняв голову и встретившись с ее глазами, он моментально забыл о драке.

На лице кровососа отразилась яростная жажда, пронзившая, казалось, каждую его черту, каждую клеточку его мертвого тела. И Эвелина, выпучив глаза и вцепившись в кол, сглотнула и сжала зубы. Вампир, придушенно, безумно захохотав, прыгнул вверх, собираясь впиться в защищенную лишь бинтами шею девушки, но Сансет вовремя успела выставить перед собой острие деревяшки. Та с мерзким хлюпающим звуком вошла прямо в живот вампира, и кровосос, закатив глаза, душераздирающе завопил от боли. Эвелина с ужасом, не находя в себе сил перевести взгляд, смотрела на его исказившееся гримасой боли лицо и со всей возможной силой надавила на кол, вгоняя дерево еще глубже. Внутренним чутьем она поняла, что сейчас – ее единственный шанс вывести кровососа из строя и защитить себя.

Неожиданно кто-то с невероятной силой потянул дергающегося вампира на себя, и Эвелина, все же сумев отвести взгляд от безумных, налитых кровью глаз врага, увидела мелькнувшую угольно-черную шерсть и огромные клыки, сжимающие трепыхающегося кровососа поперек тела. Феликс отбросил монстра на несколько метров, а после, кинув на девушку быстрый взгляд янтарных глаз, в которых читалось неподдельное беспокойство, рыкнул и взвился в мощном прыжке.

Эвелина как-то отчужденно отметила кровь и раны, покрывающие его тело, поджатую лапу, на которую он осторожно опирался до прыжка, и словно бы приклеенные к голове, настолько плотно они были прижаты, уши.

Почувствовав невероятную слабость, Эвелина медленно опустилась на землю. Ее постепенно обступала темнота, и последней мыслью, сверкнувшей в сознании, была наполненная легкой иронией фраза: «Что-то уж слишком часто я в обмороки стала падать, непорядок...».