Глава 4

Легкое покалывание во всем теле и возвратившийся слух оповестили Эвелину о том, что ей все же удалось пережить нападение вампира. Тело медленно, мучительно медленно и неохотно возвращалось под контроль девушки, однако, неспособная двинуть даже отяжелевшими, казалось, налитыми свинцом пальцами, она ясно слышала голоса Феликса и Аполлона, сидящих, должно быть, где-то рядом. И беззастенчиво пользовалась этим, не испытывая абсолютно никаких угрызений совести за подслушиваемый разговор.

- Мне кажется, она не подходит нам, - вкрадчивый баритон вампира утонул в гробовом молчании, нарушаемом лишь глубоким дыханием оборотня, - она слишком слаба и плохо тренирована, так что не сможет и себя защитить, не то что помочь нам наказать убийцу.

«Ах, так я его еще и не устраиваю! – гневно подумала Эвелина, прикладывая нечеловеческие усилия, чтобы не сорваться и не выдать себя, - ну что ж, раз так, не дождется он от меня помощи. Он меня, значит, за спиной поносить будет, а я ему помогай! Ну уж нет, не дождется».

- Нет никаких «нас», Аполлон, - сказал Феликс, и по голосу мужчины Эвелина поняла, что тот раздражен, - я согласился помочь тебе только в память о Патриции. И чтобы отомстить за ее гибель. Поэтому я вообще не понимаю, зачем тебе понадобилась...

- Тише, - шикнул на него Аполлон, - она просыпается...

Эвелина, поняв, что ее раскрыли, постаралась как можно естественнее открыть глаза, якобы только что пробудившись от глубокого и живительного сна. Невинно захлопав густыми ресницами, девушка увидела сидящих у ее постели Феликса и Аполлона и изобразила на своем лице удивление.

- Что произошло? Я помню женщину, она напала на меня и...

- И она была вампиром, - сказал Аполлон, словно отвечая на невысказанный вопрос.

Девушка медленно кивнула, стараясь перебороть свою неприязнь к мужчине. Однако потом, вспомнив о событиях прошлой ночи, она напрочь выкинула из головы и Аполлона, и свое отношение к нему, вместо этого ощутив всепоглощающий ужас.

- Мне... мне показалось, что она прорычала что-то похожее на «мы убьем тебя, мы убьем всех Сансетов!». Но, возможно, мне это просто послышалось, это вампирша нечленораздельно говорила, да и я была не в себе. Недостаток кислорода, все дела, - Эвелина нервно дернула уголком рта в попытке улыбнуться, однако под серьезным взглядом Феликса вся съежилась и сразу же оставила эту затею.

Когда мужчина заговорил, девушка с трудом подавила желание забиться в самый дальний угол кровати и, обхватив себя руками за колени, сжаться в комочек, накрывшись с головой одеялом и уверяя себя, что все будет хорошо. Что ей ничего не грозит. Что ей просто показалось.

- Когда я и Аполлон вбежали в твой номер, она прижимала тебя к стене и говорила именно это. Слово в слово.

- Н-но почему она хочет убить меня?

- Я не знаю, Эвелина. Самое главное сейчас для тебя – оправиться после нападения. Как ты себя чувствуешь? Я сделал специальный...

- Да нормально, нормально, - отмахнулась от него девушка и, загнав страх как можно глубже, пронзительно посмотрела на мужчину, - и все ты знаешь, Феликс, я же по глазам вижу! Поэтому будь добр, не скрывай от меня то, что имеет непосредственное отношение ко мне или к моей судьбе.

Феликс, подняв густые темные брови, тяжело вздохнул и с беспокойством посмотрел на полусидящую перебинтованную Эвелину. В ее темных глазах, так ярко выделявшихся на бледном, будто бы осунувшемся личике, полыхал огонь, и мужчина, явно переборов себя, все же ответил:

- Да, знаю. Но сомневаюсь, что после пережитого стресса ты, - Феликс, натолкнувшись на злой взгляд Эвелины, запнулся и, покачав головой, сказал, - хорошо, если ты этого хочешь... Я думаю, они мстят. Твоя бабушка и один из прошлых графов заключили мирный договор, которым многие вампиры остались недовольны, однако который Полемистис – отец Аполлона – поддерживал. Патриция также уничтожила многих кровососов, она была одной из сильнейших охотников, а Патрик, твой дед, к тому же был магом. Я, к сожалению, не застал его в живых, однако моя мать говорила, что по силе он был ровней Полемистису, если не превосходил его. Ну, а в довершение ко всему, твои дедушка с бабушкой дружили с ним, что для большинства вампиров по сей день остается неприемлемым. Поэтому мне кажется, что, убив графа, они таким образом освободили себе путь и теперь мстят за все годы строгого воздержания от свежей человеческой крови.

- Это все звучит довольно... логично, - кивнула Эвелина, но потом в отчаянии нахмурилась, - однако это не объясняет, при чем здесь именно я? Я не моя бабушка и в жизни не убивала вампиров, я в принципе об их существовании и не подозревала до вчерашнего дня! Может, им можно как-нибудь объяснить, что я не несу никакой опасности, мол, оставьте меня в покое, пожалуйста?

- И как ты себе это представляешь? – насмешливо фыркнул Аполлон, - они выходят из леса, собираясь выпить тебя до последней капли крови, а ты мило улыбаешься, машешь белым флагом и говоришь: «Хей, ребятки, я вам ничего не сделала, убивать вас не собираюсь и, хоть моя семья веками уничтожала вас и вам подобных, поверьте мне на слово: я не такая. Давайте забудем обо всем и тихо-мирно разойдемся, согласны?».

Эвелина, взбесившаяся от издевательского тона мужчины, грубо сказала, даже не пытаясь смягчить слов:

- А что предлагаешь ты? Легко молча сидеть в стороне, ничего не предпринимая и даже не имея мужества поговорить со своими сородичами. Ах, да, прости, как же я могла забыть? Ты же хотел разрулить ситуацию, попросив помощи у старой одинокой женщины, а сам, должно быть, в это время собирался отсидеться в теплом и безопасном убежище, подальше от мечтающих разорвать тебя в клочья заговорщиков. Или я что-то путаю?

На бледных щеках Аполлона пятнами зажегся румянец, однако по яростному блеску в его глазах Эвелина догадалась, что отнюдь не от стыда. И все же, разозленная словами вампира о ее якобы «несостоятельности» и не желая спускать его насмешки, она не испытывала ни капли раскаяния или страха.

«Пусть побесится, в присутствии Феликса он мне точно ничего не сделает», - самонадеянно подумала Эвелина.

О том, что ей когда-нибудь придется расстаться с вервульфом и выйти из-под его опеки, а значит, остаться наедине с оскорбленным Аполлоном, девушка предпочла не думать.

«Проблемы надо решать по мере их поступления», - решила она, дерзко глядя на вампира.

- Я сомневаюсь, что они прислушаются к тебе, Эвелина, - мягко, но настойчиво проговорил Феликс, - видишь ли, почти сразу после жажды крови у низших вампиров идет желание отомстить. Кому и за что – абсолютно неважно, главное – отомстить. Так уж они устроены. Лишь высшие, старые и сильные вампиры испытывают что-то еще, кроме этого. Однако это не отменяет того, что месть даже для многих из них в стократ слаще свежей, горячей крови. А, и кое-что еще... напавшая на тебя вампирша, она словно...

- Словно находилась под чьим-то влиянием, - вставил Аполлон и кивнул сам себе, - до меня доходили слухи, что место графа занял Никитис, а он талантлив в этой области. По моему мнению, именно он устроил заговор с целью сместить моего отца и отомстить за всю многовековую беспомощность, сопровождаемую страхом расправы со стороны могущественных Сансетов. Один из моих соратников видел Никитиса, который шагал в сторону покоев Полемистиса с каким-то странным блеском в глазах. Я думаю, именно он и убил моего отца и твою бабушку. И единственный шанс спастись от опасности – уничтожить Никитиса, тем самым разбив магию и лишив остальных вампиров единой цели, навязанной, как мне кажется, силой гипноза.

Эвелина тяжело вздохнула и потерла начавшие ныть виски. В голове вился рой мыслей, однако чаще всего возникала одна – надо бежать. И девушка, прикусив нижнюю губу, нахмурилась и с отчаянием посмотрела на Феликса.

- А если сбежать? Улететь за море, спрятаться там, в какой-нибудь глухой деревушке, название которой знают лишь местные жители? Или укрыться в огромном мегаполисе в другой части света, смешаться с толпой и затеряться там? Ох, скажите, пожалуйста, что они не смогут последовать за мной так далеко!

- Должен тебя разочаровать, но они не остановятся ни перед чем, - покачав головой, тихо проговорил Аполлон, - вампиры... Если у них есть цель... задание... ничто не в силах их остановить. Лишь смерть.

На этот раз в его голосе не было ни капли иронии или насмешки, но от этого девушке было не менее тяжело.

- Особенно если они и правда находятся под воздействием магии, то они не найдут покоя, пока не убьют тебя, - вторя вампиру, кивнул Феликс, тем самым окончательно добивая начавшую теплиться в душе девушки надежду на благополучный исход дела.

- Ну хорошо, и что мне тогда остается делать? Убить Никитиса?!

- Это единственный вариант, - с ледяной решимостью проговорил Аполлон, и девушка почувствовала, как в ней вновь закипает отчаянная ярость.

- И все же, почему это должна быть именно я? Ты ведь и сам можешь сделать это! А идти на риск вместо тебя я не собираюсь, даже не проси!

- Потому что ты Сансет, Эвелина! Если ты не согласишься помочь мне, то погибнут многие невинные люди, вампиры не остановятся! Будь здесь твоя бабушка, она бы без раздумий согласилась помочь нам. Помочь людям! А сейчас она, наверное, сгорает от стыда, глядя на тебя оттуда, - Аполлон указал пальцем на верх.

Мужчина внимательно смотрел на Эвелину, а его тонкие, будто высеченные из мрамора крылья носа судорожно раздувались, выдавая охватившее вампира волнение.

- Но почему это не можешь сделать ты? – продолжала гнуть свое девушка, пристально глядя на Аполлона.

- Вампиры не могут просто так убить себе подобных. За это нас ждет наказание еще более тяжкое, чем за убийство человека.

- Что-то Никитису это не очень-то помешало, - прошипела Эвелина, мгновенно понимая, что Аполлон лжет.

«Трус, - полная презрения, яростно подумала девушка, - даже духу признаться не хватает, что боится идти один, прикрывается безопасностью обычных людей, чтобы уговорить кого-то помочь ему, подлец».

Эвелина сжала кулаки, злясь не только на Аполлона, но и на себя. Девушка поняла, что не сумеет уйти и бросить мирных жителей на произвол судьбы. Она сумела бы сделать это, если бы ночью на нее не напал вампир, но сейчас... Испытав во второй раз на своей шкуре, что значит подвергнуться атаке монстра, девушка уже не могла просто так уйти. Эвелина понимала, что, если откажет в помощи Аполлону, подставит под удар не только себя, но и местных жителей, потому что мужчина и пальцем не пошевелит ради их спасения. Ему лишь бы сохранить свою жалкую жизнь и не важно, какими способами.

- Хорошо, я помогу тебе, - скрепя сердцем, сквозь зубы проговорила Эвелина.

Она чувствовала себя так, будто только что сама себе вынесла смертный приговор. Без права пересмотра решения.