Глава 3

- Оставайся здесь, - тихо сказал Феликс, напряженно поглядывая вокруг и беспрестанно принюхиваясь.

- Ладно, - кивнула Эвелина, даже не пытаясь скрыть облегчение. Уж чего-чего, а снова встречаться с вампиром ей не очень-то хотелось.

Феликс сделал быстрый шаг по направлению к дому, но потом, остановившись, оглянулся на девушку. А после перевел взгляд янтарных глаз на темный лес.

- Знаешь, пойдем лучше со мной, - нахмурив брови, произнес мужчина, - неизвестно, возможно, это ловушка, и как только я скроюсь в доме, на тебя нападут вампиры из леса. Я, конечно, сомневаюсь, что они сами до такого бы додумались, но им мог приказать сделать это граф, который в разы умнее новообращенных и просто молодых кровососов. Я лучше смогу защитить тебя, если ты будешь рядом, так что пойдем в дом вместе.

Тяжело вздохнув, Эвелина кивнула. Она прекрасно понимала, что находиться рядом с Феликсом ей намного безопаснее, чем в одиночку, но сунуть голову прямо в пасть поджидающему и готовому съесть тебя льву, а точнее, вампиру – то еще удовольствие.

Однако выбора у девушки все равно не было, и она это прекрасно понимала. Поэтому Эвелина, на всякий случай обнажив кинжал, неохотно пошла следом за осторожно ступающим мужчиной. Они медленно поднялись по ступенькам крыльца, и если бесшумно ступающий Феликс проделал это с неимоверной грацией и в полнейшей тишине, то Эвелина умудрилась несколько раз оглушительно громко, как ей казалось, скрипнуть старыми половицами. Идущий впереди мужчина, кинув на девушку раздраженный взгляд, в котором тем не менее читалась отеческая забота о маленьком непоседливом ребенке, резко распахнул дверь.

«Но я же запирала ее», - промелькнуло в голове у девушки, но Эвелина не стала сосредотачиваться на этом. Она еще успеет подумать об этом позже, как и о неодобрительном взгляде Феликса, а пока что надо постараться не отстать от стремительно идущего по коридору мужчины. Неожиданно Феликс, заглянув в открытую дверь гостиной, резко остановился, и Эвелина чуть не врезалась в него.

Она уже хотела поинтересоваться, какого черта он встал, как вкопанный, как вдруг раздался спокойный, чуть певучий баритон.

- А я вас уже заждался, что-то вы долго.

Голос гипнотизировал, и девушке нестерпимо сильно захотелось узнать, кому он принадлежит. Разум очистился от всех лишних мыслей, и она, словно зачарованная, опустила кинжал и уже сделала шаг вперед, но тут же была остановлена тяжелой рукой Феликса на своем плече и его предупреждающим взглядом, который подействовал на нее, словно ушат ледяной воды. Встряхнувшись и сбросив наваждение, Эвелина стиснула в руке кинжал и нахмурилась.

- А ты сильнее, чем кажешься, человек, - раздался мелодичный, чуть насмешливый смех, - я поражен.

- Люблю удивлять, - буркнула Эвелина себе под нос, чрезвычайно раздраженная поведением незнакомца, которого даже не видела из-за широкой спины Феликса.

Девушка легонько подтолкнула вервульфа вперед, решив, что раз тот сразу же не нападает на ворвавшегося в их дом вампира, значит, и ей можно выйти. Мужчина, мотнув головой и бросив на Эвелину быстрый взгляд из-за плеча, первым зашел в гостиную.

- Что тебе здесь надо, Аполлон? – в голосе Феликса была слышна враждебность, которую он даже не пытался скрыть.

«Аполлон? – недоуменно подумала Эвелина, подняв бровь. Страх на несколько секунд отошел на второй план, уступив место удивлению, смешанному с насмешкой, - что, тот самый Аполлон? Я теперь уже ничему, конечно, не удивлюсь, но все же... Если он не тот самый, кому вообще могла прийти в голову мысль назвать ребенка Аполлоном?! А чего не Зевсом сразу?».

- Невежливо, Феликс, очень невежливо, - цокнул языком незваный гость, - и чему тебя только отец учит?

- Я не собираюсь спрашивать дважды, - благополучно проигнорировав вопрос Аполлона, прорычал Феликс.

Эвелина, наконец-то проскользнув из коридора в гостиную и одновременно умудрившись успокаивающе коснуться начавшего кипятиться оборотня, посмотрела на пробравшегося в ее дом вампира. Ее взгляду предстал высокий худощавый мужчина. Благородное, породистое лицо выражало презрение, а во взгляде ярко-голубых, будто бы кристальных глаз, обращенных на Феликса, застыла нескрываемая неприязнь. Аполлон небрежно раскинулся на кожаном диване, скрестив длинные ноги, при этом, однако, не теряя ни капли элегантности. Эвелина нередко поражалась, как некоторые люди способны с таким небрежным изяществом совершать любые, даже совершенно обыденные вещи.

И все же... Что-то заставило девушку вздрогнуть. Какое-то гнетущее чувство черной тучей зависло над ней, не давало расправить плечи и вдохнуть спертый воздух полной грудью. Сердце тревожно билось, а внутри красным светом истерично мигал маячок, сигнализирующий об опасности. О смертельной опасности.

- Ох, какой же ты скучный, Феликс, - Аполлон сморщил нос, а потом, даже не глядя на хмурившуюся девушку, словно ее и не было в комнате, сказал, - я ищу Патрицию. Где она?

- Ее больше нет, - сжав кулаки и сверля злым взглядом мужчину, сквозь зубы проговорила Эвелина.

- Поэтому проваливай, - скрестив руки на груди, на удивление спокойно произнес Феликс, сумев даже произвести на лице подобие улыбки.

Но Аполлон, не обратив абсолютно никакого внимания на реплику мужчины, повернулся к Эвелине, наконец-то обратив на нее внимание. Чуть наклонив светловолосую голову, он внимательно посмотрел на девушку.

- Как это «больше нет»? – сощурив глаза, поинтересовался вампир, - и кто, собственно, ты такая?

- Тот же вопрос могу задать и тебе, - довольно резко ответила девушка.

Аполлон чуть ухмыльнулся, глядя в темные, мятежные глаза Эвелины. Мужчина медленно встал и, одернув темно-синюю, идеально сидящую на нем рубашку, выпрямился. Костюм подчеркивал все его достоинства, коих было немало, и удачно скрывал абсолютно все недостатки, если они, конечно, вообще были, в чем Эвелина сильно сомневалась.

- Аполлон Хаталми, наследник графа Изумрудных Холмов и их окрестностей, - представился мужчина, свысока и с легкой издевкой глядя на девушку.

- Эвелина Сансет, - выпрямившись, с достоинством произнесла Эвелина, в глубине души понимая, что по сравнению с мужчиной и тем, как он представился, она выглядит жалко, но не желая показывать этого.

- Сансет? – нахмурив светлые брови, переспросил Аполлон, и Эвелине на секунду показалось, что мужчина недовольно сжал губы в тонкую полосу.

Но в следующий миг вампир широко улыбнулся, и девушка решила, что ей все-таки показалось, ведь все лицо мужчины выражало искренне радушие.

- Очень рад познакомиться с родственницей Патриции, - Аполлон отвесил ей элегантный поклон, смутивший Эвелину, - но не могла ли бы ты все же объяснить свою загадочную фразу.

- Ее... ее не стало в прошлом месяце. Мы, - Эвелина бросила быстрый взгляд на Феликса, будто пытаясь заручиться его поддержкой, - мы полагаем, что к этому непосредственно причастны вампиры.

- Что?

Аполлон сглотнул и, приложив тонкие пальцы к губам, тяжело опустился на диван. Глаза мужчины лихорадочно бегали из угла в угол, а на лице застыло отчаяние.

- Нет, как же так, - шептал он, - этого просто не может быть... Мой отец... Должно быть, заговор...

- Что ты сказал? Заговор? – Феликс, уловив одно единственное слово, насторожился, и его напряженность моментально передалась уже успевшей немного расслабиться Эвелине, - что ты имеешь в виду, Аполлон? И при чем здесь твой отец?

- Ты что, не знаешь? – в глазах Аполлона читалось удивление, но потом, вспомнив что-то, мужчина быстро кивнул и пробормотал, не упустив возможности прибавить в свой голос яда, - ах, точно, тебя же вышвырнули из стаи...

«Вышвырнули из стаи? – Непонимающе подумала Эвелина, смотря на сжавшего челюсти Феликса, - насколько мне известно, даже у волков лишь при совершенно исключительных обстоятельствах сородичей изгоняют из стаи... Что же он такого сделал?».

- Моего отца убили, - тем временем с ясно слышимой болью в голосе говорил Аполлон, - ночью кто-то пробрался к нам в наш замок и... моего отца нашли с осиновым колом в сердце, а убийца скрылся. На меня самого уже несколько раз было совершено покушение, но мне, слава Дракуле, удалось спастись. Я поэтому и пришел к Патриции, прекрасная зная, что она не только первоклассный охотник, но и когда-то в молодости подрабатывала частным детективом. Я... я не знал, что ее тоже убили. Полагаю, это произошло ровно месяц назад, не так ли?

Дождавшись кивка, Аполлон горько усмехнулся.

- В один день с отцом... Именно поэтому мне и кажется, что это какой-то заговор. Видишь ли, мой отец и твоя бабушка заключили договор, в котором оговаривались...

- Постой, - прервал его Феликс.

Мужчина посмотрел на оторопевшего Аполлона и, нахмурив брови, без капли сожаления сказал:

- Прости за грубость, но что ты делаешь здесь? И почему ты пришел просить помощи у Патриции? Насколько мне известно, если твоего отца убили, мои соболезнования, - добавил Феликс, добавив в голос каплю сочувствия, - теперь ты – граф. А значит, можешь приказывать вампирам, и они должны будут беспрекословно подчиняться. И говорить только правду, если ты этого пожелаешь. Так что ты и сам с легкостью смог бы найти убийцу своего отца, если он находится среди твоих сородичей. Поэтому, - Феликс сделал паузу, - что ты здесь делаешь?

Эвелина перевела взгляд на Аполлона. Мужчина выглядел удивленным, если не шокированным, словно и не подозревал, что оборотни могут делать такие сложные умозаключения.

- Я же уже сказал, - напряженным голосом произнес Аполлон, и его глаза на миг блеснули, - на меня было совершено несколько покушений. Для того, чтобы принять титул графа, необходимо пройти обряд, который мне не дали пройти. Именно из-за этого я не имею настолько сильной власти над вампирами, какой хотел бы обладать. И, чтобы не подвергать свою жизнь еще большей опасности, я...

- Сбежал, - с непроницаемым выражением лица закончил Феликс.

Эвелина, пользуясь тем, что Аполлон в данный момент не смотрел на них, незаметно ткнула мужчину локтем в бок и, когда он посмотрел на нее, выпучила глаза и сделала максимально страшное лицо.

- Прекрати его провоцировать, - одними губами прошипела она.

Но Феликс в ответ лишь закатил глаза, явно не собираясь прислушиваться к совету Эвелины. Раздраженная девушка прищурила глаза, собираясь более ощутимо пнуть мужчину, однако потом, вспомнив, в какой ситуации находится, попыталась усмирить клокочущую в груди ярость. Она была словно между двух огней и решила, что лучше уж выбрать меньшее зло в лице немного грубоватого оборотня с напрочь отбитым чувством гостеприимства, чем сделать ставку на адекватность и самоконтроль вампира и в итоге проиграть, поплатившись своей жизнью. От Аполлона шла какая-то неуловимая угроза. Хоть он и, казалось, расслабленно и искренне улыбается, девушку постоянно пробирал холод, а сердце гулко бухало в груди. У Эвелины складывалось впечатление, словно она была наивной, маленькой мышкой, а Аполлон – насмешливо-спокойным котом, играющим с ней в свое удовольствие.

Сжав зубы, девушка выпрямилась и прямо, не отводя взгляда, посмотрела в голубые глаза вампира.

- Прости, Аполлон, и прими мои соболезнования, - Эвелина на миг замокла, но после, набравшись мужества, продолжила, - но мы ничем не можем помочь тебе.

- Можете, - почти что прошипел блондин, но, наткнувшись на сердитый взгляд моментально ощетинившегося Феликса, взял себя в руки и продолжил более спокойно, - можете. Ты же Сансет, а значит, обладаешь даром более тонко чувствовать вампиров, особенно тех, кто был недавно обращен или убил кого-то не очень давно. Я... я не знаю, как именно, но Патриция когда-то объясняла мне это. Твоя бабушка никогда не отказала бы мне в помощи. Я прошу у тебя помощи не только ради себя, но и ради всех людей из Ведетт и окрестных деревенек. Это твое предназначение, Эвелина, твоя судьба! Если это и правда заговор, то опасность грозит всем, в том числе и тебе самой! А значит...

- А значит, мне пора валить, - перебила Аполлона девушка, - и как можно быстрее. Это во-первых. А во-вторых... Я не верю в судьбу, равно как и в предназначение. Человек сам выбирает, как, где и с кем он хочет провести свою жизнь, а также чего в ней добиться. И лично я не горю огромным желанием расследовать странный и явно смертельно опасный заговор в компании враждующих вампира и оборотня, словно в какой-то фэнтезийной книжонке для подростков. Нет уж, спасибо, увольте. Я о вашем существовании-то только несколько часов назад узнала, а вы хотите, чтобы я... Да я даже не знаю, чего вы хотите! Чтобы я расследовала два связанных между собой убийства и нашла виновного? Но я не сыщик и не детектив. Быть может, чтобы я начала убивать вампиров, сама рискуя отбросить коньки в процессе? Как-нибудь обойдусь. Я пока умирать не хочу.

Эвелина, тяжело дыша, покачала головой и скрестила на груди руки. Она не станет рисковать своей жизнью ради... Ох, да это же бред какой-то! Ради того, чтобы спасти жителей городка? Но почему это должна быть именно она? Эвелина даже не знала имен большинства живущих там людей!

- Сансеты никогда не отказывали в помощи тем, кто о ней просит! – Предпринял последнюю попытку Аполлон.

- Что ж, значит, я буду первой, кто это сделает, - Эвелина резко дернула уголком рта и, развернувшись, быстро вышла из гостиной.

У девушки было слишком много планов на будущее и еще не воплощенных в жизнь идей и желаний, коими рисковать ради призрачной надежды спасти кого-то, не погибнув при этом самой, она не собиралась.

«Своя рубаха ближе к телу, - эгоистично думала Эвелина, собирая вещи, которые уже успела вытащить, обратно в сумку, - да и в любом случае, все они, включая Феликса и этого Аполлона, ради меня и пальцем не шевельнули бы. Так ведь?».

***

За всю обратную дорогу по лесу ни Феликс, ни Эвелина не проронили ни слова. Девушка попросила мужчину проводить ее, не решаясь рисковать и на ночь глядя идти одной, однако сейчас жалела об этом.

На душе было тяжело. Эвелина всеми силами пыталась успокоить и уверить себя в том, что поступила правильно. С детства она была отзывчивой, доброй девочкой, однако жизнь научила девушку в первую очередь защищать себя. Горький опыт ожесточил ее и помог понять, что если ты сам не позаботишься о себе, никто не позаботится. И в какой-то мере Эвелина была благодарна людям, которые, причинив ей когда-то боль, сделали ее сильнее.

Но все же там, где-то в глубине души, она осталась все той же маленькой, отзывчивой и наивной девочкой, верящей в доброту людей и в сказки со счастливыми концами. Поэтому сейчас, исподволь глядя на молчаливого Феликса, от которого волнами шло неодобрение с привкусом разочарования, Эвелина испытывала чувство вины. Она понимала, что, в принципе, бросает их на произвол судьбы и сбегает, поджав хвост, словно какая-то трусливая собака. Но эгоистичный голосок все нашептывал: «Это не твое дело, Эвелина, ты ничем им не обязана и уж точно не должна рисковать своей жизнью ради них. Да и в любом случае, ты ничего не сможешь сделать. Рассуждай логически, девочка. Куда тебе тягаться с вампирами и оборотнями? Уезжай отсюда скорее и забудь все, что здесь было, как страшный сон...».

И девушка, не находя в себе сил противостоять ему, с тяжелым сердцем продолжала молча идти вперед, желая поскорее выбраться из леса и расстаться с хмурым, словно грозовая туча, мужчиной. Однако, когда из-за деревьев показалась дорога, а после и первые дома, в голове девушки на секунду пронеслась отчаянная мысль остановиться и извиниться перед Феликсом за свою трусость и эгоизм. А потом согласиться помочь ему и Аполлону, пусть и рискуя погибнуть.

Но она не сделала ни того, ни другого. Лишь бросила на мужчину быстрый виноватый взгляд и выпалила скороговоркой:

- Спасибо, что проводил, Феликс. Думаю, до гостиницы я сумею дойти сама.

- Как пожелаешь, - кивнул мужчина, а после с легкой грустью в голосе произнес, - прощай, Эвелина. Был рад познакомиться.

- Я... я тоже, - тихо сказала девушка, глядя на то, как Феликс, развернувшись к ней спиной, исчезает в лесу.

Ветви, толстые стволы и густая листва вскоре скрыли его подтянутую, мускулистую фигуру от ее глаз, а Эвелина все продолжала стоять на месте, чувствуя себя просто ужасно паршиво. Она словно вернулась обратно в детство, когда, нагрубив бабушке, несколько дней ходила, как в воду опущенная. Однако сейчас Эвелина понимала, что совершила что-то гораздо более опрометчивое и плохое, нежели резкое слово.

Но, хоть и жалея о сделанном поступке, она все еще не была готова поменять свое решение. Поэтому, выпрямившись и загнав чувство вины как можно глубже, Эвелина подняла подбородок и быстрым шагом вошла в город.

***

Тяжело вздохнув, Эвелина присела на край узкой кровати и провела ладонью по шершавому, сотканному из грубых ниток покрывалу. На нем были изображены уже порядком выцветшие узоры, отдаленно напоминающие цветы и переплетенные ветки. Покачав головой, девушка обвела глазами небольшую комнатку, в каждом углу которой было по несколько сеточек паутин, а потолок и стены были покрыты многолетней и никем не счищаемой плесенью, и брезгливо сморщилась.

«Мда уж, самый лучшей номер в гостинице называется», - язвительно подумала Эвелина и, встав с кровати и отряхнув пижамные штаны, направилась к окну.

Открыв его, девушка прикрыла глаза, наслаждаясь свежим ночным ветерком, ласково касающимся ее лица. Огненно-рыжие пряди танцевали на ветру, а густые ресницы, скрывающие темные глаза, в которых яростно сверкала отчаянная жажда жить и наслаждаться каждым моментом отведенного ей срока, трепетали от непередаваемого удовольствия. Луна умиротворяюще глядела с небосвода, а миллиарды звезд радостно подмигивали Эвелине, приветствуя с восхищением смотревшую на них девушку.

Неожиданно раздавшийся леденящий душу крик разрушил идиллию и заставил Сансет резко дернуться. Губы, уже было расцветшие в счастливой улыбке, исказились гримасой страха, и Эвелина со всех ног кинулась к стоящей у изголовья кровати сумке. Она моментально вытащила кинжал, предусмотрительно положенный поверх остальных вещей, и обнажила поблескивающее в лунном свете лезвие. Не успела девушка принять наиболее удобную для отражения атаки позу, как дверь резко распахнулась от невероятной силы удара и повисла на одной петле.

В комнату, словно разъяренная фурия, влетела молодая на вид женщина с густыми растрепанными волосами, торчащими во все стороны. Ее темные, поблескивающие в полумраке глаза были полны безумия, а тонкие губы, измазанные в чем-то черном, искажала сумасшедшая улыбка, обнажающая острые, словно иглы, клыки.

Ночная гостья, по-звериному низко, утробно зарычав, кинулась на застывшую от обуявшего ее ужаса Эвелину и впечатала девушку в стену. Сильный удар выбил весь воздух из легких Сансет, а ее пальцы невольно разомкнулись от острой, пронзившей все тело девушки боли, и кинжал со звоном упал на пол. Расширенными от страха глазами она смотрела на скалившуюся женщину, глядела прямо в ее мертвые, до краев наполненные безумием и жаждой крови глаза, и чувствовала, как сила постепенно покидает ее. Руки, царапающие сжимающую ее горло вампиршу, налились тяжестью и повисли безвольными плетьми, уже не способные защитить свою хозяйку. Эвелина отчаянно забилась в последней попытке освободиться, однако со стороны девушка выглядела словно рыба, хватающая воздух широко раскрытым ртом и трепыхающаяся в предсмертной агонии.

Сквозь пелену и охватившие тело тяжесть и оцепенение, Эвелина не сразу поняла, что когтистые пальцы, сжимающие ее тонкую шею, исчезли, а сама она рухнула на пол. Чувствуя, как ее, словно в воронку, затягивает в черную пустоту, она услышала приглушенные, постепенно отдалявшиеся от ее сознания крики и удары. Последнее, что ощутила Эвелина – сильные руки, осторожно поднимающие ее с пола.