Глава 54

ЮляНесколько дней спустя

Моё положение с каждым днём становится всё хуже и хуже, как и общее состояние в целом. Из-за взвинченных нервов, постоянных переживаний, не выпускающих меня из своего плена, затяжной стресс начинает сказываться на здоровье, и я не на шутку волнуюсь за жизнь малыша. От этого, конечно же, легче не станет, и расклад событий не поменяется, если не в худшую сторону. Но и убедить себя не нервничать, когда мозг до тупой упрямости зациклен на мысли, что ребёночек может пострадать, не получается.

Я должна показаться врачу, чтобы убедиться в хорошом протекании беременности и благоприятных прогнозах на будущее. Однако моя свобода распространяется исключительно на территории проклятого особняка Волошина. Получить консультацию и необходимую помощь специалиста не получится без привлечения ненужного внимания. Рисковать не могу.

Сидя на широком подоконнике в запертой спальне, прижав колени к груди, обнимаю себя за плечи и, уткнувшись виском в холодную гладкость окна, отрешённо наблюдаю, как мириады снежинок кружатся и вальсируют в воздухе, ложась на землю плотным слоем.

Как мне выбраться из бездонной ямы, куда без малейших сожалений мою судьбу зашвырнул дядя, при этом не подвергнув себя и ребёнка опасности? Кругом сплошные проблемы. Давят морально и отчаянное «нужно отсюда бежать» лишь добивает.

«Ты выйдешь замуж за Волошина.»

Уголок рта дёргается в невесёлой усмешке. Медленно опускаю взгляд на забинтованную кисть руки и слегка шевелю ей, ощущая слабую боль — напоминание о гневе, который может обрушить кузен на мою голову в случае неповиновения. Олег решительно настроен выдать меня замуж за Волошина, а я не собираюсь подчиняться его извращённым и дрянным требованиям. Даже заживающая рана не способна переубедить меня. На данный момент в запасе остаётся приличное количество времени, поскольку с проведением бракосочетания никто не собирается спешить — Олег сконцентрирован на стабилизации сотрудничества с мафией Северной Европы: литовцами и латышами, а также на плане, как обыграть Шайхаева, улизнув от возмездия, которое он уготовил каждому из нас.

Необходимо продумать хороший план, который обеспечит стопроцентную гарантию моей свободы, а самое главное — целость и невредимость жизни во время осуществления задумки и после неё.

Признаться, в первые дни заточения во мне жила надежда: Кира спасёт меня в очередной раз, но время бежит, а ситуация стоит на месте. Ничего не меняется.

Хочется верить в то, что она просто не знает, как подобраться к логову Волошина, ведь сомнительное сообщение с неопознанного номера, пришедшее на её телефон в день, когда они с киллером вытащили меня из пекла, говорило о возможных проблемах в её жизни. Главное, чтобы ей ничего не угрожало. А я обязательно справлюсь...

— Правда ведь? — шепчу, опустив глаза вниз, на живот, и мягкая улыбка появляется на лице, стоит только коснуться его ладонями и погладить через ткань чёрного джемпера.

В тишине комнаты раздаётся негромкое покашливание, прозвучавшее с целью привлечь моё внимание, и я вздрагиваю, отдёргивая руки от живота, словно обожглась. Сердце подскакивает к горлу от испуга и нарастающей паники.

Вот я и попалась со своим главным секретом.

Альберт встречает мой взгляд, полный ужаса и неподдельного страха, своим удивлённым. Мужчина, убрав ключи в карман, прикрывает за собой дверь, а я задерживаю дыхание, наблюдая, как он приближается с каждым шагом. В дымке паники мозг лихорадочно пытается придумать и выдать убедительное оправдание зрелищу, развернувшемуся у него на глазах.

— Что это было? — Альберт делает паузу, выжидающе глядя то на моё побледневшее лицо, то на живот, который я гладила несколько секунд назад до неожиданного вторжения в спальню. Он пребывает в замешательстве, пытаясь понять, не обманули ли его глаза. — Чёрт. Только не говори мне..

— Всё совсем не так, как тебе кажется, — быстро перебиваю его, нервно теребя край джемпера.

Пульс шумит в ушах диким стуком, а ладони вспотели. Я начинаю дрожать под испытующим взором, спуская ноги на пол.

Если Олег или Волошин узнают...

Слёзы в неконтролируемом порыве катятся по щекам, застилая мутной пеленой мои глаза, а леденящий ужас практически дышит в затылок. Судорожное рыдание вырывается из груди, и я немедля прячу лицо в ладонях, пропуская через себя мучительные минуты, жестокие представления, что ожидает меня и нерождённого ребёнка. Альберт всё расскажет Олегу. Выдаст мой секрет. Кузен со своей черепной коробкой, не имеющей мозга и здравого рассудка, не раздумывая, лишит меня самой драгоценной части, связывающей нас с Валом. Самым жесточайшим образом вырвет моё будущее, смысл моей жизни.

Именно тогда, когда я только начала жить с осознанным решением выносить и родить малыша, какие бы трудности не возникли. А сейчас все ожидания, теплившиеся в моём сердце, разрушаются на глазах, как корабль, потерпевший крушение.

Альберт с растерянным видом замирает, становясь свидетелем моих безуспешных попыток успокоиться и взять себя под контроль. Стоит лишь подумать о том, что потеряю ребёнка, и новый поток рыданий захлёстывает с головой.

— Юля.. — мужчина осторожно кладёт руки на мои плечи, будто опасаясь спугнуть или расстроить ещё сильнее. Его голос приобретает мягкость, взывая меня к успокоению. Пальцы растирают участки округлых костей, пока голубые глаза вылавливают мои в попытке установить зрительный контакт. — Не плачь, пожалуйста. Я не твой враг и не собираюсь причинять тебе вред. Просто посмотри на меня, хорошо?

Издав короткий всхлип с последующей тишиной, убираю ладони с лица и неохотно поднимаю голову, глядя на спокойного Альберта. В голубых глазах мелькает признательность за моё подчинение. 

— Неплохо, — одобрительно кивает и убирает руки, чтобы на крайний случай не доставить мне дискомфорт от длительного и нежелательного соприкосновения. — Послушай внимательно, что скажу. Я действительно не собираюсь играть в подлую крысу и докладывать Олегу о твоей.. — Альберт бросает беглый и красноречивый взор на мой живот и договаривает с прежней сдержанностью: — Тайне. Не имею привычки вредить тем, кто слабее и беззащитен. Однако ты должна быть честна в своих словах передо мной.

Альберт вглядывается в моё лицо, пытаясь уловить намёк на понимание и принятие условия, выдвинутого им же. С трудом сглатываю сухой комок, вставший поперёк глотки из-за нервов, и морально настраиваю себя на то, что услышу.

— Ты беременна от Шайхаева?

Всё же одна предательская слезинка сбегает по щеке. Вытирая её резким движением длинного рукава, едва слышным и хриплым голосом отвечаю:

— Да.

Не в силах поддерживать зрительный контакт, опускаю взгляд в пол и подтягиваю ноги, согнутые в колени к груди, обнимая их и утыкаясь в них лицом.

— Мне очень страшно, — признаюсь, ведомая отчаянным желанием излить хотя бы половину душевных мук, что не дают покоя за все эти дни. Мне слишком больно держать всё это в себе. Молчание убивает меня. Медленно и мучительно. — Не знаю, что делать. Я попала в ловушку, из которой нереально найти выход. Но... — поднимаю на него глаза, застланные непролитыми слезами. — Я так хочу спасти малыша. Уберечь от опасности и боли. Как мне быть, Альберт?

До глупости наивная сторона меня надеется пробудить в нём человечность и вытащить её из тёмного омута, куда все мафиози забрасывают то, что способно сделать из них уязвимых и мягкосердечных личностей. Таким образом, они взращивают непробиваемые стены с колючими шипами вокруг своего сердца. Мафия есть мафия, а слабым в ней не место. Она стирает их с лица земли.

— Помоги мне, — с отчаянием взмаливаюсь.

Не зря же он относился ко мне хорошо и доброжелательно? Вопреки неприятным обстоятельствам, окружающим меня, о нём сложилось мнение в положительную сторону. Не хотелось бы ещё раз ошибиться и разочароваться в людях. Но и потерять шанс нельзя, даже если это означает столкнуться лицом к лицу с суровой реалией мафиозного мира.

Выражение лица Альберта нечитаемо. Его брови чуть нахмурены, а в глазах отражаются внутренние размышления. Наверное, взвешивает все за и против. Сердце колотится в грудной клетке, а дыхание застревает в горле в нервном ожидании и повисшей тишине с заряженным напряжением в воздухе.

Наконец Альберт принимает решение и озвучивает его вслух, при этом не сводя с меня глаз, словно хочет убедиться в том, что я слышу его:

— Я помогу тебе.

Рвано выдыхаю от облегчения, и по грудной клетке распространяется приятное чувство, счищающее налёт паники. Ощущение, что избавили от тяжеленного груза, мешающего нормально жить.

— Правда? — мой голос звучит тихо, почти шепотом.

Альберт серьёзно кивает и занимает место рядом со мной.

— Но взамен попрошу у тебя помощи.

— Помощи? — недоверчиво переспрашиваю, слегка отклоняясь к стене, чтобы получше видеть его лицо.

С другой стороны, чего я вообще ожидала? То, что малознакомый человек окажет бескорыстное содействие, не потребовав ничего взамен? Это, блин, мафия, Юль.

— Не волнуйся, — сразу спешит успокоить, распознав моё нарастающее беспокойство. — Помощь не связана с риском жизни или угрозой. Просто, пожалуйста, будь на моей стороне.

Он не смущается моего буравящего взгляда, требующего больше объяснений. Попытка вселить в меня спокойствие и убеждение в том, что всё будет хорошо, вышла неудачной. Только слепой не заметит, что Альберт утаивает продолжение, а я всё ещё не могу всецело доверять людям.

— Что это значит? Ты затеял какую-то игру или что-то в этом роде?

— Юля..

— Отвечай! — выпаливаю требовательным тоном, прервав его. Хоть я и не в том положении, чтобы разбрасываться грубостью, но что-то всё таки подталкивает меня к этому. — Скажи как есть. Не нужно врать. Альберт, хотя бы ты не будь таким мерзавцем, как Олег и Волошин.

В голубых глазах мелькает понимание.

— Ладно, но обещай, что это останется между нами, потому что..

Резкий стук в дверь прерывает Альберта, а я невольно дёргаюсь, сжимая пальцами край подоконника. Мы оба смотрим, как она открывается, но из нас двоих тревога вновь зашкаливает у меня.

— Извините, что беспокою. Ох, Альберт и вы здесь, — Фатима поднимает брови в удивлении. — Юлия, Олег сказал, чтобы я попросила спуститься вас вниз.

— Зачем? — мужчина наперед озвучивает мои мысли, пока мы быстро обмениваемся непонимающими взглядами.

Я точно не хотела бы видеться с чёртовым тираном.

— Этого знать не могу — передо мной никто не отчитывается, — отвечает женщина. — Не заставляйте его ждать, Юлия.

Как бы не нравилась эта затея, мои ноги ведут меня к двери, пока в голове кружится множество догадок, зачем понадобилась ему спустя несколько дней.

Снова по поводу брака?

Позлорадствовать и в красочных подробностях изложить, как прекрасно и изумительно Шайхаев проводит время с Луизой или другими женщинами?

Но в глубине души признаю, что лучше бы выслушала про злосчастный брак, нежели про похождения Вала.

Как он вообще так может поступать с нами? Без всяких раздумий забываться с другими, перешагнув через нас. Понимаю, что после сотворённого не имею права на ревность или подобные мысли, но от одного представления Шайхаева с другой невыносимо больно.

Спустившись на первый этаж, замечаю, что ни Фатимы, ни Альберта нет. Вероятно, им на аудиенции Олега не место.   Пройдя по пустому коридору, заглядываю в гостиную и замираю. Каждая мышца на теле невольно напрягается, и мне хочется убежать обратно в комнату.

Слишком много мужчин по сравнению с теми днями, как я только попала сюда.

Волошин и Олег пристально смотрят, буквально прожигая меня насквозь, а от недоброго и расчётливого взгляда незнакомца, сидящего рядом с кузеном, вообще хочется исчезнуть.

— Проходи, — командует Олег. — Тебя все заждались.

Останавливаюсь на безопасной дистанции, бросая мимолётный взор на вышибал с каменными физиономиями. Выглядят угрожающе.

— Ты хотел поговорить? — спрашиваю, стараясь вести себя спокойно и не показывать свой страх перед ними.

— Мы хотели, — вмешивается незнакомец грубым голосом, от которого холодок пробегается вдоль позвоночного столба, а волоски на руках встают дыбом.

Кусаю внутреннюю часть щеки и медленно киваю, давая понять, что внимательно слушаю.

— От Шайхаева залетела?

Кровь отливает от лица, а сердце и вовсе пропускает удар.

Господи, что мне делать?

Паника набирает обороты, вынуждая голову кружиться, пока стою как вкопанная и безмолвная рыба, полностью ошарашенная происходящим.

Откуда им это известно?

Олег сохраняет тишину, лишь на расстоянии рассматривает меня изучающим взором. Сцепив руки в замок за спиной, с трудом выталкиваю слова из внезапно пересохшего горла:

— Нет.

Мужчина вздёргивает одну бровь и в издевательской манере произносит:

— Нет?

Он знает. Он всё прекрасно знает.

Я замолкаю, решив не испытывать судьбу дальше, и мысленно молюсь, чтобы Альберт удачным образом спустился сюда.

За какие грехи жизнь так жестока ко мне?!

— Не беременна... Ага... — мужчина до конца ещё не договорил, а внутри всё уже переворачивается от страха. — Получается, если скажу своим ребятам трахнуть тебя прямо тут, на полу, ничего непоправимого не произойдёт, не так ли?

Резкая боль, возникшая от того, как сильно мои ногти впиваются в ладонь, едва уловима. Совершенно ничто по сравнению с разворачивающимся кошмаром.

Он выводит меня на чистую воду посредством угрозы и явно не блефует. Перевожу молящий взгляд на Олега, надеясь на оставшуюся в нём ничтожную частичку человечности, но всё, что нахожу — пустота и полное безразличие.

Чего ещё ожидать от такого мудака как он.

На пару секунд прикрываю веки, пытаясь сдержать слёзы. Если меня и вправду изнасилуют, я могу потерять ребёнка. Судорожно выпустив из легких весь воздух, вновь смотрю на лица садистов. Выбора не остаётся.

— Я беременна, — признаюсь дрожащим голосом.

Незнакомец расплывается в ухмылке, не предвещающей ничего хорошего.

— Не прелесть ли? — насмешничает, окидывая меня противным взглядом с ног до головы. — Что сказать... Генам ребёнка позавидуешь. Жаль, не доведётся лично увидеть результат. Да и Шайхаеву тоже. Хотя, после всего захочет ли? Впрочем, не важно. Избавим прямо сейчас его от очередного разочарования.

Мужчина неспешно поднимается с дивана и вынимает из куртки складной нож, а я начинаю пятиться назад, всеми фибрами ощущая надвигающуюся угрозу.

— Видишь ли, он убил моего сына, — усмехается, разглядывая острое лезвие ножа. — А я убью даже ещё не родившегося. Или, может, не родившуюся? Ничего личного, милая.

Сзади меня с двух сторон намертво хватают двое мужчин и, игнорируя мои крики, тащат прямо к деревянному столу. Пытаюсь пнуть их, но это бесполезно. Умолять тоже. Кровожадным монстрам всё равно.

— Я умоляю не делайте этого! Пожалуйста!

Горячие слёзы обжигают лицо, и меня не на шутку начинает лихорадить. Желчь подступает к горлу, и в грудной клетке становится дико больно, что хочется к ней приложить ладони и сгорбиться как можно ниже и сильнее.

Мужчины довольно грубо укладывают меня на холодную поверхность стола и ещё двое держат за ноги, сдерживая мои попытки пинаться. Меня разложили на столе, прямо как лягушонка, которого собираются препарировать.

Незнакомец с ненормальным хладнокровием приближается ко мне и задирает мой джемпер, обнажая живот. Яркий свет отразился на зловещем лезвии ножа.

Мозг взрывается от новой истеричной паники, и я дёргаюсь, как сумасшедшая, надрывая голосовые связки от криков, пытаясь вырваться из рук подонков.

— Не стоит так нервничать, — зловеще улыбается незнакомец.

Когда лезвие впивается в нижнюю часть моего живота и начинает одно длинное движение в сторону, меня пронзает сильная жгучая боль. Крик смешивается с рыданиями, но мужчина гадко воркует прямо над моим ухом, поднимая нож, чтобы я могла увидеть на нём свою кровь:

— А сейчас будет по-настоящему больно. Немножко вспорим твой живот.

Кричать не получается из-за сорванных голосовых связок и боли в горле. Сквозь пелену слёз смотрю, как нож взмывает вверх и целится в мой живот, готовясь к тому, что сегодня моей жизни наступит конец. Не важно, вылечат меня или нет, я умру с их помощью или без.

— Стой, — говорит Олег, появляясь рядом с нами. Он брезгливо смотрит на рассечённую область моего живота и ухмыляется: — Это неплохой козырь против Шайхаева, и мы будем полными дураками, если просрём его.

Ноздри незнакомца расширяются от негодования и злости.

— Я хочу отомстить ему и...

— Мы сделаем это, но на моих условиях. Отпустите её и приведите сюда врача.

Мужчины освобождают меня, но я не смею двигаться и даже опустить взгляд вниз, где циркулирует боль, боясь любых последствий. С трудом могу дышать, словно из меня выпотрошили все жизненные силы. Прижимаю дрожащие ладони к своей груди, чувствуя, как быстро колотится сердце.

— Ну что, сестренка, — надо мной показывается лицо Олега. — Переходим к новому этапу в нашей жизни?

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂