Глава 53

Юля3 дня спустя

— Юлия Дмитриевна, почему вы ничего не кушаете? Вам не нравится еда? — любезность в словах Фатимы противоречит тому, что вижу в её недоброжелательных глазах, подведённых толстым слоем чёрного карандаша. — Могу попросить нашего повара приготовить другое блюдо.

Ровно три дня, как меня насильно удерживают в этом проклятом особняке. Судьба решила поиздеваться надо мной и изволила подкинуть новых испытаний. Например, настойчивые попытки Волошина наладить со мной контакт. Под самыми нелепыми предлогами мужчина пытался разговорить меня, но я не желала даже делить один воздух со старым мерзавцем. Но в глубине души таится страх, что его безобидные слова перейдут в действия.

Второе место в списке неприятностей занимает Фатима. Женщина за время моего принудительного пребывания успела осмотреть меня вдоль и поперёк своим ястребиным взором. Однако на словах она всегда чуть ли не самое непогрешимое создание.

Альберт через стол бросает на меня оценивающий взгляд, пытаясь определить моё состояние. Моя душевная стойкость из последних сил выдерживает равновесие на остром краю. Иногда мне кажется, что очередное малейшее давление в мою сторону станет последним и завершающим. Способным взорвать всё к чертям.

— Фатима, лучше сосредоточь внимание на Кирсане, — сухо произносит Альберт, делая глоток дымящегося кофе. — Юля не нуждается в твоём надзоре.

Женщина слегка краснеет и робко кивает, переключаясь на кормление мальчика. Кирсан с привычной отрешённостью жуёт и глотает всё, что подаёт ему в ложке Фатима. При взгляде на него во мне что-то щёлкает. Невзрачная памятка о растущей жизни, которую ношу под сердцем. Укол стыда побуждает взять ложку и начать есть овсяные мюсли с ягодами, заправленными цельным молоком. Я не должна забывать о нашем ребёнке, какими бы не были обстоятельства. Нельзя. Ответственность за его благополучие возложена на меня, и ради безопасности малыша придётся держать себя в руках, как бы сложно и тяжело не было.

После завтрака, проведённого в абсолютной тишине, возвращаюсь в комнату, где мне предоставлено полное уединение.

Ни надзирателей, ни назойливого персонала, каждый из которых не стесняется рассматривать меня как новую зверюшку в зоопарке.

Окна трапециевидной формы открывают вид на заднюю часть двора. Пятеро охранников дежурят по периметру, пока несколько работников чистят лопатами снег, который не перестаёт валить с неба большими хлопьями. Камеры видеонаблюдения зловеще и насмехательски мигают красным цветом.

Олег, вероятно, никак не нарадуется условиями моей тюрьмы.

Сбежать, к сожалению, точно не получится, поэтому остаётся попробовать выбить свободу хитрым путём. Альберт назначен моим телохранителем, и случаи, когда мужчина заступался за меня или действовал в мою пользу, показывают, что он явно расположен ко мне.

По крайней мере, хочется верить в его искреннюю доброту.

Всё тело передёргивает от ощущения зябкости, и я спешно забираюсь в постель королевских размеров. Первым делом вытаскиваю из-под одеяла вторую подушку, завёрнутую в толстовку Вала, и прижимаю её к себе. Прикрыв глаза, носом утыкаюсь в холодную материю. Ноздри заполняет до боли знакомый и родной запах. Его запах. Так отчаянно цепляюсь за остатки парфюма, пропитавшего плотную ткань толстовки.

Слёзы застыли в глазах, а по сердцу словно проходятся острым лезвием. Пусть я далеко не облегчаю, а лишь усложняю ситуацию, вынуждая нутро сворачиваться от болезненной тоски, но это единственный бальзам для моей потрёпанной души.

Так чуточку легче.

Свободную ладонь кладу на свой плоский живот, и пальцы успокаивающе выводят незамысловатые узоры вдоль мягкой шерсти свитера. До сих пор не могу поверить, что беременна. Осознание одновременно окрыляющее и пугающее, ведь нахожусь в опасной зоне, окружённая врагами. Нет среди них доброжелателей.

Если Олег узнает о моей беременности, то моментально воспользуется ей, и догадаться, какие мысли созреют у него в голове, полной тараканов, нереально. Самый худший исход — вовлечение жизни и безопасности малыша в мафиозные игры. Я на минуточку вновь раздумываю о реакции Вала... И всё же Шайхаев жаждет уничтожить всех Волковых. То видео, как он убивает дядю, всё ещё блуждает по моему сознанию, вызывая страх.

С моих губ срывается тяжёлый вздох. Сперва стоит позаботиться о том, чтобы моё положение осталось в безопасности. Посещение гинеколога необходимо, чтобы следить за развитием ребёнка и знать, что с ним всё в порядке, но в данный момент даже возвращение в город — огромная проблема.

Меня превратили в узницу, и чуть ли не каждый мой шаг контролируется. Олег — непреодолимое препятствие, а Волошин... Любезничать со старым извращенцем — смутная затея. Вдруг мои действия послужат ему зелёным светом.

Я должна что-то придумать.

Скопище проблем и тревог не успевает потопить мой разум, как в дверь тихо стучат. Быстрым движением вытираю не упавшие с глаз слёзы и прячу подушку под одеяло.

— Входите! — выпрямившись в постели, громко выкрикиваю.

Дверная ручка опускается и из приоткрытой двери выглядывает Альберт. Мои брови взлетают в удивлении. Что ему нужно?

— Чёрт, разбудил тебя? — мужчина указывает взглядом на разобранную кровать.

— Я не спала. Ты что-то хотел?

Альберт слегка толкает плечом дверь и заходит в комнату, держа в руках упаковку с бутылками питьевой воды.

— Геннадий скоро вернётся. Вода на случай, если захочешь пить, но не спустишься вниз, чтобы не пересечься с ним, — объясняет он и оставляет упаковку на комоде.

Мозг с недоверием относится к его столь неожиданному доброму делу. Я встаю с кровати и подхожу к упаковке, вытаскивая из неё одну бутылку. Мои глаза сканируют её на малейший подозрительный признак.

— Не переживай, — весело усмехается Альберт, скрестив руки на груди, когда наблюдает за моим осмотром. — Все бутылки запечатаны.

— И я должна поверить на слово? — недоверчиво кошусь в его сторону.

— Я бы не поверил, и всё же подвоха здесь нет. Сказал бы: честное слово, но прозвучал бы как типичный маньяк из детективов.

— Это чистосердечное признание?

— Выглядит именно так? — смеётся Альберт.

Уголки губ дёргаются в намёке на улыбку, но я подавляю её и возвращаю бутылку на место. Поворачиваюсь к Альберту и уже в открытую взираю на него снизу-вверх.

— Смысла не было приносить, — в вежливой форме отвечаю. — Если не спущусь, он сам поднимется.

— Скажу ему, что ты спишь, — пожимает плечами и позволяет себе отпустить шутку: — На крайний случай ударю его по голове, чтобы он забыл, куда шёл.

— Ты слишком "добр" к тем, на кого работаешь, — с иронией усмехаюсь я.

— Пожалуйста, не рассказывай им о моей неудачной шутке, иначе меня уволят! — притворно ужасается и расплывается в улыбке: — Но если серьёзно, наблюдая за происходящим, я успел офигеть и убедиться в том, что люди, лежащие в психиатрической больнице, адекватнее, чем твой кузен и Волошин.

Глаза пристально вперяются в лицо мужчины в поиске подвоха, но Альберт на полном серьёзе встречает мой взгляд и слегка склоняет голову набок.

— Эй, Шерлок Холмс, может тебе лупу принести? — посмеивается Альберт.

— Мне не до шуток, — не оценив юмора, отступаю назад.

Честно, не знаю, почему так резко среагировала. Альберт, кажется, таит кучу загадок. С чего бы ему, работая на Олега, так свободно вести себя в моём присутствии? Пытается расположить к себе?

— Молчу, — в примирительном жесте поднимает ладони вверх. — Уже ухожу. Просто знай, что Волошин сюда и вправду не поднимется.

Альберт одаривает меня ободряющей улыбкой и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Головоломка с каждым днём всё сложнее и сложнее.

***

Я проспала до самого вечера. За окном уже стемнело, и яркое свечение уличных фонарей пробивается через незашторенные окна. Потираюсь носом о толстовку Вала и неохотно сажусь, окидывая расфокусированным взглядом тёмное пространство комнаты.

Альберт не соврал и сдержал обещание — ко мне никто не приходил и даже не ломился в дверь. Теперь к нему у меня ещё больше вопросов. Какую игру он ведёт и зачем? Стоит воспользоваться шансом и вытянуть из него полезную информацию.

Желудок жалобно урчит от голода. Как бы не хотелось, придётся идти вниз — кормить не только себя, но и малыша. Не заботясь о том, как выгляжу после сна, выхожу в коридор. Везде горит свет, и новогодний декор, которым украшен особняк, не создаёт от слова совсем праздничного настроения. На повороте к лестнице замечаю Кирсана. Его голова поднимается на звук моих шагов, и серые глаза сталкиваются с моими.

То, как смотрит на меня снизу-вверх, сидя в инвалидной коляске, заставляет меня почувствовать себя скованно и неловко.

Стоп, а где Фатима?

В поиске старой змеюки обхожу весь коридор и прохожу чуть дальше, но не нахожу её, поэтому возвращаюсь обратно к Кирсану. Странно.

— Кирсан, почему ты один? — опускаюсь перед мальчиком на корточки, чтобы ему было удобнее смотреть на меня.

Возможно, задавать вопрос Кирсану крайне глупо, учитывая, в каком он состоянии, но я не могу воспринимать его как пустое место. Мальчик всё ещё человек. Дышит, как и остальные. Он заслуживает уважительного общения, пусть то будет короткая фраза. Нельзя из-за какого-то недуга лишать человека быть частью социума. Это неправильно.

Кирсан молчит, рассматривая меня. В серых глазах мелькает намёк на детский интерес.

— Нужно позвать кого-нибудь...

Отвожу взгляд и уже хочу выпрямиться во весь рост, как меня останавливает холодное, едва ощутимое прикосновение ко лбу. Кирсан аккуратно поправляет дрожащей рукой прядь моих волос, словно его действие воспроизводится невольно и машинально, однако я впадаю в ступор, не зная, что и думать.

— Кирсан, вот ты где! — за моей спиной раздаётся до невозможности противный голос Фатимы, и я отстраняюсь от Кирсана, поднимаясь на ноги. — О, Юлия Дмитриевна, уже проснулись? Это хорошо. Ужин давно подан, но если пойдёте сейчас, то успеете.

— Учту, — сухо бросаю, игнорируя её фальшивую вежливость. Лицемерная сучка!

Быстро спустившись по лестнице, направляюсь прямо в столовую, откуда доносятся звон посуды и мужские голоса.

— Ю-юлечка, давно не виделись, — с раздражающей ухмылкой во весь рот насмешливо протягивает Олег, сидящий за столом. Вернулся спустя три дня.

Альберта нет, и его отсутствие беспокоит меня, поскольку я хотя бы на один процент могла бы расслабиться, зная, что он остановит их безумие.

Волошин сальным взглядом провожает меня до моего места, и когда я сажусь рядом с кузеном, он интересуется с приторной вежливостью:

— Выспалась, дорогая?

Фу, какая мерзость!

По мере затяжного молчания оскал Олега превращается в более натянутый из последних сил. Его челюсть начинает ходить ходуном, а глаза мысленно просверливать глубокую дырку в моём черепе. Недовольство и злость, исходящие от него, осязаемы.

Холод пробирает до костей, несмотря на мою теплую одежду и волны жары, исходящие от горящего камина неподалёку.

— Да, — коротко отвечаю и тянусь за графином с водой.

— Очищенный мозг то, что нам сейчас нужно, — задорно хмыкает Олег. — Знаешь, кого встретил сегодня? Шайхаева.

Моё сердце пропускает удар, а рука заметно дрогает, когда наливаю воду себе в бокал.

— У него новая компания. Девушка по имени Луиза. Огненная штучка. Знаешь её или нет? — Олег в открытую издевается надо мной.

Пальцы сжимаются вокруг ручки графина.

Неужели он так быстро переступил через нас и удовлетворяет себя при помощи других девушек?

Чёртова Луиза...

Скулы чуть ли не сводит от силы, с которой сжимаю челюсть, но я не позволяю себе проявить намёк на уязвимость перед Олегом.

— Понятно, — равнодушно отзываюсь, хотя внутри меня бушует адское пламя.

Олег надеялся на совершенно другой ответ. Быть может, даже на истерику. Моё безразличие пришлось ему не по вкусу, отчего он не недобро улыбается, не сводя глаз с моего лица:

— Хорошо... Хорошо... Хорошо, что ты такая умиротворённая вся. Тогда перейдём ко второй новости, сестричка.

Плохое предчувствие заползает под кожу, как паразит, и вызывает по коже неприятный холодок.

— Ты выйдешь замуж за Волошина.

В одно мгновение меня будто лишают кислорода — лёгкие болезненно сжимаются, отказываясь нормально функционировать, а голова идёт кругом. Паника и ярые протесты подкатывают моментально.

Нет, нет, нет. Я лучше умру, чем позволю этому случиться!

— Я не выйду за него замуж, — возражаю с твёрдостью в голосе.

Дальше всё происходит как в тумане и очень быстро. Мою руку пронзает острая и резкая боль, из-за которой я кричу во всё горло и подскакиваю на ноги, но грубые руки Олега толкают меня обратно на стул.

— Сядь, тварь, я не закончил, — рявкает он.

Перед глазами пелена слёз, которые льются большим потоком, и чёрные точки. Я держу себя за запястье и с ужасом смотрю, как в мою кисть засажена вилка. Боль пульсирует вместе с кровью, и мне не удаётся сдержать судорожные всхлипы. Волошин невозмутимо наблюдает за всей ситуацией, не предпринимая попытку вмешаться.

— Ты выйдешь за него, а иначе... — Олег хватает меня за волосы, причиняя боль и грубо дёргает их, заставляя меня плакать сильнее. — Я покажу тебе, что такое ад, сестричка. Поверь, ты не хочешь узнать этого.

— Дорогая, это лучшее решение для нас двоих, — вклинивается Волошин и самодовольно улыбается: — Тебе девятнадцать и уже пора размышлять о важных вещах в нашей жизни. Сперва свадьба, потом дети... Мне нужны наследники, а ты идеально подойдёшь не только на роль моей жены, но и матери. Ты видела себя? С такой внешностью любой ребёнок, выношенный тобой, родится самым красивым.

Я захлебываюсь в собственных рыданиях, осознавая, насколько всё зашло в тупик.

Надежда в моё спасение исчезла, а желание умереть, словно меня никогда и не существовала, лишь возросло.

Это мой конец.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂