Глава 6. В место пули моя жизнь.

   Чеченцы очень часто говорят: «Рицкъанаш ца хилла». Не суждено.

Именно эта фраза большего всего подходит нашим отношениям с Асланом, иначе как объяснить то, что мы с ним говорили обо всем на свете, вплоть до кораблей, бороздящих просторы вселенной, но так и ни разу не затронули кражу Малики и последовавшую за ней клятву дяди. Как случилось, что никто ему не рассказал? У нас было ровно десять дней между его попыткой меня украсть и тем, как это стало известно. Десять дней, в течении которых он мог бы меня просить второй раз и, возможно, получить дядин положительный ответ. Но его не было. Аслан будто сквозь землю провалился. Как я узнала позже, умер его родственник и все это время он был на похоронах в отдаленном горном селении.

На следующий день наша соседка Айна еле дождалась восьми утра, когда тетя откроет ворота, чтобы проводить мужа на работу. Так как у нее закончилась соль, а заодно хотелось узнать как я себя чувствую после неудавшейся кражи. Переживала она за меня очень сильно.

Услышав эту неожиданную новость, тетя забыла про добрую просительницу и злая как черт прибежала к нам в комнату. Я же крепко спала на двухспальной кровати, воюя с Марет за каждый сантиметр, так как в это время суток для меня была глубокая ночь:

— Халима!

Одного имени, произнесенного смертоносным тоном тети, хватило для того, чтобы вывести меня из блаженного сна.

— Это правда?! —почти срывалась на крик, сказала она.

Спрашивать, что именно значило еще больше ее злить.

— Тетя, я не знаю кто это был! — я молниеносно села на кровати.

— Не ври! Знаю я эти твои сказки!

— Мама, но ничего же у них не вышло, — вмешалась проснувшаяся Марет, за что получила убийственный взгляд.

— Как ты могла скрыть это от меня, зная, что стоит на кону? — тетину ярость сменило разочарование. — Больше недели вы молчали. За это время могло случиться все что угодно! Он мог попытаться похитить тебя еще раз.

— Тетя, я была осторожна, — я вылезла из кровати, робко ступая теплыми ступнями по прохладному полу, подошла к ней и взяла за руки. — Он не знал. Я с ним поговорю. Он больше не сделает такого. Тетя...

Она высвободила свои руки и молча вышла из комнаты.

Весь день она провела в саду, колдуя над своей рассадой, окучивая ее стопятьсот раз. В доме парило незримое напряжение, и мы с Марет решили заняться генеральной уборкой — очень хорошо помогало отвлечься от волнительного ожидания вечера. Когда дядя вернулся с работы на два часа раньше, мы поняли, что он тоже уже в курсе. Пташки достали его даже в городе:

— Я говорил тебе! Я говорил тебе! — кричал он тете в холле. — Не мог у него вырасти достойный сын!

Я молча прислонилась к стене в конце длинного коридора и бессильным мешком поползла вниз.

— Я сказал им подождать, пока не закончит школу! Я не отказал! А что он сделал? Ему западло просить второй раз! Понимаешь?

— Таир, молодость она такая, — пыталась его успокоить тетя, — ты им говоришь одно, а они слышат совсем другое.

— Я везде спрашивал про него. Все, как сговорившись, отвечали: вспыльчивый, упрямый. Но я снова убеждал себя, легко ли вырасти в доме такого человека как Бека. И продолжал спрашивать, надеясь, что хоть кто-то скажет про него пару добрых слов. Не поверишь, жена. Одно и тоже. Здесь поссорился, там подрался. Здесь поссорился и так по кругу.

— Ну разглядела Халимка в нем что-то, — робко говорила тетя.

— Не видать ему дочь этого дома, как своих ушей! Это мое последнее слово!

В тот же вечер все братья и сестры отца сидели у нас в гостиной. Все были сильно встревожены, боясь, что случиться что-то неотвратимое.

— Заигралась ее судьба, Таир, — сказала тетя Хавра (старшая сестра отца). — Семнадцать как стукнет, надо что-то решить, пока не коснулась ее рука нечестивца.

— Тем более, очень хорошие предложения Халимке поступают. Есть из чего выбирать, — дополнила Тетя Зарема (младшая сестра).

Уходя, две мои тети зашли к нам в комнату. Тетя Хавра взяла меня за руку.

— Я знаю, Халима, в молодости трудно совладать с чувствами. Но ничего ценнее, чем семья у человека нет. Не становись причиной тому, что голова твоего дяди поникнет. Смотри, не подведи нас, будь молодцом.

Я молча кивнула. Боязнь быть причиной их разочарования всю жизнь неподъемным грузом давила на меня.

Благодарность им моя была велика.

***

Однажды, будучи в девятом классе я пришла домой и обнаружила во дворе дядю, который играл с двухгодовалыми мальчишками Малики. Быстро пожмяков их пухлые щечки, я побежала в дом обнять сестру. Заглянув во все комнаты, я ее не нашла.

— Тетя, где Малика? — крикнула я.

— Была в вашей комнате, — прилетел мне ответ из кухни.

Я снова заглянула в комнату и услышала тихий всхлип.

С левой стороны от двери в спальне стоял огромный белый шкаф. Между ним и боковой стеной было расстояние в полметра. Я заглянула в эту нишу и увидела сидящую на полу, положив голову на согнутые колени, сестру.

— Малика, что с тобой? — я села рядом с ней. — Иса что-то сделал?

Она подняла мокрое лицо и покачала головой.

— Тогда что случилось?

— Зелим женится, — прошептала она сквозь слезы.

— Зелим?

Я не сразу поняла, что она говорит про свою до-замужнюю любовь.

— Ааа... Ну и? Ты из-за этого плачешь? Боже, какая глупая.

Я обняла сестру.

— Конечно жениться. Или он тебя должен был ждать пока Иса не состариться и не умрет, — я пыталась шутить, но выходило не очень.

— Ничего ты не понимаешь, Халимка.

— Действительно, не понимаю. Ты замужем, домой не собираешься. Он еще не женат и собирается жениться. Все логично. Или ты хотела, чтобы он всю жизнь по тебе страдал?

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда чего ревешь?

— Поймешь, когда полюбишь, — ответила сестра.

Прошло три года. Я сидела на том же месте где и сестра и так же беззвучно плакала обнимая свои колени.

— Халима! — услышала я голос Малики.

— Я здесь, — прошептала я.

Малика услышала.

— Ну что? Моя влюбленная сестренка. Что ревешь?

Малика села рядом со мной на пол и крепко меня обняла.

— Все наладиться! — шептала она мне.

Малика меня обманула. Ничего не наладилось. С этого дня мне запретили выходить из дома. На экзамены я пошла в месте с Билалом, с ним же и вернулась. Сдать разрешили только два обязательных. В чем тоже был вполне ясный намек. На выпускной пойти тоже не разрешили. Аслан все это время караулил нашу улицу. Присылал голосовые сообщения через Марет, но время было упущено.

Просто надо было найти способ с ним попрощаться. У Малики был новенький телефон, очередное «прости» ее мужа.

Аслан позвонил на него. Когда я все объяснила, попрощалась с ним, попросила его не сидеть на нашей улице напрасно, он ужасно разозлился.

— Что это значит, Халима? Ничего не закончиться если мы не хотим. Тебе просто нужно выйти из дома, а остальное я решу.

— Не все так просто.

— Просто выйди из дома! И все!

— Помнишь я говорила тебе при каких обстоятельствах выйду замуж?

Он не ответил.

— Ничего не изменилось, Аслан. Мои принципы до сих пор при мне.

— Даже когда все наплевали на твои чувства?

По моим щекам пробежали две мокрые дорожки. Но невероятным усилием я держала голос ровным.

— Никто не наплевал. Просто так сложилось. Прости. И спасибо тебе за все.

Он снова что-то эмоционально говорил мне в трубку, но я сбросила вызов и мокрым лицом вниз плюхнулась на подушку и на многочисленные пропущенные не ответила.

Через пару дней мне тетя заявила, что три вполне приемлемые семье желают видеть меня в своем доме и что выбор за мной.

— Хоть сегодня мы организуем встречу у соседей, — сказала тетя.

Выходить на улицу мне до сих пор было нельзя.

— Если кто-то понравиться и захочешь время для общения, пару недель дадим.

Учитывая настрой Аслана, а так же все напряжение, которое царило внутри нашего большого семейства, я понимала, что открытой для меня осталась лишь одна дорога — замужество.

Но силы моей воли хватила лишь на протест в стиле «назло кондуктору...» и я заявила тете, что не с кем не буду встречаться.

— Как вы решите, так и будет, — сказала я. — Я не буду сопротивляться.

На следующий день, когда я утром проснулась, на кухне уже вовсю шли приготовления.

– Что происходит? — спросила я.

— Сегодня придут тебя просить, — ответила тетя.

Сердце ухнуло вниз и я медленно села на белый стул.

— Уже?

Тетя кивнула.

Объявляя свой протест, я надеялась, что никто из парней не захочет жениться на девушке, не переговорив с ней даже пару слов, в душе тлела маленькая надежда, что все само собой рассосётся.

Наивная.

— Кто? — спросила я дрожащим голосом.

— Арсановы.

Я резко подпрыгнула со стула.

— Что? Как Арсановы? Нет! Откуда они взялись?

Я подбежала к тете.

— Ты же была против?! Говорила, что браки лучше заключать с равными!

— Была. Но твой дяди не против. Говорит, Арсановы были достойными людьми, когда у них в кармане и трех копеек не было.

— Нет. Нет. Нет. Тетя, ты не понимаешь, — заревела я. — Я не нужна ему. Это все и-за мести Аслану. Они поссорились, и через меня он пытается ему отомстить.

— Глупости, Халима! Из-за мести люди дерутся, наговаривают, портят имущества, но не женятся. Женитьба — это на всю жизнь. Никто не позволит ему играть с твоей судьбой. Его тетя говорила, что ты ему на свадьбе понравилась. Когда вы очень долго танцевали.

— Только не он! Только не он! — молила я тетю. — Уговори его, тетя! Прошу! Ты же говорила, что твое слово всегда имело вес.

— Говорила, Халима. Но с некоторых пор твоему дяди от злости уши заложило. Он меня не слышит. Хамидов твой, как красная тряпка для быка, перед его глазами маячит. Все время по улице разъезжает. Никак не успокоиться. Наша молодежь уже вся на взводе. Боюсь если это не прекратится, они сцепятся как собаки.

Я весь день ревела у себя в комнате. Но никому до этого не было дела. Только Марет сидела рядом , гладила мне волосы.

Казалось, вечером того дня все старики села, у кого дома была папаха, сидели у нас. Просить обычно приходили от силы три, четыре человека. Но Арсановы собрали всех уважаемых людей, чтобы наверняка получить положительный ответ. Но ответа оказалось мало и они изъявили желание совершить никях тем же вечером.

И так, двадцатого июля 2009 года я стала женой Арсанова Байсангура.