Глава 4. Да будет ветер.

Наше село в военное время сильно опустело. Близкое расположение к Грозному послужило причиной тому, что село постоянно обстреливали и бомбили. Многие уехали в соседние республики, а некоторые и совсем покинули страну, но в 2000-х годах грозовые тучи над Республикой рассеялись, небо начало светлеть и в наше село, как и в многие другие, начала возвращаться жизнь. В 2010-м, когда происходили все события, в нашем селе практически исчезли следы войны и лишь пара разрушенных и сгоревших домов служили доказательством тому, что каких-то десять лет назад это место напоминало Ад на земле, в числе которых был и мой родительский дом. Люди уставшие от скитаний, с жаждой хорошей жизни, возвращались, строили дома, учились, работали, открывали бизнес, намереваясь сделать все, чтобы в эти края больше никогда не пришла война.

Мы с Марет шли по соседней улице и прошли очередную стройку, которая развернулась на месте где раньше стояло развалившиеся каменное строение.

— Мама говорит, что туда возвращается ее одноклассник, который уехал в Австрию, — сообщила мне Марет.

Я не ответила и продолжала, задумавшись, молча шагать.

— Блин , ну что он собирается сказать тебе, что не может подождать до завтра? — Марет внахлест закрыла кардиган и обвила себя руками.

— Я понимаю, в Городе говорят люди на свидания в кафе ходят, в торговые центры. А тут? В этой слякоти стоять. Смешные...

Моя сестра была в том чудном возрасте, когда мужское внимание воспринимала чуть ли ни как оскорбление и наши с Асланом странные разговоры "про все и про ничего" ей казались жутко скучными.

На улице действительно было холодно, хотя через неделю уже начиналось лето. Было ощущение, словно весна решила сказать свое последнее слово. Уже был вечер и я с трудом вымолила полчаса у тети на свидание с Асланом

— Зачем переться в такую даль? — сестра ворчала, ибо никак не могла простить мне, что я подняла ее от просмотра любимого вечернего шоу. — На нашей улице никто тебя не увидит. Кроме вас дураков, все равно никого на улице нет.

— Когда Заурбек тебя позовет на свидание, я тоже с тобой пойду. Обещаю, — подразнила я ее.

Заурбек был сыном соседей. Ровесник Марет. И от меня не укрылись его многозначные взгляды в сторону сестры. Называть вслух его имя под мыслимыми и немыслимыми предлогами, а затем наблюдать недовольное лицо сестры было моим главным развлечением прошедшего месяца:

— Нет, спасибо! Я не буду ходить на свидания, — ответила мне сердито сестра.

С той свадьбы прошла неделя, в течении которой Аслан не разу не появился, и я понятия не имела, чем закончилась та история с разбитыми машинами. Найти место для свидания, чтобы не быть замеченной всей многочисленной родней, было непросто: на соседней улице был небольшой тупик, в конце которого стоял  дом и хозяева приезжали туда только на выходные, так как жили в городе. Туда мы сестрой и направлялись.

Раньше, когда не было водопровода, девушки ходили за водой к источнику. Туда же приходили молодые люди, чтобы обмолвиться парой слов с объектом воздыхания. Такое было в каждом селе, своего рода легализованное место для встреч, и если девушку попросили выйти на свидание из дома, то ее должна была сопровождать молодая замужняя женщина. Чтобы быть свидетельницей того, что никто не покушался на честь девушки ни словом, ни делом. Теперь к источнику никто не ходил. У некоторых моих одноклассниц уже были кнопочные телефоны, по которым они тайком переписывались с парнями. Адаты (традиции/устои) ослабели  и на роль моей дуэньи в предстоящем свидании вполне годилась моя маленькая недовольная сестра.

Аслан был угрюм и задумчив и свидание больше напоминало допрос с моей стороны.

— Зачем вы это творили?

— Бислан слегка выпил и заигрался, — коротко отвечал Аслан.

— Кто будет чинить? — задала я очередной вопрос. Вспомнив дорогую разбитую машину.

— Бислан. Но мы все скинемся и поможем.

На улице начинало темнеть и немного моросить. Как мы не старались, но разговор не клеился.

— Ладно, мне пора, —  сказала я после очередной паузы. — Тетя давала лишь полчаса.

Повернулась и зашагала к своей сестре, которая остановилась в нескольких метрах от нас.

— Халима, — окликнул меня Аслан, — дай мне слово.

— Не могу, — ответила я, но внутри все сжалось.

Столько надежды он вложил в эти слова. Я не могла ему сказать, что тетя запретила и тем самым обидеть его. Он бы сразу понял почему. Казалось, он уже догадывался.

— Если бы ты дала мне слова....

— Ты сделал бы то, что я не желаю, — закончила я за него фразу.

— Я был бы спокоен, — предложил он свой вариант. — После того, когда ты танцевала на той свадьбе, мне оно необходимо.

— Если суждено расстаться, ни мое слово, ни залог нам не помогут и ты это знаешь лучше меня, — ответила я.

Аслан был троюродным братом по материнской линии мужа Малики, которую четыре года назад все вышеперечисленное не спасло от участи стать женой нелюбимого.

— Есть еще третий вариант, — сказал он, намекая на то, что я могу сесть в его машину и уехать с ним сама.

— Для меня есть только один единственный вариант.

Он понимающе кивнул, так как я сказала ему об этом еще год назад, когда мы просто были друзьями, обсуждающие свои принципы, и никакой речи о том, чтобы соединить наши судьбы не шло.

"Если я когда нибудь выйду из дома с намерением начать новую жизнь, то только с высоко поднятой головой и через парадную дверь", — сказала я ему тогда гордо.

На что он мне ответил: "Время покажет."

Выйти тайком из дома и сесть в чью то машину для меня было строжайшим табу и верхом неблагодарности, потому что девушка, вышедшая таким образом замуж, покрывала свою семью позором. И я не могла этого сделать людям, которые заменили мне отца с матерью. Даже если они мой выбор не одобрили.

Сейчас я стояла, придерживая синее расклеш платье ниже колена, с которым заигрался внезапно поднявшийся ветер, охваченная странным предчувствием.

— Обещай, что ты не сделаешь ничего, что хоть немного заденет мою честь, — попросила я его.

Он кивнул.

— Дай слово.

Он улыбнулся.

— Сама слова не даешь, но от меня просишь ?

— Да, — улыбнулась я в ответ, — потому что твое что-то значит, в отличии от моего .

— Даю слово. Надеюсь просить тебя, ты мне не запрещаешь?

— Только после того как я поступлю в университет.

Он снова улыбнулся, но не ответил.

Мы попрощались, он сел машину, подождал пока мы свернем за угол тупика и уехал, оставив позади наше последнее в жизни свидание.

Слово Аслан свое не сдержал и попытался меня украсть по дороге из художественной школы. Сделал он это после того, как на следующей день после нашего с ним разговора к нам в дом постучали неожиданные гости, а сразу после них в течении недели трое сватов.

Когда мы слегка намокшие прибежали домой, там нас уже ждала Малика, которая приехала с ночёвкой. Она уже месяц не появлялась дома и по телефону тете сказала, что ее парни заболели (у сестры были двойняшки).

Мы с Марет подозревали, что не все так просто, потому что были в курсе ее "счастливой" семейной жизни. Муж ее частенько избивал, а когда прикладывался по лицу или по видному месту, то она придумывала всякие отговорки и не приходила домой. От тети Зайнап она это скрывала и нам говорить запретила.

— А что они сделают? Домой я не вернусь. Пацанов своих не оставлю. Лишние переживания им добавятся, больше ничего. Я сама справлюсь, — убеждала нас сестра и мы с Марет молчали.

Когда украли Малику, вмешалось очень много людей, которые сделали все, чтобы дядя Таир отдал ее обратно, но взаимной симпатии двух семей не случилось. Отношения даже спустя четыре года и при наличии двух пацанов оставались натянутыми.

Когда мы зашли в комнату, Малика переодевалась в домашнее платье.

Я заметила огромный синяк под лопаткой. Она поймала мой взгляд.

— Да ничего не было, Халима. Он меня просто толкнул. Ты же знаешь какая я неуклюжая, полетела со всей дури на тумбочку.

— Зачем он это с тобой делает?

— Потому что я постоянно напоминаю ему какое он чмо!

— Так нельзя Малика! — злобно выпалила я. — У тебя дети! Прекращай это! Или домой возвращайся!

— Да не кричи ты! Оставь! — Малика взяла меня за руки и усадила на диван. — Лучше расскажи, что сказал Аслан? Что там было то?

— Ничего толком не сказал.

Я поудобнее уселась на диван.

— Говорит пьян был только Бислан. Чинить машины будет тоже он и все.

Малика рассмеялась.

— Врун. Решил перед девушкой обелиться.

— Ты что-то знаешь?

— Конечно знаю.

Аслан, будучи троюродным братом ее мужа, хорошо с ним общался, хотя был на несколько лет младше.

— Эти мужчины сплетники еще хлеще нас. Да все они были слегка подвыпившие, — начала Малика. — Решили вокруг вашей машины брачные игры устроить. Вот и творили эту ересь, а когда они вышли, Байсангур назвал их пьяными придурками, после чего Аслан ему врезал. Толпа сразу вмешалась и не дала им подраться. Но все слышали, что Байсангур несколько раз крикнул: "Жди!"

— Жди? — переспросила я.

— Да. Поэтому Аслан считает, что кто-то рассказал ему, что ты его девушка и танцевал он с тобой не просто так.

— Типа позлить?

— Типа да.

— И все?

Малика рассмеялась:

— А ты кровной мести ожидала?

— Не знаю. Странно это все.

— Надеемся, что все. По крайней мере, Байсангур со свадьбы сразу улетел в Москву.

— Я вспомнила его слова, сказанные во время нашего танца: "Давай продолжим в другой раз...". А я еще гадала, почему он вышел в круг, если так сильно торопился. Почему позвал меня, а не Санет, которая ему понравилась и с которой флиртовал. Теперь все стало более и менее понятно.

На следующий день, ближе к вечеру, когда Малика еще гостила дома, к нам пришли две женщины. По виду которых казалось, что эти дамы перепутали наш дом с банкетным залом. Все, что лежало в их шкатулках было на них.

Тетя Зайнап их знала, в селе все друг друга знали, и была крайне удивлена их появлению, встретила слегка растерянным и недоверчивым видом, ибо никогда эти женщины у нас не появлялись. Они зашли в большой зал и плотно закрыли за собой дверь, от чая отказались и пробыли буквально двадцать минут и ушли.

Мы с сестрами собирались ужинать, (дядя с сыновьями и внуками поужинали чуть ранее), когда на кухню влетела тетя и начала греметь тазами и кастрюлями, подготавливая место, чтобы перебрать клубнику на варенье.

— Ты же собиралась утром, — сказала Марет.

— Зачем оставлять, чтоб, — всю ночь гнила.

Мы сестрами переглянулись, потому что знали, что как только тетя рассердится, то начинает наводить чистоту, а если в доме порядок, то начинает готовить сто-пятое блюдо.

— Кто приходил? — спросила Малика, которое в то время была на заднем дворе.

— Те, кому приходить не стоило, — сердито ответила тетя.

— Так кто? Мама, не тяни! — любопытствовала сестра.

— Женщины Арсановых приходили. Тетя и мачеха, как его там?

— Байсангура?! — воскликнула Марет.

Тетя кивнула.Моя ложка с фасолевым супом остановилась на полпути.

— Зачем, тетя?

— Пришли сказать, что у них серьезные намерения на тебя и просят разрешения вам увидится, когда парень приедет домой.

— А ты почему, мама, такая сердитая?

Малика мне подмигнула.

— Ты наверное единственная в селе, кто не рад, что они зашли в их дом с такой вестью.

— Не пара он тебе, Халима! — тетя посмотрела на меня. Я молчала и перемешивала ложкой суп.

— Я тоже так считаю, тетя. Куда ему до меня, — пошутила я.

— Это почему? — злорадствовала Малика, — Молодой, красивый, богатый. По-моему он всем пара.

— Он старше на десять лет, — сказала тетя.

— На девять, — поправила сестра

— Ой! Все то ты знаешь,  что знать тебе не положено!

— Он ровесник и бывший одноклассник Исы, (мужа Малики) поэтому запомнила, — пояснила сестра. — Да и между вами с папой восемь лет.

— Это другое, — тетя положила клубнику из рук обратно в таз и глубоко вздохнула, — мы всю жизнь бок о бок в селе жили. Как на ладони все были, а он уже давно в Москве живет. Они знаешь какие ушлые бывают. Много знают. На нескольких стульях усидеть пытаются. Это все замутила Аминат. Это я точно знаю.

— Кто? — спросила я.

— Бабушка его. Очень умная и хитрая женщина. Он что, такой весь из себя, не смог сам себе девушку найти?

— Может занят. Работает много, — сестру озадаченность тети сильно забавляла.

— Не мели ерунду. Занят он. Нет, нет, нет. Это все Аминат, решила внука женить, пока из Москвы с хвостом не приперся.

Про стычки на свадьбе тетя не знала и строила свои теории насчет этого странного и неожиданного явления. Я решила ей не говорить, потому-что тетя сразу становилась тревожная, а Аслана она и так не жаловала.

— Не в монастырях они там живут. Не в монастырях! — бубнила тетя себе под нос.

— Ой, да ладно тебе, мама. Можно подумать те, что дома сидят образцы высокой морали, — сказала сестра, намекая на двойные стандарты, которые существовали в нашем обществе.

Тетя не ответила.

Требования к нравственности у религии Ислама были одинаковые как к женщинам, так и мужчинам, но на соблюдение этих норм последними общество смотрело сквозь пальцы. В то время как любая оступившаяся женщина, была презираема вместе с родней и часто лишалась жизни.

— Браки лучше заключать с равными, — продолжала тетя, бросая в таз очередную очищенную клубники. — В такой семьей у простой девушки никогда не будет слова. Будет ходить у них как очередная прислуга.

— И не в богатой семье наше слово мало что значит, мама, — Малика была настроена категорично.

— Мое значило, — возмутилась тетя, — оно не было последним, но всегда имело вес и вы к этому стремитесь девочки.

— Стремимся, мама, ты даже не представляешь как сильно, — многозначительно ответила Малика. — Мы с Марет посмотрели на сестру, но она опустила потухшие глаза и начала отхлебывать остывший суп.

Странно, но появление этих женщин абсолютно не помешало моему сну и покою той ночью. Настолько глупым и невозможным мне казалось все это. Даже то мизерное волнение, которое у меня возникло успокоила позиция тети. Какое бы значение этот человек не вложил в свое слово "жди ", моя тетя собиралась встать на его пути препятствием.