23

Вельмире безумно хотелось спать. Прошедшие сутки настолько истощили её, как физически, так и душевно, что не было сил даже дышать.

Как бы она не пыталась уснуть, вернувшись после своеобразного «путешествия» в Замок, не получалось. Не помог даже чай с мёдом и мятой, так услужливо заваренный Златоцветой. Вель попросту не могла уместить в своём сердце благодарность, настолько огромных размеров она была. Матушка не задала не единого вопроса, смиренно ожидая, когда дочь будет в состоянии говорить. Она оставила покои всего на несколько часов, чтобы отчитаться о состоянии дочери перед Великим Князем, а затем вернулась, гордо заняв мягкое кресло у камина и взяв в руки очередную сказку о любви. Но прочитать даже пару строчек не удалось - Вельмира села, поудобнее подоткнув подушку, и... начала говорить.

Её голос звучал тихо, мерно, даже обманчиво спокойно. Он аккуратно водил Златоцвету по событиям прошедшего дня, рассказывая о маленьких сущниках; о нехватке настоящих целителей; о том, как чистые почти заметили её и на помощь пришёл Карло, погибший защищая честь целительницы; о Стефане, который успешно выдержал рейд и занял Лисью Гору ровно в тот момент, как чистые ушли с мнимой победой; о плане, который Вельмира претворит в жизнь в ближайшем будущем; о том, как именно Вацлав сдерживает магию.

Вельмира говорила, говорила, говорила. Не касаясь только одной единственной темы - Зорана Береглеза. Тщательно изворачиваясь в те моменты, когда нужно было избежать правды. Прямо как вчера вечером в разговорах со Стефаном.

Правда, в отличие от сдерживающего ярость предводителя клана Гиблых, матушка слушала, скрепя сердце и сдерживая слёзы. Запоминала каждое слово, чтобы всё в точности передать Драгану. Златоцвета (как и все, кто знали Вельмиру, собственно) до сих пор не разделяла восторга за поступок дочери, но... ничего не могла с этим поделать. По правде, никто не мог как-либо удержать последнюю водную сущницу, понимая, что она права. И, возможно, каждый из них поступил бы на её месте в точности так же. Хотя, к чему юлить, все они делали примерно тоже самое, что и сама Вельмира.

Ушла Златоцвета в девятом часу утра. А через четверть часа - весть о том, что будущая молодая княгиня поправилась - долетела до Великого Князя. Тогда-то он и потребовал её к себе. На разговор. Но даже, если Вацлаву бы вздумалось обвинить Вельмиру в содействие грязным - она бы только сонно зевнула в ответ (или, что по хуже, уснула прямо в момент грозных речей).

- Если ты прямо сейчас не разлепишь свои глаза, то Вацлава не остановят даже твои родители, когда ему вздумается наказать тебя! - Айка беззлобно бьёт гребнем Вельмиру по волосам.

Вот уже несколько минут она пыталась заплести ей красивую, а самое главное, аккуратную косу по всей голове, но несносная сущница то и дело закрывала глаза, склоняясь к плечу.

- Если я потом высплюсь у лекаря, то пусть делает, что ему вздумается. - Вельмира снова зевает, даже не удосужившись прикрыть рот ладошкой.

- Да, боги милостивые! - фырчит Айка, ударяя подругу по предплечьям.

Вельмира всё же расправляет спину, с трудом размыкая глаза и деланно улыбаясь. Выходит довольно комично, отчего Айка, не сдержавшись, хихикает.

- Как думаешь, что он хочет от меня?

Руки Айки снова начинают абсолютно бесполезное занятие с чёрными локонами.

- Надеюсь, не казнить за ночную вылазку.

- Про неё знают только Златоцвета, Драган, ты и я.

... И Зоран...

- Ты уверенна в этом?

- Поверь, если бы хоть где-то засветился, то уже горел бы на костре. - Стоит признать, что в этом была своя правда.

Поняв, что причёски всё же не получится, Айка быстро делает высоки хвост, оставляя несколько вьющихся прядей у лица. Она помогает Вельмире подняться, а затем быстро поправляет пышную юбку шерстяного платья чёрного цвета.

Не выспавшаяся сущница была настолько несносной, что на полном серьёзе заявила о готовности идти к князю в чём угодно, но не в «ужасно-колючем» платье. Потом, правда, забрала свои слова назад, быстро смекнув, что дискомфорт от платья даже поможет в разговоре с Вацлавом. Оставалось только придумать, чем именно поможет. Айка только отмахивалась от капризов подруги, тем более, что ткань платья вовсе не кололась. А сама Вельмира выглядела в нём как богиня Морана на рисунках в детских книжках: невысокая; худая; затянутая в чёрный цвет, который ярко контрастировал с бледной кожей, глазами цвета болотной ряски в солнечный день и насыщенными тёмными волосами, убранными в аккуратный высокий хвост.

- Что Златоцвета сказала Вацлаву? Что за болезнь такая, при которой ты лежишь всего лишь сутки?

- Сильные головные боли, - мимолётно улыбается Вельмира. - Настолько сильные, что аж в глазах темнеет.

- Недалеко от правды, да? - едко вставляет Айка, получая от Вельмиры локтем под рёбра.

- Нам следует идти. Всё же перспектива сна у лекаря прекрасна, но, чувствую, не сегодня. Тем более, что профилактических «лечений» мне хватает и от Стефана.

Обе девушки морщатся при упоминании Стефана Гиблого. Да, то, как кочевник умел орать и истерить, когда видел их на поле боя - впечатляло.

Около дверей в тронный зал Айка покидает Вельмиру, очень тихо напомнив, что до середины зала ровно сорок три шага. Вель успокаивающе кивает, стараясь лишний раз не пререкаться и не напоминать, что она вовсе не беспомощная. И без Айки знает сколько нужно пройти.

Стража открывает тяжёлые двери. Вельмира распрямляет плечи, гордо вскинув подбородок. И всё бы ничего, если бы так предательски не захотелось зевнуть, а ворот-стойка платья не колол шею. Она чуть приподнимает уголки губ, подавляя страшное желание зевнуть во весь рот и одновременно с этим - почесаться. Может, Вацлава бы всё-таки схватил инфаркт при таком зрелище?

За сорок три размеренных шага Вельмира понимает, что они с Вацлавом совершенно одни. Он в гордом одиночестве восседает на троне. Вель делает едва заметный вдох, пытаясь ощутить атмосферу, которая кружит в воздухе. Мнимое спокойствие. Безопасность. И мысль, что с Дамиром всегда так же - так некстати вспыхивает в сознании. Но Вацлав не Дамир. Им вряд ли получится крутить так же, как его сыном (а крутит ли она им вообще?).

Вель останавливается и совершает грациозный поклон.

- Рад видеть тебя, моя дорогая Вельмира! - Голос Князя неприятно облепляет пространство.

Ничего хорошего эта встреча не несёт. Точно нет.

- Взаимно, Великий Князь! - На губах расцветает широкая улыбка, на что Вацлав едва заметно хмыкает.

Что-то не так. Что-то определённо не так. Вельмира знает такое нарочито любезно поведение не понаслышке. И сейчас Вацлав Великоземский, словно зеркало, отражает каждую её эмоцию. Словно они оба играют в игру: «Кто быстрее сорвётся».

- Скажи мне, дорогая, как твои взаимоотношения с Дамиром? Он не обижает тебя?

От заискивающего голоса бегут мурашки. Как хорошо, что на ней платье до длинного рукава. Как хорошо, что оно колется.

- Нет, Великий Князь. Господин Дамир учтив и галантен. - Ага, с тысячу раз. - Мне кажется, лёд между нами действительно тронулся.

Или сама Вельмира тронулась умом от его закидонов. Тут уж, с какой стороны посмотреть.

- Это хорошо, - отзывается Вацлав. - Я рад, моя дорогая, очень рад. Дамир весьма... строптивого характера, достаточно своевольный и им не так-то легко помыкать. Я боялся, что он устроит тебе самые настоящие шоу, когда вы окажитесь наедине.

- Ни в коем случае, Великий Князь. Да, поначалу с ним было... тяжеловато. Но, я думаю, мы смогли найти общий язык. - Уж, что-то, а общий язык мы точно нашли. - И потом Дамир наедине - это совершенно другой человек, - уголки губ Вельмиры скромно взмывают вверх.

Ха-ха. Три раза. Она понятия не имеет, какой Дамир «наедине». И существует ли это «наедине» вообще. Вокруг только слухи о нём и никогда нет его самого.

- Да, всё так, - в тоне князя сквозит удовлетворение. - Не нужно показывать свои чувства всему белому свету.

- Полностью поддерживаю. Так можно и без чувств остаться.

Хриплый смех князя откликается в Вельмире волной отвращения.

- К слову о чувствах. - Вацлав поднимается с трона, медленно спускаясь к Вельмире. - Мой средний сын, твой друг Идан, он не мешает тебе со своим... помешательством?

- Каким помешательством, Великий Князь?

Плечи Вельмиры напрягаются, особенно, когда князь касается пальцем её подбородка и чуть приподнимает голову. Она старается дышать спокойно, старается угомонить сердце и благодарит всех богов на свете за то, что Вацлав Великоземский - чистый и не может слышать её колотящееся сердце.

- Помешательством с невероятно красивым лицом...

Князь вертит её голову из стороны в сторону, жадно рассматривая.

Клинок из дриадской стали припекает кожу на левом бедре. Ещё одно лишнее движение - и Вельмира не станет терпеть.

- Вы мне льстите, Великий Князь. - Её голос не становится тише, не дрожит. Но Вацлав всё равно считает её реакцию своей маленькой победой.

Она не отводит голову, не вскрикивает, не сбивается в дыхании. И князь думает, что она действительно идеальна. Он не видит в этой девушке страха. Лишь невероятных размеров восхищение - им, его правилами, его сыном. Вот как должна выглядеть молодая княгиня Великоземская.

- Отнюдь, - холодная улыбка касается губ Вацлава, он отходит на шаг. - Видишь ли, мой средний сын... Не такого порядка, как все мы. Он нежен, мягок и... имеет взгляды сомнительного характера.

- Если вы считаете, что господин Идан имеет на меня какое-то влияние, то спешу вас огорчить, Великий Князь.

- Нет-нет, ни в коем случае! - елейно протягивает Вацлав. - Просто на днях я случайно увидел одну из его картин. И вот что меня удивило... - Он проходит несколько шагов, а затем возвращается к Вель.

Дышать отчего-то становится нечем. Быть может, наблюдай она за ним воочию, считывай с лица опасность - она бы уже давно провалилась глубоко в подвалы замка. Но она не видела. И оттого смотрела ровно перед собой, копируя эмоциональный фон Великого Князя. Он не выведет её на эмоции. Ни сегодня. Никогда-либо ещё.

- ... На его рисунке была изображена ты, моя дорогая.

От обращения «моя дорогая» уже начинает тошнить.

- Это не новость, Великий Князь. Идан упоминал, что когда-то рисовал меня. - Самодовольство Вельмиры расползается по тронному залу, заставляя Вацлава врасплох.

Она тоже тщательно подбирает слова рядом с ним, более того, великолепно обучена держать лицо. Князь хмыкает, а затем возвращается к трону.

Тишина, в которой он идёт, совсем не пугает. Даже наоборот - расслабляет. В конце концов, Вельмира любит тишину. В ней она ориентируется куда лучше.

- Но упоминал ли мой сын, что рисует тебя в образе грязи?

Прекрасно, Вацлав раскусил её тактику. Нет, ты не получишь никакой паники в глазах. Лишь искреннее удивление.

- Не совсем понимаю о чём речь.

О, нет. Понимает. Ещё как понимает. Чёртов Идан!

- На том рисунке ты изображена с русалочьим хвостом. Да, у меня было такое же лицо! - Улыбается Вацлав, по достоинству оценив то отвращение, которое показалось на лице Вельмиры.

- Всё ещё не до конца понимаю, как это касается меня, Великий Князь.

Чёрт с два она покажет страх перед ним!

- Стоит признать, что Идан не Дамир. И на него, к моему величайшему разочарованию, мои методы воспитания не действуют. Идан сын своей матери и в нём нет моего характера. - Вацлав медлит, обдумывая и взвешивая каждое слово. Будто ждёт, что вот-вот что-то произойдёт и говорить начнет Вельмира. - Я бы хотел, моя дорогая, чтобы ты поговорила с ним. Как с другом. Мне кажется, тебя он послушает.

- Хорошо, Великий Князь, я поговорю с господином Иданом. Но я не могу обещать, что он изменится по щелчку моих пальцев.

- Я был бы невероятно счастлив, если бы так и случилось.

Вацлав хочет добавить что-то ещё, но двери в тронный зал распахиваются. Вельмира чувствует на себе хитрый прищур медовых глаз князя. За спиной раздаётся множество шагов. Размеренные, почти что ленивые, так похожие на походку Дамира. Быстро семенящие, словно кого-то ведут на привязи. И осторожные, не желающие здесь находиться и вовсе.

«Боги, только бы это был не Идан! Только бы не Идан!»

- Пленный сущник доставлен, Великий Князь! - Чёткий голос незнакомого гвардейца отражается от каменных стен и полов.

- Пришёл так скоро, насколько смог, Великий Князь. - Сухо проговаривает второй.

«Идан!»

Он встаёт рядом с Вельмирой, слегка кланяясь ей. Она, лёгким кивком, принимает приветствие, но продолжает стоять, смотря ровно на князя. Пока он не разрешит - отвернуться нельзя. Ни поворота, ни лишней дрожи. Она не удостоит его ничем. Ни единой эмоцией. Она будет лучшей молодой княгиней в глазах правителя. Настолько образцовой, что, когда будет вспарывать его глотку - линия будет идеальной.

- А вот и мой средний сын!

- К чему это собрание, Великий Князь? - Идан напряжён, но, в отличие от Вельмиры, свободно переводит взгляд с сущника на подругу, а затем на князя.

За это он получит наказание. Абсолютно точно.

- Видишь ли, мы с Вельмирой очень душевно беседуем. О тебе в том числе. Как хорошо, что ты решил заглянуть на «собрание».

- Вы сами вызвали меня, - почти огрызается Идан.

Злость обдаёт пространство. Не хватало ещё Вельмире стать свидетельницей их очередной ругани.

- Посмотри на него, Вельмира, - миролюбиво приказывает Вацлав, наблюдая исключительно за тем, как она с величественной осанкой оборачивается в сторону подошедших. - На эту грязь. Не на Идана. - Слишком ненавистно выплёвывает князь. - Дамир нашёл эту падаль во время рейда в Лисьей Горе. Вчера.

Сущник что-то мычит, но ничего внятного не выходит - либо отрезан язык, либо во рту кляп. Вельмира больше склоняется к первому только потому, что Идан резко дёргается и отворачивается.

Она понятия не имеет, кто перед ней. Знает ли этот кто-то её? Осознаёт одно - всех на свете спасти невозможно. А в данный момент - и она, и Идан, и сущник - на хрупкой грани между жизнью и смертью от руки Вацлава.

- А ещё одного - он самолично убил. - Самодовольство князя буквально влезает под кожу каждому присутствующему. - Так, как бы никогда не хватило сил поступить Идану. Да, Идан?

Идан молчит, а Вельмира понимающе кивает. «Самолично». Как же. Наверняка что-то пообещал Зорану за присвоение чужой «победы», лишь бы самому выслужиться перед князем и избежать плетей за потери аж четверых солдат!

- Что ты видишь, глядя на него?

- Ничего, - искренне отвечает Вельмира, слыша едкую усмешку солдата, одобрительный хлопок в ладоши от князя, и сорвавшийся выдох с губ Идана.

Знали бы они...

- Вот бы и сам Идан научился отвечать так же, как ты. Послушай, что говорит твоя дражайшая подруга.

- Великий Князь, мы могли бы продолжить разговор без госпожи Вельмиры? -Идан старается тщательно подбирать каждое слово.

По правде, здесь каждый играл в эту игру - «Подбери слово так, чтобы тебя за него не повесили». Да, в тронном зале игры любили.

- Почему же? - Вельмира готова поспорить, что Великий Князь иронично приподнимает бровь. - Моя дорогая Вельмира - без пяти минут молодая княгиня. Часть нашей семьи. Думается мне, ей пора начать принимать участие в семейных делах. Ты же ничего не имеешь против, моя дорогая?

- Нет, Великий Князь, - с готовностью отвечает Вельмира, мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось. Ещё и этот чёртов ворот на платье!

Да, лучше бы на неё орал Стефан. Зоран. Батюшка. Матушка. Айка. Если угодно - то все вместе, хором. Всяко лучше, чем стоять здесь и принимать участие в очередном фарсе, который непонятно чем окончится. И окончится ли вообще...

- Вот и славно! Идан, а что ты видишь, глядя на это?

- Замученного человека, - не моргнув и глазом отвечает Идан.

Вельмире очень хочется сжать губы и покачать головой, но вместо этого она изящно и надменно дёргает бровью на потеху Вацлаву.

- Ты уверен в своём ответе?

- Да, уверен.

«Что же ты творишь, Идан? Зачем пытаешься бороться так? Сам же знаешь, что твой путь приведёт только к плетям или «внезапной» смерти!»

- Тогда... - Вацлав поднимается с трона. Его медленные шаги приводят Вельмиру в ужас. Он вытаскивает что-то из сапога, протягивая сыну. Кинжал. - Избавь его от мучений.

- Я не... - Идан резко оборачивается на Вельмиру, а затем обратно к князю. - Я не могу это сделать.

- Нет? - в притворной искренности отвечает Вацлав. - Но его же мучают. Или тебе так уже не кажется?

Осознание вспышкой затмевает сознание Вельмиры. Вацлав убивал за раз двух зайцев. Создавал «тот самый» своеобразный разговор между Вель и Иданом и... проверял саму Вельмиру. Действительно ли рисунок Идана лишь воображение сына? Бросится ли Вельмира защищать приговорённого к смерти сущника? Остановит ли разворачивающееся перед ней безумство?

- Могу это сделать я, Великий Князь? - Слова слетают с губ быстрее, чем она успевает понять, что именно произошло.

В резкой тишине слышно всё: стон сущника, одобрительная усмешка солдата, перепуганный выдох Идана. И кинжалом, аккуратно вспарывающим тишину, является хриплый смех Вацлава.

- Бери пример со своей музы, Идан! - Смеясь, бросает Вацлав, а затем поворачивается к Вельмире. - А лучше - с будущей княгини! Ты погляди сколько силы и ненависти в таком хрупком чистом создании. Удивительно! Ты способен заметить это, Идан?

- Да, Великий Князь...

Вацлав снова разворачивается к сыну, наотмашь ударяя по щеке.

- Тогда какого лешего, ты, щенок, решил смешать её с грязью?!

Наконец, ненависть, бурлящая в князе с самого начала, находит выход. И всё, что остаётся Вельмире - терпеть. Ждать, когда это закончится. Когда она сможет крепко обнять Идана и успокоить его.

Второй удар в разы звонче. С третьим Вель различает едва слышный всхлип. После четвёртого снова воцаряется тишина.

- Не сын, а сплошное недоразумение, - выплёвывает Вацлав. - На! - Он буквально втискивает в ладонь сына клинок. - Убей его!

- Я не убийца, - тихое шипение Идана поражает Вельмиру до глубины души.

- Но и не грязь. Ты живёшь здесь, ни в чём не нуждаешься. Я даже стал иногда закрывать глаза на твои увлечения. И вот чем ты платишь мне?

- Я не убийца. - Повторяет Идан, чем только сильнее провоцирует Вацлава.

- Скажи ему, моя дорогая, скажи всё, что ты думаешь, - скалится князь.

Вельмира делает практически неслышный шаг, равняясь с тяжело-дышащим Иданом.

- Господин Идан... - Она даже не может позволить себе коснуться его! - Помните ту ужаснейшую битву в Рыбацкой деревне?

- При чём здесь это, госпожа Вельмира? - Дёргает плечом он.

- Вспомните, каким оттуда вернулся ваш брат Дамир. Сколько он восстанавливался, вы помните?

- Нечего было лезть в чужой дом.

- Чужой дом? - Вельмира мастерски подделывает искренность. - Это часть Приречной области. Наш дом. Вы знаете, сколько женщин пропало с тех пор, как грязь решила присвоить территории? Знаете, сколько детей осталось без матерей и отцов? Нет? Спросите у моего батюшки, он покажет вам статистику. - Фальсифицированную, но не суть. Сейчас важно спасти Идана от плетей.

- Всё это неправильно.

- Вы вольны считать так. Но есть факты, с которыми вы тоже обязаны считаться. Пусть мы не святые в ваших глазах, но и они тоже. Не говоря уже о том, что само их существование - насмешка природы.

- Послушай девочку, Идан. Послушай, - грохочет князь. - Ведь точнее и не скажешь.

- Возможно, она права. Возможно. Но убивать его я всё равно не буду. И не позволю ей. У вас есть те, кто готовы пачкать руки, - пренебрежение пропитывает всё вокруг Идана.

- Что же... лёд тронулся.

Вацлав легонько вскидывает ладонь, и солдат, стоящий над сущником, одним движением разрубает тело пленного пополам.

Выдох Идана наполнен ужасом, он инстинктивно делает шаг в сторону, заслоняя Вельмиру спиной, но та лишь приподнимает уголки губ, не мигая наблюдая за случившимся, совершенно не зная, что в этот самый момент Вацлав не может отвести восхищённого взгляда от неё. Всё-таки, нужно будет как-то отблагодарить Драгана за воспитание чудесной дочери. Быть может, глядя на неё, и его собственная вырастет такой.

И всё-таки, жалко, что он уже стар. Жалко, что его собственный сын - слеплен по его образу и подобию и является усовершенствованной версией его самого. Жалко, что сам Дамир интересуется будущей женой (Вацлав знает это наверняка). Слишком жалко.

- Все свободны, - устало протягивает Вацлав. - А тебя, Идан, я жду внизу. Через два часа.

С этими словами Вацлав направляется к выходу. За ним - солдат. И только потом Вельмира и Идан.

Они, молча, не позволяя себе ни малейшего слова и звука, следуют в сторону Западной части. Туда, где совсем недолго, но можно побыть самими собой.

Вельмира замечает, как Идан дёргает то плечом, то рукой, но сказать ему что-то не решается. Тот взрыв, который он может устроить не сойдёт с рук даже ей.

Она прикусывает язык так сильно, что на глаза проступают слёзы. На ум приходят вчерашние слова Зорана: «В такие моменты я даже рад, что ты не видишь». Правильно говорят в деревнях: «У страха глаза велики». Чем больше видишь - тем большего боишься. В этом смысле ей несказанно повезло. Как знать, смогла бы она продержаться, если бы видела не только силуэты. Вдруг она когда-то знала этого сущника? Вдруг пересекалась с ним взглядом в клане Стефана? Вдруг общалась с ним? Помогала? Теперь она никогда этого не узнает. Но его смерть останется и на её руках. Пусть прямого отношения к этому и нет, но... Вечное «но» заставляет себя ненавидеть.

Идан резко дёргает на себя дверь, пропуская внутрь Вельмиру. Стоит ей услышать, как дверь закрылась и увидеть вокруг уже ставшие родными вазы с цветами, она поворачивается на Идана, скрещивая руки на груди.

- Я так хочу на тебя наорать, Идан. - Её голос спокоен, чего не сказать о перекосившемся лице напротив.

- Серьёзно, Вель?! Он хотел, чтобы я убил сущника!

- Я в курсе, я тоже там была.

- О, правда? Я заметил! - едко комментирует Идан.

Оба не замечают зрителя, появившегося на верхней ступени. Дамир облокачивается на периллу, совершенно не боясь быть пойманным. В каком-то смысле, даже желая, чтобы на него обратили внимание.

Он окидывает двоицу внимательным взглядом. Оба выглядят так, будто вот-вот вцепятся в глотки друг другу. Дамир едва заметно хмыкает. Кого угодно он мог представить в такой ссоре, но... Не собственного брата и девушку, которой этот брат был болен много лет. У него что, праздник сегодня?

- Какого лешего ты устраиваешь? Ты понимаешь, что когда-нибудь он попросту тебя убьёт?

Дамир вздёргивает бровь, совершенно не улавливая нити разговора. Он что-то пропустил? Когда успел?

- Пусть лучше он убьёт меня, чем я убью сущника! - Идан в шаге от крика, Дамир понимает это по вздувшимся венам на висках.

- Да это я скорее убью сущника, чтобы спасти тебя, идиот ты этакий! - Вельмира не удерживает себя, толкая Идана в грудь.

Что, простите? Просто... что она сейчас сказала? Дамир глупо хлопает ресницами, а затем ныряет рукой в потайной кармашек, доставая оттуда маленькую склянку.

- Конечно, ты же делаешь всё, чтобы выслужиться перед этим козлом и своим Дамиром! - срывается на крик Идан.

Дамир чуть морщиться. Он терпеть не мог крика Идана, в такие моменты его голос становился выше на несколько октав и буквально царапал мозги.

- Я правильно понимаю, что ты обвиняешь меня в том, что я поддерживаю интересы чистых? Тех, среди кого я воспитана? - Вельмира же не позволяет себе повысить голос, отчего Дамир слегка улыбается.

«Истинная Хозяйка Чёрной реки».

- Я обвиняю тебя в том, что ты не видишь дальше собственного носа! Вы все!

«О, братец, тут ты не прав. Во-первых, она не видит вообще. А, во-вторых, знал бы ты, что вчера учудила твоя подруга, так бы не орал. Скорее, возвёл бы ей алтарь и молился до тех пор, пока не расшиб бы лоб об каменную плитку!», - улыбка превращается в усмешку, а затем он аккуратно откупоривает бутылёк и подносит к губам. Самое время избавиться от собственного запаха. Потому что дальше - его очередь орать на Вельмиру.

- И по этой причине ты решил нарисовать меня в образе русалки? Но мой основной вопрос не в этом... Какого лешего ты сделал это здесь, а не в своей мастерской?!

Дамир сжимает челюсть. Его брат, что, действительно повредил рассудок?

- Я... - Идан теряется. - Это вышло случайно. Я...

- Случайно? Тогда открой, наконец, глаза! Из-за этой случайности он вызвал нас! Из-за неё он устроил эту проверку! Думаешь, это было только для тебя? Боги, Идан, он проверял и меня тоже!

- Поэтому ты сказала, что можешь убить его? - Идан опускает голову, как нашкодивший ребёнок.

Дамиру хочется одного - начистить ему морду. За неосмотрительность. За детскость. За ту опасность, которой он подверг её.

- Я сказала то, что сказала, - медленно отвечает Вельмира. - И сделала бы то, что должна сделать, чтобы уберечь своего друга, но мой друг, по всей видимости, считает, что может подставить кого-угодно в угоду своему творческому порыву. Даже, если этот «кто-угодно» - я.

Нет, Дамиру вовсе не хотелось бы стать объектом её злости. Но хуже всего, он понимал, что станет для неё объектом ненависти. Настоящей, а не той, что Вельмира испытывает сейчас. Что определённо не лучше.

- Вель... я...

- Когда ты уже поймёшь, что воевать с ним в одиночку - это чистое самоубийство? - Вель не даёт и слова вставить. - Ты хочешь, чтобы Дамир, Есения и я хоронили тебя? Потому что я не хочу этого! Ты дорог им, Идан! Ты дорог мне, в конце концов! И всё, что от тебя требуется - иногда подыграть чёртову Вацлаву! Разве это так сложно для тебя?

- Я не такой, как вы... - Идан устало потирает виски.

- Не такой, - утвердительно кивает Вельмира, скрещивая руки на груди. - Потому что мы - не подыгрываем ему. Но все мы не фанатики. Всё прекрасно понимаем. И понимаем, что, если ты не поддерживаешь этой политики - это не делает тебя козлом отпущения.

- Знаешь, Вель, ведь ты говоришь, как сущница, - виновато пожимает плечами Идан.

- Никогда. Не. Смей. Так. Называть. Меня.

Боги милостивые, у Дамира мурашки по коже от такого тона! Он покачивает головой, слегка улыбаясь. Нет, он бы хотел испытать всю её ненависть на себе, только если потом она обратится в любовь.

- Прости... Прости меня, Вель... - Идан делает шаг к ней. - Я услышал тебя. И я... Прости...

Вельмира быстро сокращает оставшееся расстояние, обнимая его.

- Я просто хочу, чтобы ты был аккуратнее, Идан, - шепчет она, но Дамир улавливает всё, что она говорит. - Ты мне как брат, слышишь? Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

- Вы слишком сильно заботитесь обо мне. Слишком. - Спустя секунду замешательства, Идан крепко обнимает в ответ.

- Не достаточно хорошо, раз ты снова обязан получить плети.

- Ну, как мы выяснили, это моя вина. - Он старается перевести всё в шутку, но Вельмира бьёт его ладошкой по спине. - Ладно, мне пора. Извиняться. - Идан отстраняется. - Может, попьём вечером чай? Ну, если я буду в состоянии.

- Да. Обязательно. - Вельмира дарит ему полуулыбку, а затем наблюдает, как он выходит из гостиной Западной части замка.

- Вот это экспрессия! - Наконец, говорит Дамир, наблюдая, как она резко оборачивается и поднимает голову. - Надеюсь, ты её не до конца расплескала, а то тебе ещё предстоит схватка со мной.

- Зоран... - выдыхает Вельмира, и весь её запал пропадает в мгновение ока.

Дамир не сдерживает скользкой улыбочки. Вот оно как. Теперь госпожа Вельмира на месте Идана.

- Даже не спросишь, как долго я наблюдаю за вашим разговором?

- А есть смысл?

- Абсолютно никакого.

Дамир лениво спускается по лестнице, не упуская её из вида ни на секунду. Чёрт, как ему нравится это выражение лица! Стойкое. Способное выдержать, что угодно: от словесной перепалки до настоящей битвы. И он готов поспорить, что внутри она держится только благодаря бешеной веры богини Мораны в неё.

- Ты собираешься молчать?

О, нет, он, как Дамир и без того постоянно молчит. Но как Зоран - ни в коем случае.

- А что ты хочешь, чтобы я сказал?

- По правде - ничего.

Дамир слегка смеётся, наконец ровняясь с ней. По правде, у него было столько вариантов. Один хлеще другого, но все они растворились, исчезли, а он остался безоружным.

- Нет, это вряд ли сработает.

- Так и думала. Ну, давай, начинай! - Вельмира драматично разводит руки в стороны.

Только вместо того, чтобы начать орать на неё, как планировалось изначально, он делает ещё шаг навстречу, а затем сгребает в объятия. На мгновение её дыхание сбивается, а затем она аккуратно укладывает руки на его спину. Мурашки бегут по спине. Это гораздо приятнее, чем если бы он размахивал руками и брызгал слюной. Что толку? Всё уже сделано. Да, и за что кричать на неё? За её обман и побег? Боги, он сам не лучше, у него попросту нет права отчитывать. За то, что он испугался, почуяв её, только войдя на Лисью Гору? Так, он и без того хорошо наговорил ей вчера. Нет уж, к лешему все эти скандалы, высосанные из пальца, когда впереди маячит настоящий. Тот, после которого она навсегда исчезнет из его жизни.

- Интересный способ, - шепчет Вельмира в замявшийся край распахнутого кафтана.

- Я испугался за тебя.

Всего четыре слова и огромный шаг к тому, чтобы искренне признаться ей хотя бы в части своих чувств.

- Я способна постоять за себя.

- Да, я заметил. - Гнев снова накатывает на Дамира, но ощущение её спокойного дыхания на груди становится почти лечебным.

Дамир поворачивает голову правее, замечая движение. Вельмира, почувствовав тоже самое, резко делает шаг назад, на безопасное расстояние. В гостином зале появляется служанка, но она не успевает и рта открыть, как Дамир опережает её, приказывая одним лишь взглядом «испариться». Та шарахается назад, а затем, резко развернувшись, уходит в противоположную сторону.

- Кто это был? - шёпотом спрашивает Вельмира.

- Прислуга.

- Нам нужно уйти отсюда. Ко мне.

- Думал, уже не предложишь.

Дорога до покоев Вельмиры проходит в молчании. Дамир поднимается позади, будто на случай, если она решит оступиться и упасть. Конечно, с ней такое вряд ли произойдёт, но он упрямо отстаёт на несколько шагов, недоверчиво косясь на полы длинного платья, величественно скользящего по лестницам.

- Я хотела бы ещё раз поблагодарить тебя, - проговаривает Вельмира, только Дамир закрывает за собой дверь.

- А я хотел бы сказать, что ты дура.

От такой наглости Вельмира останавливается на половине пути к окну, разворачиваясь к нему. Зоран снова занимает излюбленное положение - привалившись к двери.

- Извини? - жгучая бровь изгибается.

- Конечно, я извиняю тебя. Ведь ты же «не хотела» подставлять меня на Лисьей Горе, правда?

- Боги, как ты меня бесишь! - улыбка украшает губы Вельмиры, когда она понимает, что его тон - шутлив.

Она всё-таки отходит к огромному окну, присаживаясь на мягкий подоконник. Находиться на большом расстоянии от Зорана - самое лучшее решение, тем более, после его объятий.

- Знаешь, когда я учуял тебя, подходя к тому месту, я думал, что хочу убить тебя. Так что, считай, наши чувства почти взаимны.

Вельмира прикусывает губы, опуская взгляд на сцепленные в замке пальцы. Она едва дёргает головой, пытаясь избавить от зудящего ощущения от воротника-стойки.

- Ты же знаешь, что иначе я не могу.

- Знаю, - тяжело выдыхает Дамир.

Он тоже не может по-другому.

- Сегодня Вацлав устроил настоящую проверку.

- Из-за того, что принял рисунок Идана за чистую монету? - Вельмира кивает. - Похоже на него.

- Не только. Он подумал, что я способна повлиять на Идана. Будто меня он послушает.

- И как?

- Боги, это же Идан!

С губ обоих срываются лёгкие смешки. Действительно, чего это? Дамир слегка покачивает головой.

- Он нарвался на плети? - Из голоса не получается убрать привычную заботу, и остаётся надеяться, что Вельмира считает её как дружескую, а не как братскую.

- Да. - Чуть ли не шёпотом отзывается она, а затем резко поднимает на него глаза. - Вацлав заставлял его убить сущника, пока... пока я не предложила сделать это за него. Думаю, Вацлав бы передал кинжал мне, если бы не Идан.

- Он...

- Нет, - покачивает головой Вельмира. - Конечно, нет. Я... наговорила ему всякой чуши о превосходстве чистых, и он... согласился, поняв, что другого выхода у него нет. Тогда солдат Вацлава убил перед нами сущника, а Вацлав назначил Идану наказание.

- Хорошо, что наказание обошло тебя, - сухо отзывается Дамир, отталкиваясь от двери.

Вацлав заставил убить сущника на её глазах. Чёрт возьми! Прямо перед ней!

Ярость накатывает слишком быстро, впитывается в нутро с такой скоростью, от которой у Дамира кружится голова. Он упирается языком в правый клык, проверяя, насколько находится в плачевном состоянии. Клык достаточно удлинился, для того, чтобы без труда выделяться на фоне ровных зубов.

- Я сделала что-то не так?

Вельмира слегка горбится, почувствовав резко изменившееся настроение сущника. Она прикладывает ладонь к шее, слегка почёсывая. Терпеть зуд становится невозможным.

- Да, влезла со своим предложением. - Он звучит в разы грубее, почти что как вчера, но затем Зоран резко дёргает головой, словно стараясь выгнать злость и ярость из сознания таким образом. Он делает глубокий вдох, и с выдохом тихо продолжает: - В этот раз сработало, но только потому что Вацлав видит в тебе путеводную звезду и идеальную жену для Дамира. В следующий же - ты рискуешь попасть в немилость. Я прошу тебя, нет, умоляю. Пожалуйста, не делай так больше. Пожалуйста.

Подойдя к Вельмире, он аккуратно расцепляет её плотно сжатые холодные пальцы.

Её дыхание замедляется. Вот он. Стоит рядом. Говорит так искренно, что в этом нет никакого сомнения. Касается горячими руками её рук. И сердце рядом с ним бьётся так шумно и быстро, что впору пить успокаивающие настои, но тревога, поселившаяся в душе вчера - никуда не уходит. Будто теперь каждый его шаг и жест теперь сопровождается только ей. Она всегда боялась увидеть в бою Дамира. Теперь же этот страх только укрепился. Если его лучший генерал внушает такой ужас, то какой же сам молодой князь?

- Каково это - убивать своих?

Тихий вопрос служит клинком, вспарывающим грудную клетку.

- Пытка. И вроде - сама техника всегда проста, как со своими, так и с чистыми. Иной раз хватает одного удара. На поле боя ты не думаешь об этом. Как и когда тебя пытают - ты не думаешь о боли. Лишь хочешь, чтобы всё закончилось как можно быстрее. Но ошибочно полагать, что всё заканчивается с прекращением ударов плетью или убийством. Всё самое жуткое происходит потом - в ночи. Так же, как нарывает и болит распоротая кожа от ударов плетью - точно также болит душа. Только тело заживает, а душа... нет.

- Ты многих убил?

- Да.

- Получается, у тебя слишком много не зажитых ран.

- Да.

Вельмира подаётся вперёд. Теперь она утягивает его в объятия. К чертям! К чертям всё! Он не заслуживает нести всю эту боль в одиночку. Он не заслуживает той роли, которую ему определили боги.

Дамир хочет отстраниться, но она лишь крепче прижимается. Сердце пропускает удар. Она обнимает Зорана. Конечно, Зорана. Не его. Раскрой он перед ней все карты - разве она бы сейчас оказалась настолько безоружной и всепрощающей? Нет. Абсолютное нет.

- Вель, послушай... - Дамир аккуратно, боясь причинить боль своими движениями, приобнимет девушку в ответ. - То, что случилось вчера - больше не должно повториться. То, что случилось сегодня - тоже. Мы оба должны сосредоточиться на гроте.

- Хорошо, - тихо соглашается Вельмира. Она поднимает голову, чтобы его лицо оказалось напротив её, а затем касается пальцами напряжённой челюсти. - Можно?

- Если бы было нельзя - позволил бы я стоять тебе настолько близко, что можно воткнуть кинжал в сердце?

- Не мели чепуху.

- Знаешь, с тобой ни на мгновение не расслабиться нельзя.

Дамир прикрывает глаза, когда её пальцы аккуратно оглаживают лицо, словно забирая весь гнев, ярость, тревогу, переживания. И он, прямо как маленький щенок, только познавший ласку, ластится к её руке, не в силах сделать шаг назад и просто уйти отсюда.

Кажется, ещё несколько часов назад он хотел орать на неё так, что тряслись бы стены замка; что, услышав его грозный рёв, больше никто и никогда не посмел бы ослушаться даже взгляда, не то, что слова. Но вот он стоит перед ней, ощущает прикосновения, принадлежащие совсем не ему, и... хочет, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.

- Я бы очень хотела познакомиться с тобой по-другому. - Вельмира не убирает рук от его лица, всё ещё поглаживая скулы.

- Я тоже.

- Как думаешь, когда мы, наконец, победим, у нас будет шанс начать всё сначала? С чистого листа? Без смертей, без ужаса, без воинственно настроенных чистых и... без правления Великоземских?

- Я не хочу лгать тебе.

- Так не лги.

Дамир проводит языком по верхним зубам, упираясь в клык. Он аккуратно отнимает её руки от своего лица. Не удерживается, оставляя на тонких пальцах невесомый поцелуй. И по всем правилам - она должна отскочить, дать хорошую пощёчину, возможно, крикнуть: «Я почти что замужняя девушка!», но она стояла, с заворожённым видом.

- У нас не будет шанса.

Вот так. А теперь отпусти её руки и уйди прямиком к Зорану. Скажи ему, что прекращаешь всю эту игру, и отныне вы снова будете сторониться её ровно до тех пор, пока не придёт время спуститься в грот.

- Тогда...Если ты считаешь так...

- Я так считаю.

- Не перебивай меня. Если ты действительно считаешь так. Если, по-твоему, тебя не примут, когда всё вскроется... - Она чувствует, как он отрицательно покачивает головой, но молчит. - Если ты думаешь, что всё, что ты делаешь не даёт тебе права считаться сущником и тем, кто подарит нам победу... Если и правда думаешь, что тебя убьют, и у нас не будет возможности начать по-другому, то... Поцелуй меня.

Из Дамира будто вышибают весь воздух.

- Я не могу.

- Не можешь или не хочешь?

Она чуть щурит глаза, прекрасно зная ответ: он хочет.

Она, чёрт возьми, знает, что он - её истинная пара! Знает, как он нашёл её вчера! Знает, почему он всегда рядом! Она не глупая и далеко не дура, чтобы сложить всё в своей голове. Только кое-что от неё всё же ускользает. Например, что истинная пара вовсе не Зоран Береглез.

- Ты выходишь замуж за Дамира. - Ну, да, тупее, чем это и придумать невозможно. Дамир слегка жмурится от осознания собственных слов.

- И как я постоянно об этом забываю? - иронично хмыкает Вельмира.

- Да, это обычно моя прерогатива.

- Значит, не хочешь? - В её голосе проскальзывают хитрые нотки.

- Не могу, - поправляет Дамир, но вопреки холодному рассудку, поддаётся и снова делает шаг вперёд. - Но...

- Но?...

Он склоняется над ней, очерчивая большим пальцем контур губ. Усмехается. Боги, когда-то он сам отчаянно пожелал, чтобы она сама захотела поцеловать его. Его - Дамира.

Его палец поддевает ворот и начинает поглаживать нежную кожу в том самом месте, которое ужасно чесалось от ткани.

- Я хотел бы, чтобы у нас был шанс. - Шёпот обжигает губы Вельмиры, а затем он целомудренно целует её в уголок губы.

Вельмира не успевает понять, в какой момент жар от его тела сменяется на сквозняк. Входная дверь хлопает, оповещая о том, что Зоран сбежал, испарился, так быстро и так нагло, что перехватывает дыхание.

Ей остаётся только рассмеяться.

- Козёл ты, а не медведь, Зоран Береглез.

Чёртов сущник всё-таки исполнил её просьбу. Другой вопрос - как именно. И от этого поступка веет чем-то совсем не Зорановским и уж абсолютно точно не Береглезовским.