21

Стоило Вельмире сесть на скамью, как желанное расслабление коснулось поясницы и ног. Эти традиционные пляски просто невозможны... Боги, как хотелось бесцеремонно взгромоздить локти на стол, подпереть кулачком щёку, а ещё лучше - уткнуться лбом прямо в стол, но вместо всего этого приходилось держать спину ровной, смотреть с лёгкой безмятежной улыбкой в сторону улицы, откуда раздавался гул, смех, музыка и потрескивание костра.

Что же... приём затянется до утра. Ничего нового.

С того момента, как Идан сопроводил её к столу, и Вель осталась один на один с вином в бокале - стало в разы легче. В конце концов, больше не приходилось улыбаться до сводящих скул и доказывать, кто она такая. Вельмира аккуратно делает глоток вина, ощущая терпкий сладковатый вкус на языке. Конечно, горячий медовый чай с мятой был бы куда заманчивее и приятнее, чем вино комнатной температуры, но приходилось довольствоваться малым.

Вель касается левым мизинцем кончика носа. Кожа ещё помнит поцелуй Дамира. А сама Вельмира, признаться честно, постоянно ощущает молодого князя рядом, даже тогда, когда тот исчезает из водоворота людей, оставив за собой лишь тонкий аромат пихты, сумрачного леса и чего-то, что она никак не может распознать.

Вельмира раздражённо выдыхает, убирая слегка растрепавшиеся волосы за уши. Она так устала размышлять на его счёт, злиться на реакции и, в целом, на поведение. Проще было игнорировать, но как только она начинала делать это - он появлялся из ниоткуда и целовал в нос. Молча. С такой нежностью и силой, что её чувства сбивались с толку, рознились со знанием о том, для чего вообще весь этот разыгрываемый спектакль.

Вель расправляет плечи, делая спину ещё ровнее, как только ощущает движение слева от себя. Кто-то присаживается рядом. Аромат сладковатой клюквы тонким шлейфом ложится между ней и сидящим спиной ко столу Зораном Береглезом.

- Почему ты не веселишься со всеми?

Он говорит так тихо и вкрадчиво, что по спине ползут мурашки. Вельмира дёргается. Не со страха. От желания отогнать каждую из них куда подальше. Тело не должно реагировать так на его голос, но... кто бы вообще спрашивал о том, что «должно», а что нет!

- Мой жених сбежал от меня, позорно оставив одну, - едко хмыкает Вельмира, очерчивая пальчиком ободок бокала.

- И ты решила запить горе? - Он пододвигается чуть ближе, опираясь локтями на стол.

Вельмира слегка поворачивает на него голову, осознавая, как близко и где именно она видит свечение силуэта его рук.

- Напиться до безумия. Так будет вернее. - Вель думает, что подвинься она левее, то её предплечья коснуться его рук.

Мысль будоражит сознание. Она делает мелкий глоток, быстро смачивая губы кончиком языка. Каково это - быть со своей истинной любовью? Это всегда так же волнительно, как сейчас? Всегда ли сердце дрожит только от одного присутствия пары?

Вель прикрывает глаза, стараясь успокоить собственное сердце. Ведь проблема заключалась вовсе не в интимности момента, не в невинном флирте, не в постоянных нарушениях её личных границ... Иногда, когда Дамир Великоземский касался её или находился слишком близко - ворох точно таких же чувств вихрем клубился в сознании. Такие же мурашки летели по коже, такое же странное тепло преследовало по пятам. Будто и Зоран, и Дамир - оба привлекали её, будто от них двоих исходила одинаково-сильная симпатия, но... если первый мог позволить себе очароваться, флиртовать и делать всё, что ему вздумается, то второй - просто играл свою роль перед Великим Князем. Вельмира допускала, что её сердцем вполне мог завладеть Зоран Береглез, но Дамир Великоземский... Чувства к нему - не просто странность, это невозможность помноженная на ненависть колоссальных размеров... Осталось только объяснить это отчаянно колотящемуся сердцу. Особенно, когда оно ещё помнило касание горячих губ до виска и носа.

- Увидеть пьяный дебош четы Великоземских - последнее, чего мне хотелось бы. - Смешок слетает с его губ так непринуждённо, что уголки губ Вельмиры против воли тянутся вверх.

- Я ещё не Великоземская!

- Пока не Великоземская, - лениво протягивает он.

- К слову, куда делся Дамир? - Вельмира отворачивается от него, утыкаясь взглядом в жидкость.

- Он жаловался на боли в голове. Ушёл на какое-то время. Один, если тебя это волнует. Завтра готовится рейд, поэтому он проверял степень готовности. В последний раз я видел его минут десять назад, на улице. Вероятно, он доложит обо всём Вацлаву и удалится в покои. В конце концов, он отдал приказ - отбой после двенадцати.

- Значит, приказ... - Вельмира кивает головой, снова поворачивая голову в сторону Зорана, будто желая увидеть его, или, на худой конец, живописно представить. - Получается, ты - злостный нарушитель?

- Это ты с вином такая улыбчивая или всё-таки флиртуешь?

Вельмира не удерживается, ударяя ладошкой по его руке. Тихий смех чарующе впитывается под кожу, находя отголоски в самых потаённых уголках души. То, как он смеялся, принадлежало только ей, ласкало только её слух и почему-то от этого всё сжималось.

- Ты невыносим. - Покачивает головой Вель, запоздало понимая, что улыбка не сходит с её губ. Даже его невинное замечание не способно спугнуть её.

- Потанцуешь со мной?

Вель кожей чувствует, как он склоняет голову к плечу.

- Нам даже лучше не общаться, не говоря уже о танце на глазах у всех.

- Кто сказал, что я предлагаю танец здесь?

Отдалённый взрыв смеха и аплодисментов заставляет Вельмиру вздрогнуть, что наверняка не укрывается от Зорана. Собственно, как и её озадаченный вид.

Зоран ловко поднимается со скамьи. Бархатный кафтан едва уловимо шуршит, видимо он приподнимает полы, чтобы убрать руки в карманы.

- Ты явно метишь на наказания? Сначала локти на стол, теперь руки в карманы. Давно не получал от князя?

- Во-первых, его сейчас здесь нет, - невинно протягивает Зоран. - А, во-вторых, к чёрту его, - практически не слышно добавляет он. - Ну, так что?

Вельмира прикусывает губу, понятия не имея, как пристально он смотрит на неё. Любуется в мягком свете свечей, догоняет взглядом каждый блик, отражающийся от волос.

Какое-то обманчивое спокойствие накрывает Вельмиру с головой. Будто пока он рядом - в мире не может быть несчастий, бед, зла, несправедливости. Будто ничего плохого с ней никогда не случится, только потому, что он способен отвести любую беду. Вельмира задумчиво прокручивает в пальцах бокал с вином. Вероятно, это его рук дело. Зоран Береглез и вино - плохо сочетаются друг с другом, но достаточно одинаково располагают к себе.

- Допустим, я согласна. - Вельмира смело вздёргивает подбородок.

- Тогда самое время сбежать отсюда, пока зал снова не наполнился чистыми.

Вельмира не сразу понимает, что он помогает ей переступить скамью, придерживая подол тяжёлой юбки. Почему-то она сдерживает едкий комментарий, крутящийся на языке. Может, потому что искренность его намерений подкупала и рушила предвзятость с её стороны, а, может, о ней давно никто не заботился так: не из одолжения, не по привычке. Будто, если бы зрение не подводило её, он бы всё равно сделал это: придержал подол, подставил руку, скользнул подушечками пальцев по талии, а затем отпустил юбку, невесомо проведя по ней ладонью, словно отряхивая от несуществующих пылинок и заломов.

Несколько аккуратных движений, и вот она стоит перед ним. Первый раз в жизни так остро хочется видеть, не ощущать. Его реакции, мимолётные улыбки, даже ямочки на щеках.

Они беспрепятственно покидают тронный зал, хотя Зоран и бросает куда-то в сторону тихое: «Сопровождаю молодую госпожу к молодому князю». Вельмира не позволяет хитрой улыбке растечься по лицу: знали бы все они, что сейчас, в эту самую минуту, двое сущников сбегают с приёма, чтобы... потанцевать.

Как хорошо, что она в утеплённом кафтане, потому что место, которое предлагал Зоран - оказалось Летним садом, тем самым, к которому она изредка возвращалась в мыслях. Вероятно, здесь по ощущению сущника, было максимально безопасно, чтобы остаться вдвоём. Особенно сейчас. Может, за стенами замка и сновала охрана, чутко высматривающая опасность, но тут - в уютном закутке напротив маленького озера - было безопасно. И холодно. Но об это Вельмира предпочитала умалчивать.

- Признаться, я думала, мы пойдём на кухню, - несмело улыбается Вельмира, аккуратно вынимая из потайного кармана кафтана перчатки.

- На кухне сегодня могут быть лишние уши.

Дамир заворожённо смотрит на неё. На то, как она изящно справляется с перчатками. Как лунный свет блестит на волосах и мерцает в украшениях. Она выглядит как мечта. Далёкая. Запретная. Мягкие снежинки опускаются на плечи, мех кафтана, волосы. И Дамир даже слегка завидует тому, как непринуждённо они касаются девушки, сиюминутно тая от тепла.

Она с лёгкостью снимает маску, удерживая её в руках.

- Белка[1]... - задумчиво хмыкает Дамир. - Интересный выбор.

- Как и у тебя, - парирует Вельмира, сдерживая улыбку.

- Я хотя бы не намекаю через маску о связи с русалками.

- Ну, да, ты прямолинейно заявляешь о том, что ты - медведь.

Лёгкий смех наполняет пространство.

- Можно? - Дамир протягивает руку к маске.

Вельмира кивает, позволяя ему коснуться металлического каркаса и взять в руки.

Он проводит пальцами по прутьям, внимательно рассматривает блеск, отражающийся от камней. Чему-то усмехается, и Вельмире невыносимо сильно хочется узнать, о чём он думает. Затем он лёгким движением снимает маску с себя, и откладывает их в сторону, на скамейку.

- Так, что же... - Вельмира нарушает наступившую тишину. - Мы собираемся танцевать здесь? - Она непринуждённо разводит руками, будто танец с ним - это единственное, что волнует её.

Вернее, конечно, не с ним. Далеко не с ним. С Зораном, леший его завлеки, Береглезом. Его лучшим другом.

- По правде, танец - лишь предлог, чтобы сбежать сюда. Ну, и обезопаситься, в каком-то смысле, от нежеланного слушателя. - Дамир лёгким движением руки смахивает со скамейки снежное кружево, а затем делает ровно тоже самое, что и в прошлый раз - снимает с себя кафтан, чтобы соорудить из него своеобразную подушку для Вельмиры.

Он несколько раз похлопывает ладонью рядом с собой, приглашая русалку присесть.

- Неужели ты, наконец, нашёл безопасный момент? - насмешливо протягивает Вельмира.

Серьёзно? В самый разгар праздника? Когда все веселятся и риск быть пойманными максимально велик?

- А разве ты так не считаешь?

- По мне так, тогда, в коридоре, было в разы безопаснее.

- Хорошо, что не ты отвечаешь за нашу безопасность, - лёгкий смех забирается Вельмире глубоко под кожу.

Она чуть поворачивает голову в сторону Зорана. От него исходит приятное тепло, размеренность и тонкий аромат клюквенного сока. Его дыхание свежее, абсолютно трезвое. Вот же странный человек! Даже она не удержалась ни от медовухи, ни от вина! А он... Теперь он казался каким-то особенным, несуществующим. Вероятно, было бы лучше удержаться от всего вышеперечисленного.

Вельмира наблюдает за тем, как он поднимает руку, чешет нос и снова возвращает обратно на скамейку, в опасное расстояние от её бедра.

Жмурится. Сильно. Снова открывает глаза, смиренно ожидая, пока синь покроет пространство. Ощущения снова наводят настоящий страх только потому, что Зоран и Дамир заставляли чувствовать её... почти одно и тоже. Вельмира не знала: возможно ли это. Чувствовать к двум абсолютно разным человекам такой спектр. Вина, щемящим чувством, прокатывается по грудине. Это ненормально. Абсолютно глупо, беспочвенно и... ненормально. Она не может что-то чувствовать к двоим, зная, что один из них - истинная пара, а второй - тихо ненавидит.

- Ты подозрительно затихла, - усмехается Дамир. - Тук-тук, молодая княгиня на месте? - Он чуть покачивается в сторону, толкая её.

Вихрь мурашек поднимается по рукам. Чёртово вино было лишним. Определённо лишним.

- Да... Просто... задумалась. - Вельмира прикусывает губу, чтобы предательская улыбка не растеклась по лицу.

- И о чём?

- Я... я так хотела тебя обо всём расспросить, а теперь... даже не знаю, с чего начать.

- Полагаю, сначала? - услужливо подсказывает Дамир, незамедлительно получая пушистым снегом в лицо.

От задорного смеха сжимается сердце. Он недовольно фыркает, а затем и сам следует её примеру. Бархатистый смех уверенно переплетается со звонкими нотками, образуя уникальную симфонию: красивую, музыкальную, только их.

- Если я заболею горячкой и умру, то я точно не отвечу на твои вопросы.

- Ничего, у меня есть парочка знакомых, умеющих общаться с духами.

- И как успехи?

- С тобой у меня явно всё выйдет.

- Думается мне: общаются они так себе.

Тишина и снежинки, витающие в воздухе - внезапно забирают веселье. На самом деле, ничего смешного и забавного в этом замке быть не могло. И не может. Только Зоран всё равно смеялся, шутил, каждый раз находил повод для улыбки. Вельмира слегка хмурится, а затем чуть ближе придвигается к нему, будто бы вопрос, так внезапно возникший в её голове, способен по-настоящему ранить его.

- Как тебе удаётся столько лет держаться здесь?

- Выучка дисциплина. - Не моргнув и глазом отвечает Дамир. Не врёт, не увиливает. На протяжении всей жизни он играет в догонялки со смертью, и пока что, ему удавалось убежать. Благо, у него всегда было четыре лапы. - Я... У меня есть друг, который обучил многим вещам. - Он тщательно подбирает слова, вступая в тонкую игру. Как раз в такую, какой его обучал Вацлав.

- И где он сейчас? - живо интересуется Вель.

- Полагаю, где-то слоняется по лесу, - пожимает плечами Дамир. - Я многим обязан ему. Быть до конца честным, всем обязан. Когда-то давно он научил меня главному качеству: вовремя обращаться. Это был самый ценный урок. Потому что однажды, не обратившись вовремя, и я, и он, потеряли одного человека. И я бы солгал, если бы не сказал, что иногда меня преследует тот день во снах.

- Этот человек... Он был очень дорог тебе... - живость в голосе Вельмиры заметно убавляется, а вместо неё - горечь, сочувствие, жалость.

- Безумно. Это моя мать. Она умерла, потому что я был недостаточно хорош, недостаточно обучен, просто недостаточно...

- Но не теперь! - Вельмира укладывает ладошку на его плечо, слегка сжимая. - Не теперь! Подумать только, столько лет у тебя получается скрывать правду! Поддерживать связь с кем-то вне замка!

- Всё это - удача. Я также... недостаточно хорош. - Дамир внимательно осматривает тонкие пальцы, а затем поднимает взгляд на её лицо. - У тебя снежинки на ресницах. - Он готов поклясться, что ни одни драгоценные камни не смотрятся так красиво, как хрустальные снежинки, обращающиеся в прозрачные капли на длинных, подкрашенных ресницах.

Вельмира учащённо моргает, а затем отнимает руку от его плеча, аккуратно прикладывая пальчик к векам, чтобы вода впиталась в ткань перчатки.

- Ты переводишь тему.

- Просто подметил красоту, а ты взяла и разрушила её. Как я и говорил, ты - жестокая женщина.

- А твой друг - он... кто?

- Сущник, - без колебания отвечает Дамир. - Ты наверняка слышала о нём.

- Я знаю многих сущников, - горделиво вскидывает подбородок Вельмира.

- Не сомневаюсь, но этого знают все.

- Н-нет... - неверяще кивает она.

- Да.

- Ты не можешь знать Белого Волка.

- Умоляю, я даже могу устроить вам встречу, если не веришь. Не сейчас, правда, но могу.

Вельмира глупо хлопает ресницами. Затем ещё. И ещё. Пока не начинает быстро моргать.

Дамир не сдерживает смешка. Знала бы ты, что этот самый Белый Волк, о котором слагают легенды, действительно дружит с Зораном Береглезом. Более того, в данный момент сидит рядом с ней. В самом сердце владений Вацлава - первого ненавистника сущников. Наверное, скажи он всё как есть, Вельмира если не грохнется в обморок, то точно сойдёт с ума. Дамир прикусывает щёку. Совесть внутри скребётся. Напевает над левым ухом настойчивое: «Скажи ей правду», «Прекрати эту игру», «Хватит водить её за нос», но... Раскрыть себя - означает подвергнуть её жизнь опасности. Подвергнуть опасности жизни родных. Разрушить всё то, что он выстраивал так долго и упорно. Пока она не знает, пока она находится в замке - он может её защитить.

- Как? Он общается с тобой?

- Я понимаю его, - уклончиво отвечает Дамир, поднимаясь со скамейки.

- Он спас меня в лесу, после восстания в Рыбацкой деревне. С тех пор мы... дружим. Вроде как...

«Очарование, влюблённость, любовь, что угодно, но не дружба», - ревностно вскрикивает суть Дамира, но отвечает он тихую полуправду:

- Я бы поспорил.

Усмешка не обижает Вельмиру. Конечно, Зоран вправе сомневаться. В конце концов, она и Белый Волк выглядит ещё более нереальнее, чем сущник и Береглез.

- Понимаю, - пожимает плечами Вель, мечтая в красках рассмотреть лицо Зорана, а не додумывать всё, опираясь на интонации и эмоции.

- Я про твоё «вроде как», - дёргает уголком губы Дамир. - Если он приходит к тебе просто так, то, поверь, ты особенная для него. Он скрытен. По понятным причинам. И выходит на связь исключительно по делу. Так что, если он приходит к тебе «поболтать», то... сама понимаешь.

Небольшое горячее облачко паром растворяется перед лицом Вельмиры. «Особенная». Для Белого Волка. И внезапно так хочется услышать его. Узнать: всё ли в порядке? Как он себя чувствует? Просто обнять, погрузившись носом в мягкую шерсть.

- Я бы хотела... увидеть его, - тихо произносит Вельмира, боясь реакции Зорана.

- Хорошо. Завтра ему передам.

- Завтра? - Вельмира удивлённо вскидывает голову.

- Завтра. Будет рейд, помнишь? Он знает об этом. Я всегда передаю ему вести о рейдах и наступлениях.

Рейд! Завтра будет целый рейд! В курсе ли Стефан? Знает ли чего ожидать? Нужна ли ему помощь? Но Вельмира задаёт совершенно другой вопрос. Тот, который не удаётся спрятать за холодной логикой:

- Ты... что?! Прямо с поля боя?

- Не удивляйся так. Ты сама не раз участвовала в операциях. - Зоран не спеша проходит взад-вперёд.

- Да, но... Я не правая рука Дамира Великоземского! - Вельмира вскакивает со скамейки, останавливая его рукой и разворачивая к себе. - Мне достаточно закрыть лицо - и каждый думает, что я сущница, не больше. Ты же... ты...

- Рискую, да, - самодовольство буквально пропитывает пространство вокруг.

- Вы оба рискуете!

- А как ещё нам сократить количество чистых? - Голос становится ниже на несколько октав, опаснее. И Вельмира знает - он прав, но кто бы убедил в этом быстро-пульсирующее сердце.

- Тебя могут убить, ты понимаешь это?!

Боги, как хочется его хорошенько огреть по голове! Одно дело - скрываться много лет под носом Вацлава, другое - исчезать прямо из гущи сражений.

- Да. - И в одном слове столько горечи и принятия одновременно, что из груди Вельмиры вырывается выдох. - А ещё я понимаю, что меня убьют вне зависимости от победившей стороны. Так что, по сути, терять-то мне нечего.

- Это не так...

- Вельмира... Я убиваю. Убиваю и чужих, и своих. Мне приходится изворачиваться, лгать, выкручиваться. Убивать чистых, когда подворачивается возможность. Убивать сущников, чтобы никто не догадался обо мне, чтобы я мог и дальше сливать информацию, чтобы я мог расчищать путь к гроту, о котором ты так грезишь. Если обо мне прознают чистые, меня сожгут на костре, на площади перед замком. Если узнают сущники - растерзают.

- Идёт война, Зоран. Все прекрасно понимают, что это такое... Они...

- Не примут меня.

Вельмире хочется отчаянно запротестовать. Рассказать, что сущники принимают Драгана. Что он - Драган Загряжский-Сирин - тот самый пример «предателя обеих сторон». Что никто не умаляет его грехов, но относятся с пониманием и почтением к его заслугам. Да, недовольные и оскорбляющие его были и будут всегда, те, кто не понимают вклада и стоят в стороне, но... это крупицы в огромном пшеничном поле. Только Вельмира молчит. Открыть рот и подставить Драгана, находясь здесь, в замке врага, она не готова. Даже если перед ней раскаивается сущник Зоран Береглез.

- Ты не прав.

Дамир усмехается. Знает, о ком именно она думает. Но ещё он знает, что такие, как Драган и Зоран - исполняют приказы таких, как Дамир. Если первым можно много простить, то вторые должны оплатить долг собственной кровью.

- Я не хочу спорить с тобой на эту тему. Условимся на том, что я делаю всё зависящее от меня, чтобы магия наполнила реку и нас. Тебя.

- Кстати, об этом... - Вельмира прикусывает губу, прислушиваясь к местности. Абсолютная тишина и ночь укрывают двоих изменников в Замке Великого Князя. - Ты сказал, что расчищаешь путь к гроту и...

- Да. - Дамир садится на лавку, вытягивая ноги. - Я знаю, где находится грот, а вместе с тем и источник. Ты это хотела услышать?

На мгновение Вельмира забывает, как правильно дышать. Он знает! Знает! Она резко поворачивается на него, но в ответ Зоран лишь слегка посмеивается, как над нетерпеливым ребёнком, так сильно желающем новую игрушку.

- Ты выглядишь так, словно получила огромное приданное, - не удерживается Дамир.

- Ты издеваешься? Это же! Это... Боги, Зоран! - От переизбытка чувств Вельмира и вовсе теряет способность логически мыслить. - Ты должен меня туда провести!

- И не подумаю. - Он видит, как лицо русалки вытягивается от шока. - Вель, не глупи. Это просто невозможно. Там охрана на каждом шагу. Даже если нам получится войти в грот, то выйти оттуда живыми - нет. Мы просто не успеем.

- Ты часто там бываешь? - Она вскидывает подбородок.

Дамир знает, что скрывается за этим жестом. Недовольство. Решимость. Непримиримость с чужим мнением. Сейчас он видит не Вельмиру Загряжскую-Сирин. Перед ним с гордой осанкой сидит Хозяйка Чёрной реки. Казалось, даже черты лица заострились. Вероятно, внутри себя она уже продумывала сотни планов. Возможно, парочка из них действительно окажется хорошими. Но Дамир не мог осознать всё это в полной мере, потому что... потому что видел перед собой ожившую русалку с полотен Идана. Беспощадно прекрасную. Опасную до замирания сердца.

- Пару раз приходилось, - обтекаемо отвечает Дамир, рассматривая её во все глаза.

«Например, сегодня. Когда я в очередной раз осквернял Алатырь.»

Дыхание сбивается, но Дамир сильно прикусывает щёку. Боль возвращает мысли на свои места.

- Это прекрасно! Значит, ты знаешь примерное расположение солдат, сможешь прикинуть план территории.

- Боги, дело не в плане. Не в солдатах. Дело в том, что мы банально не выберемся оттуда. Погибнем там, понимаешь? Ничего не изменим. Думаешь, я не рисовал планов? Не прикидывал, сколько там может быть людей? Я не знаю, что должно произойти, чтобы охрана грота ослабла в достаточной мере.

- Подожди, но если нельзя уйти тем путём, которым мы придём... Можно же уйти по воде. Где расположен первый открытый водоём близ замка?

- Первый открытый водоём - мгновенная смерть. Это небольшие ручьи, да заводи вокруг замка. Все они будут контролироваться армией. Чтобы я мог не умереть под водой, лучше уходить в первый населённый пункт за стенами Столицы. Медвежий Взвоз. Там есть небольшая заводь, как раз, чтобы спокойно вынырнуть и перевести дух. Только проблема в том, что армии будут стоять на всех водоёмах вплоть до Приречной области.

Вельмира тяжело выдыхает, обдумывая всё, чем поделился с Зоран. Казалось, он действительно предусмотрел всё. Возможно, обдумывал план не одну ночь. А, может, и не один год. Только всё это время ему недоставало одного. Её. Водной сущницы. Если она коснётся магии, если обратится, то сможет уплыть за пределы Приречной области. Туда, где никто не сможет дотянуться до неё.

- Ты никогда не думала, почему восстания вспыхивают в разных местах княжества, но Белый Волк замечен только на одной линии битвы?

- Потому что он сущник, а не упырь, передвигающийся с молниеносной скоростью? - фыркает Вельмира.

Белому Волку ещё не хватало, ко всему прочему, участвовать во всех восстаниях по княжеству.

- Рыбацкая деревня в Приречной области. Вся Приречная. Столичная область: Лисья Гора. Вересовка. Медвежий Взвоз. Замок.

Вельмира, затаив дыхание, слушает, как Зоран медленно, смакуя каждую букву, произносит названия мест. Она несколько раз хлопает ресницами.

- Вы расчищаете путь, - восхищённо произносит Вельмира, не зная, что ровно с таким же восхищением на неё смотрит Дамир.

- Да, - кивает, быстро смачивая губы кончиком языка. - Мы потратили кучу сил и лет на то, чтобы Рыбацкая деревня стала нашей. Завтра чистые идут в рейд на границу Приречной и Столичной областей. Близ Лисьей Горы, - тон Зорана становится опаснее.

- Будет битва? - тихо спрашивает Вельмира.

Имя «Стефан» всё ярче мигает в сознании. Интересно, Белый Волк уже как-то связался и с кланом Гиблых. Логично, что именно Стефан и его армия сущников - будут поддерживать Волка в вопросе по Лисьей Горе. Но... нужна ли Стефану помощь?

- Нет, лишь небольшие дебоширства... И то не факт, - пожимает плечами Зоран. - Было бы здорово немного посеять хаос, чтобы солдаты Вацлава поняли: им наступают на пятки.

- Всё это звучит неплохо. - Вельмира заламывает пальцы. - Но, послушай, сколько ещё уйдёт лет и смертей, пока вы пробьётесь ко Взвозу и расчистите себе путь отхода? Десятки? Мы слабеем. Магия иссекает. Настанет день, когда мы физически не дадим отпор, если вообще будем живы.

- Я не вижу другого выхода. Разве что ты умеешь обращаться?

- Нет, но...

- Тогда вопрос закрыт.

Вот так. Вот почему делиться своим планом с Зораном он не спешил. Потому что он изначально был фантастически нелепым, построившимся на магическом «вдруг». «Вдруг, она соврала, и может обращаться», «Вдруг это была самая огромная тайна, которую можно выдать лишь под давлением».

- Нет, не закрыт! - Вельмира решительно поднимается со скамейки, отряхивая платье от снега.

Теперь её очередь расхаживать вперёд-назад перед Дамиром. От этого он усмехается. Ох, уж эта истинная пара.

- Не хочу тебя разочаровывать, но ты передвигаешься с трудом, куда тебе плавать?

- В гроте источник магии, ты, дубина! - возмущённо протягивает Вельмира. - Мне стоит только коснуться магии, чтобы обрести сущность!

- Это ты сама себе придумала?

- Зоран, ты вправду что ли идиот? - Она вскидывает бровь. - Я - водная сущница! Русалка, да будет тебе известно! Всё, что мне нужно - это сильная концентрация магии, вода и немного времени.

Боги, об этом он не подумал! Вода и магия - ключ ко всему. Если малые дозы с лёгкостью излечивали раны сущников, то большая - могла восстановить сущность. Другой вопрос - сколько времени это может занять?

- Беру свои слова назад, - кривовато улыбается Дамир.

- В смысле? - не улавливает сути Вельмира.

- Ты не просто опасная женщина. Ты - гениальная женщина.

- Прекрати нести нелепицу! - Закатывает глаза она, но предательский румянец вспыхивает на щёчках. Хотя, его вполне можно принять за поцелуй мороза. - И тупить... тоже прекрати.

- Я бы с радостью, но, когда перед тобой красивая девушка, мозги, знаешь, отключаются.

- Поучись у своего друга Дамира. Вот он - точно не теряет рассудок ни с какими девушками.

Её замечание служит пощёчиной. Только потому, что он для неё - Зоран. Всего лишь чёртов флиртующий Зоран.

- Обязательно возьму пару уроков, - не теряя самообладания отвечает он. - Но, предупреждаю заранее, это будет равносильно обучению магии.

- К слову о ней! - Вельмира робко поворачивается к нему. - Как Вацлав сдерживает магию?

Дамир тяжело вздыхает, поднимаясь со скамейки. Он забирает кафтан, отряхивает его от снега и накидывает на плечи. Даже несмотря на морозоустойчивость - в человеческом теле становилось холодно.

- Что ты знаешь об Артефактах Хозяев?

Вопрос вводит Вельмиру в ступор. Она не просто знает, она хранит осколок одного такого артефакта в своей шкатулке.

- Алатырь, Гребень русалки и Яйцо дракона. Всё это считается не больше, чем легендой у людей, по правде, и у большинства сущников - тоже. Алатырем владеет Хозяин земных. Это символ стабильности, порядка и просветления. Гребень, понятно, у Хозяйки водных. Олицетворяет преобразующую силу воды, способен очищать, исцелять и омолаживать. Ну, и Яйцом владеет Хозяин воздушных. Его сила может быть как разрушительной, так и преобразующей. По легендам, с его помощью можно создавать новые жизни, завоёвывать королевства или, например, накладывать разрушительные заклинания. Насколько я знаю, у каждого княжества свои артефакты, или трактовки о них.

- Да, в общих чертах, всё так. - Зоран подходит так близко, что Вельмира чувствует тепло, исходящее от его тела.

- Я не совсем понимаю, причём здесь сказки об артефактах. Их не видели столетиями.

- Ну, не знаю, как кто, а я вот видел Алатырь и осколок Гребня...

...«Буквально несколько часов назад», - только договорить фразу Дамир себе не позволяет, прикусывая язык.

- Что?! - Вельмира оборачивается, с особенной ясностью рассматривая силуэт его плеча. - Это... этого... - в который раз за вечер она теряет возможность связно говорить?

Дамиру очень хочется лениво протянуть: «Ага», но он вовремя останавливается.

- Но как?! Если Гребень я ещё понимаю, его Хранительницей была Лепава, то Алатырь...

- Дамир рассказывал, что Вацлав нашёл Алатырь случайно. Когда медведи-сущники загрызли его первую жену. - Очередная полуправда. Дамиру кажется, что им попросту не выпутаться из той недосказанности, которая буквально кишит вокруг. - Вероятно, кто-то из них был Хозяином. Точно я не могу тебе сказать.

- Ты считаешь, что война - это месть Великого Князя за жену?

- Я считаю, что он - абсолютно больной человек, - честно отвечает Дамир. Он убирает руки в карманы, будто этот жест поможет ему совладать с собой. - Он начал гонения на сущников задолго до... ситуации с женой. Просто потом...

- Потом смерть Валедары оказалась ему на руку, и он выбрал другую стратегию, чтобы народ поддержал его, - взахлёб говорит Вельмира, не давая ему и слова сказать.

По правде, он не особо-то и сопротивляется. Пусть говорит, делится мыслями. Если она что-то поймёт не правильно - он поправит. Во всяком случае, так ему легче не сорваться. Не рассказать всей правды. Ни о матери, ни о себе, ни о своей семье.

- И народ поддержал. - Дамир поджимает губы.

Не все. Далеко не все. Многие были вынуждены согласиться с новой политикой, потому что в случае несогласия их ожидала смерть. Вацлав руками собственного сына наглядно показал, что бывает с отступниками.

- Но как ему удалось обратить магию? - Вельмира присаживается, чтобы взять в руки снег. - Как он запечатал источник? Это связано с Артефактами? Ведь найти источник - это ещё ничего не значит. Магия неподвластна чистым.

- Ты права. У него нет какой-то силы или приспособления, чтобы выкачать магию и запечатать источник. Но... есть Алатырь. Когда умерла его жена - в тот день он убил Хозяина земных сущников. Камень треснул. - Дамир помогает Вельмире подняться на ноги, замечая, как она кивает в знак благодарности. - Естественно, Вацлав забрал его. Ещё бы! Целый трофей.

- Но почему не объявился новый Хозяин? Преемник?

- Хороший вопрос. - Дамир сглатывает вязкую слюну. Он не способен ответить, не сейчас, а потому соскальзывает на другую тему: - Вацлав пошёл дальше, он решил очернить магию земных сущников, омыв его в крови Хозяина.

- Нет...

- Алатырь не полностью подчинился Вацлаву. Но до тех пор, пока Хозяин земных не объявится и на заявит свои права - камень защищает Вацлава.

- Но Алатырь - лишь первый шаг к истреблению сущников, так? - продолжает мысль Вельмира, она перекручивает в ладошках снежный шарик. - Земные сущники остаются без покровительства, но всё ещё при магии... которая продолжает распространяться по воде... И тогда Гребень Лепавы, и сама она становятся следующей целью.

- В Ночь Резни над русалками был добыт обломок Гребня. - Дамир замечает, как снежок в руках Вельмиры рассыпается от того, как сильно она сжала его. - Омытый кровью убитой Хозяйки - его было достаточно, чтобы сила исказилась и помогла запечатать источник магии. Только магия копится. Настолько, что гниёт. Вацлав регулярно омывает артефакты кровью сущников. И всё это вытекает в русла, окрашивая реку в чёрный цвет.

Дамир внимательно смотрит на неё. На то, как лунный свет ласкает бледную кожу. Как с волосами играется лёгкий морозный ветер. Как она с силой прикусывает нижнюю губу. Как хрустальная слезинка срывается с ресниц, проделывая путь до уголка губы. Ему не нужно знать, о чём она думает, чтобы прочувствовать всю боль. И он аккуратно разворачивает её к себе, молча утягивая в объятия.

- Он ищет артефакт воздушных, чтобы истребить нас. Всех нас... - От догадки её бьёт мелкая дрожь. Дамир только крепче прижимает к себе, упираясь подбородком в макушку. - Если уже не нашёл.

- Не нашёл.

- Ты не можешь знать, - тихий шёпот обжигает кожу под распахнутым кафтаном.

- Не могу, - соглашается Дамир, смотря на огромную луну. - Но я знаю.

- Мы сделаем это! - Вельмира решительно поднимает на него голову, заглядывая в глаза. Позволяя рассмотреть бешеную решимость в своих.

- Сделаем что? - Дамир напрягает челюсть, понимая, что ещё никогда не имел удовольствия рассматривать её настолько близко, интимно.

- Мы вернём магию. Всё распланируем. Выберем день. Расскажем обо всём Белому Волку и сущникам. Мы вместе войдём в грот. С тобой. И выберемся из него тоже вместе. Вне зависимости от того, продвинутся ли армии к Медвежьему Взвозу или нет.

- Хорошо, - срывается с губ Дамира.

Наверное, предложи она ему сейчас перерезать глотку - он бы не раздумывая сделал это.

Вельмира несколько раз кивает. И, вроде бы, пора сделать шаг назад, вырваться из объятий, но... она продолжает стоять на месте, слушая, как учащённо бьётся его сердце. С такой скоростью, с которой оно биться попросту не должно.

- Я должна признаться, - вдруг выпаливает Вельмира.

Она чувствует, как руки Зорана напрягаются.

- В чём? - Настороженность сквозит в нём, но он тоже не отступает ни на шаг.

- Вторая часть Гребня... Она...

- У тебя. Я знаю. - Вельмира готова поклясться, что уголок его губы самодовольно вздёрнут. - Я узнал его, когда собирал рассыпавшиеся из шкатулки драгоценности.

- Получается, ты знаешь, кто я...

- Получается.

- И не использовал это ни разу в разговорах со мной.

- Не использовал. Мне важна твоя искренность.

- А доверие?

- Доверие строится, разбивается, склеивается, латается, снова разрушается. И так по бесконечному кругу. Ты можешь быть моим союзником, но не доверять. Ты можешь любить кого-то без памяти, но не доверять ему. Ты можешь спасти жизнь, не доверяя спасённому. А искренность... она либо есть, либо нет. Мне не нужно твоё доверие, как и тебе моё. Но я абсолютно искренен в желании защитить тебя. А ты абсолютно искренна в желании спасти сущников. То, какими путями мы это делаем, доверяем ли друг другу, в этом нет никакого смысла. Там, где идёт война - нет никакого доверия. Ни к кому.

Вельмира едва заметно отодвигается, чтобы поднять руки к его лицу, но вдруг замирает, как бы спрашивая: «Могу я посмотреть на тебя?». И Дамир разрешает. Подставляет своё лицо навстречу ладоням. Тонкие пальцы касаются подбородка, очерчивают чётко-выраженную линию жёстких губ, скользят по россыпи шрамов, проводят по линии носа, но стоит им коснуться бровей, как Дамир аккуратно отнимает её руки и укладывает себе на плечи, не позволяя нежным пальчикам нащупать глубокий шрам, рассекающий левую бровь.

Он стоит перед ней, всё ещё удерживая свои руки поверх, вдруг понимая, что всё это похоже на одну из несбыточных легенд, которые слагают писаки в деревнях. Он и она. Истинная пара. И где-то в другой реальности - они счастливы, они не скрываются ото всех и друг от друга. Но не в этой. В этой - она стоит перед ним, отчаянно желая увидеть. Увидеть так, как видит Айка: блёклые туманно-серые глаза, шелковистые бурые волосы и ямочки на щеках при улыбке. По рассказам подруги, он, должно быть, божественно красив. По собственному изучению чуть тёплой кожи подушечками пальцев - он действительно один из богов, чьё имя - Зоран Береглез.

Только не тех. Не правильных. На самом деле, вообще не богов. Глаза его - янтарные, с тремя отчётливыми крапинками на правой радужке. Волосы - тёплого медового цвета, короткие настолько, насколько это может помочь в бою. А ямочек на щеках нет и в помине. Зато есть шрам, рассекающий левую бровь. Да, и зовут его вовсе не Зоран. Дамир. Дамир Великоземский. Молодой князь Великих Чёрных Земель. Легендарный Белый Волк. Хозяин земных сущников. И, если кто-то узнает его тайну, то однозначно убьёт. Но иначе он не может. Для Вельмиры Загряжской-Сирин он будет кем угодно - лишь бы оставаться рядом.

- Ну, так что, молодая княжна, потанцуешь со мной? - Он не отходит, не кланяется, всё также держит её руки, боясь, что она может раствориться в воздухе.

- Я не княжна, - скромная улыбка украшает лицо.

- Пока не княжна. Но уже - Хозяйка, - тихо добавляет Дамир.

- Я соглашусь, если ты не будешь трепаться об этом.

- За кого ты меня принимаешь?

Дамир укладывает руки на талию, делая шаг вместе с ней.

- По правде, я ненавижу танцевать. - Вельмира крепче сжимает его плечи. - Потому что банально не вижу и...

- Это не проблема. Не для меня.

Его лукавая усмешка, её лёгкий вскрик, когда он поднимает в воздух и прижимает ближе к себе, удерживая до тех пор, пока она не коснётся носков его сапог.

- Тебе же тяжело! - пытается возразить Вельмира.

- Мне прекрасно, - улыбается в ответ, прокручиваясь вместе с ней.

Она полностью расслабляется, ощущая в его руках безопасность и надёжность. Он двигается с ней легко и непринуждённо, будто всю свою жизнь готовился только к этому моменту. Ветер и снег, робко хрустящий под ногами, превращаются в самую лучшую симфонию, которую Вельмира больше никогда не услышит. Магия, рождающаяся сейчас, существует только в этом мгновении, и ей отчаянно хочется, чтобы оно длилось бесконечно, чтобы новый день никогда не наступил, а сама она - всегда ощущала покой и его пристальный взгляд, от которого за версту веяло восхищением и какой-то странной, почти что трагичной, грустью.

[1] Древние славяне стращали детей тем, что в образе белки перед человеком могут предстать домовой, водяной или русалка, которые, согласно древним верованиям, могли перемещаться с молниеносной скоростью.