20

За его спиной всего лишь два солдата. Ещё два - у выхода из грота. Четверо - у дверей со стороны входа. Около тридцати человек в подвалах замка. В общей сложности тридцать восемь солдат. Если очень постараться, то можно устроить большой «бум» уже сегодня. В ночь праздника. Правда, сбежать до ближайшего леса не удастся. Будет уходить по воде - останется калекой или же умрёт от рук солдат. Вздумает уйти тем же путём, что пришёл - если сильно повезёт, то в полуобморочном состоянии доберётся до Западной части, оттуда - скроется в лесах; не повезёт - его вздёрнут на главной площади.

Лучше дождаться большого праздника. На таких вся охрана распределяется по замку, окрестностям и ближайших стратегически важных водоёмах. В подвалах остаётся порядка десяти. Восемнадцать человек - уже звучит, как половина успеха. В таком случае, он сможет сбежать через Западную часть и остаться без увечий. Дамир хмурится, держа в руках стеклянный графин, доверху наполненный чем-то чёрным и вязким по консистенции.

Кровь сущников.

Она обжигает подушечки пальцев даже сквозь стекло. Напоминает, что всё это - неестественно, неправильно. И сам он - сущник - венец искусственности, виртуозный лжец. Для обеих сторон.

Вокруг сырость. Капли разрушают мертвенную тишину громким зловещим хлюпаньем. Дамир делает ещё несколько шагов, останавливаясь перед огромным камнем, расположенном в центре грота. То, что он видел перед собой каждый раз - для многих до сих пор считалось мифом, даже легендой.

Алатырь. Священный камень. Фрагмент Иггдрасиля. Одна из Трёх Реликвий, хранящихся у Хозяев сущников и призванной служить во благо. Только Реликвия больше не являлась таковой. Теперь ей владел Вацлав. Теперь камень омывался чёрной водой. По сколам стекали тёмные струйки, устремляясь прямиком в воду, которая когда-то очень давно имела необычайный лазурный цвет. Некогда отчётливо-видимый завет земных сущников: «Да хранит земля память вечную!» - поблек и практически стёрся.

А он - легендарный Белый Волк, сын Хозяйки Алатыря - был вынужден омывать его чёрной кровью, отравлять магию по указке Вацлава. Быть тем, кто одновременно предаёт и своих, и чужих, не имея возможности выбрать окончательную сторону.

Дамир делает глубокий вдох, который солдаты расценивают, как почтение древним духам и артефакту, но на самом деле молодой князь молит о пощаде, сдерживает внутренний вой и ярый протест. Голову ведёт. Лёгкие отказываются дышать. Дамир стискивает зубы, не отнимая взгляда от носика графина. Смотри, смотри на него. Смотри, что ты делаешь. Смотри и наслаждайся. Смотри, как ты рушишь тысячи жизней. Смотрисмотрисмотри! Тебе нет прощения. Даже если ты выкосишь всю армию Вацлава - никто не примет тебя, потому что ты не вернёшь никого из сущников. Ты - убиваешь всё, к чему прикасаешься. Может, коснёшься себя?

Дамир резко переводит взгляд на камень, едва слышно выдыхая и вместе с тем затыкая собственную совесть. Нужно исполнить роль. Побыть скоморохом. Всего-то не смешно пошутить и усыпить бдительность Великого Князя.

Он укладывает левую ладонь поверх камня, ощущая слабую магическую вибрацию. Удивительно, но вода именно вокруг Реликвии оставалась кристально-чистой, светящейся от магии. Вацлав бесился, не понимая, почему не может полностью искоренить магию, но Дамир знал: пока он жив, пока камень вибрирует под его ладонью - Алатырь не принадлежит Вацлаву. Он принадлежит ему - новому Хозяину земных сущников.

Взгляд цепляется за ещё одну Реликвию, небрежно торчащую из скола камня. Только сейчас Дамир понимает, как именно Великий Князь узнал про Последнюю русалку. Нет, не было никаких слухов. В отрядах никто даже не думал, что последняя водная сущница существует.

Дамир чувствует, как мурашки пролетают по спине, достигая рук. Осколок Гребня Русалки, добытый у Хозяйки Реки в ночь Резни над сущницами, издавал магическое свечение. Свечение, указывающее на то, что второй осколок где-то поблизости. А, если быть совсем уж точным, в Западной части замка. В шкатулке с драгоценностями Вельмиры Загряжской-Сирин.

Дамир резко втягивает воздух, а затем произнеся сухое и лишённое всяких эмоций: «Пусть бог Велес благословит нас!» - выливает кровь сущников на камень. Сколы вспыхивают ярким свечением, а затем постепенно угасают, позволяя осквернить магию грехом.

И Дамир смотрит. Не на кровь убитых, стекающую вниз. Не на то, как магия противится греху. На чёртов Гребень Русалки. На то, что делало её нахождение в замке абсолютно небезопасным.

- Господин Дамир, время покинуть грот, - глухой голос солдата отражается от каменных стен, ныряя в воды грота.

Молодой Князь небрежно усмехается, а затем в несколько увесистых шагов выходит за дверь, оказываясь в подземелье. Он знал этот замок лучше, чем кто-либо. Иногда ему казалось, что даже сам Вацлав не ориентируется здесь настолько легко, как он сам. Признаться, Вацлаву это было и не нужно. И действительно, зачем? Ведь у него была привилегия - пугать людей не только своим существованием, но и блестящим, послушным сыном (который, кстати, изредка получал порцию своих наказаний здесь, в пыточных рядом с тюремными отсеками, глубоко под замком). Правда, безукоризненное знание замка - практически ничем не помогало Дамиру. Он знал, что заставь магию снова попасть в источник, то не сможет покинуть грот, сколько бы подземных путей наружу он не изучил. Всё заканчивалось одним раскладом - его мёртвой головой, катящейся с плахи прямиком под ноги Вацлава. Не то, чтобы он боялся смерти. Нет. За решением покончить с жизнью во благо - стояла большая ответственность по отношению к тому, что будет дальше. Смерть Дамира ничего не изменит. Вацлав всё также будет сидеть на троне. Сущники даже не поймут, что именно произошло. Всё будет зря.

Дамир пинает носком начищенного сапога небольшой камешек. Он гулко ударяется о каменную стену, отлетая обратно на дорогу. Так и Дамир. Чтобы он ни делал, как бы ни помогал сущникам, в конечном итоге он возвращался к маске бездушного Генерала Чистильщика. Может, у маски образовывались сколы. Может, облупливалась краска. Только этого уже никто не видел. И тогда он снова и снова бился в стену. В слабой надежде, что она когда-нибудь треснет.

- Как всё прошло? - С ходу спрашивает Зоран, стоит Дамиру войти в свои покои.

- Красноречиво, - комментирует Береглез, когда молодой князь без слов скидывает с себя кафтан.

Зоран, без зазрения совести распластавшийся на княжеской кровати, наблюдает за тем, как Дамир закрывает за собой дверь и приваливается к ней спиной, скрещивая ноги. Он прикрывает глаза, делает несколько вдохов и выдохов, и только тогда лучший друг замечает пульсирующую вену, выступившую на его виске.

- Надо отбить Медвежий Взвоз. Там вода из грота вытекает в мелководную речку. - Голос звучит так, будто перечисляет список дел на утро.

Зоран в замешательстве открывает рот, не забыв проморгаться, вдруг, около двери стоит кто-то другой. Вдруг эти отбитые наглухо мысли, превратившиеся в слова, совсем не принадлежат ему. Но нет. Перед ним никто иной, как Дамир Великоземский. Черты лица заострены, в напряжённых уголках губ собралась какая-то бешеная, даже демоническая решимость. На дне чёрных зрачков - бесовской огонь сжирает всё, чего только может коснуться взгляд. Кажется, даже крапинки на радужке живые и желают разрастись на весь глаз, поглотив в гневе ненавистный молодому князю янтарный цвет глаз.

- Невозможно. Мы продвигаемся туда последние... сколько? Года три? Рыбацкая деревня на окраине Приречной - потолок, Дамир. Дальше не двинемся. Всё кишит чистыми. А нас с каждым разом всё меньше.

- Напасть на замок? - лениво предлагает Дамир.

- Ты, что, оглох? Так, я повторю. Нас. Мало.

Зоран несколько раз хлопает глазами, принимая сидячее положение. Нет, Дамир явно не в своём уме. Он даже в глаза не смотрит, изучает паркет, уложенный ёлочкой на полу. Будто это занятие куда интереснее! Будто именно оттуда он с жадным желанием и считывает всё, что произносит!

- Да ты сдурел! - Зоран не выдерживает тишины, упавшей на плечи. - С кем? С кем нападать?! У тебя в команде ты, я, слепая сущница, её болтливая подружка и заботливый папашка, крутящийся под носом Вацлава. Звучит как провал, не находишь? А, или ты решил поднять на восстание кучку калек Гиблого? Они переживают бойни только потому что мы им помогаем, Дамир! Остальные же - дохнут на периферии!

- У меня есть... одна идея, - хмыкает Дамир, поднимая глаза на Зорана.

Такого безумного отпечатка на лице друга он не видел уже давно (ну, как давно, с тех пор, как тот предложил разыгрывать спектакль перед Вельмирой).

- Пожалуйста, пощади, - переходит на шёпот Зоран, отчего Дамир устало смеётся. - Чтобы ты знал, это похоже на зловещий смех.

- Чтобы ты знал, это он и есть.

- Ненавижу тебя, - шумно выдыхает Зоран.

- Ага.

- Вот, кстати, это твоё «ага» - оно, ну реально раздражающее. Ты бы лучше фыркал. А, хотя, подожди-ка... Ты же...

Зоран не успевает закончить фразу, потому что ему в лицо прилетает маска белого волка.

- Переодевайся давай, трепло. Меня ждёт дама.

- Вообще-то она ждёт меня... И... разве ты не собираешься рассказать суть плана?

Нет, Дамир не собирается, пока не поговорит с Вельмирой. Пока не убедится, что всё задуманное - реально выполнимо. В худшем случае, он вернётся к своим первоначальным действиям - подготовит переворот, а затем рискнёт жизнью на самом огромном празднике, который готовится в замке.

- Не сегодня и не здесь, - бегло облизывает губы Дамир.

Он проходит вглубь комнаты, беря в руки небольшой пузырёк с аромомаслом и кидает Зорану. Тот, не мешкая, ловит.

- Насколько опаснее действующего плана?

Шутливый тон исчезает у обоих. Оба, без лишнего мельтешения, меняются одеждой.

- Равносильно, - дёргает бровью Дамир.

Но Зоран в считанные секунды распознаёт ложь, неодобрительно хмыкая.

- Будем считать, что я верю тебе, - Зоран заправляет брюки с золотыми лампасами в начищенные сапоги. - Тебе не кажется, что ты всегда выглядишь чересчур вычурно?

- Потому что я безумно привлекателен, - Дамир наглухо застёгивает тёмно-шоколадный кафтан.

- Ну, ты сильно-то не перегибай, вопрос был в другом.

- Про план или про вычурность?

Молодой князь бросает быстрый взгляд на зеркало, а затем приглаживает волосы на затылок, чтобы из-под маски не выглядывал его родной цвет.

- Ну, получается, два вопроса, - разводит руками Зоран.

- Все наши планы опасны - раз. Дело не в наряде, а в том, кто его носит - два.

- Ты самовлюблённый засранец - три.

- Господин Дамир, хотя вы и молодой князь, я не позволю таким наглым способом оскорблять чувство моего достоинства. Оно всегда ранимо к несправедливости, - Дамир довольно подкидывает маску медведя в воздух, а затем, с лёгкостью, ловит её.

- Ну, продемонстрировал ровно то, что я сказал.

Наконец, серьёзность раскалывается их смехом. Больше всего Дамир любил такие моменты. Когда они были всего лишь лучшими друзьями, братьями. Когда их прошлое напоминало лишь о светлом детском смехе, беззлобных шутках и атмосфере мнимого спокойствия.

Дамир достаёт из первого ящика стола маленькую невзрачную бутылочку с пометкой «+». Он быстро откручивает крышку, а затем, пока комната не успевает наполниться хвойным ароматом, делает большой глоток и передаёт Зорану, чтобы тот сделал ровно тоже самое. Оба корчатся от вкуса. Пожалуй, самым нелюбимым в процессе очищения от собственного запаха было это: принятие настойки из побегов можжевельника.

- Как скоро мы отравимся им? - Зоран корчится, а затем выдыхает воздух, словно хлебнул крепкого алкоголя. - Ну, я так, чисто из праздного интереса. - Он приподнимает бутылочку, намекая на ядовитость можжевельника.

- Даже не надейся, - фыркает Дамир, задерживая дыхание. - Скажи спасибо, что мы эти масла литрами не пьём.

- Спасибо, - сощурившись протягивает Зоран, совершенно не имея никакой благодарности. - Ладно, как действуем?

- Сейчас все на улице: пляски, подношения и всё в таком роде. Я найду Вель и заберу её в нашу часть Замка. Покружи немного на празднике, ни с кем не разговаривай, а затем и сам уходи. Пусть, если все и заметят наше отсутствие, то про меня подумают, что я со своей невестой, а ты, если спросят, скажешь, что устал. Тем более, что я дал приказ по нашей армии: общий отбой после двенадцати.

- Да-да, «выспаться» перед завтрашним рейдом и всё такое. Принял.

- И, Зоран... Спасибо тебе, - искренне говорит Дамир.

- Звучит так, будто сегодняшняя вылазка окажется последней, - невесело улыбается Зоран, только эта улыбка не касается серьёзных глаз.

- Нет. По крайней мере, я надеюсь, сегодня мы приблизимся к тому дню, когда сущники станут свободными.

Оба кивают друг другу. Дамир уже отходит к двери, но только касается пальцами ручки, как голос Зорана останавливает его:

- А ты? - Напряжение врывается в покои, тяжело оседая на плечи друзей.

- Что я? - Дамир чуть поворачивает голову в сторону друга.

- Ты будешь свободным?

Хотел бы Дамир, чтобы его сердце с силой ударилось в грудную клетку, чтобы горечь затопила внутренние органы, но... внутри зияет пустота. Он такой же раб для чистых, как и для сущников. Он одинаково чужой. Его казнят на двух сторонах. Здесь - за предательство. Там - за многочисленные убийства «своих». Зорану проще. Его могли простить «там» при большом покаянии, ведь он всего-то «исполнял приказ». Оба это понимают. Так, что ему делать с той свободой, которую он получит? В его случае, свобода приравнивалась ко смерти. Не то, чтобы он как-то противился.

- Буду. - Лёгкая улыбка касается губ Дамира.

Конечно же, Зоран ни на пуд ему не верит.