20

Приём Великого Князя Вацлава в честь Велесова дня

Вельмира всей душой ненавидела сегодняшний вечер. Она не видела воочию, кто и как выглядит, но ей это было и не нужно. Из года в год маскарад в честь Велесова дня проходил одинаково: чистые с особым рвением готовили стилизованные костюмы зверей, тем самым показывая, что они чище и изящнее сущников; затем оставляли в центре зала подношения богу Велесу. Ровно в полночь - Дамир Великоземский (а до его совершеннолетия - сам Великий Князь) - относили дары к специальному камню на берегу реки, где обитал дух Велеса. На протяжении ночи музыка не смолкала ни на миг, от танцев и выпивки кружилась голова. Девушки гадали на будущее. Парни принимали участие в шуточных играх. В домах проводились ритуалы очищения: комнаты окуривали травами, пороги обливали водой и произносили множество заговоров, чтобы сущники не стучались в двери чистых.

Но ненавидела Вельмира праздник не из-за этого. Великий князь Вацлав Великоземский переписывал историю под себя, вычёркивая из памяти чистых, что бог Велес - тоже был покровителем магии (более того - земных сущников). Той самой, которая течёт в жилах сущников и друидов. Она искренне не могла понять, как люди могут ненавидеть магию и всё, что связано с богиней Мораной (и почитать её, конечно, авось и беду навлечёт), но так охотно возвышать бога Велеса и считать гадания - лишь обращением ко всезнающим предкам?

Благодаря стараниям Айки - Вельмиру можно было узнать только по чёрным завитым волосам. Половину лица украшала изящная маска белки. Её каркас был выполнен из тонких золотых прутиков с инкрустированными драгоценными камнями, переливающимися оранжево-белыми цветами. К верху маски - прутики превращались в остроконечные ушки, на которых ярко выделялся чёрный цвет. Под каркасом можно было рассмотреть аккуратные золотые мазки по коже и руну «Велес», означающую у чистых - перемены и мудрость (и указывающую на магию - у сущников). Перламутрово-оранжевое платье туго оплетало фигуру, превращаясь во вторую кожу. По оголённым частям тела струились золотые цепочки с камнями. Если бы Вельмира увидела себя в зеркале такой, какой её увидели родители, Айка и все приглашённые гости на приёме - она бы не смогла поверить в собственное отражение.

Вокруг звучала музыка. Гости веселились, восхваляя Велеса. Сама Вельмира наслаждалась обществом матушки, с ужасом понимая, как она соскучилась за ней. Вель отчаянно хотелось попасть домой, сидеть в кабинете батюшки, пить чай с мёдом и мятой, слушать непринуждённый смех матушки, обсуждать с ней меняющуюся моду и очередную ярмарку в Приречной области. Теперь же приходилось довольствоваться сдержанными касаниями Златоцветы, тихим и вкрадчивым голосом, рассказом о том, кто и как выглядел на приёме и аккуратными вопросами о жизни Вельмиры в Западной части замка.

Вель тихо делилась с матушкой недавними событиями, избегая лишь вскрывшейся правды о Зоране. Для родителей, Айки и Стефана - Зоран Береглез только план, тот, кто способен провести её в «сердце» замка. Никакого упоминания о сущности. И, тем более, никакой правды об их разговорах и встречах. Рассказать хоть кому-то, находящемуся в стенах замка - риск. Не только для него. Для неё и всего сопротивления. Нужно не только уметь молчать, но и не быть услышанной в момент уязвимости.

- Прошу, будь аккуратнее, Вель.

Шёпот матушки звучит прямо над ухом, отчего на губах девушки появляется лёгкая улыбка.

- Конечно, госпожа Волчица, - Вельмира аккуратно поправляет цепочки на плечах. - Вы с батюшкой достаточно... оригинальны, - в голосе скользит лёгкая улыбка, которой Вельмира не даёт растечься по лицу.

- Знаешь, мы не далеко ушли от твоего суженого, - заговорщицки шепчет Златоцвета. - И его семьи.

- В каком смысле? - Вельмира чуть сильнее сжимает руку матушки.

- Все Великоземские решили примерить на себя облик волков. Белых волков.

Сердце пропускает удар. Ладошки потеют. Конечно... Конечно! Для долбанного Великого Князя и такого же Дамира - всё это шутка: выйти к поданным в шкуре того, кого они собираются убить. Но Идан и Есения... Вынужденные ряженые по указке отъехавшего папаши...

- Метафорично, - только и отвечает Вельмира.

- Убери с лица злость, Вель. Я сквозь маску вижу, как пылают твои глаза. Будь приличной белкой. По крайней мере, сегодня.

Наставления матушки не утешают, но Вельмира принимает их к сведению, делая глубокий вдох, а затем выдох. Вероятно, поэтому Зоран так кричал от негодования, заходя в кабинет лучшего друга несколькими часами ранее.

- А Зоран? Какой зверь у него?

- Похоже на медведя.

Вельмира не удерживается от смешка. Боги, какой же идиот! Она вдруг вспоминает чёткие движения силуэта, вырисовывающего руну на стене замка чистых. В крыле самого Генерала Чистильщика. Так легко и спокойно, будто замок принадлежит ему - Зорану Береглезу. Будто вокруг нет тех, кто с радостью сжёг бы его на площади.

Тепло разливается по телу. Вельмира прикусывает губу.

- Интересный выбор, - только и отвечает Вельмира, следуя за матушкой в сторону батюшки, совершенно не подозревая, что с другого конца зала, из-под маски за ней наблюдают янтарные глаза.

Дамир удовлетворённо усмехается, а затем изящно поправляет маску за тонкие серебряные прутья. Когда Вацлав сегодня призвал придворную швею, чтобы та показала костюмы - Дамира чуть удар не хватил, а затем ему стало так смешно, что он едва ли мог сдержаться. Хорошо, что позже Идан решил закатить скандал, благодаря чему старший брат пришёл в себя и уберёг младшего от непростительной ошибки и плетей Вацлава в день приёма. Единственной, кто была в восторге от костюма - Есения. Правда, до тех пор, пока не увидела вошедшую в зал Вельмиру под руку со Златоцветой. В тот момент маленькая княжна почти запищала от счастья в руках Дамира, а он (будучи почти что большим князем) с трудом сдержался, чтобы не сделать тоже самое.

Вельмира Загряжская-Сирин была настолько же красива, насколько безумна в выборе сегодняшнего костюма. Только сейчас Дамира (стоящего, на секундочку, в костюме Белого Волка) это мало волновало. Он жадно впитывал каждое плавное движение, поворот головы, разные улыбки и то, как золотые цепочки касались оголённых участков кожи. В такие моменты он боялся лишь одного - не сдержать собственной сущности, повестись на чёртовы инстинкты и зацеловать её на глазах у всех. Как хорошо, что для неё он - Зоран. Это здорово отрезвляет.

Он отвлекается на тихий голосок младшей сестры на руках:

- Дамир...

Дамир поворачивает голову на Есю, показывая, что весь остальной мир его больше не интересует.

- Почему батюшка так разозлился на Идана сегодня? Он же лишь сказал, что ему не нравится костюм...

Дамир быстро находит взглядом младшего брата у стола с медовухой. Идан выпивает кружку до дна, ставит, не заботясь о том, что это приводит к падению нескольких приборов со стола, а затем, резко развернувшись и пошатнувшись, двигается в сторону семейства Загряжских-Сирин.

- Понимаешь, Кнопка, Великий Князь он...

- Плохой? - девочка говорит это с такой обескураживающей искренностью, что на мгновение Дамир теряет дар речи.

И что, боги всемогущие, нужно ответить маленькой шестилетней сестре? Дамир тяжело выдыхает.

- Просто у них с Иданом есть некоторые разногласия.

- Но у тебя же нет, - малышка утыкается взглядом в драгоценный камень на праздничном кафтане брата.

- Я... - Дамир бегло облизывает губы. - Я не могу позволить себе того же, что Идан.

- Потому что ты - генерал?

- Потому что я - ваш старший брат, Кнопка, - Дамир аккуратно щёлкает сестру по кончику носа, выглядывающего из-под серебристой маски.

- Я люблю тебя, Дамир, - девчушка крепко обнимает брата за шею. - Пожалуйста, будь всегда моим старшим-старшим братом.

В ответ Дамир лишь смеётся. Хотя, по правде, каждый раз, когда маленькая княжна говорила о своих чувствах - он чувствовал себя самым счастливым на свете.

- Маленькая княжна, - перед ними появляется Зоран.

Есения, со всей присущей грацией для шестилетки, вытягивает ручку для поцелуя и приподнимает подбородок. Дамир знает: этому она научилась у Вельмиры. Даже уголки губ малышки приподнимаются также, как у молодой госпожи Загряжской-Сирин.

Зоран беззвучно смеётся, легко покачивая головой, а потом кланяется маленькой княжне, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладошки.

- Молодой князь Дамир, - в глазах друга пляшут чёртики, когда как от самого него веет спокойствием и учтивостью.

- Кнопка, сбегай до Идана и Вельмиры. Передай Идану, что он - идиот, -улыбается Дамир, опуская девочку на пол и поправляя воланы белоснежного платья.

- А «идиот» это в хорошем смысле или в плохом? - хмурится Есения, переводя взгляд с Дамира на прикрывшего рот ладонью Зорана.

- А ты это у Вельмиры уточни. Она обязательно ответит, - хитро подмигивает ей старший брат.

Девчушка, быстро смекнув, что сможет поговорить ещё и с Вельмирой, жизнерадостно кивает и быстрым плавным шагом удаляется. Не было бы здесь Вацлава, гостей и надобности следовать придворному этикету - она бы бежала, сверкая пятками. Но Есения точно помнила каждое наставление, данное Дамиром за несколько часов до начала приёма. И очень хотела исполнить все из них одним махом, только бы получить лестные слова от батюшки, который даже не обратил внимание на её «невероятное» и «просто волшебное» платье, по словам Дамира.

- Есть всё-таки у вас, Великоземских одна общая черта, помимо внешнего вида, - с трудом сдерживая смех, произносит Зоран.

- Я не уверен, что хочу это знать, - бурчит в ответ Дамир. - Но ты же всё равно не заткнёшься, пока не скажешь?

- Именно.

- Ну, и какая это черта?

- Вы все околдованы Вельмирой Загряжской-Сирин.

В этот самый момент вышеупомянутая Загряжская-Сирин оборачивается и безошибочно смотрит в его глаза. Из-за маски тяжело понять, какое именно у неё выражение лица, но возмущённый блеск изумрудной болотной ряски он с лёгкостью распознаёт. Дамир нахально улыбается в ответ, хотя и понимает, что ей всё равно до чьих-либо улыбок, но... она не плохо считывает чувства и эмоции, так ведь? Он так и представляет, как она выкручивалась из расспрашивания Есении о том, какой именно «идиот» Идан и как сдерживалась, чтобы не назвать как покрепче его самого.

Раздражённо покачав головой, Вельмира берёт Есению за руку и отворачивается.

- Даже не намерен отрицать. По крайней мере, не здесь и не сегодня, - с лёгкой улыбкой отвечает Дамир.

- Кто-то выполняет Его приказы и ведёт себя прилежно и влюблённо? - тихо фыркает Зоран.

- К чёрту Его. Одному Велесу известны мои мысли и мой путь. Пусть сегодня это будет наша с ним тайна.

- Как тебе это всегда удаётся?

- Что именно?

- Сыграть роль примерного сына и в то же время - практически не изменить себе.

- «Практически» - здесь ключевое слово, Зоран.

- Ладно. У нас всё в силе? После двенадцати меняемся?

- Да. Сразу, как я закончу с подношением и гротом.

Яркий музыкальный акцент заставляет Дамира посмотреть в центр зала, туда, где вокруг постамента с дарами кружились пары в обрядовой пляске. Идиотская мысль простреливает затылок. Что, если он пригласит её? Сейчас? Будучи самим собой. В конце концов, она - его наречённая. Не имеет права отказать (да, и не откажет, честно говоря).

- Ты что-то задумал? - хмурится Зоран, пытаясь разгадать о чём думает лучший друг.

- Нет.

- Нет - это «нет, не задумал» или это «нет, всего лишь буду как обычно творить дичь».

Смех Дамира заставляет Зорана посмотреть на него, как на умалишённого. Молодой князь делает шаг вперёд, а потом поворачивает голову на друга:

- Я всего лишь собираюсь побыть собой.

Зоран приоткрывает рот, наблюдая за тем, как лучший друг пересекает зал. Туда, где стоят Вельмира, Идан и Есения. Мимо Зорана так вовремя проходит слуга, с подноса которого он хватает медовуху, делая большой глоток. Нет, он, как мужчина, не лишённый глаз, мог понять молодого князя. Более того - весьма странно, если помолвленные не станут частью обрядовой пляски, их могут заподозрить в фиктивном браке и тогда княжеской семье не избежать позора. Но, как его лучший друг, хотелось треснуть Дамира по голове, ведь если он заговорит с ней - всё. Все их труды пойдут насмарку. Хотя и спасать влюблённого Дамира уже вошло в привычку Зорана, но часами слушать о разбитом сердце он не готов.

Правда, Дамир не дурак, каким его считал Зоран. Ну, точнее, он был не просто дураком, а влюблённым дураком, который не имел никаких прав на ту, для кого эта любовь предназначалась. Поэтому он не имел права допустить ошибку. Поэтому надеялся быть сторонним наблюдателем ровно столько, сколько позволят ему всемогущий Велес и всепонимающая Морана.

Впервые, останавливаясь напротив Идана и Вельмиры, Дамир не ощущает злости. В нём больше нет желания встряхнуть брата, поддеть по поводу его влюблённости или же шутить над ним без конца и края. То ли таково влияние от общения с ней, то ли он начал понимать собственного брата (не абстрактно, как было раньше, предметно). Чёрт его знает. Но он стоял напротив них с вытянутой рукой для Вельмиры в знак приглашения, и лёгкой улыбкой на губах для Идана в знак дружелюбности и нежелания ругаться с ним.

Вокруг звучит музыка, но почему-то все они (как и те, кто стоят неподалёку) не смеют проронить и слова. Дамир точно знает: Есения счастливо улыбается, крепко сжимая ладонь Идана. Знает, что Идан недоволен его молчанием и неодобрительно покачивает головой. Знает, что Великий Князь с удовлетворённой ухмылкой на губах наблюдает за ними, а затем что-то очень тихо говорит Драгану Загряжскому-Сирин, находящемуся в лёгком замешательстве. Не обязательно осмотреть всех, чтобы уловить их чувствах, эмоции и жесты.

Самое главное - перед ним стоит она.

Чертовски красивая.

Старается не выдать шока, но у неё это слабо получается, особенно, когда позволяет себе приоткрыть губы, чтобы смочить их кончиком языка.

Чертовски красиво.

Неозвученный вопрос повисает между ними. И она просто вкладывает свою ладошку в его, не отрывая взгляда от глаз. Дамир опускает взгляд, оценивая, как тонкие пальцы смотрятся на его коже.

Чертовски, чертовски, чертовски красиво!

Он заговорщицки подмигивает своему брату, отчего тот лишь усмехается, снова покачивая головой и наверняка называет «идиотом» про себя.

Шаг. Ещё один. Чувствует, как её плечо касается его. Разворот. Уверенный, но не резкий.

И почему-то с её губ всё равно срывается выдох. Тот, который не должен быть предназначен для Дамира Великоземского. Но он его. По праву его. Вельмире остаётся лишь натянуто улыбнуться и положить вторую руку на мужское плечо.

- Если так звучат твои извинения за Пропой, Катания и грубость в твоём кабинете, то я их принимаю.

Она первая делает попытку к разговору, отчего Дамир улыбается. Ярко. Непривычно. Фыркает в ответ. Плевать он хотел, смотрит на него сейчас Великий Князь, его подданные, друзья, бывшие девушки. Плевать. Главное, что она - та, на кого смотрит он. И в ближайшие несколько минут ему больше ничего не нужно.

Вельмира улыбается в ответ. Дарит самую обаятельную улыбку из собственного арсенала, лишь бы он поверил в искренность, понял, что ничуть не смутил своим поведением. Она изо всех сил старается выглядеть прилежной невестой. Смотрит с деланной нежностью, аккуратно поглаживает бархат кафтана, послушно исполняет роль красивой побрякушки в его руках. Налаживает контакт и не провоцирует лишний раз. Усыпить бдительность молодого князя - вот, что становится первоначальной задачей, а дальше - сбежать к Зорану и продумать, как лишить этого самого князя почвы под ногами.

- Ты снова не разговариваешь со мной? - кокетливо протягивает Вельмира.

- Ага, - ленивое согласие слетает с губ, кажется ещё до того, как она задала вопрос.

Дамир крепко прижимает её к себе, прокручиваясь вокруг своей оси вместе с ней и другими парами танцующих.

- А, знаешь, молчи, - дыхание становится сбитым из-за постоянных скачков и переворотов, но она не намеренна отступать. - Говорят, что самое ценное в браке - молчаливость мужа. А всё, что нужно он скажет...

Вельмира прерывается на полуслове, так как он резко прокручивает её под рукой, а затем наклоняет, обжигая горячим дыхание уголок губы.

- ... действием, - обжигает его кожу в ответ.

Чёрт знает почему, но она чувствует его улыбку. Если он так влияет на тех, кто не способен различить выражения лица, то что же происходит с теми, кто отчётливо видят его?

Вельмира не сразу понимает, что уже давно вернулась в вертикальное положение, и более того - продолжает пляску. Страшно осознание, что с ним она может полюбить танцы застревает где-то в пространстве между его и её пальцами. Вот так просто, тот, кого она ненавидит, к кому она не испытывает и крохи доверия - влюбляет в танец. С ним. С уверенным, бесы его раздери, Дамиром Великоземским. Она не думает о том, что врежется в кого-то. Совершенно забывает о том, что ноги могут запутаться в платье, в его ногах. Не боится столкнуться с колонной зала. Когда он ведёт в танце - вокруг образовывается защищающий купол, не позволяющий никому усомниться в безопасности.

«... он обязательно станет защитой», - голос Зорана Береглеза простреливает сознание, как стрела, выпущенная из тетивы и попавшая точно в цель.

Как может защитить тот, кто изначально выбрал другую сторону?

Нет, нельзя вестись на обманчивые и противоречивые чувства рядом с ним. Дамир Великоземский никогда не станет её защитой. Он будет тем, кто с холодной яростью перережет глотку, если... если она не окажется быстрее.

Музыка сменяется, обрядовая пляска завершается, но никто из них не делает шага назад, чтобы поклониться друг другу. Вельмира приподнимает голову, случайно задевая носом его подбородок. Она не собиралась замечать, чем он пахнет. Но... именно сейчас остро ощущает смесь ароматов из душистого травяного мыла, сладковатой медовухи, терпкого вина и... пихты. Удивительно.

Пихта! Символ терпения, достоинства и возрождения! А, главное, на ком! На Дамире Великоземском! Но шутка ли это богов, или самого Дамира, сейчас не имеет никакого значения. Запах стремительно проникает в Вельмиру, оседая в самых потаённых уголках души. И как же ей сейчас хочется сбежать, схватить Идана под руку и выйти на улицу, прямиком в морозную ночь!

Дамир выныривает из нежеланного наваждения первым. Хвала богам! Они-таки услышали Вельмиру! Молодой князь кланяется ей, она совершает поклон в ответ, а затем изящно протягивает руку, гордо приподнимая подбородок, словно таким образом показывает, что его место там, куда указывает указательный пальчик. На коленях у её ног.

Дамир целует тыльную сторону ладошки, и Вельмира кожей чувствует улыбку на его губах. Неужели, Дамир понял, о чём она думает? Понял... и согласился? Посмеялся?

Только спросить его становится невозможным, он отходит на два шага назад, вытягивает руку в сторону - и её тут же обвивает маленькая ручка молодой княжны, лепечущей о том, что Дамир тоже должен потанцевать с ней.

Вельмира в замешательстве хлопает ресницами, осознавая, что он вернул её ровно к тому месту, с которого забрал. Ни шагом дальше.

- У меня для тебя интересное наблюдение, - хмыкает Идан, стоящий напротив.

Вель переводит голову на звук, рассеяно моргая. Нет, она всё-таки ненавидит танцевать. Особенно, с Дамиром.

- О том, что твой брат - идиот? - тихо хмыкает Вель. - Пойдём к столу, по дороге расскажешь об этом.

- Ну, во-первых - да, мой брат - молчаливый идиот. А, во-вторых, я, кажется понял причину его молчания.

- И что же за причина? - Вельмира аккуратно проверяет маску: не перекосилась ли.

- Ты.

- Я?

- Ага.

- Умоляю, только без «ага», их мне достаточно от Дамира, - отмахивается Вельмира. Да, всё-таки Дамир и Идан действительно братья, у них даже «ага» звучит ужасающе одинаково.

- Дамир действительно влюблён в тебя.

Вель останавливается на половине пути, разворачиваясь лицом к Идану. Он, что, с ума сошёл? А, главное, почему так спокойно говорит об этом? Перед ней точно Идан, а не кто-то раскусивший, что она сущница? Кто-то, разыгрывающий сейчас спектакль, чтобы показать всем Тринадцати, истинное лицо Вельмиры Загряжской-Сирин?

- Ты понял это по его «ага» и вечному молчанию?

- Я понял это по взгляду, которым он смотрит на тебя. По улыбке, которая сейчас не сходила с его губ. По тому, как он старался не показывать этого, зная, что... - Идан вовремя себя осекает и не продолжает: «зная, что ты нравилась мне». А вместо этого: - Зная, что ты не обращала на него внимания.

- По-моему, он просто вежлив, - непринуждённо улыбается Вельмира. - И делает то, что приказывает Великий Князь.

- Не без этого, но... Вель, он рассказал Кнопке, что влюбился в тебя, как увидел. Кнопка, чтобы ты знала, единственная, кому он говорит правду, - в голосе Идана слышна усмешка.

Впервые Вельмира не слышит горечи, обиды, скрытой ярости. Лишь брата, который принял сторону старшего, друга, который обещал разобраться в собственных чувствах. И, кажется, у него это получилось.

- А ты откуда узнал? - приподнимает брови Вель.

Идан усмехается, протягивая Вельмире локоть, чтобы они продолжили движение.

- Кнопка только что поведала мне о «большой-большой тайне»! Она была так восхищена вашим танцем, что буквально не могла устоять на месте.

Нет, это не может быть правдой. Кто угодно мог быть влюблён неё. Кто угодно из Тринадцати. Идан. Зоран. Но никак не Дамир Великоземский. Нет-нет-нет! Она не могла нравиться ему! Кто угодно из Тринадцати! Любица. Берислава. Но никак не Вельмира Загряжская-Сирин!

- Есения сказала что-то ещё?

Почти задерживает дыхание. Пусть Идан скажет, что это шутка. Пусть рассмеётся в подтверждение. Иначе... Иначе все её планы рухнут. Если Дамир начнёт сближаться с ней, если будет следовать по пятам, то она точно окажется на кострище. Вместе с семьёй.

- Только это, - пожимает плечами Идан. - Но она была загадочной, будто знает что-то ещё. Я пытался знать, но увы и ах, Дамир научил её хранить тайны.

- Видимо не все...

- Ты бы видела, как она обрадовалась и расстроилась одновременно, - смех Идана только добивает. - Я пообещал, что больше никому не расскажу. Но ты не считаешься, ты же тоже участница тайны. Только не говори Кнопке, а то она обижаться будет неделями. А если расскажет Дамиру, то он нас с тобой будет этими неделями отчитывать каждый раз, как увидит.

- Ну, уж нет, не горю желанием слушать одно и тоже на протяжении недели, - Вельмира блистательно делает вид, что ей очень даже весело.

Может, это только домысел маленькой княжны? В конце концов, с чего бы целому Генералу Чистильщику откровенничать с шестилетней девочкой? Вероятно, он просто рассказал ей о своей «влюблённости» только чтобы успокоить и доказать - «сила любви» действительно существует.

А Идан и его «зрительные галлюцинации»... Наверняка, он видит тоже, что и все - идеального солдатика Великого Князя. Улыбки, взгляды, касания - чётко спланированные действия, чтобы им поверили.

Дамир Великоземский не влюблён в неё. Никогда не был. Никогда не будет. Молчание - его защита. Острые односложные фразы - неприкрытая вражда. Касания - необходимость для княжества. А всё остальное - легенды для Есении и Идана, защита собственного лица и достоинства.

Всё должно оставаться, как есть. Их появления - сугубо официальные. Любовь -исключительно для зрителей. Для свадьбы, которой никогда не состоится. Потому что Вельмира теперь может рассчитывать на помощь ещё одного сущника в замке, а это значит - правлению Великоземских осталось не долго.

- Вельмира, дорогая, сейчас будет речь Великого Князя, тебе нужно быть рядом с Дамиром, - голос Златоцветы буквально появляется из ниоткуда, или так только кажется Вельмире.

Она благодарно кивает Идану, а затем берёт матушку под руку.

- Ты прекрасно справляешься, - по дороге шепчет госпожа Приречной области. - Ваша пляска... это было прекрасно!

Только Вельмира знает, каково это было на самом деле. Вовсе не прекрасно. Это был разговор. Спор. Взрыв. Но никак не обычная пляска чистых. Она сгорала в его руках. Каждый шаг - сопротивление. Каждая поддержка - поражение. Ему и его, бесы бы их подрали, сильным рукам.

- Благодарю, матушка, - сдержанно отвечает Вельмира, распрямляя спину.

Нужно быть ровнее. Чётче. Сильнее. Так, как нравится Великому Князю.

- Батюшка гордится тобой. И я горжусь... Мы так соскучились по тебе.

Вельмира успевает только улыбнуться в ответ, потому что в следующее мгновение перед ними появляется силуэт Дамира Великоземского. Златоцвета Загряжская-Сирин с почтительной улыбкой передаёт ему руку дочери и кланяется. Он кланяется в ответ.

Весь такой из себя благородный, что зубы сводит!

Но Вельмира продолжает улыбаться, уже ему - молодому князю, а вместе с тем и гостям приёма. Его рука тёплая, и отчего-то Вельмире сравнивает крепкую горячую ладонь Дамира с вечно холодными руками Идана и Стефана. Пожалуй, Дамир оказался вторым, у кого руки всегда тёплые. Первую строчку в памяти занимал Зоран.

Великоземский ожидаемо молчит. Поражает собственным спокойствием. Удивляет способностью стоять так близко к ней уже второй раз за вечер.

Только Вель хочет отпустить ядовитую шутку, как Дамир, словно почувствовав, поворачивает голову, а затем нагло хмыкает и... поправляет её маску, слегка касаясь (будто поглаживая) горячими подушечками пальцев тонкой кожи на щеках. Она чувствует жар на лице, будто кожа воспламенилась, противясь нежелательному касанию, но ему всё равно. Он смотрит в глаза. Вельмире не обязательно видеть, чтобы почувствовать, как его взгляд прошивает с головы до пят. И кажется, он вот-вот что-то скажет, не может не сказать! Но... слегка ударив её по носу мизинцем, отворачивается. Секунду в секунду с тем, как начинает говорить Великий Князь. Осознание нагоняет Вель куда позже: Дамир спас её. Уберёг от разговора в момент речи Вацлава. От резкого замечания Князя. От наказания, которое могло за этим последовать потом, за закрытыми дверьми.

Ей хочется благодарно кивнуть ему, но Дамир уже давно отвернулся, внимательно слушая поздравления Великого Князя. И как же абсурдно звучало каждое из них! Как же глупо! А венец глупости - она - последняя русалка Чёрной Реки, стоящая под руку с чистокровным молодым Князем, Генералом Чистильщиком.

Волна неодобрения прокатывается по зале, Вельмира напрягается, переминаясь с ноги на ногу, отчего стоящий рядом Дамир недовольно (или презрительно, чёрт его разберут) фыркает.

- К моему великому сожалению, - голос князя театрально трагичен. - Белый Волк залёг на дно. Но мой сын, моя гордость и ваш молодой князь - делает всё, чтобы уже с приходом весны шкура сущника горела на чучеле Мораны!

Вельмира слышит, как Дамир усмехается. Довольно. Тягуче. До мурашек. Он согласен с князем в каждом слове. И она должна подыграть. Должна улыбнуться. Тело едва слушает. Холодная улыбка касается лица, но так и не касается до глаз.

- Конечно, сегодня не та ночь, когда я должен оглашать прискорбные вести, но я хочу, чтобы вы знали - я честен по отношению к вам, моему народу. Поэтому призываю к осмотрительности. Не в первый раз я слышу от армии легенды о той, кого не может быть на свете уже много лет. Не в первый раз эти легенды перекликаются с легендами о Белом Волке. Но я уверю вас - о том, чтобы она осталась лишь легендой позаботится мой сын. Среди солдат поговаривают - одной из водных сущниц удалось уцелеть. Где-то по нашим землям бродит последняя падаль и наверняка ищет помощи у остальной грязи. Я призываю вас к бдительности, но вместе с тем усиливаю охрану княжества. А мой сын позаботится о безопасности!

«Славься Великий Князь!», «Славься его сын Дамир», - зачарованные возгласы прокатываются по зале одновременно с холодом по позвоночнику Вельмиры.

Дамир придвигает её к себе. Слишком резко. Не имея ничего общего с нежными прикосновениями несколькими минутами ранее. Будто он знает её тайну и в следующую секунду бросит к ногам Великого Князя, смеясь в лицо.

- Но, как солнце садится за рекой и восходит над лесом, так и без плохих новостей нет хороших! Мы рады сообщить всему белому свету, что ровно через неделю после Комоедицы состоится огромное пиршество по случаю свадьбы Дамира и Вельмиры. Более того, к тому времени, по словам моего сына, мы избавимся ото всех земных сущников.

У Вельмиры кружится голова. Воздух становится настолько тяжёлым, что дышать не то, что тяжело, невозможно. Она, против собственной воли, натягивает на лицо самую жизнерадостную улыбку и поворачивает голову на Дамира:

- Это будет лучшим подарком, любовь моя!

Её голос так некстати звучит в полной тишине. Дамир медленно поворачивается к ней, гордо приподнимая подбородок. Хотя на деле хочется хорошенько тряхнуть её за плечи. Какого беса она вытворяет? Ей жизненно-важно распрощаться с жизнью? Ах, да, она же стоит рядом с ним за спиной Великого Князя. Она уже закинула петлю себе на шею.

Дамир реагирует первым. Он притягивает её к себе, укладывает ладони под скулы, а затем касается губами виска. Вокруг раздаются одобрительные вопли, аплодисменты. Он видит, как Вацлав улыбается. И Дамиру кажется, это первая улыбка с тех пор, как не стало матушки. Нет, не кажется. Это действительно первая улыбка. Маниакальная. Леденящая душу. Не будь Вацлав стар, а Вельмира юна, он бы забрал её себе только за одну эту фразу, звучащую из уст, как насмешка.

- Пусть этот день, и ночь, за ним следующая, пополнит ваши дома богатством и изобилием, мудростью и благополучием! Да славится бог Велес! Да славится княжество! Да славится род Великоземских!

- Да славится род Великоземских, - с тихой улыбкой вторит Вельмира, отворачиваясь от Дамира.

У него сбивается дыхание, и, конечно, это расценивается, как восхищение ею, его молодой княжной. Только в Дамире плескается горечь. Её так много, что она поднимается к глотке, обжигая внутренности.

- Дамир, сын мой, пора воздать дары богу Велесу!

Интересно, сколько раз за приём Великий Князь произнёс «сын мой»? В самом деле, нужно было посчитать. Дамир хмыкает, кланяется Вельмире. Исподлобья наблюдает за тем, как она изящно протягивает ручку, и он целует. Легко, непринуждённо, не как в первый раз. Словно делал так без малого вечность, словно она с ним всегда смеялась и вела задушевные беседы, словно она - часть его мира. Большая часть.

Затем легко разворачивается к центру зала. Осталось совсем немного. Всего лишь пережить возложение. Спуститься в сопровождение молодёжи из Тринадцати к реке. Вернуться в Замок. Возложить основной дар в гроте. А потом - потом перестать быть Дамиром Великоземским.

Он слышит, как вновь заиграли музыканты. За его спиной выстраиваются юноши представители Тринадцати Градских семей: Зоран Береглез; Деян и Акамир Докудовские; Часлав Сур; Мал Шерстинский; Керьян Южак; Гуран, Дан и Валеран Салмаки. Все: от мала до велика, следуют за Дамиром Великоземским. За Генералом Чистильщиком. Идут, смиренно опустив головы, в честь бога Велеса и режима Вацлава.

А за ними - во главе с Вельмирой - двигаются девушки Тринадцати Градских семей: Любица, Людмила и Лесьяра Вадбальские; Берислава и Здебора Докудовские; Млада и Мила Мерга; Злата Шах; Илия Царегородцева; Лада Огалин; Валадлена Баркова. Каждая - олицетворение жизни, красоты и семьи. В руках их зажжённые свечи. В глазах - благоговейное почтение.

Гордость Тринадцати Градских семей. Княжества Великих Чёрных Земель. Их сопровождают тихими песнопениями и осыпанием еловыми иголками.

Вереница мерно проплывает парадные двери замка, минует крутую лестницу к берегу Чёрной реки.

Только Дамир знает - всё это фальсификация. Бред. Этот камень - не святилище. Заменитель. Шоу для собравшихся вокруг зевак. Настоящее подношение свершится через несколько минут. Не здесь.

Дамир опускается на колени. Следом - дети Тринадцати. Все они укладывают перед собой дары, пока песнопения продолжаются.

Молодой князь ударяет кулаком в область сердца, а затем укладывает ладонь на огромный камень. Толпа взрывается ликованием. Песнопения сменяются весёлыми плясками. Вокруг начинается самая настоящая вакханалия из людей, разливающейся медовухи, вина, крупиц риса и еловых иголок. Дамир улыбается. Ярко. Так, как улыбается человек, получивший всё о чём только мечтал. И есть в этой улыбке что-то трагическое. Загадка, которую никто никогда не разгадает.

Его хлопают по плечам. Он автоматически отвечает тем же жестом. С каждым шагом к выходу из толпы - будто пьянеет. Голову мутит, пока глаза не натыкаются на Вельмиру. Она веселится со всеми. И как бы ему хотелось, чтобы она была чистой. Как бы ему самому хотелось быть чистым. Чтобы всё было цинично. Холодно. Чтобы их союз и вправду был таким, на какой надеялся Вацлав. Будь всё так, она бы была защищена. Абсолютно точно.

Дамир делает несколько больших шагов, замирая перед ней. Ничего не говорит, наблюдая за нарастающей паникой на дне зрачков. Но не смеет вымолвить ни слова, только бьёт мизинцем по кончику носа, как несколькими минутами ранее, мол, это я - Дамир Великоземский, и да, я всё ещё мудак. От этого жеста Вельмира немного расслабляется, улыбка на лице становится более одержимой, чем была и, Дамир, не удержавшись, проводит большим пальцем по нижней губе. Она замирает, а мир вокруг (и того хлеще) перестаёт существовать. Веселье, брызги мёда, смех, огонь от факелов - всё смешивается в её радужках в один сплошной магически-зелёного цвет.

- С праздником Вас, молодой господин Дамир, - и, хотя она улыбается, но напряжение в теле достигает пика. Дамир чувствует это.

Ленивое "ага" и нежный поцелуй в нос - всё, что отвечает Дамир, прежде чем оставить её на месте. В замешательстве. Недоумённую. С лёгкой улыбкой, которая впервые была посвящена ему. И которую он так и не увидел.