17

Вельмира щурится от боли, слушая тихие причитания Стефана. Сначала он клял всеми словами на свете Дамира Великоземского, затем жаловался на своё импровизированное убежище посреди леса, несколько раз сцепился с Айкой в словесной перепалке, а затем шептал такое родное и практически осязаемое: «Ещё немного, русалочка», «Нужно потерпеть, сестрёныш», «Тихо-тихо, Вель».

Движения Стефана аккуратны. Он с особой дотошностью массирует веки, виски, лоб. Будто действительно верит, что втирание мази способно подарить зрение. Обычное. Как у всех.

Вельмира подкусывает дрожащую губу. Не от боли. От безысходности.

- Стеф... - тихий всхлип заставляет его пальцы замереть на несколько секунд.

- Знаю, сестрёныш, знаю. Потерпи, - и есть что-то такое в его тоне, что сразу отбивает желание попросить прекратить.

Он, словно сумасшедший лекарь, верил в чудесное исцеление. Или, по крайней мере, пытался сделать всё, чтобы приблизить его. Чтобы не оставить Вельмиру в полнейшей темноте.

- Ты лучше расскажи, князёнок серьёзно не обронил ни слова на Катаниях? -попытка Айки отвлечь подругу, не приносит должного результата.

Вельмира вяло кивает. Она уже рассказала о провальном событии и Айке, и Стефану. И больше предпочла бы не говорить об этом вслух.

Да, он снова не обронил ни слова. Только хмыкал, как идиот. Усмехался. Ронял не менее идиотское: «Ага» и «Угу». В его арсенале появилось многозначительное: «Хм...». Видят боги, Вельмира общалась с умственно-отсталым. Иначе она не могла понять, как тот, кто нагоняет столько страха и ужаса на сущников, соблазняет каждую юбку в княжестве, ведёт себя как трёхлетний ребёнок! Ему ущемили гордость? Надо же, какая маленькая княгиня!

О Катаниях хотелось забыть. Стереть из головы. Только, как назло, Вельмира чётко ощущала его присутствие рядом. Его настроение. И последнее, в разрез его действиям, вовсе не оказалось враждебным. Скорее, осторожным. Под конец Вельмира смирилась с мыслью, что не стоит выводить его, играться и всё в таком роде. Пока Дамир молчит - она может спокойно делать свои дела. Пока он смиренно исполняет приказ отца - она вскружит голову Зоран и существенно продвинется в поисках грота.

- Я думаю... - сосредоточенный голос Стефана возвращает Вельмиру в реальность. - У него подростковый бунт.

- Подростковый? - Айка так сильно подскакивает на месте, что ударяется головой о растянутый меж двух деревьев тент. - Там, я бы сказала, психологический ужас. Что и кому он пытается доказать?

- Ну, наши взаимоотношения с ним всегда были, мягко говоря... ну... - Вельмира пытается подобрать слово, но снова отвлекается на пульсирующую боль под веками.

- Никакие, - услужливо подсказывает Стефан.

- Да, точнее не придумать.

Вельмира пытается сдержать смешок внутри себя, но в итоге получается какой-то истерический скулёж (если такой вообще существует). Она и Дамир Великоземский - проигрыш божественного масштаба. Те, кто не могу сосуществовать в одном пространстве и времени. Он для неё - враг, последний ублюдок, средство для достижения цели. А она... Кем он считает её? Ах, да, высокомерной и чопорной девицей, избалованной молодой госпожой, эталонной девочкой, которая получает всё, на что покажет пальцем. Он оказался тем, на кого она показала пальцем. Так чего она хотела? Обсуждения помолвки и свадьбы за вечерним чаем? Тихие и мирные семейные посиделки в его гостиной? Невероятно вспыхнувшую любовь с его стороны? Конечно, нет. Вельмира искренне желала, чтобы он не мешал ей. И он... действительно не мешал. Хотя и делал это лишь из собственных психов.

- Ну, вот, - Стефан легонько щёлкает Вель по носу, а затем отходит на несколько шагов, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. - Посиди немного с закрытыми глазами. Я пока заварю чай.

- С мятой, - вовремя добавляет Айка. - У неё в последнее время нервы ни к чёрту. То Дамира целует на глазах у всех, то с Зораном флиртует...

- Само собой, - у Стефана даже чашки сейчас стучат насмешливо, не то что голос. - Кстати, а этот Зоран...Насколько он верен режиму?

- Безукоризненно.

- Понятия не имею.

Айка и Вель отвечают одновременно, что вызывает у Стефана сдержанный смешок. Наливая чай, он косится на обеих, забавляясь с того, как противоположно эта двоица всегда смотрелась. Хохотушка Айка, считающая, что знает всё и про всех, сидела на поваленном дереве, скрестив руки на груди и забавно приподняв подбородок. И характерная, как течение в реке, Вельмира, готовая слушать любой бред, но всегда оставаться исключительно при своём мнение. К слову, она даже сейчас делала это. Позволяла ему думать о том, что он способен излечить, помочь и всё в таком духе, но, на деле, принимала горькую реальность: вероятность успеха «выздоровления» не равняется даже трём процентам. И всё-таки две эти девицы, нагло занимали огромную часть в его сердце. Такие разные, но такие своенравные, живые.

- Просто... насколько можно запудрить мозги Зорану, чтобы именно он и стал проводником к источнику? - Стефан аккуратно вкладывает в руки Вельмиры кружку с ароматным чаем.

Вель тепло улыбается в ответ, открывая глаза. Ну, вот. Мир снова стал чуточку лучше, благодаря рукам Стефана Гиблого.

- Братец мой хороший, а с чего ты взял, что Береглез вообще в курсе, где этот грот? - Айка хмурится, переводя взгляд с подруги на брата. Конечно, идея сама по себе не глупа. Самоубийственна, но не глупа.

- Так и Дамир может не знать о том, где находится грот, - фыркает Стефан. - И тем не менее, Вель сделала пару влажных попыток договориться с ним.

- Фу, Стеф! - Вельмира хочет ударить несносного кочевника, но тот отпрыгивает на безопасное расстояние.

- Ну, а что? Это же не я в него язык совал!

- Боги упаси! - смеётся Вельмира.

- Я сейчас в тебя что-нибудь засуну! - вклинивается Айка.

- Ты лучше что-нибудь высуни. Например, пару баночек с мазью из вон того мешка, - фыркает Стефан, расслабленно слушая смех девушек.

Он краем глаза наблюдает за тем, как Айка раздражённо закатывает глаза и соскакивает с поваленного дерева, чтобы отойти в указанное место. На расстояние достаточное для того, чтобы провести очную ставку над хохочущей русалкой.

- Какой же ты идиот, Стеф, - всё ещё смеётся Вельмира.

Так непринуждённо, словно несколько минут назад по её щекам не текли солёные дорожки слёз, будто она не дрожала от каждого прикосновения, будто не делала героический вид, отрицая невыносимую боль.

Стефан делает глубокий вдох, выдыхает и присаживается на место сестры.

- У нас есть около десяти минут, пока Айка не психанула и не поняла, что моя просьба бессмысленна, - тихо говорит кочевник, чувствуя, как Вельмира напрягается.

Он мажет аккуратным взглядом по пальцам, вцепившимся в кружку. А затем медленно смотрит прямо в лицо, наблюдая за тем, как умиротворение и веселье перестают быть таковыми. Улыбка практически тает, а чёрные бровки чуть сдвигаются. Она выжидающе молчит, отчего Стефан снова хмыкает. Молчание - её оружие. Молчание - её броня. Пусть всё это вынужденно, но... разве это не заведомо удачная позиция?

- Я не буду ходить вокруг да около, Вель. Как и не буду вытягивать из тебя информацию. Скажу одно: если ты и дальше будешь разбрасываться своей магией направо и налево, то лишишься зрения меньше чем через пару-тройку месяцев. Но я всего лишь твой целитель, откуда мне знать о точных сроках и последствиях.

Вельмира окончательно вмораживается в несчастное дерево. Крепко сцепляет пальцы. Самое безобидное, что она может сделать. Стефана всё равно не провести. Он, в конце концов, лечит её.

- Стеф... - и что ей возразить?

Нечего. Стефан же не идиот (ну, не в данный момент). Знает: каждое её последующее слово - либо ложь, либо попытка выкрутиться, либо горькая правда.

- Да, давай, расскажи мне, как не успокаиваешь кого-то, как не пользуешься голосом, как не излечиваешь любую бедную душу. Только послушай и меня взамен: если ты окажешься беспомощной - это погубит гораздо больше сущников.

- Я знаю, - пар горячим облачком поднимается от поникшего лица.

- Ты знаешь, - как-то беспомощно кивает головой Стефан, ударяя ладонями по собственным бёдрам, отчего многочисленные побрякушки на его руках разочарованно звенят. - Было бы глупо утверждать обратное.

- Я не могу не помогать, Стефан.

- Можешь. Поучись у своего князёнка. Попроси, чтобы лекцию тебе провёл о том, как быть последним мудаком. Потому что это то, что действительно спасёт тебе зрение. И в прогнозе - жизнь.

- Стефан, ты уверен, что вообще клал свои банки-склянки в мешок? - от громкого голоса Айки Вель дёргается.

- Да, они были там! - серьёзности в Хозяине кочевников не осталось, только привычная беззаботность. Но только ради ответа Айке.

- Стеф, да пойми же ты... Я могу не вернуть себе зрение. Может, попытки к этому вообще лишь мираж! А сущники умирают... И, если я смогу помочь кому-то, склонить кого-то на свою сторону, то я буду это делать. Потому что... Потому что в следующую минуту меня уже может не быть. От тайн обо мне погибнут гораздо больше.

Стефан тяжело выдыхает. Несколько раз покачивает головой. Сжимает переносицу пальцами, стараясь прийти в себя, стараясь не... не разозлиться. Он был в точности таким же, как Вельмира. Если требовалась жертва - жертвовал. Нужен риск - рисковал, да так, что любой мог позавидовать ему. И он был явно не тем, кто должен нравоучать, но... Чёртово «но» снова брало верх, а ему хотелось лишь встряхнуть сущницу за плечи.

- Вель, это ты пойми! И у сущников есть устои! Испокон веков - один правитель, три Хозяина! Князь, Хозяин Воды, Земли, Воздуха! Вот, что значит княжество! Четыре связующих! Так в каждом княжестве. И послушай, что случается, когда кто-то из них сходит с ума и хочет единоличной власти! Послушай, что случается, когда кто-то перечёркивает прошлое и выкорчёвывает его! Ты не имеешь права бросаться в огонь, потому что ты - последняя надежда водных сущников. Ты - последняя русалка в этом грёбанном княжестве. Не будет тебя - мы трупы.

- Ты преувеличиваешь. Если Вацлава и Дамира свергнут после моей смерти, кто-то всё равно доберётся до источника. Вода наполнится магией. Сущники Великих Чёрных Земель обретут былую силу. Ко власти придёт новый Князь, чтящий законы богов. Будет открыт путь для русалок из других княжеств. Баланс восстановится.

- Может, переворот и неизбежен, да, только русалки не приживутся здесь без благословения Хозяйки Чёрной реки! - фыркает Стефан.

Он резко поднимается на ноги, а в следующую секунду уворачивается от удара Айки.

- Нет там никаких склянок! - обиженно протягивает она. - Эй, Вель, а что у тебя с лицом? Что этот придурок успел наговорить?

- Всё в порядке, просто отхожу, - тихо отвечает Вельмира, стараясь изо всех сил, чтобы кончики пальцев не задрожали.

- Прости, Ай, я запамятовал. Вот же мазь, - Стефан обворожительно улыбается, доставая из внутреннего кармана жилетки две баночки.

Он поворачивается к Вельмире и вкладывает их в ладошку, задерживая свои пальцы на её запястье. Склоняется настолько близко, что может учуять терпкий запах папоротниковой мази от кожи, перемешивающийся с тонким ароматом ромашки.

- Помни, кто ты есть, Вель, - он почти не шевелит губами, пристально вглядываясь в болотную ряску. - И сохрани себя. Всю. А о нас не беспокойся.

Вельмира поджимает губы. Легко сказать: «не беспокойся», «сохрани себя» и ещё с сотню воодушевляющих словосочетаний, но что по-настоящему заставляет «не беспокоиться»? Как в действительности «сохранить себя»? Что делать, если каждая последующая мысль тысячекратно хуже предыдущей? Каждый раз, когда Вельмира слушала батюшку, Стефана, Айку - она вымученно улыбалась, кивала головой, якобы соглашаясь, но... всё, что они говорили - только перекрывало кислород.

«Береги себя», «Не суйся туда-то», «Будь аккуратнее», «Не подставляйся», - вереница фраз преследовала всю её жизнь, но разве Вельмира могла сидеть в заточении и ждать? Разве она, как Хозяйка Реки, не должна помогать нуждающимся?

Вместо ответа - Вельмира крепко обнимает Стефана за шею под недовольное бурчание Айки сбоку, которая всегда считала, что обнимать брата опасно для здоровья, мало ли он обмазался всякими дурман-мазями, а ты потом ищи-свищи своё собственное мнение у этого манипулятора. Айка знает о чём говорит. Он такое уже проворачивал с ней не раз. По мелочи, конечно, но... всё же!

- Так, всё, пойдём от него! - Айка оттаскивает подругу за рукав. - Одну мысль он тебе уже внушил, не хватало ещё.

- Я не внушал! - обиженно бурчит Стефан, плюхаясь на поваленное дерево.

- Если ты про Дамира, то это была моя мысль! - Вель улыбается уголком губы.

- Ага, как же, твоя!

- Да, идите уже, - Стефан кидает снежком в Айку, получая в ответ гневный взгляд сестры. - А то вас с собаками выйдут искать. И, Ай, отправь мне весточку, когда доберётесь до замка. Вель, мазь должна помочь тебе снимать боль. Будешь наносить каждый вечер, круговыми движениями на веки. И тогда возможно наша следующая встреча состоится через недели три. Если, конечно, ты не решишь поколдовать.

- Нет, а серьёзно, что он такого сказал, что у тебя такое удручающее выражение лица было? - спрашивает Айка, когда они удаляются на приличное расстояние от импровизированного лагеря.

Вельмира, прежде чем ответить, протягивает руку ко внушительной заснеженной еловой лапе и аккуратно отламывает иголочку.

- Отчитывал меня за колдовство, - нехотя признаётся русалка, вертя иголочку в пальцах.

- Вот дурачьё! - смех Айки теряется в елях и тонет в мягких сугробах. - Когда бы ты успела только? Ты же только восстановилась после той операции в рыбацкой деревне! Да и где... - Айка переводит взгляд на притихшую Вельмиру, которая всё так же медленно брела позади и нервно покручивала в подушечках пальцев иголочку. - Ты же не... колдовала?

- Было пару раз, - подкусывает губу Вель, приподнимая подбородок.

Чёрт с два она будет этого стыдиться, но... почему тогда так стыдно, боги помогите? Верните отчитывающего Стефана. Когда это делал он - в Вель просыпалось бунтарство, когда же так разочарованно стояла Айка - лишь совесть виновато скреблась в висках.

- Погоди-погоди... Ты, что, колдовала внутри замка?! У Вацлава под носом?!

- Если быть точнее, то у Зорана под носом, - Вельмира выбрасывает иголочку, пряча пальцы в рукава.

- Объясниться ты не собираешься? - Айка злится. Сейчас бы как треснуть этой русалке хороший подзатыльник! Да, так, чтобы у неё звёздочки в глазах заплясали!

- Да, нечего объяснять, Ай, - Вель поправляет капюшон. - Ты сама сказала, что Зорана нужно переманить на нашу сторону. Я всего лишь увеличиваю шансы. Когда это возможно - опутываю его голосом русалки. Всего-то.

- Это не «всего-то»! Во-первых, это опасно, а во-вторых...

- Во-вторых, я не увлекаюсь этим. Стараюсь действовать аккуратно, чтобы не навлечь беду. И, чтобы он вообще не заметил этого. Даже больше - чтобы я сама этого не заметила.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - только и отвечает Айка.

И Вельмира безумно благодарна за это. Она тоже надеется. Может быть, даже больше, чем Айка, Стефан и семья вместе взятые. Но в ответ Вельмира лишь растягивает уголки губ, посылая подруге искреннюю улыбку.

Да, вот так, улыбайся Вельмира. Успокаивай всех вокруг, исключая из этого списка саму себя. Улыбайся сквозь боль. Улыбайся сквозь слёзы. Доставай из своего сердца искренность. Несмотря ни на что. Просто бери и доставай. Тверди: «я не потеряю себя». А затем теряй. Находи. Снова теряй. Терпи. Потому что никто на всём белом свете не способен испытать твои эмоции, твою собственную боль. Никто не способен пожалеть тебя. Не потому что ты - не нужна. Потому что только тебе подвластно решить: нужна ли эта жалость, способна ли ты вынырнуть из всех проблем, можешь ли ты сломаться. Будь искренна в своих намерениях и позволь уже себе ошибаться. Но не позволяй, чтобы эта ошибка стоила жизни кого-то родных. Вельмира подкусывает губу, кивая самой себе.

- Стой! - Айка так резко хватает подругу за руку, что Вельмира не удерживается на ногах, проскальзывает сапожками по заледенелому снегу, а затем виртуозно сваливается на тропинку.

Айка, сдерживая усмешку, помогает ей подняться, отводя в сторону.

- Что такое? - спрашивает Вель, опираясь на каменную стену замка.

Оставалось буквально несколько метров до двери, ведущей в кухню Западной части.

- Заходим быстро и тихо, помнишь?

- А может быть иначе? - усмехается Вельмира, укладывая руку на ручку двери.

Иначе быть могло. Ещё как. Только Вельмира до последнего отказывалась в это верить. Потому что первое, что предстало перед Вельмирой, как только она приоткрыла дверь - силуэт. Мужской силуэт. А затем расслабленный усмехающийся тихий голос Зорана Береглеза заставил со скоростью света прошмыгнуть в кухню, захлопнуть за собой дверь и буквально вжаться в неё.

- Не спится, Ромашка?

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!

- Зоран! - Вельмира громко вскрикивает, надеясь всей собой, что Айка слышит.

- Чего кричишь? - он всё ещё не двигается со своего места. В руках держит стакан с какой-то жидкостью. - Кого-то прячешь за дверью?

Боги, и, хотя она не видит его, не сложно догадаться, с каким выражением лица он выдавал фразу за фразой: бессовестно самодовольным. Вероятно, он ощущал, что поймал её (наконец-то) на самой огромной лжи.

Вельмира молчит. Вернее даже, теряется во времени, пока наблюдает, как его рука приподнимает стакан с водой и прикладывает ко скуле. Слышит тихое шипение. Видимо, то место, куда его утром отправил Дамир - оставило Зорана с неприятным подарком.

- Ну, так что? - голос Зорана звучит так устало, что Вельмире невольно становится его жаль.

- Нет. Я одна. Захотелось подышать перед сном, - ложь слетает так легко и непринуждённо, что Вель и сама в неё верит. Ровно до тех пор, пока с другого конца кухни не раздаётся ироничное хмыканье. - Не доверяешь? - щурится Вельмира, складывая руки на груди.

Лучшая защита - нападение. И теперь её очередь напирать. Правда, в арсенале имеется только глупость и неоправданная бравада. Ну, а вдруг? Дуракам же везёт?

- Когда ты дышишь за стенами замка, а не в Зимнем саду - появляется пара вопросов, - непринуждённо роняет Зоран, всё ещё не убирая стакан от головы.

- Что же... Вот. Посмотри сам, - Вельмира распахивает дверцу, ведущую на улицу, молясь, что за ней не стоит Айка со злющим выражением лица.

- И куда мне смотреть? - хмыкает Зоран, но всё равно поднимается.

Его шаг лёгкий, почти беззвучный, как и полагается первоклассному убийце. Он в несколько шагов подходит к Вельмире, невзначай касаясь плечом её носа.

Вельмира практически задерживает дыхание, пока не ощущает слабый запах... крови. Она несколько раз глупо моргает. Зоран Береглез пахнет кровью и... ничем. Вообще ничем. Ни аромамасел, ни душистого мыла... Впечатляющее ничего. Может, Вельмира сошла с ума за те секунды, что он вглядывался в кромешную промёрзлую ночь за дверью?

Только... он лишь раз небрежно мазнул взглядом по дверному проёму. А затем, не разворачивая корпуса, слегка повернув голову, разглядывал спокойное лицо на предмет ушибов и ссадин. Дамир хмурится. Если бы здесь оказался не он (нет, он-то как раз бы и оказался)? Но, если... если бы такой выкрутас ей пришёл в голову на территории Вацлава? Она бы уже вряд ли стояла с такой решимостью напротив распахнутой двери. За которой, к слову, никого не было. Минут как десять уж точно. Он слышал удаляющиеся шаги Айки.

Когда поварёнок из кухни сообщил ему о том, что молодая госпожа вместе со служанкой ушли за стену - Дамира сначала чуть не хватил удар, а затем он практически сорвался следом. Его удержал только тот факт, что теперь ему следовало чутко охранять кухню от каждого, кто решится случайно сунуться и застать возвращение этих блуждающих девиц. На слугу пришлось поднять голос (что Дамир делал практически... никогда). Припугнуть, чтобы тому и в голову не пришло разболтать увиденное. Тот с испугу разлил чай, заваренный и принесённый специально для молодого князя, прямиком на пол из тёмного дуба, и с извинениями, убежал.

Затем появился младший братец, с явным желанием подраться. Конечно, Дамир понимал о чём истерично вопил Идан: «Так, ты тоже?!», «Ты посмел скрывать это от меня?», «Серьёзно, Дамир? Нет, серьёзно?!», «Какого чёрта ты столько лет высмеивал меня, чтобы никто не заподозрил в этом тебя?!» и проч., проч., проч. Выслушав братские вопли, Дамир с пугающей холодностью заявил: «Понятия не имею, о чём ты говоришь». О, это было последней каплей в выдержке Идана. Он действительно решил съездить Дамиру по лицу! Всё-таки, любовь творит удивительные вещи, когда она нездоровая зависимость! Правда, как следует Дамир не смог об этом подумать. Оказалось, недосуг. Он постарался достаточно аккуратно оттолкнуть от себя Идана, но непутёвый, не удержавшись на ногах, с разгона влетел в Зорана, так кстати вошедшего в кабинет. Оба ударились о стену, где висели арбалеты и мечи и чудом не получили последними по головам. Зато Дамир, до смешного, поскользнулся на луже из чая, встретившись скулой с углом кресла. Первоначальный план Идана был исполнен безукоризненно, чего совсем не сказать о плане Дамира. Когда Идан пришёл в себя, он словно двухмесячный щенок, следовал везде за Дамиром, лепеча извинения о своей горячности и неравнодушии и так далее по списку. Дамир даже поймал себя на мысли, что всё-таки хорошо, что Вельмира отказалась от сердца младшего брата. Вероятно, в браке с ним она была бы не только самой несчастной на свете женщиной, но и самым привлекательным мужем, потому как характер братца оставлял желать лучшего.

Теперь же, когда Дамир (с попеременным успехом), выгнал всех извиняющихся, любопытных и желающих поработать из кухни, при этом оккупировав её ради уже понятных нам целей, он без зазрения совести рассматривал лицо Вельмиры Загряжской-Сирин. Девушки, которую в данную минуту он хотел не то придушить, не то поцеловать. Возможно, и то, и другое. Одновременно.

- Что же... - медленно протягивает Дамир, замечая, как Вель напрягается. - Ты могла сказать мне сразу.

- Что сказать? - она изящно дёргает бровью, не выдавая панику, отчего Дамиру хочется расхохотаться.

- Что ты бродишь по окрестностям замка в полном одиночестве.

Дамир тянется рукой к ручке двери, касаясь своими пальцами её.

- Холодные.

- Что? - непонимающе хмурится Вель.

- Твои пальцы. Холодные. Впору прикладывать к моему лицу вместо холода. Я поставлю чай, - он быстро закрывает дверь, убирает руку и отходит к огню. - И ты бы сняла кафтан. Без него согреешься быстрее.

- Что с твоим лицом? - Вельмира слушает его, снимая промокшую от снега верхнюю одежду, оставаясь в тёплой водолазке.

Она едва сдерживает усмешку. Прости, Стефан, но если ситуация выйдет из-под контроля, то Вель с маниакальным рвением приблизит встречу с тобой.

- Пустяк, - отмахивается Зоран.

- Боевое ранение? - интересуется Вель, присаживаясь на высокий стул.

- Да... Можно сказать, и так, - не удерживает смешка Зоран.

Подвесив чайник на крючок над огнём, он разворачивается, смотря ровно на бестию перед собой. Глаза широко распахнуты, словно с минуты на секунды она бросится на него. Лицо обманчиво спокойно, хотя, ради приличия, она могла бы попаниковать! Локти лежат на столешнице, и, увидь это Вацлав, он бы уже верещал как умалишённый.

Красивая. Чертовски красивая.

Дамир улыбается краешком губы.

- Ну, а теперь, - заискивающе начинает он. - Расскажи мне: какого чёрта ты делала одна за стенами замка? И что именно мне следует доложить гвардейцам, Дамиру и Вацлаву?

Вельмира крепко сжимает пальцы в кулачках. И, казалось бы, вот он - тот момент, когда нужно взять и подключить голос. Заставить забыть дважды треклятого Зорана Береглеза обо всём, что он увидел на кухне. Но... трижды треклятый чайник за его спиной и мерно потрескивающие поленья - заставляют затаиться и посмотреть, куда всё это приведёт. Может, уличив момент, она сможет склонить его на свою сторону... Может...

- Молчишь, - тихо усмехается Зоран, внимательно оглядывая бесцветную попытку открыть рот. - Тогда скажу я, но только один раз, Ромашка. Повторять больше не буду никогда. Лгать мне - бессмысленное и пустое занятие. Поэтому, если ты собираешься открыть рот, чтобы выдумать что-то этакое, то я даже слушать не стану, -он отходит на несколько шагов, шарясь по кухне. Вероятно, ищет кружку. - Я просто напою тебя чаем и отпущу спать. Завтра же ты будешь ходить под конвоем. Но, если ты сможешь убедить меня - зачем молодой госпоже Загряжской-Сирин сбегать в ночи из замка, возможно, я смогу тебя понять. И тогда я смогу решить проблему не только с князьями, но и с конвоем.

- Зоран, всё это сложно объяснить, - со вздохом отвечает Вельмира.

Почему рядом с ним она чувствует себя в полной безопасности? Насколько это самое чувство обманчиво? Как быстро сдаст её? Может, на выходе из кухни уже стоит стража? Вельмира прислушивается. Нет, за дверью пугающая неизвестность и тишина. Кажется, вся Западная часть замка внезапно опустела или вообще перестала существовать в реальности.

- Ну, хорошо, что ночь у нас длинная, - хмыкает он. - Прошу, Ваш чай.

- Чай! - восклицает Вельмира, подскакивая на месте. - Я обещала Идану...

- Идану сегодня не досуг, - резче чем следовало отвечает Дамир. - Они с молодым князем заняты. Так что сядь на место и попытайся расслабиться.

Вельмира послушно опускается на стул. Аромат чая забирается под кожу, поселяя тревогу. От запаха мяты и тонкого шлейфа мёда под кожу вползает успокоение. Интересно, он мог что-то подсыпать туда? Вот Стефан бы точно не пренебрёг такой возможностью, но Зоран...

- Это моё любимое сочетание в чае, - нелепо отмечает Вельмира, чтобы хотя бы немного оттянуть время. Будто бы сейчас ему есть до этого дело !

«Я знаю», - мысленно отвечает Дамир. Но он никогда не признается ей в этом. Никогда не расскажет, что на протяжении долгих лет чуял именно эти оттенки в её кружке на обеденных приёмах Вацлава.

- Буду знать, - хмыкает он, снова опираясь на столешницу. - Надеюсь, ты решила, что именно собралась мне рассказать?

- Я... я всего лишь скучаю по природе... - Она говорит так сладко, что у Зорана Береглеза нет никаких оснований не верить ей, только острое желание подчиняться.

Выбор сделан. Вельмира очарует его голосом, внушит мысли, не далёкие от правды, а затем безжалостно склонит на свою сторону.

Он поднимается с места, постучав несколько раз пальцами по дубовой столешнице. Вельмира в замешательстве поворачивается следом, когда понимает: он уходит из кухни.

Уходит?

- Зоран... ты...

- Я же сказал, что повторять не буду, - буднично оповещает он, направляясь к выходу.

Вельмира опускает взгляд на кружку. Он знает, что она - сущница? Возможно, что-то добавил в чай, чтобы она не смогла колдовать? Но что? Стоп. Спокойно. Она же не успела выпить. Пары? Что, чёрт возьми, происходит?

- Зоран, подожди, - снова скукоживающаяся попытка воспользоваться магией.

Он продолжает иди, правда, немного замедляется. Но это не из-за неё. Вельмира знает наверняка: его желания при нём. Но... как такое возможно? Стефан что-то втёр ей? Сердце колотится чуть ли не в глотке. Выходит, и все прошлые крохи колдовства не имели на него никакого эффекта?

- Зоран!

Береглез нехотя разворачивается, приваливаясь спиной к двери.

- Вельмира, - он растягивает её имя, медленно, каждую гласную.

- Не уходи, пожалуйста, - последняя попытка вложить магию.

- Мне казалось, мы обговорили с тобой условия разговора, - нахально подмечает он.

Вельмра хлопает глазами. Невозможно. Невозможно противиться её магии. Только если ты... не сущник, нашедший свою истинную пару. Вельмира медленно сглатывает, укладывая пальцы на горячие стенки кружки. Нет, этого не может быть. Перед ней стоит Зоран Береглез. Один из генералов Великого Князя. Выходец из чистокровной семьи. Этого попросту не может быть.

Дамир видит осознание в каждом жесте, но не до конца понимает, что именно поняла русалка. Он отталкивается от двери, собираясь снова развернуться. Тот самый блеф, который дожмёт окончательно.

- Я... я расскажу. Только не уходи, - тихо произносит Вельмира, экстренно пытаясь выдумать историю, не далёкую от правды.

- Вот так бы сразу, - глухо хмыкает он, резко крутанувшись на пятках и сократив расстояние. - Итак?...

- Тайна за тайну, помнишь? - хитро щурится Вельмира.

- Хочешь узнать, почему я зову тебя «Ромашка»? - смех непроизвольно срывается с его губ.

- Нет, оставим это на потом. Я расскажу тебе свою тайну в обмен на твою. Новую.

- Новую?

- Да, связанную с твоей сущностью.

Вот так. Прямо в лоб. Без подготовок и хождений по тонкому льду. Приятно познакомиться, с Вами имеет дело Вельмира Загряжская-Сирин. И сейчас она либо услышит страшный секрет, либо проведёт остаток дней в темнице, дожидаясь суда за клевету на чистого.

- Не понимаю о чём ты, - напряжённо произносит Зоран.

- Я думаю, что понимаешь. Иначе я бы уже давно была сопровождена в темницу за побег из замка.

- Не думаешь, что ты просто нравишься мне и поэтому я ничего не предпринимаю?

- Нет. Думаю, что мотив куда глубже. Твоя тайна взамен на мою.

Дамир восхищённо хлопает в ладоши, оглядывая бестию напротив во все глаза. Всё встаёт на свои места. Она пыталась использовать на нём свой голос. И, конечно, потерпела неудачу. Всё сложилось лучше, чем он планировал. За исключением того, что русалка напротив теперь считает, что Зоран Береглез - её пара. Да, это существенно омрачит жизнь.

- Как ты поняла? - Дамир подкусывает губу, нагло вглядываясь в лицо.

Да, начнётся вереница лжи от прекрасной русалки! Надо бы обзавестись вилкой, чтобы в случае огромного количества лапши, навешанной на уши, он мог от неё избавиться.

- У тебя отсутствует запах.

Дамир сдерживает восхищение ею. Вот так - не подставив под удар себя, а обвиняя только его.

- Подробнее.

Да, куда уж подробнее. Сам дурак. Сам не успел сменить запах. Сам не удержался, подойдя к ней близко.

- Запах сущника не перепутать ни с чем. Есть те, кто специально его глушат - эликсирами, настойками, мазями. Но даже в этом случае он не исчезает до конца, чтобы сущники могли найти друг друга. Чистые тоже имеют специфический запах от кожи, который зачастую не распознают. Ты же - пахнешь ничем. Пустотой. Говорят, на такое способны только сильные земные сущники.

- Вау, - только и выдаёт Дамир, делая вид, что она раскусила его в пух и прах.

- И кто же ты у нас такой? - Вельмира приподнимает подбородок, делая вид, что владеет ситуацией.

- Медведь, - не моргнув и глазом, выдаёт Дамир.

- И как медведь очутился среди чистых?

- Моя мать была сущницей, - он внимательно наблюдает за тем, как она наконец-то делает глоток чая. Технически, не лжёт. И его мать, и мать Зорана (не говоря уже о всей семье) действительно грязь. - Она... умерла... когда я был маленьким.

- И как Вацлав допустил тебя сюда? Ты работаешь на него, выдаёшь всю информацию?

- Боги упаси, - щурится Дамир. - Вацлав не знает. Никто не знает. Очень много лет я служу ему только для того, чтобы добраться до источника. - И снова полуправда. - А это не так легко, потому что его буквально охраняют ежесекундно и безвылазно. Должно произойти что-то действительно грандиозное, чтобы там никого не оказалось.

Вельмира в замешательстве приоткрывает рот. Ему хочется верить. Более того, она слышит, как его сердце ровно и мерно отстукивает правду.

- С трудом верится, - только и говорит Вельмира. - Ты можешь обратиться?

- Могу.

- И?

Дамир приподнимает губу, демонстрируя выпирающий правый клык. Ярости сегодня было не занимать. Что правда, то правда.

- Почему никто не заметил раньше?

- Я спиливаю клыки. В моменты ярости - они возвращаются, но выкручиваюсь. Цвет крови скрывают эликсиры. Запах - аромамасла и душистое мыло. Но ты ведь и сама всё это прекрасно знаешь, Ромашка.

У Вельмиры перехватывает дыхание. Это всё больше похоже на сон. Может, она по дороге сюда потеряла сознание и замёрзла до смерти в сугробе?

- Я...

- Сущница, я знаю.

Вот так. Прямо в лоб. Без подготовок и хождений по тонкому льду. Приятно познакомиться, с Вами имеет дело Дамир Великоземский. И сейчас он либо услышит её правдивую историю, либо будет довольствоваться урывками от правды.

- Не понимаю о чём ты, - напряжения ей тоже не занимать.

- Я думаю, что понимаешь, - возвращает Дамир.

Вельмира нервно облизывает губы, а затем расправляет плечи, демонстрируя гордую осанку.

- Ты же понимаешь, что я могу прямо сейчас закричать? Угадай, на чьей стороне будут гвардейцы.

Боги, она просто очаровательна! Дамир ослепительно улыбается. Пусть скажет это ещё раз, с такой же воинственной интонацией, и он сорвётся с места, прижмёт её к шкафу за тонкой спиной и остаток ночи будет целовать до собственного затмения рассудка.

- На моей, - медленно отвечает Дамир. - Это ведь ты шляешься по ночам. Это ведь ты новенькая в замке. Это ведь твою тайну я могу разболтать. А вот сможешь ли ты опровергнуть, что не сущница? Я расскажу, как это будет: они продержат тебя взаперти, только на воде, трое суток. За это время всё, что ты принимаешь - уйдёт из организма. Затем они пустят тебе кровь. Увидят чёрную. После - на твоих глазах будут пытать твою семью. Им повезёт, если они не знают, кто ты, в чём очень сомневаюсь. Сначала Вацлав или Дамир, убьют их. На твоих глазах. Затем установят твою сущность. И устроят показательное сжигание заживо на площади. Ты умрёшь. Я буду смотреть на это из первого ряда. В безопасности. Безупречно играя чистого. Как тебе такая версия событий?

Вельмира тяжело выдыхает, упираясь взглядом в стол. Вот и всё. Он окончательно припёр её к стенке. И, вероятно, говоря такие резкие и даже грубые слова - Зоран понятия не имеет, что он - её пара. Может, лишь чувствует какое-то тепло к ней, стремление помочь, но точно не осознаёт, кто она. Это к лучшему. Несомненно, к лучшему.

Дамир кусает себя за язык. Вот так. Пытался ли запугать? Нет. Лишь перечислил то, что происходило на его глазах. В чём он регулярно участвовал. И чего никогда не допустит с ней.

- Я - последняя русалка Чёрной реки, - как скороговорку отстреливает Вельмира. - Я ни черта не вижу, потому что солдаты Вацлава выжгли мне зрение в детстве. Да, Драган Загряжский-Сирин знает об этом и помогает мне. Только он. Я сбежала из замка, потому что в лесах есть кочевник, который поддерживает моё остаточное магическое зрение. Он втирает мне это, - она достаёт из кармана юбки тюбик с папоротниковой мазью, с грохотом ставя её на стол. - Потому что магия истощается. Потому что я колдую и усугубляю ситуацию. И, да, я хочу выйти замуж за твоего друга, чтобы пробраться к источнику магии. Теперь ты доволен?

В ответ - тишина. Пугающая. Чёрт, как бы она хотела видеть его лицо. Как бы хотела понять, о чём он думает. Как бы хотела, чтобы в эту секунду в кухню никто не ворвался и не скрутил её под руки. И, если первые две мысли - заранее невозможны, то последнего - не происходит. Вместо гвардейцев - тепло его кожи на крепко сцепленных руках. Вместо жёсткой хватки под руки - его тело, бессовестно близко, так, будто он собирается поцеловать, обнять, прижать к себе. Когда он успел подойти так близко?

- Приятно познакомиться, Вельмира, - тихо хмыкает Дамир, сжимая её ладони в крепком дружеском (дружеском ли?) жесте. - Кажется, теперь мы способны друг другу помочь.