16

— Ты сегодня тихая, — подмечает Айка, собирая чёрные волосы Вель в аккуратную пышную косу. 

— Сон не шёл, — медленно отвечает Вельмира, чуть покачивая головой, за что сразу получает лёгкий удар по затылку. 

— Без лишних движений, а то не красиво будет! — Айка вправляет непослушную прядь, а затем смотрит на русалку через зеркало. — Поделишься? 

— Не сейчас. У меня голова буквально раскалывается. 

Ночь прошла тяжело. Вельмира крутилась в кровати, сон, действительно, не шёл. Чего не сказать о постоянных мыслях. Они буквально роились в черепной коробке, не давая сомкнуть глаз.

Сначала она думала о Стефане: добрался ли он до лагеря? Всё ли хорошо? Ждёт ли он её вечером? Вель искренне надеялась, что да.

Затем мысли тревожили родители: как они в другой стороне замка? Хорошо ли с ними обходятся? Не угрожает ли им Вацлав?

С завидной периодичностью захаживал Идан. И тогда сердце Вельмиры сжималось. Она поступила несправедливо по отношению к нему. Так, как не поступают с друзьями. И как бы Вель не искала себе оправданий – не находила.  В конце концов, всё стекалось к одному – она будет причинять ему боль до тех пор, пока он не излечится от «любви» к ней.

Благо в этом поможет Дамир, который без конца и края слонялся внутри головы. Под утро Вельмире казалось: она сошла с ума. В конце концов, упомянутый молодой князь почти натурально комментировал каждую её мысль. Его голос рисовался зловещим, холодным. Таким, от которого дрожит не только душа, но и тело. Даже вёл с ней беседы, в которых обещал расчленить ещё одного узурпатора черепной коробки – Белого Волка. Вель при огромном старании – не могла понять: как он находит каждое сражение? Как так легко находит саму её? Весь волк представлял собой загадку, в которых Вельмира никогда не была сильна. 

Но другая загадка – Зоран Береглез – окончательно запутала её и взяла контроль над мыслями. Вельмира то и дело перекручивала их разговор, попутно отбиваясь от зловещих шуточек молодого князя в воспалённом сознании.

Ей в самом деле казалось, что между ней и Зораном появилась какая-то связь, которая до их разговора не имела ни малейшего шанса на существование. Вель знала (но никогда не верила), что в древних легендах это объяснялось, как «найти пару». Парная связь могла появиться только у сущников. Первыми, по легендам, её чувствовали мужчины – дабы начать ухаживания. После разговора – связь отзывалась в женщине. Не то, чтобы Вель могла расспросить кого-то об этом и сравнить ощущения, но воспалённый рассудок без труда поверил в нелепицу под утро.

Сейчас же, расчёсывая волосы гребнем, а вместе с тем прокручивая весь «ночной бред» заново – это казалось не более, чем больным сном. Всё же, напротив графы «Зоран Береглез» – Вельмира сделала аккуратную пометку – «приглядеться»!

Последнее, что с одинаковым уровнем ужаса тревожило Вельмиру – Пропой[1]. Сегодня Дамиру Великоземскому (куда же без него!) и Вель предстоял первый обряд, утверждённый Великим Князем. Последний вновь намеревался устроить большой семейный ужин, после которого новоиспечённую пару будут ожидать Катания, чтобы продекламировать свои намерения на Вельмиру всему городу (будто до этого они были недостаточно указаны).

— Понимаю. Скажи сегодня вечером Стефану, чтобы обязательно дал с собой мяты. Головную боль не снимем, но зато успокоим нервишки. 

— Я надеюсь, мы сможем уйти из замка. 

— Сможем. Я тоже ночь не зря провела. Через кухню для прислуги есть выход за стены. Да, охраняется гвардейцами, но у них пересменка каждые три часа. В эти часы мы и прошмыгнём. Как и вернёмся обратно. 

— Звучит максимально опасно. Как раз для нас, — не сдержавшись хмыкает Вельмира.

— Это я у тебя научилась глупые планы создавать. Дурной пример заразителен.

— Ах, ты!...  

Но Вельмира не успевает закончить предложение. В дверь быстро стучат, а затем протискивается тонкая маленькая фигурка. 

— Прошу прощения, молодая госпожа Вельмира, — тихий голосок девушки наполняет покои. — Господин Драган требует, чтобы Ваша прислуга срочно пришла к нему. 

Быстро договорив и поклонившись, девушка выскакивает за дверь.

— Ну, вот, вечно этот господин Драган, — фыркает Айка, ловко заканчивая причёску. — Веди себя хорошо, — она укладывает руки на тёмно-синий бархат утеплённого кафтана, сжимая плечи Вель. — И я очень, очень, тебя прошу – не уходи никуда без меня или, не знаю, Идана. Не нарывайся лишний раз. 

— Всё будет нормально, Ай. 

— В гробу я видела твоё «нормально», — Айка убирает руки, отходя к двери. — Я не шучу, Вель. Не. Нарывайся. 

— Иди уже, а то господин Драган тебе голову оторвёт, — тихо смеётся Вельмира.

Всё-таки – Айка – это лучшее, что случалось с её жизнью. Вель всегда гадала, как вынужденное сосуществование превратилось в крепкую (даже сестринскую!) связь. Айка Гиблая всегда служила её Совестью, тем внутренним голосом, который твердил: «Вельмира, остановись! Это опасно!». Не сказать, что Вель к нему прислушивалась (что мы уже и без того знаем), но, по крайней мере, иногда обращала внимание.

Глухой стук в дверь Вельмира воспринимает, как Айку, только потому, что та имела несносную привычку возвращаться обратно, как только уйдёт (она безбожно забывала всё, что подворачивалось ей под руку; удивительно, как сама себя помнила). Поэтому Вель даже не оборачивается, лениво поигрывая с жемчужными бусами.

— Опять что-то забыла? — расслабленно спрашивает Вельмира, не позволяя вошедшей и слова сказать. 

— Если можно так выразиться.

От мужского голоса Вельмира мгновенно подскакивает, задевая рукой шкатулку с драгоценностями. Она с грохотом падает, драгоценности выкатываются из шкатулки, рассыпаясь по полу.

Напротив неё стоял тот, о ком она думала пол ночи.

Зоран Береглез.

— Так и думал, что ты будешь рада меня видеть, Ромашка, — насмешливо протягивает он. 

Стоит, не смея войти в комнату, словно упырь, ждущий приглашения.

— Пожалуйста, не стой на пороге, чтобы никто не подумал ничего лишнего.

— Ну, да, ты права. Мне лучше войти в комнату, чтобы подумали ещё больше, — он со смехом делает шаг, а затем закрывает за собой дверь.  

— Что ты тут делаешь? — сама не знаю почему, Вельмира переходит на шёпот.

— Прямо сейчас? — не теряется, копируя тон. — Стою, облокотившись на дверь, чтобы сюда не вломились гвардейцы и бесстыдно глазею на молодую княжну.

— Ты дурак, знаешь?   

— Откуда же мне знать, если я – дурак?

Чарующий смех затопляет покои, отчего Вельмире хочется отчаянно замахать руками. А если кто-то услышит? Если услышит Дамир? Боги, она никак не сможет объяснить нахождение молодого офицера (лучшего друга Дамира!) в своих покоях! Никак!

— Прекрати! Сейчас же прекрати! Если кто-то…

— Успокойся, Ромашка. Никаких «если» и «кто-то». Все сейчас в Северной части. Готовятся к пропою.  Считай, здесь только ты и я. 

— А слуги? А… Дамир? 

— Слуги помогают подготовке. А Дамир… — Зоран слегка хмыкает. — Шляется где-то. Не видел его со вчерашнего вечера. 

Но, конечно, если быть совсем точным и посмотреть чуть левее плеча прекрасной русалки, то (не без огромного труда, естественно) в отражении можно увидеть этого самого «шляющегося где-то» Дамира Великоземского. В зеркале он сейчас не отражался. Фигурально, конечно. Но от того – не менее забавно, беря в расчёт, что несколькими минутами ранее он сам себя сравнил с упырём. Знал бы, что не он один.

— А если он зайдёт? 

— Не зайдёт.

— С чего такая уверенность? — она складывает руки на груди в оборонительном жесте, отчего уголок его губы тянется вверх. 

— У меня интуиция хорошая, — фыркает он.

Дамир замечает, как Вельмира едва хмурится. Так, словно уловила какой-то знакомый звук или, может, просто не доверяет ему.

— Могу я… — Дамир неловко переминается с ноги на ногу. — Могу помочь с драгоценностями?

— В смысле – собрать? 

Как же до неё иногда удивительно долго доходит информация. Особенно, когда она сбита с толку.

— Ну, если ты очень брезгливая, я могу ещё почистить серебро и промыть камни, тут уж как ваше благородие… 

— Боги, заткнись и просто помоги собрать, — Вельмире не удаётся сдержать улыбку, а потому Дамир снова позволяет себе смех.  

Право слово, вчера, когда он проснулся в гостиной – подумал, что всё произошедшее лишь сон. А затем учуял её запах. Нет, это и отдалённо не походило на сон. Дамир еще пол вечера не мог сдержать улыбку, так отчаянно вырывающуюся наружу. Идан, столкнувшись с ним на маленькой кухне, решил, что у брата окончательно ум за разум зашёл. Единственная, кто была рада такому настроению – Есения. Маленькая княжна сходу поняла: причина улыбки – Вельмира. Малышка считала, что иначе и быть не может, а потому попросила рассказать ей как именно он влюбился в самую красивую девушку (по мнению всех Великоземских). И Дамир… рассказал. Зная, что лепет Еси никто не воспримет всерьёз, что тайна, поведанная сестре, навсегда останется правдой только между ними.

Он влюбился в неё в тот самый момент, когда только увидел.

Такова была тайна. Таков и ответ. 

Последнее, что Дамир поднимает с пола – обломок гребня, усыпанный жемчугом лилового цвета. Он хмурится, быстро возвращая его на своё место. Спросить ничего не успевает, молодая госпожа опережает:

— Так… Ты же пришёл не для того, чтобы убраться у меня в покоях?

Дамир с характерным звуком ставит шкатулку на трюмо.

— На самом деле, я пришёл тебя украсть. 

— Было бы здорово, если бы ты пояснил.

— Именно этим я и займусь, если ты не будешь перебивать меня.

— Молчу. 

— Не заметно.

— Правда молчу.

— Всё ещё не замечаю. 

Вельмира открывает рот, а затем быстро захлопывает его, делая вид, что закрывает «на замок» и выбрасывая ключик. 

— Ну, вот, можешь же, когда захочешь, — Дамир окидывает её насмешливым взглядом, небрежно приваливаясь к стене. — Я решил взять смелость и предположить, что ты очень переживаешь из-за сегодняшнего вечера. И наверняка Идан вчера не показал одно очень укромное место в саду. Соединив две эти мысли, я хочу сказать, что могу показать невероятное место, а вместе с тем подарить немного спокойствия. Вот. Можешь говорить. Ну, после того, как найдёшь ключик, который так опрометчиво выкинула.

Вельмира ошарашенно моргает. Нет, правда, что произошло с этим миром? Может, и правда можно сделать из него союзника? А не получится – значит, так тому и быть. Главное, не привязаться. Как к Идану. Ещё один выбор сердце просто не выдержит, особенно, когда ему ясно дали понять: нужно найти источник магии любым путём.

— Да, я бы не отказалась от прогулки, — Вельмира вкладывает в скромную улыбку весь шарм на который только способна. 

— Чудесно! — Зоран хлопает в ладоши. — Идти не так далеко, и я верну тебя ровно к назначенному часу. 

Всю дорогу Зоран без умолку болтал. Он рассказывал о замке куда больше Идана. Вероятно, он действительно в разы ближе Дамиру. Так, Вельмира узнала, что, хотя библиотека в гостиной и меньше, чем основная, но в ней хранится намного больше старинной литературы. Включая сказки о сущниках. Оказывается, именно их Дамир и читает Есении. На удивление Вельмиры по этому поводу – Зоран рассмеялся: «Да, я тоже всегда думал, что буквы не подвластны этому придурку, но из Есении прекрасный учитель!». Вероятно, Зоран всё же лукавил. Потому что Айка ещё вчера отметила количество книг, под которыми полки буквально ломились. А значит – Дамир вовсе не был тем, для кого книги – пылесборники в виде обоев. Зоран проболтался и насчёт графика прислуги. Здесь она оказалась не круглосуточной, как во всём замке. После шести часов вечера – они уходили в Южную часть, в свои покои. Дамир настаивал на том, чтобы вечерами тут не никого было, кроме семьи и приближённых. Вероятно, Айку он посчитал приближённой к Вель… Либо просто кичился своими возможностями, выделив служанке маленькую комнатёнку. И, наконец, третье открытие – Малый Летний Сад. А точнее – укромное место между пушистыми елями, кирпичной стеной замка и небольшим замёрзшим озерцом. 

— Здесь прекрасно, — тихо говорит Вельмира, стараясь вложить искреннее восхищение во всё, что «видит». 

Почему-то ей казалось, что иначе здесь и быть не может. Энергетически место отличалось ото всех. И только это уже вызывало восхищение.

Дамир приглушённо хмыкает, а затем ладонью смахивает снежное кружево со скамейки и снимает с себя утеплённый кафтан, чтобы положить.

— Прошу, — он предлагает Вельмире руку, замирая в ожидании.

— С ума сошёл?! Ты замёрзнешь! 

— Я не мёрзну, — хмыкает, но быстро спохватившись, договаривает: — годы службы атрофировали практически все чувства.  

Вель всё-таки протягивает ладонь. Рука действительно тёплая. Даже горячая. Удивительно, как от него не исходит пар. 

— Спасибо, — скромно улыбается она, когда усаживается на скамейку.

Зоран присаживается рядом, стараясь не касаться своим телом её.

— Тёплой весной и летом здесь, конечно, приятнее. В озере плавают лебеди. А из-за растительности кажется, что оно и вовсе под куполом. Сейчас нас закрывают только ёлки, этого, конечно, уже достаточно, но с остальной зеленью – определённый шарм.

— Здесь и правда… спокойнее.  

— Да, я прихожу сюда, чтобы подумать.

— И часто ты тут… думаешь?

— Кажется, этот уголок в пору называть в мою честь. 

— Златовласка обидится, — ухмыляется Вельмира, а затем, осознав, как именно назвала его друга, прикусывает губу. 

Вот же дура! И почему с этим Зораном так легко и непринуждённо? Морана сохрани, кто кого пытается окрутить вообще?! 

— Златовласка?

Вельмира чувствует, как Зоран заинтересованно поворачивается в пол оборота. Терпкий аромат клюквы пробирается в лёгкие. Хочется сделать ещё один вдох, чтобы как следует услышать, но вместо этого Вель незаметно задерживает дыхание. 

— В смысле… Я не имела в виду…

— Ну, это ведь точно не Идан. Значит, Дамир, — по голосу слышно, что он сдерживает смех.

Классно. Просто здорово. Умница, Вельмира. Осталось только, чтобы над этим посмеялся Дамир.

— Мне не отвертеться, да? — Вельмира пару раз хлопает глазами. Ну, а вдруг.

— Не-а.

Гадство. Просто гадство. 

— Ладно, это будет моя тайна.

— Та самая тайна? — Зоран притворно удивляется.

— Ага.

— Вещай. 

— Ну, Дамир всегда был таким… высокомерным… Идеальным до тошноты. Он никогда со мной не общался толком, а когда смотрел на меня, то лишь усмехался или переговаривался с тобой, и вы…

— И мы подшучивали над тобой. Смеялись. Да. Было. Но, опережая твоё негодование, ровно по тем же причинам.  

— Однажды Любица бытый час только и говорила о том, как его волосы переливаются золотом на солнце. Ну, тогда я и назвала его впервые – «Златовласка». Про себя разумеется, но мне каждый раз было так смешно с этого. «Молодой господин Златовласка снова не в настроении и поэтому не явился ко столу», — Вельмира пародирует голос Вацлава, отчего Зоран не сдерживает смеха. — Конечно, Великий Князь говорил не в такой формулировке, но я уже ничего не могла с собой поделать. Фантазия, знаешь ли.  

— Ты – жестокая женщина, — не прекращает смеяться Зоран.

— Вот. Так что теперь это моя тайна. И ты унесёшь её в могилу.

— Нет, так не пойдёт. Мне нужно что-то весомее, чем безобидное прозвище молодого князя. С которого, он, кстати, от души бы посмеялся.

— Нет! Не смей! Не говори ему!    

— Да, кто я такой, чтобы так поступить с тобой?

Дамир кривит губы в ухмылке, жадно впитывая каждую эмоцию Вельмиры. Она сдерживает улыбку, делая вид, что рассматривает озеро. Когда-нибудь, когда взаимоотношения «Зорана» и Вель улучшатся, когда она привыкнет, он обязательно расскажет, что Айке не обязательно выяснять, во сколько и как именно можно покинуть замок. Достаточно прийти сюда и найти небольшой проход ровно в десяти шагах от того места, где они сидят.

— Спасибо тебе, — спустя несколько минут тишины говорит Вельмира, на что Дамир лишь беззвучно хмыкает. 

Да, спасибо тебе, Зоран.

— За что?  

— Ты не соврал, здесь и вправду спокойно… Будто…

— Будто другой мир, — договаривает Дамир. — Свободный от влияния Вацлава.

— Да. Именно так. Если я задам тебе вопрос… ты ответишь на него? — девушка продолжает смотреть на озеро, только по лицу проскальзывает нерешительность.

— Если это в моей власти, — пожимает плечами Дамир.  

По правде, он ответит ей на всё, что угодно. Другой вопрос – солжёт ли?

— Дамир… Какой он? Ты можешь не отвечать! — резко вскидывает ладошки Вель. — Просто… не пойми меня неправильно… Я вроде как выхожу за него замуж, но не знаю, какой он… ну, настоящий. 

— Странно, — хмыкает Дамир. — По рассказам Идана – ты прямо-таки без ума от молодого князя.

— Да, это так, — не моргнув и глазом соглашается Вельмира. — Но я вынуждена знать о нём от девушек, от батюшки, от всей округи… Но я не знаю, какой именно он… с близкими. А вы, вроде как, достаточно близки.

— Да, достаточно близки. 

— Ну, так… какой он для Зорана Береглеза? Вечно-цепляющийся строгий старший брат, как для Идана? Или заботливый и читающий книги, как для Есении?

Дамир поворачивает голову в сторону Вельмиры.

Я тот, кто на протяжении всей своей жизни борется с режимом Вацлава, скрывает свою сущность, пытается из последних сил защитить тех, кто дорог мне и без памяти влюблён в тебя. В ту, которая желает моей скорой смерти.

— Для Зорана Береглеза он – полнейший придурок. А для Вельмиры Загряжской-Сирин он обязательно станет защитой. Боюсь, что это всё, что я могу рассказать тебе.

— Да, понимаю…

—  Когда-нибудь он обязательно откроется тебе.

— Я бы хотела быть очарованной не только его внешностью и слухами о нём.

— Очарование зыбко. И легко изменчиво.

— И снова ты прав, Зоран. 

— Нам пора возвращаться, — Дамир поднимается с места, протягивая руку.

— Скажи, — Вельмира вкладывает свою ладошку в его, всё ещё сидя на месте. — Ты придёшь сюда ещё раз? Со мной?

Как будто у него есть выбор! Дамир натянуто улыбается, а затем слегка тянет Вельмиру на себя.

— Только если ты не будешь против моей компании.

— А Дамир? — Вельмира поддаётся, поднимаясь со скамьи.

— А что Дамир? — слегка хмурится молодой князь, забирая кафтан, попутно отряхивая от хлопьев снега. 

— Он не расценит это как-то…ну…не так?

Дамир пытается сдержать смех, но получается с трудом.

— Не расценит, Ромашка. Он достаточно понимающий. Впрочем, спроси у него сама на катаниях.

— Он настойчиво меня игнорирует.

— И очень много теряет! Невероятно много!

Вельмира полностью расслабляется в компании Зорана, чего не должно было случиться! Возможно, от этого она верит ему. Меньше всего хотелось быть втянутой в любовный треугольник между лучшими друзьями. Хотя, может Зоран и позволял себе невинный флирт, всё же он больше рисковал получить по лицу от Идана, нежели от его старшего брата.

Как Зоран и обещал – никаких вопросов к их недавнему променаду не оказалось. По возвращению к покоям им на пути встретились лишь пара слуг, которые молча поклонившись буквально испарились из коридоров от одной усмешки Береглеза. Зоран услужливо довёл Вельмиру до порога комнаты, а затем бросив многообещающее: «До встречи, Ромашка!», тоже последовал примеру слуг и исчез.

Зато всю дорогу до Главной столовой Айка практически не затыкалась. Её интересовало всё: от тона, каким с ней разговаривал молодой офицер Зоран Береглез до того, почему он продолжал называть Вельмиру Ромашкой. Кажется, за несчастные двадцать минут Вельмира раз сто пожалела о том, зачем вообще рассказала обо всём подруге.

Айка же не унималась настолько, что даже когда двери распахнулись, и она увидела Дамира с Зораном, не удержалась и многозначительно оглядела офицера, поймав на себе насмешливый взгляд «козла-Дамира». Последний сидел по правую руку от Великого Князя и о чём-то тихо переговаривался с ним. Рядом с Дамиром, конечно же, был Зоран – со своей бабушкой Искрен. По левую руку от Великого Князя – Идан и Есения, а напротив чета Загряжских-Сирин.

— Здесь Искрен Береглез, — тихо говорит Айка, пока они идут под испытывающими взглядами. — Если представится возможность похвали её изумрудное колье. 

— Что-то ещё?

— Нет, в остальном она выглядит как сухая ведьма с аккуратной причёской из седых волос.

— Прекрати так описывать людей, я начинаю их бояться из-за тебя, — не сдерживает смешка Вель.

— Всех, кто сидит на стороне Вацлава нужно бояться.

Вельмира здоровается со всеми с обаятельной улыбкой, а затем присаживается рядом с матушкой, небрежно махнув кончиками пальцев, чтобы Айка оставила её.

— Прекрасно выглядите, молодая госпожа Вельмира, — голос Вацлава звучно проносится по главной Столовой.

— Благодарю Вас, Великий Князь, — губы изгибаются в чувственной улыбке. — Пользуясь случаем, хочу отметить, что Вы тоже выглядите прекрасно.

— Не льсти мне, дорогая! — смех князя побуждает к улыбке и всех остальных. — Лучше налей мне вина[2].

— С удовольствием, Великий Князь!

Даже Дамир слегка дёргает уголками губ, думая о том, как Вельмира прекрасно ощущает себя в разговоре с ублюдком. Заметив на себе внимание младшего брата – Дамир делает внушительный глоток из кубка, стирая им любой намёк на улыбку с лица. Как только Вельмира подходит к нему с графином, он отодвигает стул в сторону, чтобы она ненароком не задела его и не пролила вино.  Пока Князь увлечённо обсуждает предстоящую свадьбу с Драганом и Златоцветой, Дамир незаметно придерживает двумя пальцами кубок, в который Вель наливает вино.

— Прошу, Великий Князь, — Вельмира отходит на шаг назад, замирая за спиной Дамира.

— Благодарю, моя ненаглядная, — скрипуче протягивает Князь.

— Кто-нибудь ещё желает вина? Господин Дамир?

Дамир замирает. Ответить Вельмире – равняется смерти на месте. Не может же всё закончиться так быстро! Он медленно облизывает губы и разворачивается на Вельмиру. На её губах играет вежливая улыбка, только Дамир не верит. Несколько часов назад она действительно улыбалась, а сейчас… Сейчас это больше напоминало неестественную, но невероятно красивую маску на лице. Длинные хрупкие пальчики вжались в фарфор, ожидая ответа. Дамир намеренно громко усмехается, отрицательно покачивает головой и отворачивается, поймав раздражённое закатывание глаз младшего брата.

— Вельмира, будь так добра, налей мне, — раздаётся самодовольный голос Идана.

Брат так и кричит между строк: «Посмотри, как легко и просто можно просто говорить». Дамир чувствует, как Вельмира едва уловимо вздыхает и идёт в сторону брата.

— Что же, — раздаётся голос Искрен. — Раз молодой князь Дамир отчётливо и ясно выразил свою позицию по поводу приданного и выкупа, то этот вопрос можно закрыть. Конечно, слухи никто не отменит, но слово князя – закон, не так ли?

Вельмира заинтересованно косится в сторону Дамира. 

— Ты сейчас прольёшь, Вель, — Идан невесомо касается её локтя, чувствуя на себе недовольный взгляд брата. — Спасибо, — он улыбается ей, тут же забирая графин. — Я поставлю. Присаживайся.

Вельмира благодарно кивает другу, занимая своё место.

— Всё же, — подаёт голос Драган. — Я считаю лишним отказываться от приданного. Как минимум, мы отказываемся от традиции.

Отказаться от приданного?! Вельмира сначала поворачивает голову на отца, затем на Дамира. Он, что?... Он отказывается от приданного Вельмиры? Конечно, глупо полагать, что у семьи Великоземских мало денег. Правильнее будет сказать, что денег из их казны хватит на безоблачное существование ещё восьми поколений, как минимум, но… Разве не из-за таких сговоров их казна, по большей части, и обогащалась? Дамир окончательно сдурел в своём желании не иметь с ней ничего общего?! Новое, непонятное чувство, обжигает солнечное сплетение.

— Ну, мы не отказываемся, — хмыкает Вацлав. — «Залоговые» подарки останутся, как и полагается.

Вельмира чуть хмурится. То есть – он потратит на неё баснословные деньги, ничего не взяв взамен?! Как Вацлав вообще согласился на это? Или чистокровная девушка из древней семьи – лучшая плата для безумца?

— Мне приятно, что вы так цените нас, Великий Князь, но…

— Никаких «но»! — Вацлав прерывает Драгана чуть приподнятой рукой. — Как и сказала моя советница, госпожа Искрен, слово князя – закон. Если Дамир решил так, то никто не в праве осуждать его выбор. Тем более, ты слишком много сделал для нашей страны, Драган. Это меньшее, что мы можем сделать в ответ. 

Так и проходит обед – за переговорами Драгана и Вацлава. Вельмира изредка отвечает на вопросы Искрен и (по настоянию Айки, конечно) делает комплимент украшениям вдовы, на что та, судя по тону, улыбается.

Дамир молчит. Что только раздражает Вельмиру (и судя по всему, ещё и Вацлава). Вацлав, в отличие от Вельмиры, держится в разы хуже с собственным сыном: обращения к нему приправлены сталью и властностью в голосе, но Дамир игнорирует абсолютно всё! Возможно, за столько нет у него проявился иммунитет к придиркам отца, чего не сказать об Идане и Есении. Последняя так вообще гадала – почему батюшка сегодня так воинственно настроен в сторону её любимого Дамира?

Молодой князь же, не дождавшись окончания обеда, уходит, чем полностью огорошивает Вельмиру. За ним – в такой же тишине – исчезает и Зоран с Иданом. Великий Князь успокаивает будущих родственников: парни идут проследить за приготовлением саней, но Вельмире не спокойно. Вероятно, как и Драгану, потому что он нервно подёргивает ногой под столом.

Отчаянная мысль – сбежать в место, которое ей показал Зоран – застревает где-то между рёбрами. Через несколько минут она сядет в сани. С Дамиром. Один на один. На протяжении нескольких часов. С тем, кто терпеть её не может. Кто не считает её достойной даже для ничтожного разговора. По правде, говорить с ним и не обязательно, но это чертовски сильно бьёт по самолюбию.

Вельмира усмехается. Их отношения с Дамиром напоминали ей взаимоотношения с Белым Волком. Одна – слепая, другой – немой. Один вечно наблюдает и реагирует едкими усмешками, другая вслушивается в каждый шорох, пытается почувствовать эмоции. Да, это было бы великолепной шуткой, окажись Дамир Белым Волком. Наверное, тогда бы Вельмира сошла с ума от хохота.

Она внимательно смотрит на очертания Вацлава. Его поза кричит о власти, богатстве и жестокости. Вероятно, он бы прикончил любого из своей семьи, если бы узнал, что кто-то из них касался сущника, не говоря о том, чтобы быть им.

Вельмира прячет недобрую ухмылку как раз в тот момент, когда вошедший Идан объявляет о готовности саней.

Всё. Осталось пережить немного, а дальше – сбежать ко Стефану. Туда, где руки большого брата не дадут в обиду.

Есения что-то весело щебечет себе под нос, хватая Вельмиру за руку. Девочка почти что вприпрыжку скачет до выхода из замка, и Вель точно ощущает неодобрительный взгляд Вацлава. Конечно, здесь запрещено вести себя так, как Есения.

— Еся, — Вель понижает голос, чтобы её слышала только молодая княжна. — Будь, как истинная госпожа.

— Но это скучно, Вель! 

— Да, но обещаю, в Западной части – ты сможешь вдоволь повеселиться.

— Дамир говорит так же, — со всей детской обречённостью фыркает девчушка.

— Дамир в последнее время то сверкает, как начищенный самовар и щебечет соловьём, то из него слога не вытянешь, не то, что слова. Так что я бы ему не доверял, Еся, — хмыкает сбоку Идан, придерживая дверь перед Вельмирой. 

— То есть он не только со мной молчит из упрямства? — интересуется Вельмира.

Она хочет по привычке уложить руку на предплечье Идана, но вовремя одёргивает себя. Нельзя. Теперь это может скомпрометировать её, его… Дамира. 

— Дамир в принципе козёл, — фыркает Идан.

Морозный ветер резко обдаёт лицо или, может, это ощущения от цепкого взгляда Дамира, стоящего около саней. Снова хочется увидеть его выражение лица, понять насколько он недоволен и чем: ею, поездкой, их разговором с Иданом (точно нет)?

— Дамир! — Есения срывается к старшему брату в руки, щебеча что-то о том, как назвал его Идан.  

Идан неловко оборачивается назад, убеждаясь, что Великий Князь и его гости не вышли на улицу так быстро, как их дети.

— Как ты? — тихо спрашивает Идан, слегка касаясь своими пальцами сгиба её локтя.

Боги, как не хватало этого Идана! Рассудительного, спокойного, хорошего друга. И плевать, что его прикосновение всё ещё надеялось на нечто большее, чем дружба. Нет, они ни за что не поступят так друг с другом.

— Я скучала по тебе, — Вельмира произносит так тихо, что это под силу услышать лишь Идану, ледяному ветру, да сущникам, которых здесь нет. 

— Прости, мне нужно было время, Вель, — она чувствует аккуратную улыбку, тронувшую губы. — Может, попьём сегодня вечером чаю? На маленькой кухне?

— Ты расскажешь мне о новых идеях для картин?

— Да, как раз это я и собирался сделать. 

— Тогда вечером я вся твоя, — искренне улыбается Вельмира.

Резкий звук удара по дереву и удивлённый взвизг Есении разом обрубает спокойствие, которое вот-вот начинало выстраиваться.

— Дамир, всё в порядке? — обращается к брату Идан.

— Дамир сказал, что эта снежинка-муха! — весело хохочет Есения.

Её смех становится в разы тише, когда двери снова открываются и на улице показывается Вацлав в неизменной компании будущих родственников и Искрен Береглез.

— А где Зоран? — запоздало спрашивает Вель, не досчитавшись ещё одного человека, от которого теперь веяло умиротворением за метр.

— Чёрт его знает, — пожимает плечами Идан. — Дамир вроде как послал его куда-то по своим солдатским делам. Ты же знаешь, я в подробности не особо вдаюсь.

Идан делает ощутимый шаг в сторону. Гадать не приходится, вероятно Вацлав обжёг младшего сына таким красноречивым взглядом, что в пору расщепиться прямо в воздухе.  

— Надеюсь, вы прокатитесь с ветерком, — ухмыляется Вацлав.

Вельмира оборачивается в сторону Дамира. Тот стоит перед санями, молча протягивая ей руку. В сознании сразу всплывает ассоциация – прямо как с их танцем. Он не сказал ни слова, но не позволил мудачеству взять верх и опозорить и её, и себя перед Князем и обществом.

— Будьте аккуратны, — едва слышно шепчет Златоцвета, но Вельмира слышит, слегка кивая головой в ответ.

— Дамир всё также молчалив, — тихо замечает Драган.

— Не беспокойся, мой дорогой тесть, вскоре они привыкнут друг к другу, вот увидишь, — довольно протягивает Вацлав.  

Вельмира медленно подходит к Дамиру, возможно со стороны выглядит так, будто она идёт к собственной смерти. От этого она слегка улыбается. Нет, это смерть идёт в руки Дамира.

Есения отбегает к Идану, щебеча по пути, как красиво выглядят Дамир и Вельмира. И Идану приходится вымученно согласиться. Ещё бы – утеплённый белый кафтан буквально блестел на его брате, в мехе застряли снежинки, а золотые медали (позёр, какой же он позёр!) бились друг о друга при движении. Вельмира же на его фоне выделялась таким же тёмно-синим кафтаном с чёрным мехом и серебряной отделкой. Они оба от одежды до внешности выглядели совершенно разными. Дамир – как благородный король белых на шахматной доске, Вельмира – изящная королева чёрных. Разные. Абсолютно противоположные друг другу, но… настолько гармоничные.

Идан несколько раз моргает, пытаясь понять: действительно ли это его мысли? А затем он замечает то, что в любой другой день явно счёл бы миражом, или бы попросту не заметил. Дамир аккуратно (так, словно она самое дорогое в его жизни!) приобнимет девушку свободной рукой и подтягивает к себе, кончиками пальцев поправляет чёрный мех, прилипший к щеке и помогает сесть на сидушку, расправляя ткань слегка задравшейся юбки. Он в недовольстве сжимает губы, окидывая Вельмиру колючим взглядом, который идёт в разрез всем его действиям. Никто не видит того, что делает Дамир. Никто не замечает. Даже сама Вельмира пропускает всё мимо.

Но не Идан. Эти чёткие движения с полупоглаживанием. Плотно-сомкнутые губы, сдерживающие лёгкую улыбку. Нарочито-злой взгляд, под которым плавятся ледники. Гуляющие скулы, сдерживающие истинные желания. Идан всё это знает. Прочувствовал на собственной шкуре. И был так долго слеп, чтобы прозреть сегодня. В тот день, когда чёртов контраст между ними стал сильнее и ярче обычного.

Чёртов старший брат смотрит на его лучшую подругу так, как никогда не смотрел сам Идан.

Первобытное, дико желание врезать ему в челюсть забирается между рёбер.

Дамир Великоземский влюблён в Вельмиру Загряжскую-Сирин.

[1] Пропой невесты, запоины  - совместная трапеза сторон жениха и невесты, являвшаяся знаком окончательного закрепления договора о браке между представителями двух родов. На этой трапезе обязательно пили хмельные напитки, поэтому она и получила название «пропоя» невесты. Чаще всего пропой происходил в один день с богомольем или сговором. Но в некоторых местных традициях в богатых крестьянских семьях он представлял собой самостоятельный элемент свадьбы и совершался через несколько дней после сговора.

[2] На пропое невеста должна была подносить вино каждому из гостей.