14

Дамир еле сдерживает ярость. Ледяную. Сносящую всё на пути.

На протяжении нескольких часов он сидел за огромным столом в кабинете Вацлава и с учтивым выражением лица слушал, как Драган Загряжский-Сирин и Великий Князь Чёрных Земель решают судьбы своих детей. Своих, боги всё покарайте, детей! Словно они были безвольными марионетками, а не теми, кто способен рационально мыслить и существовать без отеческой указки! И чёрт бы с ним, с самим Дамиром - его мнение никогда не учитывалось в этом доме, но Вельмира... Неужели Драган не видел, что творится в замке? Неужели он готов отдать собственную дочь в вечное рабство Вацлаву?!

Чёрт... конечно, готов...

Лицо Драгана он видит перед собой до сих пор, стоит прикрыть веки. Господин Приречной области буквально сверкал, как начищенное зеркало при солнечном свете. Равно как и Вацлав (хотя всё это было похоже на отзеркаливание эмоций, уж кто-кто, а Дамир знал об этом по собственной шкуре).

Если говорить откровенно и честно, то Дамиру вовсе не обязательно было присутствовать при «сговоре» этих двоих, но разве он мог пропустить встречу? Разве мог не попытаться оттянуть неизбежное? Не мог. Поэтому пришёл на «сговор» с тремя условиями, без которых его обручение с девицей Загряжской-Сирин могло обойтись кроваво и болезненно для всего княжества.

Во-первых, он ещё раз напомнил о незамедлительном переезде Вельмиры в Замок. Снова напирая на то, что будущей молодой княжне негоже жить в Приречной области, там, где ещё бытовала память о водных сущниках, а земля всё ещё считалась нечестивой. Не то чтобы Дамир брезговал, но явно предвзято относился к месту, где до сих пор витала аура смерти и вспыхивали восстания. Вацлав даже чересчур воодушевился идеей сына: это прекрасный шанс для сближения молодой чистокровной семьи! Драгану же оставалось только снова согласиться с прохладной улыбкой на губах.

Во-вторых, прозвучало ещё одно напоминание о том, что она обязана жить не просто в Замке. В Западной части. На время предсвадебных обрядов - молодой княжне, конечно, выделят покои. И, чтобы ей не было страшно и одиноко - позаботятся и о покоях её личной прислуги. Это Вацлав и Драган тоже с небывалым удовольствием проглотили. А Дамир лишь удовлетворённо приподнял уголки губ, скрывая за высокомерным движением облегчение. По крайней мере, в его части замка спокойнее всего. Вацлав появлялся там крайне редко, в довесок там жили Идан с Есенией. Не то, чтобы Дамир беспокоился о спокойствии Вельмиры (ладно, может, немного и беспокоился), только ему совершенно не хотелось, чтобы девчонка узнала во всех красках, кто такой Вацлав Великоземский. Хотя, может узнав, она бы быстрее расторгла помолвку.

И, наконец, в-третьих, он заявил, что берёт всю ответственность за невесту, а также, что править в одиночестве он отказывается, исключительно с ней, сидящей на троне рядом, он самолично подготовит бумаги по тем отраслям, которые отдаст в распоряжение будущей княжны (до этого, конечно, не дойдёт, но Дамир не мог нарушать клятву маленькому себе: никакого правления в одиночку. Не стать таким, как Вацлав. Никогда). Вацлав попытался возразить, когда Драган - подозрительно затих. Только непреклонность Дамира заставила обоих наконец увидеть настоящего князя перед ними, который правит, делегирует и... создаёт видимость работы для княгини. Вацлав, подарив сыну усмешку, согласился, заверив Драгана, что его наследник знает, что делает.

Ну, а то, что он собирался напичкать столько свадебных обрядов и ритуалов, чтобы оттянуть свадьбу аж до весны, это даже не было условием - незыблемым фактом. Потому что все боги и предки до единого должны благословить этот союз. И Вацлав, и Драган чуть ли не хлопали в ладоши от счастья и приверженности Дамира к традициям, пока эталонный мальчик пытался выгадать больше времени для себя. За эти месяцы он сумеет что-то придумать, чтобы свадьбы не состоялось.

Дамир обессиленно падает на кровать, лицом в подушки. Свадьба. Свадьба, боги помогите! Показушное мероприятие, на котором Вацлав заявит всему свету о том, что идеальный сын выбрал не менее идеальную знатную невесту, укрепится в политическом и экономическом планах. И, конечно, куда же без «нового жизненного витка» (со слов Драгана), когда Дамир и Вельмира принесут клятву перед богами и предками, обеспечив защиту и господство чистых. Но до этого предстояло обождать много времени.

А пока... пока что он принимает в своё царство (или вернее - заточение) её. Ну, ты счастлива, Вельмира Загряжская-Сирин?

Дамир резко выбрасывает подушку в сторону, попадая прямиком в стол. Письменные принадлежности, вместе с чернилами, падают на пол. Плевать. Пусть повсюду разольётся чернота, прямо как в день Резни над русалками. Ему плевать. Он садится, свешивая ноги с кровати и упирается локтями в колени.

Стук в дверь абсолютно не интересует. Плевать, кто там: Зоран, Идан, Есения... Да хоть сам Вацлав. Сейчас он не хочет видеть никого. Признаться, даже себя чувствовать не хочется. Это безумно не справедливо - не иметь возможности спрятаться от самого себя.

- Дамир, ты здесь? - сначала покои заполняет голос Зорана, а только спустя несколько секунд и он сам.

Закрыв за собой дверь, друг замирает на месте. Подушка, разворотившая стол - оказалась наименьшей проблемой. Покои Дамира выглядели так, будто бешеный зверь безжалостной прошёлся по ним: пух и перья от подушек, разбросанные бумаги по полу, валяющиеся свечи и разбросанные вещи. Здесь кто-то очень сильно... понервничал.

- Это сделал Вацлав? - Зоран убирает ногу с листка.

Смятый рисунок Идана. Он приседает, чтобы поднять его, но перевернув листок - замирает. Портрет Вельмиры, чёрным углём.

- Это сделал ты, - тут же догадывается Береглез, но когда хочет сложить рисунок пополам, то не может этого сделать чисто физически.

Рисунок исчезает из рук. Вернее, Дамир с нечеловеческой скоростью выхватывает его, а затем аккуратно кладёт на стол. В центр хаоса. Пачкая подошвы сапог в чернильной лужице на полу.

Усмехается. Да, всё в точности, как в реальности. Она - чёртов хаос в его беспорядочной адской жизни, погрязшей в чёрной крови грязных.

Он больше не мог. Не мог, чёрт возьми! И хуже всего - он сам испортил всё. С первого взгляда, с первого слова (боги, да там даже слов не было!). Да, кто же знал? Кто знал, что её игнорирование обернётся тем, чем... обернулось. Вероятно, стоило предложить ей дружбу ещё тогда, когда она маленькая вприпрыжку бежала, держа за руку Драгана. Сейчас на месте Идана был бы он. Слушал бы смех, бесконечный трёп и мог... бестиям всё на съедение, ничего бы он не мог!

- Дамир... что происходит?

Истерический смех, сорвавшийся с губ молодого князя - заставляет мурашки пробежать по спине. Боги, он не здоров. Точно не здоров. Янтарные глаза сверкают бешеным блеском в солнечном свете, зрачки расширены, волосы растрёпаны в разные стороны. Его вид совершенно безумен.

- Свадьба! Чёртова свадьба! С ней! С этой чёртовой Вельмирой! - всё, на что он способен. Только в словах нет и намёка злости на «чёртову Вельмиру». Как и не было никогда.

Дамир делает шаг в сторону рисунка, но не хватает его, лишь обессилено указывает пальцем, чем ещё сильнее вводит Зорана в ступор.

Он. Хранит. Рисунок. Идана. Нет, для Зорана было вовсе не новостью, что Дамир иной раз выступал заботливым отцом для младшего брата и не только «спасал» его рисунки от вездесущей руки Вацлава, но и бережно хранил их. Но... Её портрет.

- Не кричи, здесь нельзя, - Зоран в успокаивающем жесте выставляет руки вперёд.

Дамир широко улыбается, проводя рукой по волосам. Не замечая первородный страх на лице Зорана.

Твою-то мать...

- Конечно, нельзя! Конечно! Это же мой запрет.

- Дамир... Тебе нужно успокоиться, немедленно, - Зоран аккуратно разворачивает руку, ударяя указательным пальцем по верхней губе, с той стороны, где находятся клыки.

- А я спокоен. Я чертовски спокоен! - взамен горячей ярости снова приходит ледяная.

Дамир усаживается на тахту, не заботясь о валяющихся вещах. Конечно, не ему же убирать.

- Так, я, что б ты знал, в первый раз, даже отдалённо не могу понять, что происходит, - Зоран садится напротив друга, внимательно разглядывая его якобы «расслабленную» позу.

Нет, в нём не было ничего даже примерно расслабленного и спокойного. Неаккуратное слово - и он припечатает его к стене, раздробив затылочную кость и пару тройку рёбер.

- Она ненавидит меня.

Так... Зорану нужен отдых. Нет, серьёзно. Простой такой, человеческий отдых. Он разучился понимать друга - это тревожный звоночек, учитывая, насколько они связаны.

- Разве ты не добивался этого всеми силами? - он пытается аккуратно подобрать слова, чтобы Дамир не вспомнил, что он - генерал армии и первоклассный боец. - Чтобы она, наконец, поняла, какой ты мудак и сбежала от идеи выскочить за тебя замуж? Разве... н-нет?

Дамир дарит в ответ яркое ругательство. Даже не одно.

- Подожди, давай с самого начала? Сегодня ты был с Драганом и Вацлавом, так?

Друг сухо кивает, отвернувшись в сторону окна. Река занимала его гораздо больше расспросов друга. Вернее, то, что он видел на месте былой реки.

- И... что? Вельмира решила отказать тебе?

- Это был бы самый счастливый день в моей жизни, - бурчит Дамир.

Солнечные лучи прокатывались по рядым чёрным волнам, подсвечивая уродливые обломки деревьев. Такие же уродливые, как и его шрамы. Как его душа. Конечно, разве такая как она задумается о таком как он по собственной воле? Нет, естественно, нет.

- Вы сыграете свадьбу раньше весны? - очередная попытка Зорана снова оборачивается прахом.

Дамир тяжело выдыхает, а затем взъерошивает волосы.

- Нет. Свадьба состоится после Комоедицы. Весной. Мы не обойдём стороной даже самый мелкий обряд. Ну, почти. Сватовства не будет, в привычном понимании, а Вацлав окончательно согласился поселить её здесь, в нашей части.

- И ты думаешь... Образец Совершенства внезапно возненавидит тебя за это? - Зоран не удерживается от фырканья.

Вот дела! Дамир Великоземский тронулся рассудком. Практически нереальное событие в живой природе.

Дамир поворачивает голову на друга, припечатывая его к полу яростным взглядом.

- Я знаю, что она ненавидит меня.

- Когда же ты успел об этом узнать? Пока молчал? Или ты внезапно научился читать мысли и...

- «Если он приставит мне клинок к горлу - я без сомнений лишу его рассудка».

Дамир даже голос кривит, как она.

Чудесно, он всё-таки сошёл с ума.

- Это цитата из какой-то книжки или что ты там читаешь в свободное время?

- Это она, Зоран. - Голос Дамира заставляет его отшатнуться. Безумие на глазах обретает вполне разумную сущность. - Ты спрашивал меня: знаю ли я её? Знаю. Это чёртова Вельмира Загряжская-Сирин. Только она. Всегда она.

Тягучая тревога накаляет воздух. Зоран не сильно бьёт себя по щекам, чтобы прийти в порядок. Но... кажется делает только хуже. Всё происходящее походит на что угодно, но не на реальность. Может, мозг Дамира окончательно решил закоротить? Не может же его лучший друг так по-идиотски влюбиться в ту, которая большую часть жизни вызывала в обоих лишь ироничный смех и слегка вздёрнутые брови. Совершенно точно не может.

- Нет.

Невозможно. Это попросту невозможно.

- Да.

Зоран покачивает головой из стороны в сторону. Дамир не выглядит, как совершенно выживший из ума, не беря в расчёт его всепоглощающую ярость, конечно.

- Ты ошибся. Это не может быть она. Ты сказал, что она... ты... - осознание буквально сбивает с ног Зорана. Он затравленно смотрит на друга, ища хотя бы каплю страха, но нет: там лишь отчаяние и сумасшедшая решимость. - Если это так, то Он убьёт вас.

Дамир пожимает плечами, словно сросся с этой мыслью за своё жалкое существование. И вдруг картинка сходится. Её нарочито-идеальное поведение - отражение самого Дамира. Покладистые, холодные, рациональные. Идеальные до зубовного скрежета. Ровные осанки и готовность выполнять каждый приказ Великого Князя до наступления кромешной черноты, когда грязь невозможно разглядеть.

Зоран открывает и закрывает рот. Вельмира Загряжская-Сирин. Всё это время. Настолько близко, что можно протянуть руку и потрогать: на самом ли деле она живая?

- Он убьёт вас, слышишь?! Убьёт! Надо бежать. Забирать её и бежать отсюда, а не приводить в его руки!

- С того дня, как я узнал, кто она, я только и делал, что пытался не приводить её сюда! Так она же сама прётся, как ослица! Ты молчишь - она болтает о погоде! Хочешь трахнуть другую - говорит, что мы не связаны верностью! Ведёшь себя, как ублюдок - пытается доказать, что она влюблена без памяти! Игнорируешь её существование - она целоваться лезет! Что мне делать, а? Нет, ты скажи! Связать её? Я больше, чем уверен, она скажет, что открыта новым опытам!

- Дамир, я не знаю. Но Вацлав... это самоубийство!

Дамира устало выдыхает, пытаясь (в который раз за сутки?) успокоиться.

- Я не допущу, чтобы ещё одна любимая мной женщина погибла от его руки. Я сам его убью. Давно хочу.

- Дамир...

- Я убью каждого чистого, поддерживающего политику Вацлава. А затем исполню клятву. Этот мир больше не будет прежним. Я отдам его ей.

- «Дамир - давший мир». Так расшифровывается твоё имя. Помни об этом, - тихий голос матери обволакивал сознание.

Каждый раз, когда Дамир смотрел на неё - маленькое сердце буквально разрывалось от счастья. Казалось, не существует никого красивее Валедары Великоземской. Должно быть, батюшка был счастливейшим из мужчин.

Он смотрел, как тёмные волосы естественно завиваются, рассыпаясь по обманчиво-хрупким плечам; как светло-зелёные глаза, словно берёзовые листья в солнечном свете, смотрят в ответ с невероятной нежностью и заботой.

- Но разве я могу дать мир? - интересуется мальчишка, внимательно наблюдая, как Валедара улыбается краешком губы, сдерживая смех.

- Если захочешь, мой мальчик.

В отличие от отца, она никогда не принуждала его к чему-либо. Не говорила о важности восхождения на трон, о том, что нужно быть сильным и грозным воином, гордостью батюшки и всего княжества. Она просила его идти за сердцем. И, хотя четырёхлетний мальчуган не особенно понимал, как это, но старался изо всех сил. Старался и буквально боготворил матушку. Как и полагалось молодому господину.

А ещё у них была общая тайна. О которой никогда в своей жизни не должен был узнать Вацлав Великоземский. Тайна, которая однажды изменила его жизнь навсегда. Он был сыном земной сущницы. Медведицы.

- Никогда не позволяй ярости взять над тобой контроль, Дамир, - Валедара часто перебирала его волосы, пока сам мальчишка злился от обречённых попыток доказать матушке, что и он тоже способен на... магию. - Гневом и яростью управляешь не ты. А там, где нет твоего контроля - тобой управляет тот, кто хитрее.

Дамир не понимал значения этих слов, но запомнил их на всю жизнь. Он всего лишь хотел увидеть свою сущность. Он мечтал быть похожим на мать. Оказаться в один момент сильным, проворным, хитрым и... другим. Дни ожидания растянулись в долгие месяцы, в которых он всё больше узнавал о сущниках, их жизни. Так он и познакомился с Зораном. В отличие от молодого князя, он уже умел обращаться в бурого медвежонка. Да с такой лёгкостью, что Дамир невольно завидовал, в перерывах между восхищениями. Оказалось, что вся семья Зорана - сущники, скрывающиеся прямо под носом его батюшки. Дамир знал, что в присутствии Великого Князя нельзя выдавать себя даже морганием, а потому выдумал целую игру: он притворялся тем, кем его желал видеть батюшка - исполнительный, одетый с иголочки, с манерами, словом - будущий Князь Великих Чёрных земель. И всё это время он лишь ожидал своей сущности. Каждый день, каждый час, секунду. Не сдержи он язык за зубами, и батюшка бы не пощадил никого из них. Ни матушку, ни Зорана, ни его семью, ни самого Дамира.

День, когда Дамир смог обратиться - был самым счастливым днём в его жизни. А быть точнее - единственным счастливым днём. Он запомнил в деталях: искрящуюся улыбку матушки, ужасающую боль в суставах и хрустящих костях, когда его тело изменялось, как было тяжело ходить на четырех лапах и как инстинкты буквально оглушили его. Он лучше видел, слышал запахи, которые пока ещё не мог различать, всё маленькое тело наполнилось такой силой, что он... завыл на смех матушки.

Боялся подойти к зеркалу и посмотреть. Шаги давались тяжело, он то и дело спотыкался, пытаясь совладать с новым телом. И вот янтарные глаза (его, вне всякого сомнения) смотрели на маленькую белую мордочку... щенка? Дамир даже успел расстроиться. Щенок! Его мама - самый настоящий и устрашающий зверь, а он...

- Волк, - тихо произнесла тогда Валедара. - Белый волк, - и было в её голосе такое восхищение, что и сам Дамир заразился им. - Связующий между миром Нави и Яви. Тот, в ком добро и зло связано неразрывно.

И пусть Дамиру тогда было не понять, что именно имеет в виду матушка, но её энтузиазм заразил его. Он набрался смелости и издал тоненький вой, на который только мог быть способен. Ответом ему служил мягкий смех. Боги, ещё столько предстояло выучить! Сколькому обучиться! От осознания маленькое сердечко нетерпеливо колотилось. Ровно до тех пор, пока он остро не почувствовал тревогу.

- Обращайся, Дамир. Сейчас же! - голос матери был спокоен, в отличие от быстро-колотящегося сердца, удары которого мальчишка с лёгкостью распознавал.

Он бы с радостью, да только... как вернуться в человеческую сущность? Дамир опасливо прижимает ушки, беспомощно глядя на матушку.

- Ну, же, мой мальчик, подумай о том, как ты выглядел, о том, что ты любишь делать больше всего на свете?

Интересно, а чехарда с Зораном подойдёт? Нет, воспоминание не помогало.

Размеренный стук в дверь заставляет Дамира неожиданно заскулить. Там, за дубовой дверью, он чувствовал батюшку. И... княжескую гвардию.

- Не переживай, всё будет хорошо. Только обратись, Дамирушка. Тебе нужно сыграть роль молодого князя.

И тогда Дамир подумал о клюкве в сахаре. И пусть ему не всегда разрешали её есть, но разве можно было представить, что-то менее любимое?

Он так и не смог обратиться, когда дверь открылась, а сам он оказался сидящим в сундуке матушки. Маленькая щёлка скрывала лица, но Дамир знал - это он - Великий Князь. Это его руки держали острый кинжал, это его одежды медленно направлялись в сторону матушки. Это был его голос. Ледяной. Разъярённый. Ненавидящий.

- Ты действительно думала, что сможешь сохранить от меня это в тайне, Валедара?

Дамир прикусывает язык. Он старается даже дыхание задержать. Вацлав говорит. Много. Рассыпается в проклятьях, тихо и ядовито выплёвывает такие слова, о которых Дамиру только предстоит узнать. А матушка... молчит. Она не отрицает ничего. Но даже сейчас, когда Вацлав плещется ядом - она не позволяет себе оскорбить в ответ. Возможно, потому что она укрывала сына. А возможно, она действительно слишком любила этого... человека.

- Мой сын. Мой сын - тоже... - голос Вацлава дрожит.

Дамир не может понять от ненависти ли, или от разочарования.

- Нет. Твоя ненависть к сущникам победила и здесь, - Валедара делает несколько шагов навстречу мужу, отчего Дамиру хочется зарычать.

Сдерживать инстинкты оказывается труднее, чем уговаривать себя перевоплотиться. Ему хочется выскочить, впиться зубами в руку батюшки. Спасти матушку, но... он не может даже сдвинуться с места.

- Скажи мне - сколько вас в моём замке? Скажи, Валеда, и я не убью тебя.

- Ты и не убьёшь сущницу? - горькая усмешка матери навсегда отпечаталась на сердце Дамира. - Сам в это веришь?

Он видит, как на едва заметную секунду руку отца, в которой он держал клинок, схватывает судорога.

- Сколько?!

- Я одна, Вацлав. Ты можешь не верить сущнице, но поверь той, кого когда-то любил.

- Я никогда не любил грязь.

- Наш сын тому подтверждение?

- Дамир - мой сын. А ты...

- Кто? Кто я, Вацлав?

Великий Князь молчит. Становится так тихо, что Дамиру кажется - его дыхание оглушающее. Всё закончилось? Батюшка перестал злиться и простил матушку? Да, он ведь не мог не простить её - такую искреннюю, улыбчивую и просто невероятную женщину. Он ведь любил её!

- Ты - тварь, Валеда, возомнившая, что может обвести меня вокруг пальца.

- Заметь, из нас двоих именно я сейчас безоружна.

- Полагаю, если ты обратишься, мне будет только проще убить тебя.

- Полагаю, что не удостою тебя такой радости. Не сегодня.

Дамир слышит тихий вскрик, а затем в поле его зрения попадает матушка. Вероятно, она стояла на коленях, потому что он видел плечи, затянутые в домашнее платье серебристого цвета, бархатную кожу, тёмные волосы и её бесстрашный профиль. Кажется, она даже смотрела в его сторону украдкой, кривя пухлые губы в успокаивающей улыбке.

- Я люблю тебя, - тихо соскальзывает с её губ, но принадлежит вовсе не Вацлаву.

Ему. Дамиру. Тому, кто позорно затаился в сундуке, не имея возможности обратиться в человеческую сущность.

Клинок Вацлава вспарывает яремную вену на шее. Чёрный цвет пачкает кожу, платье, стекает к полу. Вместо того, чтобы небрежно откинуть сущницу в сторону, Дамир видит, как руки батюшки бережно укладывают её на пол. И ему хочется выскочить из укрытия, впиться маленькими острыми клыками в запястья, чтобы разодрать их! Он не имеет права касаться её! Не имеет права смотреть на неё таким ледяным взглядом!

- И я... любил тебя, Валедара.

Вацлав оставляет поцелуй на её лбу, отчего Дамиру хочется завыть, сдирая лёгкие в кровь. Великий Князь резко поднимается на ноги, бросая окровавленный клинок рядом с бездыханным телом жены. Шаги до двери - твёрдые, уверенные, самодовольные. И Дамир клянётся: когда-нибудь он будет так же уходить от его трупа. Ни разу не обернувшись. На глаза попадается клинок. Вернее, голова волка на рукояти. Дамир не может сдержать фырканья.

- Труп сжечь, - ледяной голос Драгана доносится из коридора. - Всем и, в частности Дамиру, скажем, что Великую Княгиню разодрали сущники-волки. Спасти её не удалось. Похороны устроим через три дня. Гроб будет пустым. Если эта информация вытечет за пределы замка - я лично повешу каждого из вас. Понятно?

- Так точно, Великий Князь, - глухие и стройные голоса порождают в Дамире настоящую ненависть.

Он убьёт не только Вацлава. Он убьёт каждого, кто следует за ним.

За двадцать четыре года гневные клятвы, которые возникли в голове маленького волчонка, прятавшегося в сундуке - превратились в чёткий, холодный и рациональный план, который каждый раз обрастал более изощрёнными методами расправы над Великим Князем. Например, после того, как Дамир убил своего перового сущника - Вацлав подарил ему клинок. Тот самый. С головой волка на рукояти. Сколько сил стоило маленькому восьмилетнему Дамиру не вспороть этим клинком глотку Князя. Тогда Вацлав посчитал блеск глаз сына - за радость. Дамир не стал его расстраивать. Но уже знал, каким именно оружием прикончит Великого Князя. Сначала Дамир лишит Вацлава армии, затем власти, авторитета, поддержки. Как только сущники будут готовы к битве, он возглавит их. А затем обратится прямо перед носом Вацлава. Только чтобы перерезать ему глотку и смотреть, как тот истекает кровью. Прямо как сам он смотрел на свою умирающую жену.

Теперь того никчёмного волчонка и разъярённого Белого Волка - разделяла не только пропасть времени. Каждый день своей жизни он учился, совершенствовался, развивал магические способности. Чему и он, и Зоран Береглез, обращающийся в бурого медведя, были обязаны его бабушке - Искрен. Она научила их хитростям выживания среди чистых, прямо под носом у Вацлава. Заострённые клыки земных сущников всегда спиливались вровень остальным зубам (конечно, они имели наглость постоянно возвращаться в былой вид, но со временем спилить клыки - стало такой же обыденностью, как почистить зубы). Чёрная кровь, характерная сущникам, меняла цвет благодаря настойкам из календулы и ландыша. С тех пор, как Вацлав построил замок над гротом с источником магии, Дамир и Зоран пытались запастись маленькими бутыльками с магической водой, чтобы не терять магических сил и быстрее восстанавливаться от ран.

А с того дня, как Дамир и Зоран поступили на княжескую службу, они и вовсе погрязли в тайнах друг друга. Никто не знал, что практически каждое сражение возглавляет вовсе не Дамир Великоземский. Никто не мог представить, что сам Дамир, тем временем, воюет на другой стороне. Когда Белому Волку нужно было появиться на поле боя - Зоран Береглез становился молодым князем Великоземским. Когда Дамир Великоземский возглавлял армию, огромный бурый медведь чистил ряды этой армии, получая защиту от лучшего друга.

- Дамир, да мы еле друг с другом управляемся! А ты хочешь скрывать под его носом Последнюю, бестии всё раздери, русалку! Наследницу самой Лепавы, дочь Ариадны! Тех, кого Вацлав вырезал! Как мы это сделаем?! Ты сам говоришь, что ей выжгли зрение! Она сдаст нас с потрохами, а мы ещё не готовы!

Зорана накрывает самая настоящая паника. Мало того, что Последняя Русалка - Вельмира Загряжская-Сирин, так она ещё и намеревается проникнуть зачем-то в замок Вацлава. И идиоту понятно: она не хочет замуж за Дамира. А, значит, она хочет мести. Великоземским. Чистым. Зоран резко поднимает голову на другу. Тот стоял у окна, скрестив руки за спиной.

Дамир в курсе. Конечно, Морана помоги, он в курсе! Ведь об этом наверняка Вельмира и поведала Белому Волку. Ведь Белый Волк имел неосторожность вляпаться в неё по самые уши.

- Да твою ж-то мать! - истерический смех пробирает Зорана. - Прикинь, мы всё это время втишку ржали над ней, передразнивали, а она смотрела на нас и думала, как отомстить. Нам! Сущникам, прости меня боги!

- Хватит, Зоран, - Дамир старается быть сдержанным, но нотки истерики прокрадываются и к нему.

- Нет уж! Это всё звучит, как самая отстойная шутка на планете! Может, Идану расскажем? О, кстати об Идане! Он - тоже часть какого-то плана мстительной русалки?

Зоран немного успокаивается, а затем бесцеремонно скидывает разбросанные вещи с тахты, чтобы усесться.

- Нет, - Дамир всё ещё не оборачивается, внимательно наблюдая за руслом реки, словно с секунды на минуту по нему потечёт вода. - Но мы были правы. Он для неё действительно лишь друг.

Вот бы ещё вдолбить это в голову самому Идану! По правде, сейчас Дамир ощущал себя своим братцем, тайно вздыхающий по Вельмире Загряжской-Сирин. Да только, с одним она вполне себе прекрасно общалась, когда как другого ненавидела. Дамир не сдерживает смешка.

- Погоди, - осознание догоняет Зорана с огромной задержкой. - То есть, все твои крики: «я не хочу жениться», «она такая чопорная, Зоран», «она такая дура пустая» - это что такое было?

- Ну, она меня действительно подбешивала, - Дамир отводит взгляд, упираясь им в пол.

- Подбешивала? - повторяет интонацию Зоран. - Ну, ни хрена себе.

- Мне нужно было, чтобы это слышали слуги, девицы, все.

- Ты же тогда не знал, кто она...

- Нет, но... я уже был очарован ею. Думал, что волчьи инстинкты сбоили, впервые выбрав в пару не сущницу, а человека. И потом она так прекрасно общалась с Иданом, что меня тошнило. А вскоре выяснилось, кто она и ну, я понял, что она не просто первая любовь. Пара. Ну, и вот.

- Ну, и вот. Охренеть... - Зоран молчит несколько минут, явно переваривая информацию. - Так вот, кого мы отбивали от гвардейцев на берегу Чёрной реки.

- Ага.

- И тогда на Громницах, твой выкрутас он...

- Да, не только, чтобы она передумала. Её служанка должна была подложить в мешочек шарик с водой. По лицу Вельмиры я понял, что этого не произошло. На нюх определил, где драгоценности. Ну, и дальше ты помнишь.

- Ну, что я могу сказать... Это получается, мне теперь ещё и на тебя растрачивать любовные шутки?

- Только попробуй! - Дамир резко разворачивается, смиряя друга гневным взглядом.

- Да ты ж прямо вынуждаешь, - лицо Зорана хитро вытягивается.

- Я тебе голову оторву.

- Но...

- Голыми руками.

- Ладно-ладно! Ты победил! Но вы же женитесь, это логично, если я буду иной раз шутить и...

- Я буду играть ею с собаками.

- А вот это было весомо, - фыркает Зоран.

Мгновения, и оба начинают смеяться.

- Не знаю, как ты, а я сегодня точно планирую напиться, - Дамир расслабленно падает на кровать, закладывая руки под голову.

- Разве я когда-нибудь бросал тебя в таких важных делах? - ухмыляется Зоран. - Тем более, нам надо многое обдумать.

- Давай просто напьёмся, без «обдумать». Мне так осточертело думать.

По правде, с появлением в его жизни Вельмиры - он только и делал, что думал. Мыслям не было ни конца, ни края. Сначала, он думал, что эта маленькая девчонка - самая огромная заноза во всём княжестве и жуткая прилипала. Затем искренне завидовал (но, конечно, никогда не признавался в этом) дружбе младшего брата и этой девицы. С ним девчонки так не общались, они сразу краснели и хлопали глазами, а эта... эта даже не замечала его. И тогда он тоже принял условия игры - сторонился её в ответ. Время шло, она росла вместе с ним, а заодно и расцветала с каждым долбанным днём, продолжая улыбаться только Идану, продолжая не замечать Дамира. Это не просто било по самолюбию, по-настоящему уязвляло. Но даже когда Дамир познал радость от «общения» с другими девушками - он всё равно не мог не искать взглядом Вельмиру.

Он знал, что волчьи инстинкты сработали ещё тогда, в далёком детстве, когда он увидел её, идущей вприпрыжку за руку с Драганом. Знал, что она - его первая любовь. Только знание это буквально отравляло ему жизнь, особенно в тот самый момент, когда он подумал, что его инстинкты отпустили, «переключились» на другую. Когда в лесу, на окраине деревни, он зачем-то последовал за хрупкой фигурой девушки. Ему показалось, он уловил какую-то связь, будто она, сама того не зная, привязала его к себе. Тогда, стоя на порожке накренившегося дома, где прятались маленькие сущники, она обернулась, приспустив капюшон. Он не разобрал ничего, кроме ярко-зелёного взгляда. По привычке, перед глазами сразу же нарисовался образ Вельмиры, который он незамедлительно отогнал. После той встречи - ему казалось, он спокойно отпустит Вельмиру к Идану, а сам обязательно найдёт её - таинственную незнакомку.

Только на Дне зимнего солнцеворота его внутренности буквально перекрутились, когда Идан так своевольно коснулся руки Вельмиры. Боги, чувства лишь обострились и даже Любица не смогла снять напряжение в полной мере. Каково было удивление Дамира, когда та таинственная незнакомка - оказалась Вельмирой Загряжской Сирин, которая не только с лёгкостью лишила жизни солдат его армии, но и оказалась Последней Русалкой.

Тогда-то паззл окончательно собрался в единую картину. Вот почему инстинкты обострились. Он чувствовал не просто сущницу - свою истинную любовь. Чего не сказать о ней.

- Хорошо, принято, я только за, - хмыкает Зоран. - Только как мы собираемся её защитить, если она цитирую: «ненавидит тебя»?

Дамир приподнимается на локтях.

- Есть одна идея, - он улыбается уголком губы.

- Нет, - Зоран мгновенно понимает, что в этой «идее» нет ничего хорошего.

- Ты же понятия не имеешь о чём речь.

- А мне и не надо, когда ты с такой мордой хитрой лежишь.

- Тебе же не впервой играть меня, - хмыкает Дамир, наблюдая за тем, как лицо Зорана медленно вытягивается, кажется, он даже белеет.

- Ты что-то повредил себе? А я говорил, что наносить самому себе увечья якобы от Белого Волка - чревато помутнением рассудка!

- Да послушай! - Дамир резко садится на кровати, активно жестикулируя руками. - Я не сказал ей ни слова за всё время, она не видит никого из нас. Мы одного телосложения, роста. Она будет думать, что общается с тобой. Так я защищу её от Вацлава! Ей нужен в замке тот, кто будет поддерживать. И этот кто-то не беспомощный Идан!

- А как будет проходить предсвадебные обряды? Ты подумал? А празднества? Ведь там с ней должен быть ты! Если тебя кто-то о чём-то спросит, и ты будешь вынужден ответить? Так и будешь играть в молчанку? А если обратятся по имени?

- Во-первых, я не самый разговорчивый. Во-вторых, я что-нибудь придумаю.

Он ничего не придумает. Зоран обречённо выдыхает.

- В-третьих, она возненавидит тебя сильнее, чем сейчас. В-четвёртых, ты собираешься её обмануть и спекулировать на слабости. И, наконец, в-пятых, такое не прощается, Дамир, - Зоран облокачивается локтями на ноги, посылая Дамиру хмурый взгляд.

Его черты лица ожесточаются. И вдруг Зорану кажется, что он видит перед собой молодого Вацлава.

- Когда речь идёт о спасении её жизни - о прощении я думаю в последнюю очередь.

- Ты не можешь гарантировать этого «спасения». Я всё ещё считаю, что нам нужно бежать.

- Вот тогда она погибнет. Без магии. В полной слепоте.

Тишина становится третьим спорящим. Отчаянно напевая, что можно оставить всё так, как есть. Быть для неё заносчивым мудаком Дамиром Великоземским, вечно-насмехающимся Зораном Береглезом, да только... уже невозможно. Теперь каждый из них будет защищать ту, которая автоматически стала их.

- Хорошо, - выдыхает Зоран. - Мы сделаем это, но с одним условием.

- А без этого никак?

- Как только она сможет видеть - ты обратишься перед ней. А затем - дашь ей свободу выбора и примешь её любое решение.

- Это три условия.

- Одно, но с подпунктами.

- Тогда я вычеркну парочку.

- И ещё одно, Дамир.

Дамир устало поворачивает в его сторону голову.

- Мой аромат для людей - клюква. Не пихта. Помни об этом, когда будешь прикидываться мной.