13

Вельмира до сих пор ощущает жар его губ. Как он грубо целует. Как обе ладони обжигают под скулами, а пальцы забираются в волосы, безвозвратно разрушая причёску. Чувствует его ладони на собственной талии. Как он сжимает ткань и тело на поддержках, как притягивает ближе положенного (хотя что вообще полагалось после их поцелуя на глазах у всех?). Как размеренно и спокойно бьётся его сердце. Почему он вообще спокоен, когда как её несчастная мышца почти пробила грудную клетку? Дело в его опыте и её неопытности? А, может, обида за то, что её усилия вывести его из себя не только не оправдались, но и с фееричным грохотом рухнули прямиком на носки начищенных сапог молодого князя? Зато Дамир пользуясь случаем и не стесняясь его - наглым образом облапал её.

Что же, сама виновата.

Но почему тогда его касания проникли под ткань кафтана, отпечатавшись на коже?

Будь он любым другим молодым человеком (будь он сущником!), Вельмира бы с лёгкостью поняла, что встретила того самого. Пару.

Только он был Дамиром Великоземским. Молодым князем. Генералом Чистильщиком. Тем, кто, судя по его бесчисленным связям с обладательницами красивых черт, не собирался даже косвенно задумываться о любви. Тем, кто безжалостно истреблял сущников. Тем, кто был на десять (а то и двадцать) шагов впереди и, кажется, просто напросто смеялся над ней.

- Я так облажалась! - горячий пар расходится облаком перед лицом.

Вельмира обессилено утыкается лбом в колени. Ей глубоко плевать, что сидеть на сугробе - холодно, что морозная ночь на берегу Чёрной реки - не лучшее место. Главное, сбоку от неё величественного восседал Белый Волк, внимательно слушая самобичевания, а в неподалёку должен был скрываться Стефан, который услужливо согласился сопроводить Вельмиру в обмен на «великодушное позволение» снова причинить боль папоротниковой мазью.

- Не надо так осуждающе ворчать, - бубнит Вельмира, не отрывая головы. - Откуда я знала, что этот придурок всё проглотит? По моему плану он должен был предложить мне «липовую помолвку»! Я же даже не нравлюсь ему! Боги, ты бы видел его!

Она, кстати, тоже не видела. Но жар от поцелуя снова прокатился по всему её существу, заставив Вельмиру вздрогнуть, а затем несколько рас удариться лбом о колени, не поднимая головы.

«Ты полная идиотка!», - именно так стоит расшифровать саркастично-шутливое фырчанье сбоку.

- Да, знаю я! Знаю! Идиотка, дура набитая и так далее по списку!

«А чего ты хотела?» - Волк треплет головой из стороны в сторону.

Вельмира, наконец-то, поворачивается к нему. Хвала богам, а то он уже думал, что её глупая головёшка примёрзла к коленкам.

- Я думала, что он сделает всё, чтобы оттолкнуть меня, понимаешь? Это же... Дамир! Он скандалил каждый раз, когда ему подсовывали невесту. Каждый! А тут вдруг ни словом не обмолвился! И, к слову, продолжает молчать, как упёртый баран! Боги, терпеть его не могу!... Тогда я и подумала: нужно его довести...

«И как успехи?», - сущник откровенно веселился над дурной русалкой.

Это же нужно выдумать такое! Поцеловать целого молодого князя на глазах у его подданных, после того как объявили об их помолвке и ждать, что он оттолкнёт её! Нет, русалка точно перестала дружить с мозгами в погоне за целью. И как, просто как, ему уберечь эту дурёху, если каждое её действие похоже на стихийное бедствие?!

- Я уже сказала, что облажалась, хватит так пристально на меня смотреть!

Вельмира кожей чувствовала веселье сущника. Правда, было там что-то ещё. Что-то, что с лёгкостью водомерки, рассекающей водную гладь, ускользало от неё. Обеспокоенность? Осуждение? Как жаль, что она не могла выспросить это у самого Волка.

Некоторое время они молчат, слушая только дыхание друг друга. Ему спокойно рядом с ней. Так, как не было уже давно. И вдруг стало интересно - если он обратится прямо сейчас и заговорит с ней - какая у неё будет реакция? Она рассмеётся? Отвесит пощёчину за ложь? Если коснётся мягких волос кончиками пальцев - отрубит их собственными клинками из дриадской стали, до смерти перепугавшись? Сущник знал: на левом бедре, под кафтаном - ровно три штуки.

- Знаешь, сегодня был сумасшедший день, - Вельмира протягивает руку в сторону, дожидаясь пока Волк, прямо как строптивая кошка, сам подойдёт к ней.

И он подходит, подставляет огромную голову так, чтобы прохладная ладонь расположилась между ушами. Он придвигается максимально близко, касаясь своим телом её, стараясь хотя бы немного согреть, даже если ей это и не надо. Быть рядом с ней - всегда какая-то магия, не доступная для понимания и восприятия. Сущник не мог понять, в какой момент стал ценить их относительно недолгую дружбу (не говоря уже об очаровании, сжимающем сильное сердце прочными тисками). Возможно, когда увидел её впервые, не зная (и не подозревая), кто она такая.

- Идан - брат Дамира, признался мне в чувствах. Если, конечно, те крики можно так назвать, - в голосе сквозит грусть, которую Волк чувствует особенно остро. - На самом деле, я считаю, что он... просто повернулся на мне что ли. Он думает, что влюблён, но... он влюблён в идею обладать мной. Как и всякий художник, влюблённый в свою музу. Но мне всё равно стыдно перед ним... потому что я вынуждена лгать... Потому что он... он хороший, на самом деле, даже не смотря на этот взрывной характер. И он замечательный друг. Боги, он так разочарован во мне, хотя и старался совладать с собой.

Идан...

Белый Волк утыкается головой в её колени, то ли желая спрятать взгляд, то ли проверить: действительно ли в них так удобно утыкаться?

«В тебе невозможно разочароваться, Ромашка», - думает он, надеясь, что эту мысль ей не удастся перехватить, и она останется с ним навсегда. Только его.

- Батюшка сказал, что они с Дамиром ругались из-за меня. Наверняка, Дамир наговорил с тысячу гадостей, чтобы задеть и меня, и его.

«В лучших традициях Дамира, разве нет?», - Волк чуть разворачивает голову, всматриваясь в черноту горизонта.

- А потом Дамир чуть не сорвал «Мешочки»! Боги, я думала, Вацлав прикажет избить его прямо на месте. И только позже поняла, что он хотел именно этого, чтобы я посмотрела на то, какой он. Чтобы в очередной раз убедилась в том, какой он ублюдок и решила бы сбежать от своего же желания выйти за него. Но он не учёл, что я не его фаворитки, которые влюблены ровно до тех пор, пока он не взбрыкнёт, а потом бегут плакаться к матушкам, вздыхая по нему в каждом углу дома до скончания веков. Как бы не так. Здесь он слишком сильно просчитался.

«Я всё равно считаю твои действия - опасными и безрассудными», - Белый Волк поднимает голову, недовольно рыча.

- Всё будет хорошо.

По крайней мере, Вель очень сильно рассчитывала именно на это. Она столько раз на дню повторила три невзрачных слова, что они, кажется, отпечатались прямо на лобной кости. Дамир ничего не сделает ей, до тех пор, пока она не выдаст себя. А она не выдаст. В конце концов, она столько лет шла к одной цели не для того, чтобы раскрошиться от одной едкой усмешки и впечатляющих размеров молчания.

- До сегодняшнего дня я думала, что его главная цель, чтобы Вацлав поскорее отвязался от него. Но, понимаешь, сегодня он дал мне выбор: «испугаться его поведения и сбежать, поджав хвост, или проглотить очередной выкрутас и продолжить игру». И это заставило меня задуматься... Когда он просто игнорировал меня - это одно. Но теперь он будто... будто ведёт собственную игру. И она может помешать моей. Я хочу выяснить, чего он хочет...

«Это если он с тобой заговорит», - не удерживается Белый Волк.

- Это, конечно, если он не будет играть в молчанку и дальше, - усмехается Вельмира.

Она слышит расслабленное урчание волка, понимая, что сущник подумал о том же самом.

- Как ты? Тебе требуется помощь или... хоть что-нибудь?

Белый Волк отрицательно кивает головой. Нет, ему ничего не надо. На самом деле, он просидел бы так вечность - с прикрытыми глазами, ощущая её поглаживающие движения и слушая по истине волшебный голос. И дело вовсе не в голосе русалки. Нет, теперь он больше не властен над ним только по одной причине - Волк и без особых усилий с её стороны, сделает что угодно. Потому что он сам принадлежит ей. Как и его сердце.

Когда-нибудь и она поймёт это. Почувствует.

Как бы он хотел, чтобы она поняла.

Надо же, у богов определённо есть чувство юмора, иначе тонул бы он сейчас здесь в собственном очаровании ею - Вельмирой Загряжской-Сирин? Последней русалкой Чёрной Реки...

- Вель, закругляйся! - мужской голос прокатывается по местности.

Волк подскакивает на лапы, вертя головой из стороны в сторону, но не замечает никого в округе. Настороженный рык отправляется в сторону Вельмиры.

- Это Стефан. Он недалеко отсюда. Не рычи на меня! У нас с ним уговор - он не высовывается, пока ты не уйдёшь, а я не подам ему знак. Стефан всегда держит слово.

Сущник сомневается в этом. Особенно не чуя запаха кочевника (наверняка, не без помощи всяких друидских штучек). Но теперь без приближённых Вельмиры - их разговоры вряд ли могут состояться. Что же... он готов заплатить такую цену, если того требует последняя водная сущница (к бесам, потому что того требует Вельмира).

Интересно, насколько они с этим Стефаном близки? Или, быть может, были близки? Волк резко потряхивает головой, пытаясь физически избавиться от ненужных мыслей. Тебе не должно быть никакого дела до этого. Никакого.

- Он, правда, не выйдет до тех пор, пока ты сам не захочешь познакомиться с ним, - Вельмира присаживается на колени прямо перед его мордой. - И, прости, что не скрыла его от тебя. После прошлого раза он не отпустил бы меня одну.

Рассматривать её спокойное лицо - одно удовольствие. Каждая из раздражающих мыслей растворяется из сознания. Если вдруг что-то пойдёт не так, он попросту разорвёт глотку этому Стефану.

- Завтра сговор[1]. Это значит, что после него мне нужно переехать в замок. Я постараюсь выбираться сюда, но... теперь нужно быть в разы осторожнее. Я не хочу, чтобы Дамир начал подозревать меня хоть в чём-то. Поэтому раз в неделю я буду уходить к Стефу, чтобы восстанавливать зрение. Мы сможем видеться с тобой.

«Она, верно, шутит! Нет, точно шутит! Неужели они не могли хотя бы немного потянуть сговор?», - Волк недовольно трясёт головой.

- Мне нужно идти...

«Так иди, Ромашка», - Волк не двигается, смотря ровно в её глаза.

Она чуть щурится, словно обычная девушка, способная видеть всё таким, как оно есть. На секунду Волк прикрывает глаза, вдруг, она и впрямь врёт о своём недуге.

- Иди же! Иначе Стефан увидит тебя!

«Пусть видит», - уверенное урчание доставляет Вель настоящую панику.

Почему тот, кто скрывался столько времени подряд - вдруг собирается поприветствовать начальника сопротивления?

- Ты уверен?

Волк утвердительно фыркает, усаживаясь на задние лапы и хищно наблюдая за тем, как Вельмира поднимается с колен.

Она поднимает руку вверх, а затем активно машет в сторону, где стояла старенькая нежилая рыбацкая хижина.

Сущник нетерпеливо переминает передними лапами. По правде, идея так себе. Но ему важно знать - кто такой этот Стефан. Слухов о нём становится недостаточно. Кочевник-друид. Неуловимый Хозяин клана Гиблых. Возглавляет сопротивление сущников. С попеременным успехом держит оборону со своими людьми. Не лишён колдовства. Обманщик и манипулятор, каких свет не видывал. А ещё - способен на абсолютно любые жертвы на пути к цели. Волк слышал историю про то, как кочевник отрезал мизинец в погоне за знанием об источнике магии.

Но с каждым разом, когда Вельмира называет его по имени - уверенность в нём падала. Вдруг он использует Вельмиру? Вдруг служит Вацлаву? Вдруг её помолвка с Дамиром - это лишь трюк хозяина Гиблых, чтобы заманить последнюю русалку в лапы кровожадного ублюдка? Какую выгоду имеет друид, помогая сущникам?

Белый Волк внимательно наблюдает за тем, как ему навстречу двигается мужчина. Вельмира безостановочно слагает о нём оды, но слух сосредоточен не на её голосе. На окружающей обстановке. Точно ли они одни? Точно ли в округе нет таких же, лишивших себя запаха, друидов? Точно ли в лесах не притаились солдаты Ублюдка, которые сейчас одним махом повяжут и его, и её?

Рефлексы обостряются. Он слышит сладкий запах мёда. Но он исходит не от самого кочевника. Белые шаровары почти сливаются со снегом, как и жилетка без рукавов. Наверняка он обмазывался какими-то магическими мазями, чтобы поддерживать тёплую температуру тела и не замерзать, щеголяя в таком виде. Руки его увешаны огромным количеством браслетов. Волк акцентирует внимание на бусинах из чёрного опала. Вот откуда запах мёда. От камня.

Подошедший, безо всяких прелюдий, преклоняет колено перед волком, становясь на его фоне ещё меньше, чем мог показаться.

- Я благодарю каждого из богов, которые уготовили нам эту встречу! - тихо говорит Стефан, пока Волк отмечает, что его голос приятный. Наверное, Вельмире нравится. - Я благодарю, что Вы разрешили мне увидеть Вас собственными глазами и преклонить колено. Моё имя - Стефан Гиблый, я Хозяин кочевников-друидов и неофициальный глава восстания сущников.

Сущник надменно фыркает, кивая в ответ, мол: «Рад знакомству». Он чувствует, как Вельмира пихает его в бок. Мысленная улыбка буквально заполоняет собой всё вокруг, но Волк делает попытку чуть нахмурить брови.

Он делает короткий почтительный кивок головой в знак глубокой благодарности за всё, что делал Стефан Гиблый.

- Я хочу отдельно поблагодарить Вас за спасение Вель. Она - моя некровная сестра. И я отвечаю за неё собственной жизнью. Спасибо.

Вельмира слышит слегка недовольный рык Белого Волка, расценивая это за ответ: «Будь внимательнее, мальчишка». Почему-то казалось, что именно так он бы и ответил, будь в человеческой сущности. Но Стефан, видимо, не понимает сущника с ползвука, а потому, ещё раз поклонившись, поднимается на ноги. И, судя по силуэтам, всё ещё существенно ниже громадного зверя. Наверное, она смотрелась очень комично на фоне Волка.

Волк легко касается своим лбом её плеча, а затем, снова кивнув Стефану, срывается прямиком в гущу леса.

- Обалдеть, - едва выдаёт Стефан, а затем подкрепляет это ещё парочкой крепких выражений, основанных на нецензурной брани.

- Стеф! - возмущённо хлопает его по плечу Вельмира.

- Это, мать твою, Белый Волк! Настоящий! Та самая Легенда! И он... ты... Вы...Я... Обалдеть!

- Не забывай дышать, - смеётся Вельмира, доставая из карманов кафтана варежки.

- Да я сейчас в обморок хлопнусь, не то, что дышать, сестрёныш! Когда вы снова с ним встречаетесь? Можно я тоже приду? Мне надо столько ему рассказать и...

- Стоп-стоп-стоп, - Вельмира подхватывает Стефана под руку, чтобы полностью довериться ему в дороге домой. - Во-первых, я никогда не знаю, придёт он или нет. Во-вторых, я сказала ему, что буду здесь раз в неделю. И в-третьих, он не особенно хорош в рассказах. На меня он только фыркает и рычит, но, мне иногда кажется, что мы понимаем друг друга и даже... говорим... Наверное, я схожу с ума.

- Не знаю, говорите вы или нет, но, когда он смотрит на тебя - взгляд его вполне себе человеческий. И даже, не знаю, какой-то... влюблённый что ли. Прекрати смеяться, иначе нас услышит кто-нибудь!

- Кто?! - Вельмира переходит на шёпот, но улыбка всё ещё растекается по лицу. - Вокруг ни души кроме нас и холодного ветра. Он не может быть влюблён в меня! Вот уж точно нет. Мы и знаем друг друга всего ничего. А вдруг ему вообще лет пятьдесят?!

- Да, это существенно омрачает влюблённый взгляд, - тихонько посмеивается Стефан, тут же получая локтем по рёбрам.

- Ну, он выражает явное недовольство по поводу женитьбы с Дамиром.

- А кто не выражает? Покажи мне его, и я отдам ему всё своё состояние.

- Да, у тебя кроме книжек да трав и нет ничего!

- Это и есть моё состояние!

Снег мерно похрустывает под ногами. Вельмира уже не чувствует кончик носа, то и дело растирая его варежкой. Сейчас очень хочется поскорее нырнуть в постель, выпить горячего чая и забыть о большей части сегодняшнего дня, спрятавшись от него под пуховым одеялом. Но предстояло ей совсем не это - сначала пройти несколько кругов ада с папоротниковой мазью, потом снова убедить Стефана, Айку и родителей, что она уверенна в своих действиях и, в конечном итоге, оговорить хоть какой-то план дальнейших действий. В конце концов, заявляться на порог врага только лишь с одной улыбкой и в ослепительной слепоте - не особенно успешный план.

- Как думаешь, Белый Волк - кто он? - вдруг спрашивает Вельмира.

- Ну, что я знаю наверняка - это точно не я.

- Боги, Стеф, ты такой придурок! - лёгкий смех окутывает их семейной атмосферой, отчего и сам Стефан кривит губы в прозорливой улыбке.

[1] Часть свадебного обряда, на котором семьи обсуждали «сговор» или сватовство, выясняя имущественные вопросы (приданное, совместные владения).