17 глава

“I had a dream, I got everything I wanted.Not what you’d think.”«Мне снился сон — у меня было всё, чего я хотела.Но это было совсем не то, что ты думал.»— Billie Eilish – “Everything I Wanted”

....

Я с последних сил приподнялась, села на кровать, пытаясь выпрямиться. Всё тело болело, дыхание дрожало, а сердце будто рвалось из груди. Он не останавливался — бил Рейна, и тот уже не шевелился, словно кукла.

— Калеб… — прошептала я так тихо, что сама удивилась, как это слово вылетело из моих губ. И всё же этого хватило. Он замер, его глаза, почерневшие от ярости, на мгновение встретились с моими.

Я увидела в них не только злость. На секунду мне показалось, что там скрыта грусть, тёплое, почти человеческое чувство, которое он тщательно прятал. Он отошёл от тела Рейна, снял с себя рубашку и накинул её на меня. Лишь тогда я поняла, что была почти голая перед ним.

В голове всё крутилось, мысли путались, а сознание словно дрожало. Даже его лицо я видела расплывчато — не могла понять, что он думает, что чувствует. Я не выдержала. Слёзы хлынули сами, будто давняя боль прорвалась наружу. Я плакала, как маленькая, бессильная девочка, и это было всё, на что хватало сил.

И вдруг я почувствовала тепло. Его руки обвили меня, прижимая к себе, и он уткнул мою голову в своё плечо. Тело стало лёгким, как будто я слилась с ним в одно целое.

— Дурочка… — услышала я его грубый, но тихий голос, дрожавший чуть ли не от напряжения.

Я зарыдала ещё громче, прижимаясь сильнее.

— Эй, куколка… ты… — он не успел договорить, но я уже потянулась к его губам. Голова закружилась от непонятного чувства. Я сама не понимала, зачем это делаю.

Он растерялся на мгновение, а потом медленно принял поцелуй. Его руки сжали мою талию, губы прижались сильнее, и моё тело откликнулось, дрожа от напряжения и странного комфорта одновременно. Голову затуманило, и я потеряла сознание.

Я ощущала, как его крепкие, тёплые руки несут меня. Калеб… он всегда был ужасным, отвратительным, противным, но сейчас… в его объятиях было так тепло, так безопасно, что это пугало меня до дрожи.

....

Я проснулась от ноющей боли в голове. Свет бил в глаза так ярко, что я не могла их открыть. Всё тело ныло, словно меня пропустили через мясорубку.

Я резко села на кровати и тут же пожалела: голова раскалывалась, словно в ней звенели миллионы колокольчиков. Я огляделась — комната незнакомая, тихая, только слышно, как где-то вдалеке капает вода.

В дверь вошёл Калеб с стаканом воды. Я напряглась мгновенно, сжала одеяло на коленях.

— Где я? — выдавила я сквозь дрожь.

— Не помнишь? — спросил он спокойно, с лёгким оттенком недоумения в голосе.

Я оглядела всё вокруг и лишь потом заметила, что на мне одежда, явно не моя: огромная рубашка и шорты, которые свисали с бедер. Я оцепенела.

— Ты что сделал, придурок? — вырвалось у меня, голос срывался.

Калеб нахмурился, будто не понимая, о чём я говорю. Я пыталась вспомнить вчерашний вечер, но в голове плавали лишь размытые фрагменты. Чёрт, наверное, я слишком много выпила.

— Ты воспользовался мной? — спросила я с треском в голосе, дрожащими руками прижимая шорты к себе.

Калеб поднял взгляд выше, холодно и спокойно.

— Да кому ты нужна! — сказал он, но в его глазах мелькнуло что-то ещё — раздражение, возможно, и забота, замешанные в одну странную смесь.

— Где моя одежда? Где я? Почему ты здесь? — я чувствовала, как паника медленно поднимается из груди.

— Твоя одежда порвана. Ты у меня дома. Именно поэтому я здесь.

Я посмотрела на него с ненавистью и пустотой.

— Я что, с тобой играю? Скажи прямо, что было? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

— Не помнишь, как пошла в вип комнату с первым попавшимся парнем? — сказал он.

В памяти всплыл лишь фрагмент: парень предложил потанцевать. Всё остальное растворилось в пустоте. Внутри стало противно от себя...хотя возможно я всё это заслуживаю.

— Хорошо… — выдохнула я, почти шёпотом.

— Хорошо? — переспросил он. — Тебя чуть не изнасиловали, как последнюю шлюху, а тебе «хорошо»?

— А что мне делать? Биться в истерике, как семнадцатилетняя девочка? — мой голос дрожал, сарказм прорывался наружу.

— Если хочешь знать, он не успел ничего сделать — Вдруг сказал Калеб. — Но еслиб я знал, что тебе всё равно...я бы не мешал вам.

Я поджала губы. Глубоко внутри я почувствовала, как камень упал с души.

— И ты ждёшь спасибо? — сжала зубы. Внутри пустота, равнодушие.

— Лита, что с тобой? — голос Калеба смягчился, в нём прозвучала искра настоящей заботы. — Тебе серьёзно наплевать на свою жизнь? Из-за кого? — Он приподнял бровь. — Из-за парня, который тебя даже не знает?

Он задел больную тему для меня, он говорил о Дине. Шар хлынул к лицу от возмущения.

— Он меня любил! Мы встречались! Он хотел сделать мне предложение! — крик сорвался с губ, глаза сжались от злости и боли.

Калеб усмехнулся, почти насмешливо, но во взгляде его мелькнула тревога.

— Да? По тебе психушка плачет.

— Тогда зачем ты со мной возишься? — я с трудом выдавила слова. — Если думаешь, что я всё это придумала? Ты ведь знаешь, что Дину всё равно на меня. Ему всё равно, что мы придём на его свадьбу... Зачем ты помогаешь? — шепотом, почти беззвучно, спросила я.

— Может, я просто хочу, чтобы ты ещё пожила, — сказал он мягко, почти тихо.

Я удивлённо подняла бровь.

— Пусть у тебя будет причина дожить до его свадьбы. Увидеть, что он любит другую. Смириться с этим. Понять, что он не стоит твоей жизни — той самой, с которой ты готова была попрощаться на крыше.

Я стояла, глядя на него с разочарованием. Как же глупо… я действительно поверила, что он поможет мне отомстить. А он решил поиграть в спасателя и заставить меня хотеть жить?

— Жаль тебя разочаровывать, — холодно сказала я, — но ты просто зря потерял время.Я засмеялась, но в этом смехе было столько боли.  — Даже если я и захочу жить...времени всё равно не останется.

— У каждого есть выбор, Лита! — голос Калеба прозвучал резко, будто удар, разорвавший тишину.

Я медленно подняла глаза.— Но не у меня, — прошептала я почти беззвучно.

Воздух в комнате стал тяжёлым, как будто сам мир замер, не зная, чем всё закончится. Я взяла сумку — тяжёлую, переполненную таблетками, телефоном, какими-то мелочами, которые теперь казались бессмысленными. На секунду наши взгляды встретились. Его глаза — холодные, тёмные, словно океан перед бурей. Мои — пустые, уставшие.

Я прошла мимо него, задевая его плечом. Калеб не шелохнулся. Просто стоял и смотрел, как я выхожу.Каждый шаг отдавался в голове гулом. Всё вокруг будто растворялось — стены, мебель, воздух.Туман. Настоящий или в голове — я уже не различала.

Квартира оказалась огромной, чужой, как лабиринт. Я открывала двери одну за другой, пока, наконец, не нашла выход. Калеб не попытался меня остановить. Ни слова, ни взгляда вслед. Только его молчание тянулось за мной, будто невидимая нить.

Когда я вышла на улицу, холодный воздух больно ударил в лицо. Я спустилась вниз и вдруг поняла — он живёт в том же здании, где находится та самая крыша.Вот почему он всегда там.Место, где всё началось… и, возможно, когда-нибудь закончится.

Домой я шла долго. Слишком долго. Мысли путались, шаги казались механическими.Стоит ли идти на эту свадьбу?Зачем?Чтобы доказать Дину, что я сильная? Что он для меня ничего не значит? Но ведь ему всё равно. Ему и Аселии и...их ребёнку.

От этой мысли стало тошно.Пальцы дрожали, я едва держала сумку. Мир словно начал глохнуть. Звуки стали глуше, как будто я оказалась под водой. Машины ехали медленнее, голоса прохожих превращались в неразборчивый шёпот. Сердце билось всё сильнее, быстрее, будто хотело вырваться.

Я остановилась, оглянулась от странного чувства тревоги.На секунду показалось, что кто-то наблюдает за мной.

Мое внимание привлекла она....

Девушку в белом больничном халате. Она шла, опустив голову, глаза потухшие, губы безжизненно сжаты. Её вели под руки две медсестры. И всё бы ничего… если бы не одно.

Этой девушкой была я.

Я стояла посреди улицы и смотрела на саму себя — бледную, измученную, с пустым взглядом человека, которому уже нечего терять...