Глава 48. Точка кипения

Дерек

Мрак медленно отступал. Голова гудела, будто в неё вбивали колья. Сознание возвращалось рывками — волнами боли и тяжести. В ноздрях стоял запах крови и сырости. Потолок. Старые деревянные балки. Скрип. Знакомый... особняк. Где я?

Я рванулся — тело отозвалось болью, словно кто-то придавил меня бетонной плитой. На запястье — следы от чьей-то хватки. Шейн. Всё вспомнил. Удар. Тишина. Моник. Исчезла.

Дотронулся до виска и посмотрел на пальцы — алые следы уже начали темнеть, свернувшись.

В дверях появился Натаниэль. Его тень вытянулась по полу, как хищник, крадущийся по следу. Глаза блестели — тревога и нечто ещё, похожее на сожаление.

— Живой? — голос Натаниэля резал слух. — Какого дьявола ты попёрся сюда один?

Я приподнялся.

— Где она? — губы едва шевелились, но голос звучал хрипло и глухо, точно пробирался сквозь боль.

Он отвёл взгляд, и в этом движении чувствовалась тревога — словно опасался произнести вслух то, что знал.

— Хотел остановить их... но они исчезли. Мои люди прочесали город, ни следа.

Сердце замерло. Я стиснул кулаки, ногти впились в ладони. Волк зарычал, словно не веря в происходящее.

— Найди их. Подними всех. Шейн — предатель. А Моник — моя пара. Не отпущу её. Ни за что.

— Мы найдём, — пообещал он. — Но сначала тебе стоит подумать о себе. У тебя кровь на виске, Дерек. Голова...

Я отмахнулся и уже, пошатываясь, шёл к двери:

— Не сейчас.

Она была где-то рядом. Я чувствовал. Зверь метался, скребся, рычал. Будто воздух исчез вместе с ней.

Мы искали их с людьми Натаниэля, но надолго меня не хватило. Силы уходили, мысли путались. Было ясно: Марс — ядро зла. Он прячет её. Шейн — с ним заодно. Он желал то, что мне было дано судьбой. Мою пару. И Марс играет этим. А я больше не легенда. Я — раненный волк. Кровь древнего рода не спасает от боли.

Вернувшись в городской дом, я встретил у входа Стивена. Того самого новичка, что остался перед игрой у Марса и собрал всё необходимое: описания, разговоры, план особняка. Он заслужил место в семье. Благодаря ему я нашёл её... но вновь потерял.

— Как обстановка? — я хлопнул его по плечу.

— Всё под контролем, Альфа.

В зале царила тишина. Братья встретили меня напряжёнными, сдержанными взглядами.

— Почему ты не взял нас с собой? — Килан потёр шею, голос звучал напряжённо, с обидой и тревогой. — Мог бы сказать, — он развёл руками, — мы могли бы помочь.

— Справился бы один. Просто не ожидал удара в спину, — процедил я.

Бастиан напрягся. Взгляд потемнел, брови опустились:

— Шейн всегда вёл себя странно, часто пропадал, всё время проводил в городе с Марсом.

Они переглянулись — только сейчас по-настоящему поверили, что младший брат на это решился. В их глазах мелькнуло что-то тяжёлое: растерянность, недоверие.

— Вижу, вы в курсе.

Бас кивнул:

— Стивен рассказал. И про пару. И про дядю. — Он сделал короткую паузу, явно выделяя это слово. — И про Шейна.

Нахмурившись, я повернул голову — Стивен застыл у двери. Когда наши взгляды встретились, он резко отвёл глаза.

— Отлично, — процедил Килан. — Все знали. Кроме нас.

— Про то, кто нас предал... — я замолчал, взгляд невольно скользнул в сторону, — сам только вчера узнал. — А про пару... думал: всему своё время. Что это подождёт.

— А я чуял, что с этим Дэвидом что-то не так, — тихо сказал Кил, присвистнув. — Новичок, а на деле — девчонка.

Он усмехнулся, но лицо тут же стало серьёзным. Даже ему стало не до шуток.

— Всё, закрыли тему, — рявкнул Бастиан, бросив на Килана тяжёлый взгляд.

Сделав глубокий вдох, я понял — сил спорить не было. Даже злиться не получалось.

Перед тем как уйти, обернулся:

— Парень, что выжил, очнулся?

— Да, но он слаб, — ответил Килан.

Я кивнул. Боец.

— Расспросите его, как только сможет говорить.

Позже. В кабинете пахло полированным деревом и дымом; за окнами — чёрный сад. Лампа под зелёным абажуром отчерчивала тусклый круг света на столе.

Тишина. Бокал бренди. Шум в голове.

Натаниэль сидел напротив, задумчивый, сосредоточенный, перелистывая страницы.

— Ты правда веришь, что Шейн враг? Украл. Увёл твою истинную пару?

Он говорил с сомнением, и это начинало злить.

— Уверен, — буркнул я.

— А если он не крал, а спасал? Не от тебя — от всего, во что мы превратились? От того, что мы считаем нормой. От ярма крови, от долга.

Он захлопнул книгу и бросил её на стол, затем, взяв бокал, отвернулся к окну.

— Мы называем это силой, но для кого-то — это клетка. И ты злишься не потому, что её нет. А потому, что не смог её удержать.

— А теперь мы и вовсе перестали быть семьёй... — он покачал головой, словно не веря самому себе. — Каждый ушёл в себя. В одиночку. Так не выживают стаи.

Сделав глоток, я слушал его, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри всё сжималось от раздражения.

— Не перегибай, Натаниэль. Да, наших отцов больше нет, а то, что они нам оставили, оказалось нам не по зубам. И наш дядя Марс наглядно нам это показал. — Но мы всё ещё вместе. А Шейн... он поймёт. Но будет уже поздно.

Он встал и подошёл ближе, не спеша. Облокотился о стол. Взгляд — пронзительный, точно выискивал слабину, чтобы ударить без промаха.

— Что, если она ушла сама? — сказал он медленно, явно проверяя мою реакцию.

Я молчал, но терпение кончалось. Его игра на нервах была безупречна. Иногда он становился просто невыносим.

— Нельзя заставить чувствовать. Чувства не подчиняются приказам, Дерек, — его голос был мягким, но в нём скользила насмешка. Он наслаждался моментом — доводя до грани и наблюдая, где я сорвусь.

Я вскочил, стул со скрипом отъехал назад. Терпение лопнуло.

— Мне плевать, кто и что думает. Я заберу её. А Шейн с Марсом окажутся за решёткой. На цепи. До конца. Без прощения. Без пути назад.

Он усмехнулся, прищурившись, точно знал все ответы.

— Ну конечно... Идеальный альфа. Железный. Без изъяна, — его голос звучал спокойно, но колко. — Только вот не всесилен, брат. Признай это. Хватит пыжиться.

Я злился — на него, на себя, на весь чёртов мир. Но сдержался. Выдох. Опустился в кресло, встретив его взгляд. Холодно. Жёстко.

— Она думает, он спасёт её? Выведет из этого ада? — но она не знает, каков наш мир. Просто не понимает, с чем столкнулась, — сказал я ровно. А зверь выл во мне.

— А может, понимает. И именно поэтому ушла, — его голос был тихим, но давил, как груз.

Несколько секунд — тишина, взгляд. Всё клокотало. Хотел возразить, крикнуть, бросить в него всё, что горело. Но вместо этого — просто остался сидеть. Всё, что я мог сказать, потеряло смысл. Я больше не спорил. Волк метался. Рвался найти её. А человек — уставший, опустошённый — всё больше сомневался.

Думал, она останется, если не давить. Но, кажется, просто дал ей уйти.

— Я помогу, — сказал Натаниэль. — Но запомни: чтобы вернуть, иногда нужно отпустить. И не факт, что она захочет обратно.

«Город рушится. Кровь течёт. Но хуже всего — когда рушится семья.»

Адам: Иногда больнее всего смотреть, как рушится то, что считалось нерушимым. Семья, доверие, вера друг в друга. Но именно на обломках строятся новые выборы. Спасибо, что продолжаете идти рядом — впереди самые тяжёлые страницы.