Глава 8.

Flashback.

Я наблюдала за тем, как он заботливо пытается завязать мои шнурки на зимних ботинках. Его пальцы путались и каждый раз приходилось начинать заново.

— Смол, когда-нибудь ты точно научишься завязывать шнурки, — он смеялся, делая аккуратный бантик, — Или просто перестанешь покупать себе такую обувь!

— Зачем? У меня есть ты! — Я взяла его лицо в свои маленькие ладошки и мимолетно прикоснулась губами к губам парня.

— Мне мало… — Ныл блондин, быстро притянув меня к себе обратно.

Я всегда таяла, когда он целовал меня. Даже если мы ссорились — что случалось в последнее время довольно часто, — Егор просто мог меня поцеловать, и истерика внутри меня гасла.

Всегда задаваясь вопросом, почему он целует меня во время наших конфликтов, даже если я не сдерживаю своих эмоций и называю его последним придурком, на что получала ответ: «я придумал тот, в котором все ссоры решаю поцелуем, а не криками». И тогда уже я его целовала от столь искренних и важных для меня слов.

— Хватит мечтать, Смол, пробник не напишешь. — Егор первым смог прервать поцелуй, и мы сейчас жадно глотали воздух. — Я буду держать за тебе кулочки, не подведи.

Я взяла свой небольшой кожаный рюкзачок с конспекционными тетрадями и выбежала из квартиры парня, направляясь в школу, где меня ждал пробник по математике.

Но в голове было совсем другое, ведь сегодня вечером меня ожидает знакомство с полном составом семьи Булаткиных.

Present tense.

Я понимала, что меня начинало трести, а слёзы бешено рвались наружу. Сдерживать свои эмоции было куда труднее, чем обычно.

— Эй, ты чего? — Глеб взял со стола салфетку и быстро вытерал мои скатывающиеся слёзы. — Глупая ситуация вышла, но я не знал, что ты так отреагируешь. Твою мать!

Но ведь я плакала совсем не потому, что он представил меня как свою девушку! Я плакала потому, что не могла больше держать всё в себе; каждое слово, когда-то произносимое Егором, режет мой слух с сильной болью. Это простое слово, казалось бы. Но ведь нет ничего простого, поймите. — Прекрати, чёрт возьми!

Я вздрогнула.

Пару минут назад Сименс пытался успокоить меня, а сейчас повышает голос, делая только хуже.

— Скажи мне, что случилось? Что я сделал не так?

— «Смол»… ты назвал меня «Смол». — Честно сказала я, встав из-за стола. — Никто меня так не называл, кроме...

— ... Егора.

Я прекратила собирать свои вещи и замерла, словно на меня наложили заклятье. Глеб и Егор были знакомы, но я никогда не слышала, чтобы они назывались друзьями; я вообще не знала, что такие люди могут дружить и общаться!

— Вы... знакомы? — Мне было трудно. Очень.

— Ага, твой опекун познакомил.

Внутри меня всё рухнуло. Казалось, ещё чуть-чуть и  потеряю сознание, но я старалась держаться. Всё это время Глеб был знаком с Егором. Да что там Глеб, Рома был знаком! Он никогда мне не говорил о своих друзьях, как бы не выпытывала, и я не понимала почему.

— Давно? — Еле выдавила я из себя.

— Не больше месяца.

Мне в спину будто вставили электрошокер, начинало трясти. Было жутко осознавать, что тот «хороший питерский друг» Ромы — Егор — и лежит сейчас в больнице в ужасном состоянии. Я не могла поверить в то, что Егор связался с таким человеком, как Сименс. Что могло его на такое подтолкнуть?

Flashback.

— Чего такой убитый жизнью, Крид? — С усмешкой произнёс Рома, похлопав пару раз друга по плечу.

— Мелочи. — Отмахнулся тот, — Ты мне лучше расскажи про самые крутые клубы города. Оторваться так хочу.

— От тебя не часто такое услышишь, — Шатен стал спускаться по лестнице к большой металлической двери. — Мне больше всего нравится этот, «тринадцатый». Мы часто тут собираемся с ребятами, отмечаем здесь наши зачёты. — Он провёл картой по считывателю, и дверь отворилась. — Прошу!

Егор оглядел помещение, замечая, что оно состоит не из одного этажа. Первый этаж это чисто бар и пару столиков, за которыми сидели уже подвыпившие мужчины и играли в покер, а рядом с ними стояли наполовину опустошенные бокалы с пивом. Второй этаж состоял из танцпола, небольшого бара и красных кожаных диванов, в дальнем углу парни учили своих девушек играть в бильярд, отчего их раскатистый смех разносился по всему этажу.

Но друзьям надо было выше — на третий этаж. Здесь было всё дорого-богато, обычно такие места называют ВИП-ложами.

— На «Сохо» похоже, — вымолвил Егор, садясь за небольшой круглый стол. — Только здесь атмосфера другая. — Он оглянулся и заметил лишь пару-тройку ребят, оживлённо куривших кальян.

— Сравнил Варшаву и Москву, это же просто два разных местах. Скоро ты это поймёшь, брачо!

Ребята подошли ближе к «тусовке» Миронова, в компании которого было лишь двое парней и одна девушка. Они окинули новенького странным взглядом и недоумевали, что за чёрт?

— Мирный, ты куда пропал? — Первым заговорил блондин, продолжая обнимать рыжую девушку рядом с собой. — А ты кто? — Сименс, это мой лучший друг из Питера. Егор Булаткин, или Крид.

— Крид, хватит убиваться, держи! — Глеб протянул новоиспечённому другу коктейль.

— Что это?

— Пинк флойд.

Present tense.

Глеб пытался успокоить девушку и, взяв её за руку, посадил рядом, заглядывая в глаза.

— Тебя так ошарашила новость, что мы с Кридом приятели? — Как можно мягче уточнил он.

—Приятели? — Непонимающие произнесла Вероника. — Разве приятели так подло могут поступать?

— В смысле?

— Какого чёрта Егор сейчас лежит в больнице, расскажи мне? — Гнев разрастался, и Смоленская старалась держать себя в руках, дабы не перейти на крик. — Егор никогда бы не связался с плохой компанией, я знаю его, как никто другой. Это ты виноват! Только ты! Ты и твои проблемы! Перевалил всё на него и думал, что будет лучше? А черта с два! Ты сделал только в тысячи раз хуже. И развлекаешься, ведь тебе плевать..!

— А ты гляжу психолог, Смоленская?! Или, быть может, ясновидящая, чтобы что-то говорить о моих чувствах?! — А вот Голубин не собирался сдерживать эмоций и, встав из-за стола, начал кричать. — Я переживаю больше всех за него! Даже больше, чем Мирный, даже больше, чем ты сейчас! Почему вы все говорите, какой я бесчувственный ублюдок, когда ни хера ничего не знаете о моей жизни и обо мне?! Разве это так классно строить догадки о том, какой я, нечего не спросив при этом у меня?! Я абсолютно такой же человек, как и вы все. И пускай у меня больше тараканов в голове, пускай я умею больше проблем, но я тоже человек; человек с сердцем и чувствами!

Девушка замерла. Она не знала чтó сказать, но ясно понимала, что своими словами задела Глеба. Она поступила как последняя дура, обвиняя парня в бесчеловечности. А ведь он был прав: Вероника ничего о нём не знала, кроме того рассказа Ромы, а обвиняла чуть ли не в убийстве. Люди, повесив на других ярлыки, и не думают, что они не правдивые. Не думают, что внутренний мир человека — это наука, а наука строится на доказанных и проверенных фактах. Прежде чем повесить на кого-то ярлык «бесчеловечного ублюдка», задумайся:

стоит ли это того?

правда ли это?

с чего ты вообще это взял?

а не ты ли являешься этим бесчеловечным ублюдком..?