Глава 5. «Пинк Флойд»

'Сердце можно лечить только сердцем'

Рома сразу же покосился на меня, сведя брови. Я понимала по одному лишь взгляду, что он не хочет, чтобы я там присутствовала. Но я хотела, очень хотела. Мне нужно было это успокоение и расслабление.

На самом деле я не ярый фанат всех этих тусовок, которым присуще алкоголь, табак и, по возможности, какие-то запрещённые препараты. Просто знаете, иногда столько всего наваливается на тебя, что ты, не в силах больше выдержать столь тяжёлый груз, прогибаешься, а далее – падаешь. Поначалу ты чувствуешь себя более-менее нормально, а потом боль проявляется в большей мере и режет тебя, ломает. Это как первая невзаимная, или даже взаимная, но всё равно имеющая свой конец, любовь; это может быть конфликт с родными, плохая успеваемость в учёбе, надругательство или что-то ещё, у каждого своя жизнь и свои проблемы. Пускай для кого-то поход в клуб не является лекарством, но я хотела просто отогнать дурные мысли из головы и хоть на мгновение, всего на одно, забыться.

Забыться и быть другой Вероникой Смоленской, не такой, какой её привыкли видеть.

Мой первый учебный день пролетел словно неделя. Я попала в группу, где было всего лишь парочка русских людей, именно из-за этого нам поставили переводчика. Преподаватель по социологии, Каспер Камински, оказался понимающим, но всё же строгим человеком: сказал, чтобы мы сделали доклад на тему «Биржа труда и механизм её функционирования» на польском языке и ни на каком другом к послезавтра. Это было моей большой мотивацией выучить язык, но одновременно я не понимала, как буду писать. Переводчик не всегда выдаёт правильную конструкцию построения предложения, за что, естественно, могут снизить оценку.

Данная тема так и кричит, что не нужно никуда идти; нужно остаться дома и сидеть писать.

Но сейчас я не слышала ничего, кроме громкой музыке, окружающей меня. Сегодня я наконец поняла, почему в прошлый раз Лиля отказалась от поездки в карете за дзесенць злотых, это и правда дорого. А платить пентнасьце злотых¹ — ещё дороже, но кто мог подумать, что это немалые деньги особенно если ты в незнакомой стране всего два дня и кроме своей комнате в общежитие и парочки аудиторий в университете ничего не знаешь?

— Ты пришла! — Лиля поймала меня у барной стойке, где я пыталась выбрать какой-нибудь коктейль. — Ей безалькохолёвы моито.²

Я вскинула бровями, ведь даже незнание языка не помешало мне понять, что попросила моя соседка. — Рома тоже здесь, вряд ли он захочет увидеть у тебя в руках что-то алкогольное. — Она взяла у бармена бокал с мохито, — Подожди немного, его ненадолго хватает, когда он в своей компании. — Лиля посмеялась: то ли ей правда было смешно, то ли это было в какой-то степени разочарованный смешок; было непонятно, но она взяла меня за руку и повела к остальным ребятам.

Рыжая соседка, имя которой я так и не узнала, сидела рядом с зеленоглазым блондином, кажется, его называли Фараоном. Морти тоже был там, и я присела к нему.

— С огнём играешь, детка. — Сказал он, улыбнувшись.

Его «детка» не звучало как-то пошло или что-то в этом роде; это была какая-то другая форма данного слова, более приятная. Но я не поняла, что Слава имел ввиду.

— Какие люди, Вероника!

Поняла.

Рома.

Бывало у вас такое, что родной человек не даёт глотнуть воздуха? Прям такого насыщенного кислородом, настоящего? Практически каждый раз, когда Рома мне что-то запрещал, а я этого безумно хотела, создавалось впечатление, будто меня душили. Тугой канатной верёвкой грязного цвета.

В какой-то момент я принимала такую, своего рода, заботу, но не тогда, когда понимала на чтó я иду. Свобода — она так важна. Важна во всех отношениях: и деловых, и платонических, и дружеский, и родственных, и романтических. Без этой свободы мы как звери в клетках. Жалко смотреть на льва или тигра, который сидит в четырёх стенах и то и делает, что ходит из одного угла в другой?

Аналогично.

— Мирный, да ты серьёзно?

— Сименс, заткнись. Ты сюда пришёл с Нинкой? Вот и занимайся ею, со своей я как-нибудь сам разберусь, без чьей-либо помощи. — Друг взял меня за локоть.

Его восприятие обычного моего похода в клуб очень настораживало. Я не психиатр, и даже не психолог, но тут и без этого, думаю, можно понять, что есть что-то такое, мешающее нормально реагировать на мои подобные «вылазки в свет».

— Что с тобой? — Спокойно спросила я, остановившись. — Я же вижу, что что-то не так, Ром. — Попытавшись улыбнуться, я обняла его.

И он прижался ко мне ближе, буквально вдавливая в своё тело.

— Боюсь, что ты испортишься. Станешь не той, какой являешься сейчас. Знаю, что людям свойственно меняться. Но меняться надо, и даже нужно, в хорошую сторону. Моя компания - не лучший вариант, правда.

— Ну а ты?.. Ты же с ними, они твои друзья.

— Это долгая история, малая. Мы уже одно целое, но я знаю, что наша «банда» из себя представляет. — Это бред, Ром. — Я отстранилась.

— Слушай, один мой питерский знакомый недавно приезжал сюда, в Варшаву. — Миронов нервно стучал пальцами по бокалу с текини. — Он очень мой хороший друг, но получилось так, что связался с Сименсом. Больше и больше с ним общался, они каждый день тусовались.

— К чему ты ведёшь? — Я насторожилась.

— Этот друг сейчас в больнице. Ввязался в драку, его чем-то ударили по голове, и он потерял сознание. До сих пор не пришёл в себя. Три дня он лежит под капельницами, а результат - херовый, мягко говоря.

— Сименс тут причём, объясни?

— Связался с не очень хорошими людьми, мстительными и злопамятными. Сименс скрывался от них, а те, заметив, что он вечно тусуется с каким-то пареньком, вышли на него. Надавили. Теперь этот паренёк в больнице, отдувается за Глеба.

— И он просто так сейчас сидит и отдыхает? Такой весь спокойный, не скажешь, что жизнь у него дерьмо. — Я фыркнула от одного лишь взгляда на этого блондина.

Это же каким идиотом надо быть, чтобы подставить так друга? Да даже не друга, пускай знакомого. Но ведь знакомый — это уже не чужой человек.

— В этом весь Глеб. — Рома пожал плечами. — Держит всё в себе и прячется под любимой маской «пофигизма».

Мне было жалко Глеба, хотя с другой стороны я его понимала. Наблюдая со стороны, я заметила, что «крутые» парни чаще всего замкнуты и вспыльчивы. Они могут иметь дикий спрос со стороны девушек, уважение со стороны парней и даже взрослых, а толку?

Толк в том, что ты получаешь эти спрос и уважение только засчёт маски на лице? Это не ты. Это кто-то за тебя. Может, это твоя вторая сторона, но никто же не знает и не видит ещё одну сторону.

— Можно мне... — Я запнулась сразу, как только измученный взгляд бармена обвёл мои «русские» губы. Видимо, я не одна такая прихожу и пытаюсь спросить что-то на русском. Достало его, понимаю.

— Ей ружовы флёыд.³  — Татуированная рука легла на барную стойку, положив туда же одну купюру.

Розовый коктейль поспел очень быстро.

— Что это?

— Пинк флойд, куколка.

Примечание автора:

¹ пентнасьце злотых (польский) — пятнадцать злотых ≈ 260 рублей.

² Ей безалькохолёвы моито (польский) — Ей безалкогольный мохито.

³ Ей ружовы флёыд (польский) — Ей пинк флойд. (крепкий алкогольный напиток, в состав которого входит водка и ангостура биттер).