Глава 2

У каждого человека с младенчества есть имя, но важно суметь найти имя для своей жизни - слово, которое должно сообщить этой жизни смысл.(Пауло Коэльо)

За пять минут выбрать то, что понадобится тебе на всю оставшуюся жизнь, было не столь простым решением. Конечно, если тебе совершенно наплевать будешь ли ты вообще жива, то самое правильное в данной ситуации взять книгу и покинуть с миром ангельскую на вид гору Чистилища, отправившись прямиком в Ад.

Уже после того, как меня посадили в шатер, прям в том платье, что я была, я увидела Кайла. На его лице, будто акварелью, смешивались разочарование, недоумение и горечь. Ничего, пройдет время, и он научится равнодушию, кое всегда было присуще мне.

— Довольна моим решением? — спросил император, сидящий напротив меня.

Я не ответила. Пусть считает, что я немая. Желание озвучивать хоть какие-то мысли пропало давным-давно, сейчас же исчезло напрочь. Он и так знает ответ.

— Видимо, не очень, — он потянул красноватую жидкость из бокала. — А другие от счастья даже на дорогу выкидывались.

Оставшийся путь мы проехали в тишине. Он перестал говорить, ушел в себя и медленно потягивал алый напиток. Как «хороший» проводник, он догадался предложить мне. Алкоголь не был моим другом, так что я мотнула головой в знак отказа и тоже глубоко ушла в свои мысли.

Подъезжая, я уже предчувствовала, что произойти должно многое. Но раз судьба решила, что моя жизнь ничего не стоит, зачем идти против природы и надумывать ложные суждения о важности человеческой души?

Я вышла из шатра, пренебрегла протянутой рукой дворецкого и остановилась в изумлении. Моим глазам, привыкшим видеть исключительно серые, блёклые стены дворца, предстали броские золотые ворота. Все в округе выглядели безупречно. Встречать императора вышли даже самые низшие слоя общества, стоящие далеко за стенами.

Император не обращал внимания на приветливые жесты идеальных женщин, по-видимому, его жен, ни на глумливых горожан. Что-то сказав придворным, при этом кивнув на меня, император прошел во дворец и ушел в одном направлении. Меня же повели совершенно в другом.

Мы прошли по разным коридорам, мимо портретов, залов и разных комнат с лестницами. Из некоторых, готова поклясться, я слышала детский смех. Из других доносилась лишь оглушительная тишина.

На первых этажах постоянно бегали слуги. Ворчала старая экономка, распоряжавшаяся о том, кому и куда нести те или иные предметы. Кухарка, крутясь среди стольких людей, обрадованных возвращением императора, хваталась за голову и высказывала лакеям все советы для правильного угождения за столом, а пажи еле сдерживали смешки, наслаждаясь тем, как отчитывали их учителей.

На верхних этажах тишина обретала свой мир. Туда, куда заходить могли лишь джентльмены, камердинеры и камеристки, редко заглядывал огонек праздности.

Придворные люди провели меня в комнату, которую сначала я приняла за зал, такой уж большой она была. Но затем я заметила, как много здесь находилось девушек, практически раздетых, с гладко расчесанными волосами. Некоторые легли вздремнуть на мягкий пол, некоторые перешептывались между собой, а несколько других просто сидели в стороне. Вот, должно быть, и моя новая семья.

Я стояла там, где меня оставили, и смотрела на всю эту идиллию. Я не заметила ни одного грустного лица, все, казалось, были радостными, счастливыми и сияющими. Это показалось мне абсурдным.

Наконец меня заметила одна довольно миловидная девушка. Поправив и так ничего не скрывающее платье, она подошла ко мне. Ее внешность была крайне необычна: белые волосы, еле достающие до лопаток и уложенные в соленые кудри, белая кожа и удивительные глаза фиолетового оттенка. Она приветливо улыбнулась и обняла меня.

— Добро пожаловать, — она улыбнулась. — Мое имя Иветта. Сокращенно — Ива. Извини, что сразу перешла на «ты». Не возражаешь, надеюсь?

Я, как по инерции, мотнула головой. Она скромно улыбнулась, своей холодной рукой взяла мою и повела в другую комнату, смежную с этой.

— Я исполняю роль камеристки и главной в этом крыле, куда не пускают обычных служанок, — сказала она. — Нам нужно привести тебя в соответствующий вид, на случай если император тебя вызовет. Если нужно, могу дать несколько советов, как себя вести.

Я неуверенно кивнула. Неужели это и вправду происходит со мной? Она начала наливать ванну и заполнять ее разными гелями, попутно рассказывая свой первый опыт и свое появление здесь.

— Помню впервые, я ужасно боялась императора, чувствовала к нему отвращение, и каждый день моего присутствия здесь был настоящей пыткой. Но затем это вошло в привычку, и мы больше не можем жить без этого. Мне тогда никто не помогал, но я надеюсь, что смогу хоть чем-то помочь тебе. Если ты не будешь его злить или пропускать работу, то тебе ровным счетом ничего не угрожает, за исключением, разве что, его жен, — она потрогала воду рукой. — Раздевайся.

Я недоуменно посмотрела на нее, мол, ты будешь присутствовать? Через секунду я вспомнила, где нахожусь и со вздохом рассталась с одеждой. Ива помогла мне залезть в ванну. Мне приходилось только сидеть и следить, чтобы ее особо шаловливые пальчики не попали мне в уши или глаза. Очень скоро я была вся в пене, и воздух пропах неким приятным ароматом.

— Жены, — продолжила она. — Единственное, чего тебе следует здесь опасаться. Многие из них довольно жестокие, и не будут щадить тебя за неповиновение, но есть и очень милые женщины.

Она вытерла всю меня, надела почти такое же, как у нее, платье, только другого оттенка, приступила к сушке волос. Мои волосы никогда не были прямыми.Всегда завивались и лежали на голове, словно я никогда и не причесывалась. Ива привела их в идеальное состояние. Она также сделала мне несколько других процедур, после чего подвела к зеркалу в рост.

Никогда не думала, что можно не узнать себя в зеркале за такой короткий промежуток времени. Светло-русые волосы волнами спадали мне на плечи, доставая до лопаток, глаза, чем-то подведенные, казались зеленого цвета. Я с удивлением признала, что новое полупрозрачное платье делало мою фигуру намного женственнее. Но выйти в этом куда бы то ни было…

— Обычно жены сами придумывают нам работу, но случается, что император меняет их задание на свое собственное. Время почти пришло, и ты пойдешь с нами, — сказала Ива и буквально силой вытолкнула меня в общую комнату.

Как только я оказалась там, мне сразу же захотелось провалиться сквозь землю. Под чем находятся эти наложницы, что так спокойно расхаживают в этом? Видимо, это для меня так и останется неизведанным.

Главная наложница осторожно разбудила всех спящих и позвала остальных. Мы вместе прошли через множество комнат, ключи от которых были только у Ивы, и оказались в шумной комнате полной женщин. Будто мой худший кошмар стал реальностью.

Некоторые из них капризничали, требовали принести им всего самого наилучшего, другие уже издалека начали издеваться над прибывшими наложницами. Но, добавляя этой ситуации еще большой комичности, я не заметила никакого сопротивления со стороны наложниц. Неужели они готовы удовлетворять этих стерв и не пытаться выбраться на свободу?

Пока наложницы разбежались по многим женам, я как столб в поле, стояла и смотрела на все происходящее вокруг мракобесие. Женскую компанию я терпеть не могла сразу после смерти матери. И в данный момент единственным, чего мне хотелось, было уйти отсюда. Даже компания самолюбивого садиста была более привлекательной перспективой.

— Ты новенькая? — ко мне обратилась красивая женщина со светлыми волосами и такими же глазами, чем-то напомнившую мне мать. — Подойди.

Я глубоко вздохнула и подошла к розовому дивану. На женщине, подозвавшей меня, было удивительной красоты платье. Оно было ярко-красного цвета и оттеняло ее практически прозрачные глаза.

Похлопав по дивану рядом с собой, она разрешила сесть рядом с ней. Я повиновалась.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Тишина, — ответила я.

Ее глаза слегка расширились от недопонимания, и она посмотрела мне прямо в лицо.

— То есть как?

— Тишина, — повторила я.

Я взглянула на нее и решила, что она уж точно не поймет, почему именно это прозвище я себе выбрала. Поэтому я замолчала.

Она приблизилась к моей шее и, видимо, прочувствовала аромат душистого мыла.

— Ты, малышка, просто прекрасно пахнешь. И раз уж я первая тебя заметила, — она сделала паузу. — То у меня есть право выбрать тебе работку. Я думаю, у тебя отлично получится прислуживать мне, что думаешь?

— Этель, ты же знаешь, что она не будет принадлежать тебе: она уже принадлежит императору.

Перед нами показалась довольно коренастая, полненькая дама, одетая в кроваво-бордовое платье с глубоким вырезом. По ее недовольному лицу, можно было понять, что ей не особо нравилось наше общество.

— Но согласись, ты бы тоже была не против иметь ее, а, Доминик? — с вызовом спросила Этель.

— Эту что ли? — она с отвращением кивнула на меня. — Да я бы и в конюшню ее не пустила.

Она подошла к нам и, посмотрев на мои руки, взяла одну из них и перевернула пару раз.

— С такими пальцами она даже играть не сможет. А зачем мне та, кто не умеет играть?

Я вырвала свою руку из ее лап, задев при этом ее ногтями. Она тут же взревела и с глазами, полными слепоты и безумия, хотела на меня накинуться. Но ее остановила явившаяся, как спаситель, Ива.

— Извините, госпожа Доминик, Его Величество требует ее к себе безотлагательно, — тихо сказала главная наложница, смотря в пол.

— Ну, если это нужно ему, — она тут же успокоилась, но все еще с презрением смотрела на меня, — то, конечно, я не буду идти против его воли. Но мы с тобой еще не закончили.

Я удержалась от того, чтобы не сказать что-то колкое в ответ, и прошла за моей спасительницей.

— Если ты будешь лаять на каждую собаку, то тебя отправят в дом для душевнобольных, — предупредила она меня. — Относись к ним как к детям, по сути, они ими и являются. А еще лучше не говори им правду и остерегайся делать перед ними что-либо не по их воле, их слово много чего значит для императора.

Я вздохнула. И с каких пор я устроилась работать нянькой? Иветта повела меня по тому же пути, пока мы опять не оказались в уже пустой зале наложниц. Девушка посадила меня на диван и сама села рядом. Видимо, она также соврала им насчет императора.

— Ты мне нравишься, — просто сказала она. — Ты здесь пока единственная, кто имеет немного адекватного мышления. Я лишь хочу тебя предупредить, — она несильно сжала мою руку. — Оставайся верной себе.

Я кивнула.

— Извини, — я впервые заговорила с ней. — А нельзя ли здесь отправить письмо? Желательно незаметно.

Ива задумалась. Но затем, быстро оглядев комнату, она наклонилась к моему уху и тихо прошептала:

— Если оно будет от имени батлера, то скорей всего быстро и секретно дойдет до адресата. Он, я уверена, сможет тебе в этом помочь. Я его уведомлю.

Ива отодвинулась от меня, встала с дивана и собралась уходить.

— Император будет ждать тебя в своей комнате через десять минут. Иди по коридору в том направлении, все двери открыты. Я постараюсь сделать так, чтобы ты сегодня же встретилась с батлером.

Я кивнула в знак благодарности. Иветта, подмигнув и улыбнувшись, прошмыгнула обратно к женам. Я же осталась одна в комнате, надеясь хоть как-то предугадать, что меня ждет.

Комната представляла собой огромный зал с мягкими полами. Интересно, это меры безопасности, или императору не хватило средств на покупку десяти кроватей? По стенам стояли шкафы с книгами, разными вещами и игрушками, довольно интересными, должна признать. На другой стороне, противоположной входной двери, находились большие окна. Попробовав открыть одно из них, я удостоверилась, что мягкие полы все же меры безопасности, как и запертые окна.

Я все-таки решила, что долго сидеть здесь, все равно, как оттягивать неизбежное, и пошла вперед. Двигаясь из двери в дверь, я, наконец, вышла из корпуса наложниц. Во время прогулки по коридору, меня преследовал запах чего-то вкусного. А я уже успела и позабыть, что еда мне необходима для жизни.

Заглянув на кухню, я старалась сделать так, чтобы меня не заметили лакей, повара и кухарка. Но к моему удивлению, там никого не было. Дверь в сад была открытой, и мне подумалось, что надо бы запомнить этот выход на улицу. Не целую же жизнь я собираюсь провести в этом милом местечке. Ночью территорию скорей всего охраняют стражники снаружи и дворецкий изнутри. Пройти дворецкого, если стоять на хорошем счету хоть у батлера, представлялось реальным. Но как пройти стражников?

Я отбросила мысли о побеге на некоторое время, чтобы сосредоточиться на поиске комнаты императора. Мне казалось, что она должна быть большой, с вычурной дверью, где большими алыми буквами будет написано, кому принадлежат эти апартаменты, но на деле все оказалось куда проще. Это была единственная дверь, ведущая в раздел императора.Семь из десяти отведенных мне минут я потратила на поиск, но остальные три я простояла у двери.

Неожиданно до меня стали доноситься обрывки фраз.

— …им нужны новые территории. Они не будут растрачивать такой шанс, — звучал незнакомый мне голос.

— Мы не будем этого делать. Это существенно снизит нашу экономику. Слишком многое поставлено на кон. Если уж и готовиться к войне, то только заключая договоры с соседями, — отвечал император.

— Мы с ними давно не в хороших отношениях. Наш материк не так уж и велик, как вы считаете, многие ханства и империи преклоняют голову перед Фредериком, и та же участь в скором времени ждет и нас.

— Мы не будем рисковать жизнью наших детей. Многим из них сейчас негде жить, и я считаю, что эта проблема намного важнее расплывчатых предсказаний старой ведьмы. Я все сказал.

Послышалась пауза и тяжелый вздох.

— Если начнется война, то нам всем будет негде жить.

— Обсудим это, как подобает, на совете.

Судя по угасающим шагам, император прошел вглубь. Однако имперский советник, про которого я уже успела позабыть, резко открыл дверь, за которой я пряталась так, что я упала.

Он посмотрел на меня сверху вниз, затем обернулся и вновь вернулся к рассматриванию меня. Я, кажется, впервые за несколько лет смутилась чьему-то взгляду.

— Почему ты одна? — спросил он.— Знаешь, что подслушивать нехорошо?

Я не отвечала, лишь смотрела на него.

— Знаешь, что будет, когда император узнает про это? — он хитро спросил, готовясь, видимо, рассказать все императору.

— Скоро узнает, — послышался голос за его спиной. — Ты свободен.

Советник посмотрел на меня сочувствующим взглядом, так что мне на миг показалось, что именно о нем говорила Ива, и ушел восвояси. Я же встала и пошла за императором, подозвавшим меня.

Его комната была отделана в голубых тонах. Такие же окна на всю стену. Софа, даже несколько, и какие-то полотна, непонятно как прицеплявшиеся к потолку, свисавшие на пол. Я прошла в комнату. Здесь, на мое удивление, не было ни камердинера, ни других личных слуг. Император смотрел на меня, и я буквально чувствовала, как его взгляд переходит от одной части моего тела на другую. Я же смотрела куда угодно только не на него. Он заговорил.

— Давно мы с тобой не виделись, не правда ли? — спросил он. — За эти несколько часов ты успела сильно измениться.

Он еще раз осмотрел меня с ног до головы.

— Тебе не идет голубой. Принесите красный, — сказал он, обращаясь к нескольким женам, сидевшим поодаль, на диване, за свешивающимися полотнами.

Одна из них тут же метнулась к гардеробу и достала примерно такое же легкое, полупрозрачное платьице, кое носят все наложницы, только бордового оттенка.

— Будь добра, переодень ее.

— Я? — возмутилась женщина. Видимо, слугой она чувствовать себя не хотела.

— А ты не хочешь?

Женщина смутилась, и ее белые щеки залились красным румянцем, видно, она испытывала стыд за свое малейшее неповиновение перед господином. Она покорно подошла ко мне, и начала расстегивать мое голубое платье, пока полностью не сняла его с меня. Я не мечтала стоять нагой перед кем бы то ни было, поэтому всячески пыталась закрыться, что существенно усложняло ей задачу.

Но вскоре она справилась, и я вновь оказалась, грубо говоря, одетой. Женщина поклонилась императору, кинула на меня гневный взгляд, как благодарность за царапины, и ушла обратно.

— Вот этот цвет идет тебе куда больше, — сказал он все также, не вставая и не двигаясь. — Как ты говорила, тебя зовут?

Я не ответила. Мне, честно говоря, вообще не хотелось ни отвечать, ни стоять, ни находиться здесь.

— Тишина, — сказал он, а я невольно улыбнулась. — И сколько же еще она будет длиться?

Император сделал паузу, отпив из бокала. Он все также непрерывно смотрел на меня. Я же, после того, как он сказал, самую предсказуемую вещь на свете, больше не имела страха отвечать ему на взгляд.

— Каждой наложнице здесь предназначена работа, — начал он. — Прислуживать моим женам ты не в состоянии, из-за не очень подвижного язычка. Насколько хорошо получится мастерить у той, кто почти все время проводил вне дворца, я не имею понятия. Так что могу предположить, тебе понравится работа в саду. Что скажешь?

Он еще раз сделал глоток из бокала.

— И опять тишина. Значит, ты не возражаешь. Бенни покажет тебе путь, но потом приходить тебе придётся самостоятельно. За каждый пропущенный раз жди наказания. За хорошую работу, тебе будет дозволено проводить по часу в день в моей библиотеке. Насколько я знаю, это твоё любимое занятие.

Бенни пришел по первому зову императора и, взяв меня под руку, повел на выход. Мимолетно взглянув на императора, я заметила, как он с горечью вздохнул и опустошил бокал. Наверно, и он был одинок среди всех этих душевнобольных.