16. Вальс невидимых клинков.

История запомнит блеск золотой короны. Но фундамент трона всегда замешан на крови, которую никто не увидел, и на криках, которые так и не прозвучали.

Тронный зал Королевского Дворца был похож на сердце сверхновой звезды.

Золото. Слишком много золота. Оно стекало с лепнины на потолке, искрилось на эполетах офицеров, сияло в украшениях дам. Свет тысяч магических светильников, усиленный зеркалами, заливал пространство, не оставляя ни единого шанса тени. Здесь пахло воском, дорогими духами, лилиями и лицемерием.

Когда двери распахнулись передо мной, гул голосов, похожий на шум прибоя, мгновенно стих.

Тишина наступила не из уважения. Она наступила от шока.

Я шагнула внутрь.

На мне было платье «Чёрная Вдова». Бархатная тьма, обнимающая тело, кружево, ползущее по шее, и тяжёлые ботинки, стук которых по мрамору звучал как приговор.

Я не скрывала ничего. Мои волосы рассыпались по плечам, но лицо... Лицо было полотном Хаоса. Бледная, как у мертвеца, кожа. Чёрные вены, пульсирующие фиолетовым светом. И глаза — два провала в Бездну, в которых не отражалось ни золота, ни страха.

Толпа расступилась передо мной, как воды Красного моря.

Лорды и леди, генералы и послы шарахались в стороны, прижимая к груди бокалы и веера. Я слышала их шёпот, похожий на шелест сухих листьев:

— Это она...

— Монстр...

— Боги, посмотрите на её глаза!

Я шла, не глядя на них. Я смотрела сквозь них.

Я встала в тени массивной мраморной колонны, в стороне от прохода, но с идеальным обзором на алтарь. Моя цель была не пугать этих разряженных павлинов. Моя цель была — охота.

Я начала сканировать зал.

Лица мелькали передо мной пёстрым калейдоскопом, пока взгляд не зацепился за знакомые черты.

В первых рядах, там, где стояли приближённые к трону, я увидела их.

Кристиан. Мой безумный учёный. Он был одет в парадный камзол, который сидел на нём нелепо, словно на вешалке. Он нервно теребил манжет, его взгляд метался по залу, и в глазах светилась та самая искра гениального безумия, которую я помнила. Он искал меня. Я знала это.

Рядом с ним, словно капля свежей крови на белом снегу, стояла Лилит.

Демоница была верна себе. Её платье было того же цвета, что и её глаза — глубокого, насыщенного алого. Оно облегало её, как вторая кожа, бросая вызов всей пуританской морали двора. Она стояла с прямой спиной, с выражением скучающего превосходства на лице. Демоны не молятся человеческим богам, они просто оказывают им честь своим присутствием.

И Брайан.

Сердце кольнуло тёплой иглой. Два месяца назад он умирал, разорванный собственными братьями. Сейчас он стоял рядом с Лилит, высокий, мощный, в тёмном мундире без знаков различия. Я присмотрелась к его движениям. Он чуть повернул голову, поправил воротник. Легко. Плавно. Никакой скованности. Никакой боли. Он был цел.

Я выдохнула, чувствуя, как часть напряжения отпускает меня. Они живы. Они здесь.

Но тут голос в голове зарычал, заставляя реальность завибрировать.

— «Они здесь». — рявкнул Кхорн. — «Не отвлекайся на сентиментальность, принцесса. Я чую запах стали и яда. Они ждут».

В этот момент заиграли трубы. Громко, торжественно, пронзительно.

Двери в дальнем конце зала отворились.

Вошла Саманта.

Она казалась такой маленькой в этом огромном пространстве. Хрупкая фигурка в платье цвета грозового неба, расшитом серебром. Её длинные волосы струились по спине мантией.

Она шла к алтарю с высоко поднятой головой, но я видела, как дрожат её пальцы, сжимающие скипетр. Она шла не на праздник. Она шла на плаху, надеясь, что она станет троном.

Весь зал, как по команде, повернул головы к ней. Тысячи глаз следили за каждым её шагом.

И именно в этот момент, когда внимание толпы было приковано к будущей королеве, охотники сделали свой ход.

Моё магическое зрение, обострённое Хаосом, выхватило движение там, где его быть не должно.

Справа от алтаря, в группе мелких дворян, стоял неприметный мужчина. Его рука скользнула под полу плаща.

Я увидела блеск металла. Миниатюрный арбалет. Наконечник болта был чёрным — я почти уверена, что это был яд, убивающий при попадании в кровь.

Он поднимал оружие. Саманта была в десяти шагах. Она шла медленно. Идеальная мишень.

Я не могла крикнуть. Крик вызовет панику, давку, и в хаосе убийца может выстрелить или сбежать.

Я должна была действовать тихо.

— «Убей его,» — прошептал Кхорн.

Я подняла руку, скрытую складками платья и сосредоточилась на анатомии.

Я представила сухожилия на его правом запястье. Тонкие, натянутые струны, которые управляют пальцами.

Магия прошила зал быстрее мысли.

Мужчина уже нажимал на спуск. Его палец начал давить на курок.

И в этот момент его сухожилия просто исчезли. Испарились. Превратились в ничто.

Мышцы, потеряв крепление, сократились в бесформенный комок. Его кисть безвольно повисла, как у тряпичной куклы.

Арбалет выскользнул из онемевших пальцев. Но он не упал на пол с грохотом. Он запутался в складках его широкого плаща.

Мужчина открыл рот, чтобы закричать от боли — разрыв сухожилий это адская мука, — но я была готова.

Второй импульс ударил ему в гортань.

Его голосовые связки срослись в единый ком мяса. Крик застрял в горле влажным бульканьем. Его глаза вылезли из орбит, наливаясь кровью. Он пошатнулся, но толпа стояла так плотно, что он не упал. Он остался стоять, зажатый телами соседей, медленно умирая от болевого шока и внутренней гематомы, пока окружающие завороженно смотрели на будущую Королеву.

Один готов.

Я перевела дыхание и бросила быстрый взгляд на другую сторону зала.

И увидела его.

Эдриан.

Он стоял в тени портьеры, почти невидимый в своём чёрном мундире. Он не смотрел на Саманту. Он смотрел на толпу.

Его глаза, холодные и серые, встретились с моими через весь зал.

Между нами проскочила искра понимания. Никаких слов. Никаких жестов. Только чистый, профессиональный контакт двух хищников, охраняющих стадо.

Он кивнул мне едва заметно, указывая взглядом на балкон для музыкантов.

Там, среди скрипачей, стоял человек, который не играл. Он держал флейту, но внутри флейты была тонкая трубка для дротиков. Он целился в шею Саманты.

Эдриан даже не поднял руку.

Я увидела, как тень от пюпитра за спиной «музыканта» ожила. Она не просто удлинилась. Она стала материальной. Чёрная, вязкая лента метнулась вверх, обвиваясь вокруг шеи убийцы.

Это было не удушение верёвкой. Это была магия Тени. Она прошла сквозь кожу, сжимая трахею изнутри.

Музыкант замер. Его лицо посинело за секунду. Он не выронил флейту, он застыл с ней у рта, словно в вечной ноте. Его глаза остекленели. Жизнь покинула его тихо, без единого звука. Тень держала его тело вертикально, имитируя позу играющего, хотя он был уже мертв.

— «Красиво...» — оценил Кхорн.

Саманта дошла до алтаря. Музыка стихла. Верховный Жрец поднял руки, призывая благословение Света.

— В этот день, когда Солнце и Тьма равны... — начал он торжественно.

Началась молитва. Самое опасное время. Все склонили головы.

Все, кроме нас.

Это был наш танец. Вальс смерти под звуки молитвы.

Я увидела третьего. Стражник у бокового входа. Его рука потянулась к кинжалу, когда он оказался за спиной Лилит. Думаю, он хотел убить демоницу, чтобы создать панику.

Я ударила.

На этот раз я не была милосердной. Я послала импульс Хаоса прямо в его сердце.

Кровь внутри его главного органа закипела. Сердце взорвалось в грудной клетке глухим хлопком, который никто не услышал за голосом Жреца. Стражник просто осел по стене, словно уснул на посту. Из уголка его рта потекла тонкая струйка чёрной пены.

Эдриан «снял» четвёртого. Дама в пышном платье, сжимающая флакон с кислотой. Тень Эдриана коснулась её ног. Дама вдруг застыла, её лицо исказила гримаса ужаса. Теневой шип вошёл в её тело, пронзив печень и лёгкие, но не повредив платье. Она осталась стоять, опираясь на колонну, мёртвая, но выглядящая как внимательная слушательница.

Пятый был самым опасным.

Он был магом. Он стоял прямо за спиной Графа Теобальда. Он начал плести заклинание — я видела как искрятся его пальцы.

Я почувствовала накопление магии.

Мы с Эдрианом ударили одновременно.

Мой Хаос ударил в его руки, разрушая магические каналы. Его собственные ладони вспыхнули невидимым огнём, сжигая мясо до костей.

Тень Эдриана ударила в его разум, разрывая синапсы.

Маг рухнул как подкошенный, прямо под ноги Графу Теобальду. Граф вздрогнул, но не посмел закричать во время священного момента возложения короны. Он лишь брезгливо отступил, думая, что его слуге стало дурно от духоты.

Он не знал, что стоит в луже вытекшего мозга своего наёмника.

— ...возлагаю на тебя корону Королевства! — голос Жреца взлетел к куполу.

Тяжёлый золотой венец опустился на пепельные волосы Саманты.

— Да здравствует Королева Саманта Лэнгфорд!

Зал взорвался криками:

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЕВА!

Люди аплодировали. Люди плакали от счастья. Они смотрели на сияющую Саманту, не замечая, что среди них, в праздничных нарядах, стоят и сидят пять трупов. Мёртвые глаза убийц смотрели на триумф той, кого они должны были уничтожить.

Я стояла у колонны, тяжело дыша. Мои руки дрожали. Чёрные вены на моих руках пульсировали так сильно, что казалось, кожа сейчас лопнет. Я чувствовала привкус меди и пепла во рту.

Это была грязная работа. Но кто-то должен выносить мусор, пока принцессы надевают короны.

Я посмотрела через зал на Эдриана.

Он стоял неподвижно, сливаясь с тенью. Его лицо было бесстрастным, но он чуть склонил голову в мою сторону. Это был поклон. Признание партнёра.

Я перевела взгляд на первый ряд.

Граф Теобальд аплодировал вместе со всеми. Но его глаза бегали. Он искал сигнал. Он ждал огня, ждал крови, ждал криков.

Он повернулся и посмотрел в мою сторону, словно почувствовав на себе взгляд хищника.

Я вышла из тени колонны.

Свет упал на моё лицо, освещая чёрные глаза и вены. Я не улыбалась. Я просто смотрела на него.

Затем я медленно подняла руку и провела большим пальцем по своим губам, словно стирая с них каплю крови. Невидимой, метафорической крови его людей.

Глаза Графа расширились. Он посмотрел на своего мага, лежащего у его ног. Потом на стражника у двери. Потом на "спящего" дворянина в толпе.

Он понял.

Краска схлынула с его лица, делая его похожим на старый пергамент. Его руки, всё ещё хлопающие в ладоши, задрожали.

Он проиграл. Его "армия" мертва. Его козыри биты. А перед ним, в тени колонны, стоит само воплощение возмездия в платье «Чёрной Вдовы».

Я послала ему воздушный поцелуй — холодный и смертельный.

— «Шах и мат, дядя,» — подумала я, зная, что эта мысль долетит и до Айзека.

Королева Саманта встала с трона, сияя в лучах солнца.

А я стояла во тьме, чувствуя, как Хаос внутри меня мурлычет от сытости. Сегодня мы спасли свет, накормив тьму телами врагов. И это был чертовски хороший размен.