17. Вино и пепел.

Они приходят, чтобы напомнить гостям, что музыка однажды смолкнет, а темнота останется навсегда.

Коронация завершилась, но спектакль продолжался.

Пока простые горожане на площади кричали, пили дешёвый эль и подбрасывали в небо чепчики, празднуя восхождение новой Королевы, элита Столицы перетекла в Большой Банкетный Зал.

Здесь воздух был тяжёлым от аромата жареного мяса, экзотических фруктов и дорогих духов. Музыканты на балконе — уже новые, живые, а не тот мёртвый флейтист, которого тихо унесли слуги, — играли что-то лёгкое и ненавязчивое. Звон хрусталя смешивался со сдержанным смехом.

Я не ушла.

Я осталась среди них чёрной кляксой на белоснежной скатерти этого праздника.

Я взяла с проплывающего мимо подноса бокал с красным вином. Хрусталь был тонким, почти невесомым. Вино внутри — тёмным, как венозная кровь.

Мои пальцы, обтянутые чёрным кружевом перчаток, слегка сжались.

Магия Хаоса, разбуженная убийствами в Тронном зале, всё ещё бурлила во мне, требуя выхода. Она не желала успокаиваться. Она текла через кожу, нагревая всё, к чему я прикасалась.

Вино в бокале дрогнуло. По поверхности пошла рябь.

Затем поднялся пар.

Жидкость зашипела. Стекло нагрелось так, что обычный человек уже давно бы разжал пальцы с криком боли. Но я лишь крепче сжала ножку бокала. Вино закипело, пузырясь и меняя цвет с рубинового на грязно-бурый.

Я поднесла бокал к губам. Горячий пар ударил в лицо.

— «Пей,» — шепнул Кхорн. — «Огонь к огню».

Я сделала глоток. Кипяток обжёг язык, горло, пищевод. Боль была резкой, отрезвляющей. Она напомнила мне, что я всё ещё жива, а не стала призраком мести.

Я опустила бокал и начала искать глазами свою цель.

Граф Теобальд стоял в центре группы аристократов. Он держался прямо, улыбался, кивал, но я видела, как дёргается уголок его глаза. Он потел. Он был похож на человека, который стоит на эшафоте, но петлю ему на шею ещё не накинули, и это ожидание сводит его с ума.

Я двинулась к нему.

Толпа расступалась передо мной. Люди замолкали на полуслове, отшатывались, прижимая к себе шлейфы платьев, словно боялись испачкаться о мою тень. Я шла сквозь этот коридор страха с прямой спиной, чувствуя себя королевой иного двора — Двора Костей.

Граф увидел меня. Его улыбка застыла, превратившись в гримасу.

Я подошла вплотную.

— Прекрасный вечер, милорд, — произнесла я. Мой голос был тихим, вежливым, бархатным. Но в этом бархате были зашиты лезвия. — Музыка, вино, радость... Жаль только, что некоторые ваши... друзья не смогли дожить до финала.

Теобальд побледнел. Он понял, о ком я. О маге с выжженными руками. О стражнике с разорванным сердцем. О его личной маленькой армии, которую мы с Эдрианом вырезали за время одной молитвы.

— Леди... — просипел он, пытаясь сохранить лицо перед гостями, которые жадно ловили каждое слово. — Я не понимаю, о чём вы.

— О, вы понимаете, — я улыбнулась. Это была улыбка хищника, который играет с едой.

Я подняла руку и коснулась его плеча.

Граф вздрогнул всем телом. Он ожидал удара. Ожидал, что его плоть сейчас начнёт гнить или гореть, как у того бедолаги в его собственном холле. В его глазах плескался животный ужас.

Но я не выпустила магию. Я просто аккуратно, почти нежно смахнула невидимую пылинку с его дорогого бархатного камзола.

— Вы дрожите, Граф, — заметила я громко, чтобы слышали все вокруг. — Совесть мучает? Или страх перед тем, кто узнает о вашем провале?

Я выделила последние слова интонацией.

Тот, кто узнает.

Айзек.

Зрачки Графа расширились. Он знал, что Резонатор уничтожен. Он знал, что покушение сорвано. И он знал, что Айзек не прощает долгов.

— Наслаждайтесь вечером, Теобальд, — прошептала я ему на ухо, наклонившись непозволительно близко. — Пейте вино. Ешьте фазанов. Пока можете глотать.

Я развернулась и отошла, оставив его стоять посреди зала — потного, трясущегося, униженного собственным бессилием.

Я направилась к одной из колонн, где тень была гуще всего.

Там стоял Эдриан.

Он сливался с мраком настолько, что обычный человек его бы просто не заметил. Мы встали рядом, как две горгульи, охраняющие покой собора.

— Ты играешь с огнём, — тихо произнёс он, не глядя на меня. Он сканировал зал, выискивая новые угрозы. — Твоё тело на пределе. Я чувствую, как твой каркас трещит. Ещё один такой выброс, как с вином, и тебя разорвёт.

— Пусть они запомнят эту тьму, — ответила я, глядя на веселящуюся толпу. — Страх — лучшая защита для Саманты. Пока они боятся меня, они не посмеют тронуть её.

И тут начался откат.

Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и дрожь.

Мои руки, опущенные вдоль тела, начали трястись. Это был не простой тремор. Это была вибрация перегруженных нервов.

На кончиках моих пальцев начали вспыхивать фиолетовые искры. Тс-с-с... Тс-с-с... Магия вытекала из меня неконтролируемыми каплями, как вода из дырявого ведра. Воздух вокруг моих ладоней начал искажаться, пахнуть озоном.

Эдриан нахмурился. Он перевёл взгляд на мои руки, увидел эти опасные искры. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, предложить уйти или помочь мне стабилизироваться, но не успел.

К нам подошла она.

Алое пятно в этом сером мире.

Лилит.

Демоница держала в руке бокал с чем-то крепким. Она выглядела безупречно. Никакого страха, никакого отвращения. Только чистый, исследовательский интерес.

— Выглядишь чертовски плохо, — заявила она с улыбкой, от которой у обычных мужчин подкашивались колени. — Просто ужасно. Но мне это нравится.

Она окинула взглядом мои чёрные вены, моё бледное лицо, мои глаза-бездны.

— Тебе идёт стиль «восставшая из ада», — добавила она, отсалютовав бокалом. — Ты жива, и это уже хорошо. Я ставила на то, что ты сдохнешь в лесу. Рада проиграть.

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо, Лилит. Твоя поддержка, как всегда, полна яда.

— Яд — это лекарство, если знать дозировку, — подмигнула она.

Затем её взгляд стал серьёзным. Она кивнула в сторону центра зала.

— У нас проблемы. Королеву едят заживо.

Я посмотрела туда.

Саманта была окружена плотным кольцом послов. Они нависли над ней, как стервятники. Иностранные делегации, почувствовав молодость и неопытность новой правительницы, уже пытались выбить преференции, торговые льготы, союзы. Саманта выглядела уставшей, её улыбка стала натянутой.

— Я разберусь, — коротко бросил Эдриан.

Он посмотрел на меня.

— Иди с Лилит. Тебе нужно на воздух. Если ты взорвешься здесь, отмывать паркет будет дорого.

Он исчез, растворившись в толпе, пробираясь к Саманте, чтобы сыграть роль злого цербера и спасти хозяйку.

— Идём, чудовище, — Лилит подхватила меня под руку. Её прикосновение было горячим. Демоническая природа не боялась моего Хаоса. — Прогуляем твои новые глазки.

Мы вышли через боковую дверь во внутренний дворик.

Здесь царила тишина. Шум банкета остался за толстыми стенами. Сад дышал прохладой и запахом мокрой земли. Луна, полная и равнодушная, заливала серебром дорожки и статуи древних королей.

Я вдохнула полной грудью, пытаясь унять дрожь в руках. Прохлада ночи немного остудила пылающую кровь.

— Ты останешься? — спросила Лилит, присаживаясь на каменный парапет фонтана. Она не смотрела на меня, болтая ногой в красной туфельке.

— Нет, — ответила честно я. — Я скучала по этому, Лилит. По балам, по интригам, по нашей странной компании. Но мне нельзя здесь оставаться.

Я посмотрела на свои руки. Искры погасли, но вены всё ещё были чернильно-чёрными.

— Там, где я — там скоро будет смерть.

— Айзек? — догадалась она.

— Он знает, что я здесь. Он ждёт моего дня рождения. Через месяц мне восемнадцать. Я стану либо богиней, либо трупом. Он начнёт охоту. Я не хочу, чтобы Саманта или ты попали под удар.

— Благородно, — фыркнула Лилит. — И глупо. Мы всё равно попадём под удар. Это война, детка.

Вдруг дверь, через которую мы вышли, тихо скрипнула.

На пороге появилась фигура в сером платье.

Саманта.

Она выглядела как школьница, сбежавшая с урока. Корона съехала набок, тяжёлая мантия волочилась по земле. За её спиной стоял Эдриан, который, очевидно, и организовал этот «побег» через чёрный ход, избавив Королеву от назойливых послов.

Саманта увидела нас.

Она замерла всего на секунду. Её серые глаза расширились, впитывая мой новый облик.

Я напряглась, готовая увидеть страх или отвращение. Я инстинктивно сделала шаг назад, пряча руки за спину.

Но Саманта не испугалась.

Она сорвалась с места. Забыв про этикет, про статус, про своё платье, она подбежала ко мне и крепко обняла.

Я замерла в ужасе.

— Сэм, нет! — выдохнула я, боясь пошевелиться. — Не трогай! Я обожгу тебя! Мой хаос...

Моё тело было раскалено. Магия бурлила. Я боялась, что сейчас её нежная кожа покроется ожогами, что она закричит от боли, как я кричала вчера в номере.

Но ничего не произошло.

Вернее, произошло чудо.

Я почувствовала её магию. Пепел.

Пепел — это то, что остаётся после огня. Это субстанция, которая уже пережила уничтожение. Пепел не горит. Он принимает жар и гасит его.

Аура Саманты окутала меня мягким, серым облаком. Мой Хаос, столкнувшись с её Пеплом, не взорвался, а... успокоился. Словно огонь накрыли плотным одеялом. Дрожь утихла. Жар спал.

Саманта прижималась ко мне, уткнувшись носом в моё плечо, туда, где чёрное кружево скрывало вены.

— Я знала, что ты придёшь, — прошептала она. Её голос дрожал от слёз. — Я чувствовала тебя в зале. Спасибо... Спасибо, что выжила.

— Я монстр, Сэм, — прохрипела я, всё ещё боясь обнять её в ответ. — Посмотри на меня.

— Я вижу, — она отстранилась и посмотрела мне прямо в чёрные глаза. Её руки легли на мои щёки, игнорируя холод и тьму. — Я вижу свою подругу, которая прошла через ад, чтобы спасти многим жизнь. Мне плевать на цвет твоих глаз.

Я сломалась. Жёсткий каркас, который я выстраивала всё утро, треснул. Я обняла её в ответ, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие лавандой и властью.

Эдриан и Лилит стояли в стороне, наблюдая за этой сценой.

— Камилла, — тихо позвал Эдриан.

Саманта и Лилит одновременно повернули головы.

— Камилла? — переспросила Саманта, нахмурившись. — Почему ты называешь Хэйли Камиллой?

Эдриан не ответил, предоставляя слово мне.

Я медленно отстранилась от Саманты. Пришло время последней правды.

— Хэйли Браун умерла, — сказала я твёрдо.

Ветер в саду усилился, шевеля листву.

— Она умерла два месяца назад, в тот день, когда приняла в себя Первородный Хаос. Хэйли была милой, доброй девочкой, которая мечтала о любви и простом счастье. Но та, кто стоит перед вами...

Я подняла руку, и между пальцами снова пробежала искра, но теперь я контролировала её.

— Моё настоящее имя — Камилла Бенсон.

Глаза Саманты расширились. Лилит присвистнула.

— Бенсон? — переспросила Лилит. — Но... это же королевская фамилия Арадона. Уничтоженного королевства.

— Да, — кивнула я. — Моя первая жизнь началась там, триста лет назад. Айзек уничтожил мой дом, убил мою семью. Я перерождалась снова и снова, забывая себя, пока Хаос не вернул мне память.

Я выпрямилась, расправляя плечи.

— Я — наследная принцесса мёртвого королевства. И Наследница Хаоса. Я больше не прячусь за маской студентки. Я приняла себя. И я приняла своё имя.

Повисла тишина. Только шум фонтана и далёкая музыка из зала нарушали её.

Саманта смотрела на меня долго, изучающе. Она искала во мне ту Хэйли, которую знала. И она нашла её — глубоко внутри, спрятанную за бронёй из боли и силы.

— Привет, Камилла, — наконец произнесла она, и на её губах появилась тёплая, грустная улыбка. — Рада познакомиться с настоящей тобой.

— А мне нравится, — вставила Лилит. — «Принцесса Арадона» звучит пафосно. Почти как «Демоница Высшего Круга». Мы будем отличной командой.

Эдриан молчал, но в его глазах я видела одобрение. Он знал это имя. Он принял его раньше всех.

Я посмотрела на них. Королева Пепла. Тень Короны. Демоница. И Наследница Хаоса.

Мы стояли в саду, под полной луной, четыре сломленных, странных существа, которые держали этот мир на своих плечах.

Монстры бывают разными. Есть те, кто пожирает свет, как Граф и Айзек. А есть те, кто становится тьмой, чтобы этот свет защитить.

Я выбрала свою сторону.

— Идёмте, — сказала я, чувствуя, как силы покидают меня, но на душе становится легко. — Коронация закончилась. Война только начинается. Но сегодня... сегодня мы просто выпьем вина в честь нашей новой королевы.

Саманта рассмеялась, вытирая слёзы. И этот смех был лучшей наградой за весь пережитый ад.