15. Истина в отражении.

Если ты не можешь спрятать свои шрамы — преврати их в оружие. Пусть они смотрят. Пусть их тошнит от страха. Страх — это единственная молитва, которую слышат такие боги, как мы.

В Столицу пришла весна. Не календарная, робкая и слякотная, а настоящая, триумфальная весна.

День Весеннего Равноденствия. День, когда солнце и луна делят небо поровну, заключая хрупкое перемирие. Жрецы говорят, что монарх, коронованный в этот час, обречён на величие. Что сама природа благословляет его правление.

Я стояла у окна своего номера, глядя, как золотой свет заливает черепичные крыши, как в небе носятся обезумевшие от счастья птицы, как город внизу гудит, подобно растревоженному улью.

На улицах было море цветов. Флаги с гербом династии — золотой лев на лазурном поле — хлопали на ветру. Люди надели свои лучшие наряды.

Я задёрнула штору резким движением, отрезая себя от этого праздника жизни.

В моей комнате царил полумрак. И этот полумрак был мне роднее, чем все солнца мира.

Сегодня всё закончится. Или начнётся.

Я подошла к умывальнику. Вода в кувшине была ледяной, но я даже не поморщилась, плеснув ею в лицо. Холод помогал. Он стягивал кожу, делая её нечувствительной, замораживал лишние мысли.

Я подняла голову и посмотрела в зеркало.

Вчера, после приступа, я боялась своего отражения. Сегодня я изучала его с холодным любопытством анатома.

Кожа бледная, почти прозрачная, словно из неё выкачали все краски, оставив только чистый холст. И на этом холсте — искусство Хаоса.

Чёрные вены.

Они ветвились от висков, спускались по шее, змеились по ключицам, исчезая под рубашкой. Это была не болезнь. Это была карта моей силы. Пульсирующая, живая тьма, которая текла во мне вместо крови.

Обычно в это время я начинала плести заклинание иллюзии. Накладывала слой за слоем: персиковый румянец, человеческий блеск глаз, чистую кожу. Я тратила силы, чтобы быть «нормальной». Чтобы быть Хэйли.

Я подняла руку, и на кончиках пальцев заплясали искры магии.

— Нет, — сказала я своему отражению.

Голос прозвучал твёрдо.

Хватит прятаться.

Кого я пытаюсь обмануть? Саманту? Эдриана? Себя?

Саманта знает, что я Наследница. Эдриан видел меня во всей красе моего безумия. А людям... Людям полезно бояться.

Страх — это валюта. Страх — это щит. Если они увидят во мне монстра, они дважды подумают, прежде чем встать у меня на пути. Если они увидят Тьму, они не посмеют прикоснуться ко мне, и я никого не убью случайно.

Я опустила руку. Иллюзия осталась невостребованной.

Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Пусть крестятся при виде меня. Я не принцесса из сказки. Я — то, что приходит после "жили долго и счастливо", чтобы напомнить о цене этого счастья.

Я начала одеваться.

Движения были медленными, ритуальными. Шёлковое бельё скользнуло по коже прохладной лаской. Чулки. Высокие ботинки на шнуровке — я затягивала их туго, до боли перехватывая лодыжки. Мне нужна устойчивость. Сегодня земля может уйти из-под ног.

Затем — платье.

Я шагнула в него, как входят в доспех. Тяжёлая ткань упала к ногам, чёрный бархат обнял тело. Я затянула корсет. Жёсткие косточки впились в рёбра, выпрямляя позвоночник, заставляя поднять голову. Дышать стало труднее, но это было хорошо. Это дисциплинировало.

Тонкое чёрное кружево легло на плечи и шею, скрывая вены, но не пряча их полностью. Сквозь полупрозрачную ткань чернота на коже казалась татуировкой, древним проклятием.

Я застегнула широкий ремень с грубой пряжкой. Щелчок металла прозвучал как затвор оружия.

Оставались волосы.

Я распустила их. Мои каштановые локоны, густые и тяжёлые, рассыпались по плечам волнами, доходя до поясницы. Это было единственное, что во мне осталось от прежней Камиллы Бенсон. От той девочки, которая любила танцевать и мечтала о балах.

Этот цвет волос создавал жуткий, неестественный контраст с чёрными глазами и мертвенной кожей. Живое обрамление для мёртвого лица.

Я снова подошла к зеркалу.

На меня смотрела сама Смерть, решившая посетить праздник жизни. Прекрасная и ужасная.

В этот момент я подумала о нём.

Айзек.

Он знает. Я была уверена в этом так же, как в том, что моё сердце бьётся. Он чувствует мою магию. Он чувствует, как я рву ткань его реальности. Мой вчерашний срыв, мой выброс энергии — для него это было как сигнал маяка.

Но он не придёт.

Не сегодня.

Я усмехнулась отражению. Улыбка вышла кривой, хищной.

До моего восемнадцатилетия оставался месяц. Месяц до того дня, когда моя сила войдёт в зенит, когда я стану полноценным сосудом.

Сейчас я ему не нужна. Что он будет делать со мной сейчас? Я — сломленная игрушка. Я — бомба, которая взрывается от прикосновения к стакану воды. Я не могу контролировать себя. Я слаба в своей нестабильности.

Айзек перфекционист. Ему не нужна истеричка, валяющаяся на полу в собственной крови. Ему нужна Богиня. Ему нужен Равный.

Он даст мне время. Он будет наблюдать из тени, как паук, который ждёт, пока муха нагуляет жир. Он позволит мне "поиграть" в спасительницу, позволит мне думать, что я свободна.

Но как только часы пробьют полночь в мой день рождения... Охота начнётся. Настоящая охота. Не игры Графа с его солдатиками, а битва Богов.

— У меня есть месяц, дядя, — прошептала я черным глазам в зеркале. — И я потрачу его на то, чтобы научиться убивать тебя.

Я коснулась пальцами холодного стекла.

Там, в глубине зеркала, клубилась Бездна. Кхорн молчал, сытый и довольный моим принятием. Ему нравился этот наряд. Ему нравилась эта решимость.

— Я — Камилла Бенсон, — произнесла я вслух.

Это имя больше не казалось чужим. Оно срослось со мной.

Хэйли Браун умерла в тот день.

Наследница Хаоса родилась в крови и боли.

А Камилла... Камилла просто стояла и смотрела на мир чёрными глазами, в которых не было страха. Только пустота. И в этой пустоте, наконец, воцарился покой.

Я развернулась. Юбка взметнулась чёрным облаком, открыв ногу в тяжёлом ботинке.

Я взяла со стола приглашение и сунула его за пояс.

Пора.

Саманта ждёт свою корону.

Айзек ждёт своего часа.

А я... я иду, чтобы испортить всем праздник своим присутствием.

Я открыла дверь номера и шагнула в коридор, оставляя за спиной убежище и выходя на свет, чтобы отбросить на этот город самую длинную и тёмную тень.

Коронация начиналась.