Глава 32. || Очки бьющиеся внутрь.

Валера не любил признавать свои ошибки. На самом деле он всегда поступал, как того требовали уличные понятия, не размениваясь на глупые оправдания по типу: «если бы» и «как-бы». Так жилось проще. Его воспитала улица и взамен, он отдавал ей всего себя, считая универсамовских пацанов своей семьей и готовый умереть за кусок асфальта.

Но что-то изменилось.

Это произошло медленно, почти незаметно, однако мировоззрение Турбо поменялось. Нет, он по-прежнему целиком и полностью принадлежал улице, но в его голове зародились сомнения. Кажется это случилось в ту ночь, когда похитили Маратовскую девчонку.

— Ты вообще там на коленях перед ними извинялся, как чушпан последний. — Кажется именно это сказал Маратик брату.

Его слова ощущались как удар обухом по голове. Извинялся..? Но пацаны же не извиняются. Валера тогда из-за всех сил пытался понять, как универсамовский старшой мог так унизиться, но оправданий его поступку не находилось. И в памяти как некстати всплыли слова сестры:

— На первой же разборке его поставят на колени. А если на коленях «старшой», то и вся группировка.

Валера редко прислушивался к сестренке, считая, что бабам не место в пацанских делах, однако в какой-то момент он осознал — Алина понимает намного больше, чем ему кажется. Она говорила за пацанские понятия, умело оперировала фактами и вела себя так, словно это она воспитывалась на улице.

Да и разговор с Лилей посеял в голове мотальщика еще больше сомнений:

Это произошло после той ситуации с Айгуль. Валера первым делом полетел к своей девочке и сейчас сидел у нее на кухне, пока Лиля тщательно обрабатывала его пробитый затылок. Туркин болезненно зашипел, стоило девушке приложить ватку смоченную в зеленке к его ране.

— Терпи. — Строго пресекла Лиля. — Значит драться тебе не больно, а лечиться больно?

— Ни с кем я не дрался, че ты начинаешь опять? — Поморщившись, огрызнулся парень. — Эти черти домбытовские со спины налетели, затылок пробили и Маратовскую девчонку забрали с видиком.

Валера зажмурился, ожидая окончания «пытки». Он конечно ворчал, возмущался, но искренне был влюблен в свою девочку. Парень и сам не заметил, как стал приходить к Лиле после каждой драки, спора или даже сборов, потому-что с ней становилось... спокойнее что-ли? Лиля единственная, кто мог усмирить его пыл, успокоить или заставить задуматься над тем, над чем Турбо не хотел задумываться.

— Ну вот и все, жить будешь. — Закончив с раной, усмехнулась девушка. Она подошла к раковине, пытаясь отмыть пальцы от зеленки и как-бы невзначай поинтересовалась. — Значит ты с Алиной виделся? Как она там?

— Все такая же стерва. — Выплюнул парень. — Не зря Кащей говорил, что у моей сестренки сучий характер. И как он только с ней уживался?

Валера злился. Конечно он блять злился! Алинка мало того, что вела себя как гребаная царевна, обращаясь с ним как с плебеем, так она еще и вышвырнула его из «Снежинки»! Он не узнавал сестру. Она превратилась в самую настоящую суку, смотря на всех свысока и нормально отзываясь только о своих телохранителях и Кащее.

Сначала она развернула их с бизнесом, ведя какие-то темные делишки за спиной группировки. Потом пришла в качалку и стала качать там свои права на их деньги. А как она говорила? Словно пацаны грязь из под ее наманикюренных ногтей.

Валера устремил взгляд на Лилю, когда молчание слишком уж затянулось.

— Ну че ты молчишь то? — Спросил он. — Снова хочешь сказать что я не прав? Алина ведет себя не по понятиям, ясно? Рамсит, предъявляет, а у нее нет таких прав. Пацаны ее еще не загасили только потому-что она моя сестра. Но даже я не смогу ее вечно защищать.

Лиля тяжело вздохнула.

— Ты и не защищаешь ее.

— Зато ты ее все время защищаешь. Самой то не надоело? — Выплюнул Турбо. — Кажется она ясно дала понять, что не хочет иметь ничего общего, ни с тобой, ни с Ляйсан, ни с универсамом.

Валера искренне не понимал. Ляйсан постоянно приседала на уши Вахиту, твердя о том, как пацаны несправедливо поступают с Алиной. Теперь еще и Лиля подключилась. Только вот Алине это было не нужно. Она окружила себя телохранителями и сидела в Кащеевой квартире, в ожидании чуда.

— Я просто ее понимаю. — Прошептала Лиля.

— Понимаешь..?

— Я поставила себя на ее место и с этой стороны, именно универсамовские выглядят злодеями, а не она. — Девушка устало вздохнула, облокотившись спиной на кухонную тумбу и на мгновение прикрыла глаза. — Вот представь если бы тебя посадили, а твои дружки пришли ко мне и попытались отобрать бизнес.

— Не начинай. — Отмахнулся Валера. — Я уже сотню раз тебе говорил, бизнес наш и Алине придется с этим смириться.

Заезженная пластинка уже начинала действовать на нервы. Все как помешались с этим бизнесом. Адидас на уши присел, мол, «пора забрать СТО у Алины», сама Алина отстаивала чертову автомастерскую как какой-то святой грааль. Бык качал права, указывая на то, что Кащей не спроста оформил все на свою царевну, а теперь вот еще и Лиля.

— Валер... ты ведешь себя как ребенок, не желая слушать. Кащей никогда не говорил, что бизнес принадлежит вам. Ты правда думаешь, что он оформил все на Алину лишь из желания избежать проблем с ментами? Нет, он предвидел подобное и хотел обезопасить ее.

Валера качнул головой, словно пытаясь отмахнуться от слов девушки.

— Ее любимого человека посадили, а вы, вместо того, чтобы помочь, пришли и потребовали бизнес, который ее по праву. — Не отступала Лиля, продолжая гнуть свою линию. — А потом Адидас выставил ее при всех шлюхой и даже родной брат не заступился. Я не удивлена почему она ожесточилась.

Валера стиснул зубы, отчего те неприятно заскрипели. Вот как Лиле всегда удавалось говорить так, что ее слова каждый раз пробивались через его броню? Она проникала в саму его суть, разрушала толстые стены и заставляла задумываться. Ведь Турбо и правда смотрел на ситуацию со стороны пацанов, а не со стороны любящего брата.

Телохранители и те поняли раньше, хотя парню всегда казалось, что они не особо блещут умом.

Как там сказал Бык..?

— А че ты хотел, чтобы она осталась той маленькой девочкой? Ей пришлось повзрослеть. Когда кругом враги, просто не остается выбора.

И вот сейчас Валера крутился у Кащеевой хрущевки, выкуривая уже шестую по счету сигарету и не решаясь зайти. Было сложно признать свою ошибку, признать, что он оступился и поступил как последний чушпан, оставив свою маленькую сестренку самостоятельно разгребать огромную кучу дерьма.

Валера разрывался от противоречивых мыслей. С одной стороны — да, он действовал по-пацански. Если бизнес старшого, то после его ареста, он должен перейти к ним. Да и деньги хранящиеся в качалке принадлежали им. А что до той ситуации, когда Адидас выставил Алину «вафлершей», так пацаны и не должны заступаться за баб, которые слишком многое себе позволяют.

Но была и другая сторона... подгнившая, неприятная и к сожалению — правдивая.

Пацаны и сами мало отвечали за свои слова. Валера всегда уважал Суворова, ждал, когда тот вернется с Афганистана и свергнет Кащея, но только вот дилемма — с его возвращения все рухнуло. Сначала та ситуация, когда они не по понятиям налетели на разъездовских, даже не разобравшись и потеряли общаковские деньги.

А потом и еще одни слова Алины оказались пророческими:

— Я просто не понимаю, вы как жить то собрались? Насколько я помню общак придуман не для ваших развлечений. На эти деньги половина из вас кормится, другую половину из ментовки достают. А вы их потратили... и на что? На поход в кино? Отличная тактика, ребят.

Валера прежде не задумывался над этим, отмахивался, ровно до сегодняшнего дня, когда пришли двое пацанов. Они из малоимущих семей, где даже буханка хлеба считается праздничной роскошью. И когда они попросили денег, общак оказался пуст. Потрачен на поход в кино.

Вова даже не подумал на этим. А вот Алина предвидела такой исход с самого начала. И Валера никак не мог понять, почему их старшой не задумывался о последствиях, когда разбазаривал общаковские деньги, отправляя пацанов повеселиться? Может дело было в том, что он никогда не голодал и не унижался перед соседями, прося у них кусок хлеба?

Да и неважно.

Он старшой и должен думать наперед.

Как думал Кащей.

А ну и как вишенка на торте — эта хрень с видиком! Они ведь по наводке Адидаса, влезли на территорию домбытовских, рассорившись с группировкой, с которой всегда дружили. И как только стало горячо, Вова забрал свою блондиночку и свалил из города. От него уже двое суток не было никаких вестей.

Валера никогда не жаловал Кащея. Он не любил его за арестантские дела, за то, что тот втягивает улицу в воровской мир, пытаясь воспитать из них новое поколение «воров в законе». Однако при Кащее все работало как отлаженный механизм — пацаны развивались, зарабатывали, ни в чем не нуждались и жили себе припеваючи, пусть и с бухающим старшим.

Турбо хотел вернуть все назад.

С тяжелым вздохом, он все-таки дернул на себя подъездную дверь и вбежал по лестнице на знакомый, пятый этаж. У двери в Кащееву квартиру стояло двое парней и Валере потребовалось секунд двадцать, чтобы узнать в них домбытовских.

— Вы че здесь забыли? — Рявкнул он, насторожившись.

В груди затаилось нехорошее предчувствие. Какого черта, у квартиры где находилась Алинка, крутились домбытовские? В какое еще дерьмо вляпалась эта бедовая девчонка?

— Не твое дело. — Коротко отозвался патлатый. — Иди своей дорогой.

— Так я и пришел, мне к сестре надо. — Валера сделал шаг вперед, как вдруг домбытовские сгрудились у двери, перекрывая ему путь. — Да че за хрень происходит?! Совсем берега попутали, вы на территории универсама, уважение имейте.

— Алина Аркадьевна ждет важных гостей. — Твердо отчеканил второй. — Ей не до тебя, проваливай. У нас приказ не пускать никого.

— Алина Аркадьевна? — Переспросил парень, подивившись тому, что домбытовские так официально отзываются о его сестре. На его лице появилась ухмылка. — А-а-а... я понял. Вы типа к универсамовским переметнулись после распада «Дом Быта»? — Турбо насмешливо покачал головой. — Да, я слышал, у вас сейчас не лучшие времена.

— За языком следи блять. — Патлатый шагнул вперед, разминая кулаки. — Ты еще не полетел с лестницы, только потому, что брат Алины. Но продолжишь так базарить и даже она тебя не спасет. И мы не работаем на универсам. Мы работаем на твою сестру, это разные вещи.

Турбо усмехнулся.

— Как ты верно заметил, она моя сестра, а значит всегда будет частью универсама.

— Боюсь Алина с этим не согласится. Она презирает вашу контору побольше нашего.

Воздух в подъезде стал тяжелым. Напряжение повисшее между парнями ощущалось почти физически. Валера заметил, как напряженно подрагивают желваки на лице патлатого, словно он готовился к неизбежной драке.

Но все прекратилось столь же быстро. Подъездную тишину разрезал скрип двери и в проем высунулась голова Алины.

— Гора, какого черта вы разорались тут? Я же сказала... — Она осеклась, заметив силуэт брата. — А ты что тут делаешь?

— Не обессудь, Алин. — Кивнул ей патлатый по погонялу «Гора». — Мы пытались объяснить твоему брату, что тебе сегодня не до него. Но он не особо понимающий.

— Так вышвырнете его, если не понимает. — Безразлично отрезала девушка. — У меня нет времени разбираться с этим.

Валера поджал губы, смотря на сестру, которая говорила о нем как о совсем чужом человеке. И когда их отношения только успели так испортиться..? Да, брат с сестрой особо не были близки, но у них же бывали приятные моменты...

Бывали же..?

А Алина... она просто устала давать людям вторые шансы. Она всех прощала, забывала обиды, а ее снова и снова предавали. Не зря Кащей постоянно твердил, что доверие огромная роскошь в их мире и они могут доверять только друг-другу.

И если говорить до конца откровенно, у девушки просто не было времени разбираться с очередными проблемами брата. Сегодня должны приехать блатные и Алина серьезно нервничала. Одно дело встречаться с ними под защитой Кащея и совсем другое — совершенно одной. Все должно было пройти идеально, ведь злить таких людей — чревата последствий. И Алина прекрасно понимала — с этими последствиями ей не справиться.

— Ты серьезно? — В неверии покачал головой Валера. — Может хватит делать из меня злодея и избегать разговора?

— Эй, Алин, все в норме?

В дверной проем выглянул Бык и замаячил за спиной Алины. Валера разглядел в квартире еще троих домбытовских и Деда. Он нахмурился, не до конца понимая что происходит. Все это напоминало какой-то гребаный заговор.

— Что, черт возьми, происходит? — Нахмурился он. — Нахрена здесь домбытовские?

— Это моя охрана. — Коротко оповестила его девушка.

— Тебе и правда нужно столько людей для охраны?

— Да.

Валера не понимал. В голове не укладывалось, зачем его маленькой и безобидной сестренке такая охрана? Ну не от универсамовских же она защищаться собралась? Они конечно хотели прибрать к рукам Кащеев бизнес, но Валера бы не позволил, чтобы пацаны обидели Алину, забирая принадлежащее им по праву.

Правда жаль он не знал, что Алина давно вертится в делах пострашнее. Тут тебе и помешавшиеся старшие с других районов, и похищения, и взятки, и даже гребаное убийство.

— У тебя проблемы? — Настороженно спросил парень. — Алин, ты же знаешь, что всегда можешь придти...

— К кому?! — Усмехнувшись, перебила его она. — К универсамовским? Это к тем универсамовским, которые хотят мой бизнес и радуются аресту моего мужчины, ты про них сейчас говоришь? Или ты говоришь про себя? Про брата, который когда его дружок пытался выставить меня шлюхой, стоял за его спиной и молчал? Уж извини, но к домбытовским у меня больше доверия.

Алина нервно выдохнула. Все навалилось как снежный ком и она не понимала как с этим справляться. Сегодня утром к ней пришел Цыган со словами, что Адидас больше не проблема и не успела девушка загнобить себя чувством вины, как позвонил Цветник, сказав, что они приедут через пару часов.

Она устала. Выдохлась, вымоталась и еще десятки синонимов, которые только существуют. Однако отдых в ее жизни стал недостижимой роскошью. А прежние проблемы вроде работы в киоске по двенадцать часов в день, семь дней в неделю — вдруг показались мелкой неприятностью. Сейчас бы Туркина отдала все за свои прежние проблемы.

— Так, ладно. — Валера растер лицо руками, пытаясь успокоиться. — Я сюда не ругаться пришел и не выяснять отношения. Мы можем поговорить?

— О чем поговорить? — Не понимая какие еще у них могут быть темы для разговора, спросила девушка. — Хотя в любом случае, у меня нет на это времени. Уходи.

— Вот че ты все время упрямишься?!

Алина прикрыла глаза. Она бы многое хотела сказать брату. Но сейчас не время и не место. Она должна встретить уважаемых людей как полагается, а не устраивать перед ними шоу под названием: «семейная драма». Кто знает, может Цветник сочтет это неуважением, а впасть в немилость блатных — Алина не хотела. Тем более сейчас, когда они единственные, кто мог спасти ее от загребущих рук Самира.

— Валер, послушай, я жду гостей. — Тихо, но с явным нажимом, проговорила девушка. — Давай поговорим в другой раз.

— Всего пять минут.

— И это меня ты называешь упрямой? — Иронично уточнила она. — Господи боже...

Алина могла бы приказать своим телохранителям вышвырнуть брата из подъезда, правда могла. У нее была такая сила. Но опять-таки, кто знает, может блатные прибудут прямо сейчас, а устраивать перед ними шоу не хотелось.

Черт с ним.

— Пять минут, не больше. — Отрезала Туркина и обернулась к стоящим за ее спиной домбытовским. — Гора, бери своих и езжайте в СТО, я позвоню Цыгану, когда понадобитесь.

Парень по погонялу «Гора» замешкался. Он видел, что их новоявленный «босс» нервничает перед встречей с гостями. Не то чтобы он за пару дней проникся к Алине какими-то особыми чувствами и теперь переживает за нее, нет. Но как сказал Цыган, им стоит всеми возможными способами обезопасить девушку, которая им платит.

— Ты уверена..?

Алина кивнула.

— Мои гости не хотят лишних глаз. Уезжайте.

Когда Гора окликнул остальных домбытовских и скрылся на лестничном пролете, Алина кивнула брату, пропуская его в квартиру. Валера прошел на кухню, под тяжелыми взглядами двух телохранителей. Они смотрели недоверчиво, даже как-то презрительно. Видимо еще злились за то, что Турбо предпочел пацанов сестре.

— Ну ничего себе, вот это пир на весь мир! — Присвистнул Валера, разглядев накрытый стол. — Ты даже на новый год меньше готовила. Для кого так расстаралась?

Алина на мгновение прикрыла глаза, услышав про новый год. Как-же давно это было... или недавно, но все равно — прошлое вдруг показалось нестерпимо далеким. Тогда они с Кащеем только начали ходить и тогда девушка еще называла универсамовских «семьей». Казалось бы прошло всего-ничего с нового года, каких-то жалких четыре месяца, однако вот они сейчас — Кащей за решеткой, универсам сгнил изнутри, а Алина... ну, она погрузилась в непроглядный ад, застряв там даже не по колено, а по самую глотку.

— Не твое дело.

Валера заскрипел зубами. Он никогда не отличался спокойным нравом и сейчас, когда сестра вела себя как гребаная стерва ему хотелось сорваться, накричать на нее, поставить мозги на место, но он понимал — это ничего не решит. Наоборот даже, усугубит. А Валере нужна была помощь Алины, особенно теперь, когда забота о группировке свалилась на плечи Турбо и Зимы.

Туркин всегда мечтал о власти. Представлял, как станет старшим, обзаведется авторитетом, уже не просто как пацан, а как уважаемый человек! Но вот он сейчас, стоит перед сестрой, не зная что делать дальше. Общак абсолютно пуст. Кащей за решеткой. Адидас свинтил из города. Несколько универсамовских пацанов разбежались. У них ни бизнеса, ни денег и все с каждым днем становилось только хуже.

Поэтому он пришел к Алине. Не только чтобы помириться, конечно нет. Но и чтобы она помогла, ведь сестра лучше прочих знает Кащея и знает как он вел дела. И если Турбо хотел, чтобы «Универсам» снова процветал — им нужен Кащей. Ну или как минимум его знания.

— Ты домбытовских в СТО отправила. — Констатировал Турбо, усевшись за стол. — Значит их наняла для работы?

— Повторюсь: это не твое дело. — Отчеканила девушка.

— Может хватит?! — Прикрикнул он. — Значит мы теперь так будем общаться: «не твое дело», «не лезь», «уходи». Вот до чего мы дошли?

Алина устроилась на подоконнике и закурила, проницательно глядя на брата. А на что он собственно надеялся? Что они возьмутся за ручки и побегут навстречу закату? Ха, ха и еще раз ХА!

— Валер, давай на чистоту. — Решительно начала девушка. — Уже ничего не будет как раньше. Просто скажи зачем ты пришел или уходи, у меня нет времени предаваться воспоминаниям и рассуждать о несправедливости жизни, не сегодня.

Валера поджал губы. Конечно его раздирало желание, узнать, что происходит в жизни сестры. Алина находилась «при параде» — в официальном строгом платье, словно пыталась показаться серьезнее и взрослее, чем есть на самом деле. Да и этот стол... она на новый год меньше готовила! Однако парень уже выучил, если начнет докапываться до истины, сестра тупо психанет и прикажет своим бугаям вышвырнуть его из квартиры.

— Адидас слился. — Наконец рассказал он. — Как только стало горячо, он забрал твою подружку, Наташу эту, и уехал из города.

Алина замерла. Ее лицо помрачнело, стоило услышать об Адидасе. Он не уехал и девушка это знала лучше прочих... знала, потому-что сегодняшним утром разговаривала с его убийцей.

Алина наклонилась над раковиной, пытаясь проснуться после того, как ее спешно разбудил Бык, сказав, что прибыл Цыган. Она окатило лицо проточной водой и завязав на талии пояс халата вышла на кухню, где уже ждал парень. Органы внутри стянуло неприятной судорогой. Ему даже не нужно было говорить — Алина и по лицу все поняла.

Адидаса больше нет.

— Он мертв, да? — Скорее констатировала, чем спросила девушка.

— Да. — Коротко кивнул Цыган.

Алина почувствовала себя так, словно ее ударили кулаком под дых. Она знала, что Вова уже не жилец. Знала, ждала, но все во рту появился неприятный металлический привкус. Ведь это она стала той, кто направил Цыгана, кто рассказал ему о том где и во сколько будет находиться Суворов.

Она убила врага чужими руками.

И ее руки были запачканы в крови не меньше.

— А что с Наташей? — Внезапно охрипшим голосом, полюбопытствовала Алина. — Она ведь с ним собиралась уехать.

— Я видел ее на вокзале, сидела над телом этого выродка, рыдала.

И еще один удар под дых. Алина ведь этим поступком не только избавилась от врага — она предала лучшую подругу, которая ей доверилась. Она потеряла Рудакову навсегда, ведь Наташка всегда была умной девушкой и ей ничего не стоило сложить два и два, чтобы понять, кто их сдал домбытовским.

Алина вынырнула из воспоминаний, нервно затягиваясь сигаретой.

— Ну слился и слился. — Играя в безразличие, пожала плечами Туркина. — Если пришел новостями поделиться, то ты это зря. Мне нет дела до универсама.

— Ой, да хорош тебе. Кого ты пытаешься обмануть, меня или себя? — Насмешливо уточнил Валера. — На меня может тебе и правда плевать, но остальные то пацаны тебе ничего не сделали.

Сделали. Они в два счета променяли Кащея на доброго дядю Вову и девушка воспринимала это как личное оскорбление. Ведь с самого начала, все враги Кости — мгновенно становились и ее врагами. Так было правильно, ведь они были единым целым, вдвоем против всего мира...

— Я просто не хочу чтобы универсам развалился. — Продолжил Турбо. — Ты во многом была права. И в том, что Адидаса не уважают, в том, что его поставят на колени и с общаком ты не прогадала.

— Так-с... и..? — С явным непониманием, протянула Алина. — Ты пришел за моим советом, за помощью? Что тебе нужно?

— Все. Все, что ты можешь дать. — Прямо бросил он. — Я просто хочу спасти универсам. Даже если не ради меня, то хотя-бы ради скорлупы. Маратик, Лампа, Череп. Они ведь всего лишь дети и им нужна группировка, чтобы выжить.

Алина усмехнулась. Как-же у него все просто. Когда он нужен ей — Валера прячется за спиной Суворова, за делами или отмахивается от сестры, принимая любую сторону, только бы не ее. Но как только проблемы у Валеры — он тут как тут! Прибегает к сестренке под бочок, в надежде, что она по мановению волшебной палочки решит все его проблемы.

Так было с Айгуль и вот снова...

Однако в кое-чем Валера оказался прав. Пацаны без группировки пропадут. Маратик, Лампа, Череп... их всех загасят на районе после распада ОПГ. Несмотря на юный возраст они уже обзавелись врагами и как только не останется тех, кто сможет их прикрыть — мальчишек сожрут живьем. И Алина, как-бы не пыталась откреститься от универсама не хотела такого конца для детей.

— Алин! — Влетел на кухню Дед, не дав ей ответить. — Приехали.

Сердце пропустило удар. Алина схватилась пальцами за край подоконника, вдавив сигарету в пепельницу. Ком сотканный из страха подкрался к горлу. Алина уже несколько дней ждала блатных, пыталась подготовиться, но это оказалось невозможным. Да и можно ли вообще подготовиться к тому, что в твоем доме поселятся уголовники, которые провели большую часть жизни за решеткой..?

Алина помнила, как тряслась и дрожала перед ними на сходке в Москве. И с ней тогда был Кащей. Кащей имеющий вес и уважение. При нем бы на нее даже косо взглянуть не посмели, а сейчас она встречала их одна. Даже не просто встречала, она их вызвала сюда, почти не оставила выбора, проявив неуважение и настойчивость.

А правильно ли она поступила..?

«Хороший вопрос, а главное своевременный» — мысленно поддела она саму себя.

— Где они?

— Мы их в окно увидели, из такси выходили. — Отрапортовал Дед. — Бык пошел вниз, встретить их как полагается.

Алина кивнула, нервно постукивая пальцами по подоконнику. Она оглянулась на брата, который так не вовремя заявился в гости. Вот он здесь вообще ни к месту. Блатные мало уважали мотальщиков. Как-же Цветник в тот раз назвал универсамовских..?

«Пацанская шушера»

Да и еще утром, по телефону, они с Цветником договаривались — без лишних глаз.

Алина обернулась к Валере.

— Хочешь моей помощи значит? Будет тебе помощь, но сначала ты первый поможешь мне. — Беспрекословно заявила она, строго глядя в родные глаза. — Сейчас сюда зайдут люди, очень уважаемые люди, Валер. Настолько уважаемые, что за любое неправильное слово, тебе, мне и моим телохранителям могут прострелить голову. Поэтому умоляю тебя — молчи.

Валера недоуменно нахмурился. За то время, что Алина начала ходить с Кащеем, он видел ее разной. Богатой самовлюбленной сучкой. Высокомерной стервой. Уверенной в себе матрешкой. Но он еще не видел ее столь напуганной. Алина бледнела прямо на глазах, нервно озираясь на каждый шорох, доносящейся из подъезда.

Валера не понимал. Зачем она приглашает в дом таких опасных людей? Кто они такие? И зачем она вообще их пригласила, если так боится? Куда она вляпалась..?!

— Алин, что происходит? — Он встал из-за стола, делая шаг к сестре. — Куда ты еще влезла?

— Молчи. — Зашипела она на него сквозь плотно стиснутые зубы. — Просто молчи и как только я скажу — сваливай отсюда. Хоть один чертов раз, сделай как я тебя прошу. Это не шутки. Молчи, не отсвечивай и не пытайся возникать, даже если они скажут тебе что-то неприятное. Пожалуйста, сделай это ради меня и я помогу тебе с универсамом.

Едва девушка успела закончить свою речь, как входная дверь хлопнула. Этот звук заставил всех вздрогнуть. Алина решительно отпихнула брата себе за спину и вышла вперед, расправляя плечи и натянув на лицо маску уверенности. Дед стоящий поблизости ободряюще улыбнулся, безмолвно обещая, что они с Быком ее всегда прикроют.

Это мало утешало.

— Ну для начала, если будешь трястись, как сейчас — тебя в хуй никто ставить не будет. Но здесь тоже меру надо знать. Если зубы на уважаемых людей скалить начнешь — зашибут. Тут золотая середина нужна. — Вспомнились ей слова Лидии с той сходке блатных.

Шаги раздались совсем близко и Алина увидела знакомые лица. Они приехали все. Все те, кто беседовал с ней на балконе, пытаясь понять, подходит ли Алина Кащею и можно ли им дать благословение на отношения. Они выглядели как «с иголочки», белые накрахмаленные до хруста рубашечки, начищенные до блеска ботинки и отутюженные костюмы. И лишь тюремные наколки и шрамы, выдавали в них людей из мест не столь отдаленных.

— Цветник. — Кивнула Алина и перевела взгляд на остальных. — Жало, Пикассо, Патриот, Червь. — Она назвала их по погонялам, проявляя уважение, показывая, что запомнила каждого. — Спасибо, что приехали.

Цветник оскалился в уже знакомой усмешке, протиснувшись на кухню.

— О, а вот и наша бесовка-комсомолка! — Насмешливо протянул он, снова давя на то, что девушка совсем недавно находилась по другую сторону закона. — Давно не виделись, дорогая. А ты я смотрю без Кащея манеры растеряла. По этикету к старшим надо первой выходить. А ты отправила какого-то головореза нас встречать. — Он кивнул себе за спину, туда, где крутился напряженный Бык. — Некрасиво это. Я бы даже сказал неуважительно.

Алина шумно сглотнула. В их компании она ощущала себя как на острие лезвия. Страшно было до трясущихся поджилок. В голове снова закрутились мысли, а не сделала ли она хуже, обменяв шило на мыло? То есть вызвав сюда блатных для того, чтобы они разобрались с Самиром.

Цветник начал ее задавливать с самой первой секунды, прямо как в их первую встречу. Тогда он давил тем, что она комсомолка, возможно подставная и проверял девчонку на прочность, насмешливо следя за тем как она гнется и ломается. Сейчас он давил ее на ее собственной же территории, демонстрируя свою власть.

Алине хотелось забиться в угол, закрыть голову руками и извиниться. Но извинения будут означать проигрыш.

— Не обессудьте, стол накрывала. — Объяснилась она. — Не встречать же уважаемых и дорогих гостей с пустыми руками. Вот что было бы настоящим неуважением.

— Стол накрыла. — Констатировал Цветник, оценивающе оглядев изобилие блюд на столе и довольно прицокнул. — Ну красота, красота, сама готовила, а?

— Сама.

— Ой, ну что за бесовка у Кащея? Умница, красавица, да еще и готовит, ну просто золотце. — С явной насмешкой, покачал головой он. — Сто лет домашней хавки не жрал, все тюремная баланда, да помойная рыба за пятьдесят копеек. Мужики, смотрите, как хозяйка для нас расстаралась. Приятно же, когда для тебя женщина готовит.

— Еще как приятно! — Хохотнул Червь, самый младший из них и протиснувшись к столу, схватил бутерброд со шпротами.

Цветник мгновенно прописал ему такой подзатыльник, что тот подавился, едва не рухнув на стол.

— Червь, ты берега попутал? Че за неуважение блять?! Ты кого здесь увидел, фраеров местных или обслугу? — Цветник кажется серьезно разозлился. — Я тут с человеком беседу светскую веду, а тебе лишь бы брюхо набить.

— Да просто жрать хочется. — Пожаловался Червь, потирая затылок. — Мы не жравши со вчерашнего дня.

— Тебе не ясно было сказано? — Жало схватил его за шиворот, оттащив от стола. — Жди пока старшие за стол усядутся, бестолочь блять. Че за неуважение, а? Или ты перед Кащеевой бесовкой понтоваться решил? Так ее твой блатняк на канает, она с авторитетом ходит. Думаешь ей есть дело до шелухи вроде тебя? Стой и не рыпайся.

Алина наблюдала за сценкой молча, заложив дрожащие руки за спину. Она мало разбиралась в иерархии приближенного круга Цветника. Но одно было ясно точно — Червь явно с самых низов. Да и девушка как не пыталась, не могла ни заметить, что у него не набито воровских звезд, как у остальной братвы. А значит он вообще не вор.

Но вот остальные... они были с вершины пирамиды. Цветник, Жало, Пикассо и Патриот. От них несло какой-то замогильной опасностью, беспрекословным авторитетом и властью. Они легко оперировали словами, красиво говорили и были вдоль и поперек украшены тюремными наколками, которые рассказывали об их судьбе.

Алина не шибко разбиралась в наколках, но немного знала и чернила на коже воров в законе могли ей поведать о их жизни...

Например на запястье Жало красовалась выбитая иглой сабля без ножен. Кащей как-то рассказывал, что такое набивают, как символ своей агрессии, злости, гнева. Сабля символизирует скрытую угрозу. А еще он рассказывал, что если сабля в ножнах, то это значит, что уголовник завязал с преступной жизнью. Но у Жало она была без ножен...

А вот у Пикассо, на плече, через полупрозрачную ткань белоснежной рубашки выглядывала рука с тюльпаном. Татуировка значила — встретил шестнадцать лет в ВТК.

Однако больше всех пугала наколка Патриота. Голова тигра. Те, кто носят такую татуировку — чинят физическую расправу по приказу воров в законе. Однажды ночью, Кащей рассказывал, что тоже собирался набить такую, когда убивал неугодных для Цветника, но ему подфартило и он очень быстро выбился из «тупой грубой силы» в люди, став авторитетом. А Патриоту видимо повезло не так...

Алину даже передернуло от мысли, сколько же человек пришлось убить Патриоту, чтобы выбиться на верхушку иерархии.

Но больше всех наколок было у Цветника... на запястье, на самом видном месте он выбил себе офицерский погон пробитый кинжалом, как символ гордости. Татуировка дословно переводилась, как: «смерть ментам», а означала, что владелец наколки отмотал срок за преступление против сотрудника милиции.

На безымянном пальце у него был перстень с закрашенным черным квадратом. Еще один символ гордости, такой-же был и у Кащея — от звонка, до звонка. Наколка буквально означала, что авторитет не ссучился и не стал выходить по досрочному освобождению.

Вообще все его пальцы были забиты перстнями и каждый говорил о своем:

Например перстень с черно-белой пиковой мастью, рассказывал о том, что он попал на зону еще подростком и встретил совершеннолетие в тюрьме. Еще был перстень с рисунком кота внутри. К.О.Т — коренной обитатель тюрьмы. Символизирует длительное прибывание в местах лишения свободы.

Однако больше всех, девушку привлек перстень высеченный на безымянном пальце другой руки. Перстень визуально был разделен на два и верхняя цифра означала общий срок, который Цветник провел за решеткой за все свои преступления, а нижняя — число его судимостей.

Верхняя демонстрировала число — 32.

Нижняя — 4.

Алина почувствовала как по спине пробежался холодный пот. Цветник провел за решеткой тридцать два года. Тридцать два! Ему сколько лет то..? Не больше пятидесяти, это точно. А это значит что на свободе он провел от силы восемнадцать лет.

Но больше всего девушку пугало то, что она так хорошо разбирается в этих тюремных наколках... Почему она вообще это запомнила? Почему она находится в одном доме с уголовниками? Более того, она сама им позвонила и пригласила в гости, накрыв для уважаемых гостей стол.

И с каких пор эти убийцы, воры и бандиты стали для нее «уважаемые гостями», а не просто кучкой сброда?

Как до этого дошло..?

— Ну, ты не обессудь, хозяйка. — Кинул ей Цветник, как-бы извиняясь за неуважительное поведение Червя. — Червь у нас пацан недалекий, но человечек важный, его отец из наших был, а мы пообещали ему сынишку в люди вывести, вот и возимся. Поэтому и держим рядом с собой, смекаешь?

Алина медленно кивнула.

— Ничего, давайте за стол садиться. — Предложила она. — Как говорится: в ногах правды нет. Вы еще и с дороги, устали.

— А вот это ты верно говоришь, накатить есть че?

Алина кивнула Деду и тот достал из холодильника бутылку хорошей водки, поставив в центр стола. Телохранители остались стоять, а блатные расселись за стол. По правилам Алина должна была дождаться приглашения присоединиться, но вот дилемма — это был ее дом и как хозяйка она вроде не должна спрашивать разрешения.

Двоякая ситуация.

Туркина выдохнула и на свой страх и риск, села на свободный стул во главе стола, поймав ухмылку Цветника. И эта ухмылка означало одно — она сделала все правильно.

Пикассо тем временем схватился за бутылку беленькой, а потом его глаза устремились куда-то за спину Алины. Туда, где стоял Валера.

Валера застыл у подоконника, ни живой, ни мертвый. Никакой. Ступор. Он глядел за разворачивающейся сценкой с нескрываемым шоком. Ему всегда казалось, что он прекрасно знает сестру и знает, что творится в ее жизни, даже если они не общаются. Но это не поддавалось никаким объяснениям. С каких пор Алина встречает у себя дома уголовников, называя их «уважаемыми гостями»?

Да и из головы не уходили слова того мужика, названного Цветником:

«Давно не виделись, дорогая»

Они что, встречались прежде?!

Валера тщетно пытался выстроить логическую цепочку, но получалось плохо. Ну никак его маленькая и беззащитная сестренка не вязалась с этими отпетыми уголовниками, которые ей едва-ли не в деды годились. Однако вот Алина сидит с ними за столом и ведет себя так, словно такое для нее в порядке вещей.

— А это че за фраер комнатный? — Спросил Пикассо.

Алина откашлялась.

— Кхм. Брат мой, он зашел на пару минут и уже уходит. — С нажимом произнесла она, намекая Валере, что тому пора сваливать. — Иди, Валер.

— Да обожди ты. — Тормознул девушку Цветник. — Че-то порожняк какой-то пошел, дорогая. Мы как с тобой утром договаривались, а? Только мы, ты и твои головорезы. Без лишних глаз. Был такой базар, а?

— Был. — Подтвердила она, чувствуя, как ловушка схлопывается.

— Ну вот, был, а тут какой-то левый фраер нарисовался, наверняка из Кащеевой пацанской шушеры. Некрасиво это. Очень некрасиво. Я не люблю когда за свои слова не отвечают.

— Слышь, ты... — Валера едва открыл рот, как тут-же оказался перебитым:

— Тебе слово давали? — Перебил его Жало, стукнув кулаком по столу. — Нет? Так сиди молча, че моросишь. Отвечать будешь, когда спросят.

Градус напряжения резко возрос. Хотелось закурить. Или выпить. Что угодно, лишь бы успокоиться и перестать замечать на себе прожигающие взгляды уголовников. От них шла сбивающая с ног энергетика, такая липкая, неприятная, на вкус как страх.

Цветник тем временем продолжил:

— Ну и как это называется то, Алиночка? — Он даже ни разу не взглянул на ее брата, словно того и не было в комнате, общаясь исключительно с девушкой. — Смотри какая ситуация. Ты мне позвонила, в гости позвала, мы с Москвы сорвались по первому твоему зову. И единственное о чем просили, чтобы без лишних глаз, по-тихому. А ты слово не сдержала. Это как так получается?

Алина спрятала руки под стол, когда пальцы мелко задрожали. Телохранители молчали, еще утром получив приказ не вмешиваться и не портить отношений с блатными. А Алина чувствовала, как Цветник продавливает ее, гнет, ломает. В криминальном мире нельзя оступаться, любая ошибка может стоить жизни.

— Я виновата. — Признала она, не став оправдываться. — Он сейчас уйдет.

— А куда он теперь пойдет то, а? Тебя я знаю, а этого фраера впервые вижу, кто знает, может он сейчас выйдет из квартиры и к ментам побежит, сказки рассказывать. Пусть теперь с нами остается. А ты за него головой отвечать будешь. Твой же брат, ты привела, тебе и отвечать. Если мусорнется или накосят, спрашивать с тебя будем. Справедливо же?

Здесь был только один правильный ответ.

— Справедливо.

— А я говорил, у Кащея девка умная! — Бросил он своей братве. — Понимающая.

Алина не хотела, чтобы брат оставался. Не хотела, чтобы лез в ее жизнь и узнал то, чем она занимается, пока все думают, что она страдает из-за разлуки с Кащеем. Алина не доверяла Валере. Но поспорить с Цветником не представлялось возможным. Он сильнее, умнее и что более важно — опытнее. Он мог задавить ее понятиями. А девушка и так уже дважды оступилась, сначала лично не встретив гостей, а потом и с братом...

Это были мелки проступки, но ощутимые и в воровском мире они не оставались незамеченными. Но видимо блатные делали скидку на то, что девчонка неопытная, новенькая, да и устраивала все сама, без помощи Кащея.

— Ладно, раз разобрались, давайте накатим. — Предложил Пикассо, разливая водку по рюмкам и сам же плеснул Алине. А это что-то то да значило. — За догму воровскую и братьев, что сейчас не с нами...

— Обожди. — Прервал его Цветник. — За хозяйку надо выпить, чтобы по-людски. Алиночка тут старалась для нас, готовила, поляну вон какую накрыла, а мы че за нее даже не выпьем? Неправильно это. За тебя, бесовка.

— А вот это правильно! — Согласился Жало, хохотнув. — Нам то все равно за что пить, а даме приятно. Верно я говорю, Алиночка? — И он отсалютовал ей рюмкой. — За тебя.

Алина мельком улыбнулась, подняв рюмку. В этот раз она не мешкала как на сходке блатных, а чокнулась вместе с ними и залпом опрокинула в себя алкоголь. Пить не сильно хотелось, но ведь и отказ от выпивки они могут посчитать неуважением. С такими людьми нужно быть осторожной. Они может и «люди честные», но опасные...

Жало откинулся на спинку стула и достав из кармана смятую пачку сигарет, закурил.

— Слышь. — Он указал на девушку сигаретой. — Ты че, с Кащеем то виделась? Или не пускают?

— Не пускают, но я виделась. — Абсолютно честно поделилась Алина. — Он... из него там показания выбивают.

Алина знала, что врать этим людям не стоит. Кому угодно, но точно не блатным. Как там сказал Цветник на сходке..?

— Только вот я общаюсь с такими людьми, которые просто так говорить не станут, сечешь? Это тебе не Кащеева пацанская шушера, которая за кусок асфальта удавиться готова. А настоящие люди, уважаемые, честные... И они все знают, Алиночка.

Алина не сомневалась, что всю нужную информацию, блатным уже принесли на блюдечке. Не зря же они задержались. Поезд из Москвы прибыл в восемь утра, а они приехали только после обеда, значит заезжали куда-то, разнюхивали, интересовались. Поэтому девушке оставалось говорить только правду и ничего кроме правды.

Иначе лезвие по которому она так изящно ходила — пошатнется, порезав ее на мелкие кусочки.

— Показания выбивают говоришь? — Покивал Патриот с набитым салатом ртом. — Ну ничего, бывает. Плавали, знаем. Все через это прошли. Ты не переживай, Кащей крепкий мужик, он еще всех этих мусоров переживет и на их могиле станцует.

Алина благодарно кивнула за своеобразную поддержку. Было странно, так просто сидеть за столом с блатными и разговаривать, словно они давние приятели. Ведь в их первую и последнюю встречу, девушка едва-ли не жалась по углам, молясь, чтобы ее не заметили. Хотя и сейчас поджилки дрожали не меньше.

— Кстати насчет Кащея. — Заговорил Цветник. — А он как относится к тому, что ты в гости нас пригласила, пока он небо через решетку видит?

— Он... — Голос внезапно охрип и Алина отвела глаза, откашлявшись. — Он ничего не знает об этом.

Пикассо присвистнул, отправив в рот очередную ложку с оливье.

— Нехорошо как-то, Алиночка. — Нарочито тягуче растянув ее имя, заметил Цветник. — То есть пока Кащеюшка задницу оббивает о нары казенные, ты тут за его спиной делишки темные ведешь? Так дела не делаются. Знаешь что бывает с теми, кто обманывает воров, м?

— Догадываюсь. — Спокойно ответила она. — Но я и никого не обманываю. Что такое обман на деле? Это слова намеренно вводящие других в заблуждение, так? А Кащей ничего не спрашивал, так что я не вру, просто не договариваю.

Цветник захохотал, запрокинув голову назад.

— Хороша девка, хо-ро-ша! Могешь. — Он ее почти похвалил. — Ты я смотрю за время пока мы не виделись, зубки подточила, это ты молодец. Это ты правильно. Еще немного и как Кащей базарить будешь. Но это все лирика, дорогая. Ты же понимаешь, что по понятиям, мы должны брату маляву кинуть о том, чем его бесовка занимается пока он не видит?

Алина поджала губы. Она не хотела чтобы Кащей узнал правду раньше времени. Но ведь по факту она все сделала — Жанна у нее, Рустам Макарович должен выкрасть улики из отделения, да и Самир решенная проблема. Блатные с ним быстро разберутся когда узнают правду, а значит если Кащей все узнает, он уже ничему помешать не сможет.

— Ну если того требуют понятия, то конечно. — Все в той же спокойной манере, согласилась она. — Рассказывайте.

— А не боишься? — Наклонив голову, поинтересовался Жало. — Кащей у нас парень резкий, пылкий. Узнает что ты воду мутишь, психануть может. Неужели поджилки не дрожат?

Алина пожала плечами.

— Я свое отбоялась. Мне скрывать от него нечего, я все это делаю лишь ради него. Он поймет. А если не поймет, что же... это уже будет наша личная проблема.

— И вот правильно же ты все говоришь! — Цветник замахнул еще одну рюмку водки и поставив локти на стол, посмотрел на девушку. — Ладно, с этим разобраться мы еще успеем. Давай к сути. Ты там по телефону пургу мела, мол один из наших ссучился. Давай конкретнее.

И вот они наконец перешли к сути, выпив, закусив и обсудив насущные дела. Алина бросила взгляд на брата — не хотелось говорить при нем. Валера пацан вспыльчивый, узнает, что старшой из казанских группировок с ментами повязан, мало-ли что может натворить, растрепать. Но выбора не было.

— Это не пурга. — Колко отрезала Алина, не позволив сомневаться в своих словах. — Самир Кащея подставил.

— Хадишевский? — Нахмурившись, уточнил Пикассо.

Цветник обернулся к нему.

— Знаешь его? Я что-то не припоминаю у нас никаких Самиров.

— Он с Гусем сидел, на его первой ходке. — Рассказал Патриот. — Помнишь как Гусю малява на зону пришла, с просьбой на брак? Так вот это Самир писал.

Цветник крепко задумался, силясь вспомнить. Он помнил маляву, все-таки блатные редко связывали себя узами брака, поэтому такие малявы были редкостью, а вот Самира он лично не знал, только так — через два рукопожатия. Но в их мире большинство так и были знакомы, ведь как ни крути — со всеми не перезнакомишься.

— Так и че этот Самир, свой человечек? — Закурив, поинтересовался Цветник.

— Свой. Косяков за ним не было. Общак во время пополняет, братву выручает, многие из наших после отсидки на его базе в себя приходили. Да и Гусь его лично рекомендовал.

Алина почувствовала как ее спину прожигает взгляд. Валера. Он смотрел, явно желая получить больше подробностей. Понять кто эти люди, зачем Алина их пригласила, причем здесь вообще «Хади Такташ» и куда вляпалась его сестрица. Но девушка не могла дать ответ ни на один из вопросов. По крайней мере не сейчас.

— Свой значит... — Цветник выпустил из легких дым, прямо в лицо Алины. — Смотри как получается, Алиночка. Ты нас из Москвы сюда дернула, на чистого человечка пальцем указала. А нам что прикажешь делать? Идти к нему с предъявой без всяких доказательств? Ты конечно бесовка одного из наших, но на слово я тебе поверить не могу, смекаешь?

— Смекаю. На слово верить и не нужно. У меня есть доказательства.

Цветник смерил ее оценивающим взглядом.

— А ты предусмотрительная девочка, да? Ну неси свои доказательства, глянем че у тебя есть.

— Они не здесь, скататься кое-куда придется.

В этот раз Алина не сжималась, не отводила глаза. Она вдруг поняла — боятся больше нечего. Сейчас, когда на карту было поставлено все осталось лишь два варианта развития событий. Либо все выгорит, они избавятся от Самира и освободят Кащея. Либо его приговорят к высшей мере, а без него девушке в любом случае не жить.

— Скататься? Ну че не скататься, раз надо. Поехали. — Решил Цветник.

Собрались они минут за пять. Цветник и его братва лишь накинули выглаженные пиджачки поверх белых рубашек, которые успели скинуть за столом, Алина глянула в зеркало и они покинули квартиру. Лишь Валера замешкал, придержав сестру за локоть, когда она осталась, чтобы запереть дверь.

— Что такое? — Недоуменно спросила девушка, захлопнув дверь.

Валера в изумлении вскинул брови.

— Что такое?! Ты серьезно спрашиваешь? Алин, очнись! Ты кого притащила в дом? Какие у тебя дела с этими урками?! Ты куда вляпа...

Договорить он не успел, перебитый ударом прямо в нос. Алина зашипела, схватившись за обожженные костяшки кулака. Она никогда не дралась, спарринги в качалке ни в счет. Там хоть руки были замотаны эластичным бинтом.

Валера же схватился за нос, откуда мгновенно хлынула кровь.

— Ты че делаешь?!

— Следи за тем, что говоришь. Урки — это низшая ступень в воровской касте, отбросы общества. Если бы Цветник или его братва услышали, как ты их назвал, ты бы уже кормил рыб на дне Казанки. Поэтому придержи язык. Я просила тебя уйти, ты не ушел. Поэтому теперь стой по стойке «смирно», молчи, пока не спросят и держи язык за зубами. Эти люди не в игрушки играют. Перейдешь им дорогу — сдохнешь, да и меня за собой утащишь.

И не сказав больше ни слова, Алина спешно полетела вниз по лестнице. Сейчас в ней не осталось места слабости. Но на деле, в ее агрессивном жесте крылся жест заботы, ведь как бы не испортились их отношения с Валерой — он оставался ее братом. Единственным родственником. И девушка не хотела его смерти, особенно из-за глупости и незнания, как вести себя при блатных.

А Валера еще с минуту стоял на лестнице, держась за кажется сломанный нос. Алина и правда изменилась. Стала отстраненной, холодной, злой. Заимела какие-то сомнительные связи, общалась с авторитетами. И парня не покидала мысль, что это все началось с него.

Что это он привел ее в качалку одним октябрьским вечером...

У подъезда уже стояло две машины. В запорожце по обыкновению разместились телохранители, дожидаясь Алину, а Кащееву волгу заняли блатные.

— Алин, прыгай. Поехали. — Окликнул ее Бык, открывая для девушки переднюю дверь.

— Не, так дело не пойдет. — Цветник вышел из машины, не позволив ей ступить и шагу. — Вы вон к себе, молчаливого братишку возьмите. А ты, Алиночка, с нами поедешь. Покумекаем по дороге, да? А то как-то некрасиво, гостей без приятной компании оставлять.

Бык напрягся, явно не желая отпускать Алину в чужую машину, так еще и без своего присмотра. Он помнил утренний приказ девушки — не вмешиваться, не спорить и держать рот на замке. Однако отпускать ее все равно не хотелось.

— Все нормально. — Одними губами заверила телохранителя она. — Цветник человек честный, уважаемый. Обижать меня не станет, тем более мы будем в машине прямо за вами.

Едва Алина успела сделать шаг к волге, как Бык шагнул ей наперерез, закрыв своим массивным телом от Цветника.

— Пистолет с собой? — Шепотом спросил он.

— С собой. — Усмехнулась Туркина. — Да не переживай ты так. Я всего лишь буду в соседней машине.

Но Бык переживал и переживал сильно. А потом он вдруг сделал самую неожиданную вещь на свете. Обхватил огромной ладонью затылок девушки и притянув к себе, прижался губами к ее лбу. Алина опешила. Бык еще никогда прежде не позволял себе подобного. Поцелуй вышел смазанный, но такой теплый. Отеческий..? Братский..? Наверно правильное будет сказать — родной.

Именно родной.

Алина улыбнулась, на мгновение сжав пальцы Быка.

— Все хорошо, правда. Не волнуйся. — Она отстранилась и краем глаза заметила брата, прыгающего на заднее сиденье запорожца. — Слушай, просьба есть. Вы пока в дороге, ты с Валеркой поговори. Объясни ему что да как. А то он кажется не до конца понимает в какой ситуации оказался, боюсь лишнего скажет, а разгребать потом мне.

— Сделаю в лучшем виде.

Алина кивнула, уверенная в своем телохранителе и последний раз глянув на него, поспешила к волге. Цветник даже приоткрыл ей заднюю дверь и сел следом, зажав девушку между собой и Жало с Червем. Патриот с Пикассо разместились на передних сиденьях. И даже сейчас, оказавшись в одной машине с блатными, зажатая меж их тел — Алина больше не чувствовала должного страха.

И это стало для нее облегчением.

Кажется она привыкла.

Только вот вопрос — хорошо это или плохо..?

В дороге они говорили обо всем и ни о чем сразу. Цветник интересовался делами, слухами о бизнесе, о Самире, о Кащее. Алина отвечала на каждый вопрос, понимая, как опрометчиво будет врать таким людям.

Но было еще кое-что, чем девушка не успела с ними поделиться. И всю дорогу она нервничала из-за этого, ведь там, при встречи с Жанной — правда мгновенно выплывет наружу. Алина достаточно знала о понятиях блатных. Костя ей рассказывал, да и их кодекс, иглой был выбит на его плече.

Алина потерла вспотевшие ладони, наконец решившись:

— Слушайте, я немного знаю о ваших понятиях... — Как-то неловко начала она.

— Ну еще бы, ты же с авторитетом ходишь, а не с фраером каким-то. — Хохотнул Жало. — Ты продолжай, продолжай, не бойся. Все же свои.

Алина нервно улыбнулась. Она знала, что блатные очень чтят свой кодекс и за любое его нарушение — строго наказывают. В лучшем случае оступившегося просто опустят, превратив в ничто. В худшем — убьют.

— Я знаю о том, что вы не сотрудничаете, не признаете вины. — Цветник покивал на ее слова. — А если... ну, например кто-то вытащит Кащея из тюрьмы. У него будут проблемы из-за этого?

— Че то ты темнишь, девочка. — Патриот сидящий за рулем, глянул на нее в зеркало заднего вида. — Мы это не любим. Давай на чистоту говори. Кащея хочешь вытащить?

Алина решительно ответила на его взгляд в зеркале.

— Хочу. Его грозятся приговорить к высшей мере... я не могу этого допустить.

На целую минуту в машине повисла тишина. И эта тишина давила сильнее, чем Цветник в первые минуты встречи. Алина боялась получить положительный ответ на свой вопрос. Нет, они никогда не откажется от спасения жизни Кащея, но тогда он сам ее не простит. Не простит, если ее поступок пошатнет его авторитет, которого мужчина так долго добивался, пробивая себе путь на вершину потом и кровью...

Наконец заговорил Цветник:

— Для вора отсидеть честь.

— Знаю. Но свободный вор лучше, разве нет? Он и общак сможет пополнять, и братве помогать. Как там у вас говорится: «свободу ворам, смерть ментам». — Алина ненадолго замолчала. — Да и какая честь в расстреле? Он умрет и все. В смерти нет чести.

— Красиво стелишь, Алиночка. Базарить ты научилась, за это хвалю. — Почти одобрительно пробормотал Цветник. — Кащея вытащить хочешь, это понятно. Любишь его, да? Потерять не хочешь. Но я так понимаю он и про твой план ничегошеньки не знает?

— Не знает. — Спокойно подтвердила она. — Иначе запретил бы.

Цветник хохотнул и его братва подхватила веселье. Честно признаться, Алина ощущала себя «забавной зверушкой». Блатные явно забавлялись наблюдая за ней.

— Интересная ты все-таки девка, хитрая. Умная.

— Спасибо.

— Это был не комплимент. — Бросил Жало. — Баб в нашем мире не терпят, особенно умных. От таких предпочитают избавляться.

Алина не отвела взгляд. Отвести — значит проиграть. Поэтому она смотрела прямо в ответ, несмотря на то, что ладошки предательски потели, а коленки снова начинали дрожать. Она вела опасную игру, где цена жизнь.

— Многое же ты от Кащея скрываешь. — Продолжил Цветник. — Некрасиво.

— Самой тошно. — Как всегда честно призналась Алина. — Но я не хочу чтобы он помер, Костя мне нужен живым. Вы, мужчины, порой забываете, как сложно нам, женщинам. Вы приводите нас в свой мир, делаете счастливыми, а потом садитесь в тюрьму или умираете. Это больно. И если я могу спасти Кащея — я хочу это сделать. С вашего благословения.

«С вашего благословения» — Цветник оценил слова девчонки. Она была смышленой, умной и гладко стелила. Алиночка лишний раз не рыпалась, наоборот, показывала, как уважает их и базарила по понятиям. Кащей отлично натаскал свою бесовку.

— Вытаскивай его, если можешь. — Разрешил он. — За это ничего ни тебе, ни Кащею не будет. Ну если только ты не согласилась на сотрудничество с ментами.

Алина скривилась.

— Конечно нет, я же не дура, чтобы мараться о связи с ментовскими.

— И как ты его вытащить то собралась? — Поинтересовался Пикассо, сворачивая на проселочную дорогу. — До нас некоторые слухи доходили. Поговаривают против него неопровержимые доказательства.

— А это вы сейчас сами увидите, мы почти приехали.

Наконец показался уже знакомый деревянный домик, стоящий на самом отшибе, богом забытой деревушки. Машины затормозили. Цветник галантно приоткрыл дверь даме и протянул ей руку, помогая выйти. Алина кивнула с благодарностью, вложив свою худенькую ладошку в ладонь мужчины и выскользнула из волги.

— Все нормально? — Безмолвно спросила Алина у Быка и тот кивнул, подтверждая, что провел беседу с ее братцем.

Последним из волги выбрался Червь, потягиваясь.

— Неплохо ты так свои доказательства запрятала. — Прокомментировал он, разминая затекшие в дороге мышцы. — А поближе, никак нельзя было это сделать?

— Нельзя.

И Алина первая направилась в дом, спиной чувствуя, как за ней следует восемь мужчин, бандитской наружности. Внутри их уже ждал Бумер, оставленный следить за пленницей.

— Господа, это Бумер, еще один мой телохранитель. — Представила его Алина. — Бумер, а это наши уважаемые гости: Цветник, Пикассо, Патриот, Жало и Червь.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Ладно, затягивать не будем. — Сходу решил Жало. — Давай, неси свои доказательства.

— Бумер, приведи наше доказательство. — Кивнула ему Алина.

Телохранитель отодвинул половицу и открыв дверцу в подвал, нырнул внутрь, а через пару мгновений снова появился на кухне, толкнув вперед Жанну. Женщина заметно напряглась, заметив столько мужчин и шумно сглотнула. Если бы могла, она бы обменяла себя руками в попытке почувствовать хоть толику безопасности, но ее руки стягивали наручники.

— Это еще че за бичевка? — Разглядев уродливые шрамы, спросил Червь.

— А это, господа, Ковалева Жанна Матвеевна. — С гордостью, представила ее Алина. — Единственный свидетель по делу Кащея.

Валера поднял брови. Он хотел сдержаться, правда хотел. Бык в машине ему почти полчаса разъяснял кто такие эти блатные и как они опасны. И осознав всю тяжесть ситуации, парень решил просто молчать, боясь подставить сестру. Но увидев ее здесь, с пленницей, да и не просто пленницей, а с женщиной, которую будут искать все менты города — он не сдержался!

— Алин, ты спятила?! — Шагнув вперед, прикрикнул Турбо. — Ты похитила свидетельницу по делу Кащея? Ты с мозгами совсем не дружишь? Да тебя рядом с твоим любимым Кащеем посадят за такое.

Алина испустила испуганный вздох, на мгновение прикрыв глаза. Ну кто просил его открывать рот..? Телохранители напряглись, поняв, что дело запахло жаренным. Дело было даже не в том, что он предъявлял, а в том что вообще говорил... при блатных так нельзя. Нельзя просто базарить не думая о последствиях.

Цветник шагнул вперед, положив ладонь на плечо Валеры.

— Ну-ка, фраерок, обожди. Че за кривой базар пошел, а? — В его голосе послышалась угроза. — Тебе кто разрешал рот открывать?

— Она моя сестра, я имею...

Договорить он не успел, перебитый ударом кулаком под дых. Алина вздрогнула. Кончики пальцев мелко задрожали. Она волновалась о брате. Боялась за его жизнь, ведь вспыльчивый нрав Валеры мог завести их всех в могилу. Алине может и повезет — она все-таки бесовка Кащея и это звание не пустой звук. Но Валера...

— Сестра, не сестра. Сейчас она здесь как бесовка одного из наших. — Цветник продавливал одним голосом. — И так получается, что ты сейчас на нашу девочку батон крошишь. Некрасиво это, ой как некрасиво.

Валера откашлялся, выпрямляясь. Он не знал как правильнее ответить. Хотелось послать их, дать с кулака в морду, но один взгляд на сестру, заставил смолкнуть. Алина побледнела и замотала головой, умоляя молчать, не провоцировать.

— Некрасиво. — Согласился Турбо.

— Вот. А мы не любим когда некрасиво. — Насмешливо протянул Цветник. — За кривой базар отвечать надо.

Алина знала, что должна смолчать, не лезть, но ее уже потряхивало от волнения. Валера не умел разговаривать с такими людьми, он бы точно облажался и тогда бы его тело оказалось где-нибудь на дне Казанки. А девушка этого не хотела. Не хотела и не могла допустить потери последнего родного человека.

Она вклинилась между Цветником и Валерой.

— Стойте, стойте, стойте. — Затараторила она, подняв руки в примирительном жесте. — Цветник, вы же сами сказали, что если мой братишка накосят, отвечать мне. Не надо его трогать, он первый раз с такими уважаемыми людьми разговоры ведет. Незнание не порок.

Цветник смерил ее заинтересованным взглядом.

— Это че, Алиночка, на себя ответственность хочешь взять, м? Сама отвечать за кривой базар братишки будешь?

— Буду. — Без толики колебаний, согласилась она.

Алина боялась. Чертовски боялась. За себя, за брата... за Кащея, которого приговорят к высшей мере, если блатные ее грохнут прямо здесь. Она не считала их какими-то маньяками, способными убить лишь за неправильное слово, однако неуважение они не потерпят. А Валера проявил неуважение.

Как собственно и она сама.

— Да ладно тебе, братан. — Жало шагнул вперед, загородив Алину своим телом. — Че мы время тянем из-за фраера этого комнатного? У нас тут дела поинтереснее. Ты смотри какую рыбку нам Кащеева бесовка преподнесла.

И он оглянулся на Жанну о которой на время все забыли. Женщина сникла, сжалась, словно пытаясь уменьшиться в размерах или вообще провалиться сквозь землю. Ее заметно трясло.

— Ну, здравствуй, красавица. — «Красавица» из уст Жало прозвучало как насмешка. Он обошел женщину по кругу. — Ментовская значит? Доносчица. Нехорошо это.

— В-вы убьете меня, да? — Голос Жанны предательски надломился.

— Конечно убьем. — Как само собой разумеющееся, пожал плечами Патриот. — А ты как хотела? Ты нашего брата засадила, ссучилась, ментам нажаловалась, а мы тебя отпустим?

Жанна всхлипнула. Ее губы задрожали и она посмотрела на Алину, так умоляюще, словно девушка могла спасти ее от блатных. Только вот ей это было не по силам, даже если бы она хотела ее спасти. А она не хотела.

— Да обождите вы со своей расправой, че нагнетаете то сразу? — Тормознул братву Цветник, выходя вперед. — Алиночка, расскажи-ка нам, зачем ты нас сюда привела?

Алина почувствовала себя как на уроке в школе, когда учительница вызывает к доске. Правда школа оказалась какой-то извращенной, пугающей... ненормальной. И как только вчерашняя комсомолка затесалась в эту компанию..? Как девчонка которая хотела спасать жизни, стала той, кто подкупает ментов, готовит еду для блатных и похищает женщин?

Наверно она никогда не найдет ответа на этот вопрос.

— Вы просили доказательства. Жанна то самое доказательство. — Коротко пояснила девушка. — Расскажи нам на кого ты работаешь. И расскажи все, с самого начала.

Жанна опустила голову. Рассказ из ее уст звучал сбивчиво. Она постоянно всхлипывала, срывалась, начинала плакать, вспоминая все ужасы через которые ее вынудила пройти жизнь. В какой-то момент вся ее история превратилась в жалобные всхлипывания и попытки вызвать жалость.

— Я просто хотела... жить. Я н-не хотела переходить вам дорогу! К-клянусь... — Она заикалась и приходилось напрягать слух, чтобы разобрать ее слова. — Я работала в том борделе, была правой рукой Шефа, помогала ему с делами и... с девочками... Я просто хотела накопить деньги и уехать, купить дом, выйти замуж, детей родить...

Жало шагнул вперед, схватив женщину за запястье.

— Ты не в исповедальне блять. — Рявкнул он. — Заканчивай сопли жевать. Давай коротко и по делу. Кто ты и откуда? Зачем на брата нашего настучала?

Алина облокотилась спиной на стену и закурила, наблюдая за допросом. Как-же она была рада, что блатные на ее стороне. Они может и давили на нее порой, но будь она на месте Жанны — сломалась бы. А женщина еще держалась, дрожала как лист на ветру, но держалась и отвечала на вопросы.

— Я работала в том борделе, куда привезли Алину. — Продолжила она.

Алина заметила, что блатные не удивились ее нахождению в борделе. Видимо уже все выяснили и знали наперед из-за чего Кащей устроил «кровавую баню» в той гостинице. И это пугало. Насколько же у воров обширные связи, раз за пару часов в городе они узнали то, что менты не могли выяснить долгое время?

— А потом за ней пришел Кащей. Я мало что помню. Помню некоторые имена... вспышки, выстрелы. Там была настоящая резня. Они убили всех: охрану, работников, других девочек. А мне повезло, меня спасли. — Жанна сделала глубокий вдох и впервые посмотрела прямо в глаза Жало, стоящего непозволительно близко. — Самир меня спас.

На этом признание замолкли все. Блатные переглянулись. Алина сжала кулаки, надеясь, что им хватит доказательств и они поверят в ее историю. А Валера просто замер все еще пытаясь осмыслить происходящее. Неужели старшой крупнейшей ОПГ Казани опустился настолько, что связался с ментами?

Но зачем..?

Просто чтобы убрать Кащея? Так у них же вроде все нормально было — бизнес вели, выпивали вместе, даже пару раз вместе выступали против распоясавшихся группировок. Валера не понимал, пазл в голове никак не складывался.

Жанна продолжила свой рассказ. Она рассказала, как очнулась в доме Самира, как ее выходил его друг — Булат, по погонялу Айболит. Как пришел Самир предложив ей отомстить и представился ее спасителем, который лишь желает справедливости и даст ей деньги на новую жизнь, после того, как женщина выполнит свою часть уговора.

— О-он дал мне пистолет с отпечатками Кащея. — Всхлипнув, добавила она. — Сказал, что сам святиться не может. Сказал, что если я все сделаю правильно и посажу Кащея, он даст мне деньги и я смогу уехать, начать новую жизнь. Это все чего я хотела.

— И ты поверила? — Хохотнул Патриот. — Это че, наивность или глупость? Мы не оставляем свидетелей. Как только бы ты все сделала, Самир бы от тебя избавился.

Жанна вздрогнула. Она предполагала такой исход, но желание отомстить было сильнее. Жанна не могла смириться с тем, что тот, кто убил Шефа и изуродовал ее на всю оставшуюся жизнь — останется на свободе. Да и у нее не было выбора. Откажись она, Самир бы все равно ее убил.

Она в этой игре была лишь разменной монетой.

— Самир умеет убеждать... — Призналась женщина.

— Ну понятно че, понятно. — Покивал Цветник, закуривая. — Похоже Самир и правда ссучился, стукачом заделался. У нас с такими разговор короткий. Я только одного в толк взять не могу. Нахера ему эта возня с ментами? Че они с Кащеем не поделили: кусок асфальта?

Алина откашлялась, привлекая к себе внимание.

— Это из-за меня. Самир хочет меня.

— Алин, что... — Валера растерянно уставился на сестру, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно.

Алина невесело усмехнулась, потупив взгляд в пол. Она бы хотела чтобы все это оказалось шуткой, сном... хоть чем, лишь бы не реальностью. Но увы.

— Она говорит правду. — Подтвердила Жанна. — Я сама слышала, как Самир посылал своих людей следить за Алиной и они докладывали ему о каждом ее шаге. Он и сам пару раз за ней приглядывал. А когда я заикнулась о том, чтобы сдать и Алину, Самир меня чуть не придушил, сказав, чтобы я и думать об этом забыла.

Напряжение достигло своего пика. Валера наконец понял и страх за сестру сковал его по рукам и ногам. Блатные же молчали, обдумывали, обмозговали. А Алина... Алина просто смотрела на воров в ожидании приговора.

Поверят ли..?

Вступятся..?

— Че решать будем, Цветник? — Прямо спросил у него Жало. — Я Кащеевой бесовке верю. Не врет девчонка, зуб даю.

— Да сам знаю что не врет. — Огрызнулся Цветник и повернулся к девушке. — С Самиром мы порешаем, ты не лезь. Не бабское это дело.

Алина болванчиком кивнула и с ее плеч свалилась неподъемная ноша. Поверили... действительно поверили! На мгновение ее посетило непреодолимое желание кинуться и расцеловать этих бандитов. Они буквально спасли ей жизнь. Ведь ни девушка, ни ее телохранители, ни даже домбытовские никогда бы не смогли выступить против Самира и выжить. Слишком уж он силен.

Однако защита блатных дарила надежду.

— Ладно, с этим порешили. — Заметил Патриот. — А че с Кащеем, девочка? Ты там в машине нам песенку пела про то, что вытащить его хочешь. Вижу доносчицу похитила, а дальше то че? У ментов пистолет с его пальчиками. Улика серьезная.

Алина слегка покраснела, отведя глаза.

— Ну... я это... мента одного подкупила. — Смущенно призналась она. — Он должен выкрасть пистолет и принести его мне. Адвокат пообещал, что без свидетеля и пистолета в два счета развалит дело.

Цветник запрокинул голову и хрипло рассмеялся.

— Слыхали, братва? Во девка могет! Точно Кащеева. — В этот раз в его голосе не было насмешки или сомнительной похвалы. — И ты все это сама устроила? Знаешь, Алиночка, не будь ты бабой, я бы тебя к нам взял. Таких как ты сейчас не делают.

Алина окончательно смутилась из-за похвалы авторитета. Было так странно получать комплименты за то, что она по сути похитила человека и подкупила милиционера. Странно, но приятно. Заслужить одобрение этих людей — значило чертовски много! Алина поднялась в их глазах, возвысилась и кажется даже перестала быть просто «очередной бесовкой». Она стала для них человеком.

— С Самиром надо че-то решать. — Вклинился в разговор Жало. — Сходку созвать, людей вызвать, да и эту крысу выцепить.

— Решим, че в первый раз что-ли? — Облизав пересохшие губы, кивнул Цветник. — Короче делаем так. Кащееву волгу мы пока изымаем, по делам покататься, с людьми встретиться, вопросики обкашлять. Ты же не против, Алиночка?

— Конечно. — Согласилась она.

— С нами хочешь поехать? — Вдруг предложил Пикассо. — Не, ну а че вы так смотрите? Девка смышленая, вон какую схему в одиночку провернула. Пусть съездит, может научится чему.

Алина не могла поверить в происходящее. Блатные... авторитеты криминального мира предложили ей поехать с ними! Доверились. А ведь кажется совсем недавно, на той сходке блатных, они пытались ее задавить, сломать, а сейчас..? Сейчас они звали ее с собой.

— Спасибо за приглашение, я бы с радостью, но у меня сегодня дела. — Пробормотала она. — Надо достать пистолет, да и с адвокатом встретиться.

— Ну понятно че. Дама ты у нас занятая, не пальцем деланная. — Хлопнув ее по плечу, хохотнул Цветник. — Ладно, деловая, езжай, делай свои дела.

Они стали собираться, чтобы вернуться в Казань. Первым делом Алина отправила Быка посадить Валеру в машину и приказала не спускать с него глаз. Его вспыльчивость не переставала держать девушку в напряжении и она все ждала, когда брат взорвется и создаст проблемы.

Алина была уже в прихожей, когда ей в спину ударился испуганный голосок Жанны.

— Алина... — Тихо позвала она девушку. — А что будет со мной?

Туркина медленно обернулась, смотря на Жанну, которая застыла посреди узкой кухни, с наручниками на запястьях и загнанным видом. И правда... а что теперь будет с ней? Груз ответственности придавил девушку к земле. Она почувствовала себя палачом или судьей, и это чувство оказалось совсем неприятным. Алина лишь хотела спасти Кащея, а не стать той, кто выносит приговоры.

Жизнь Жанны находилась в ее руках. Если Алина решит отпустить женщину, то Самир в два счета ее найдет и убьет за предательство. Если убьет — запачкает свои руки в крови еще больше. Если отдаст блатным, то станет сообщницей. Но это были лишь варианты Алины, а для Жанны уже все оказалось предрешено.

Ей не выжить.

— Я... — Алина запнулась и беспомощно посмотрела на авторитетов. — Я не знаю. Цветник, что мне делать?

Алина посмотрела ему прямо в глаза, ожидая совета, ответа, помощи. Мужчина крутился в этом мире всю свою жизнь и точно знал как поступить.

— По понятиям ее надо порешить на месте. — Безразлично констатировал Цветник. — У нас со стукачами и ментовскими разговор короткий. Она нашего брата за решетку отправила, доносчицей стала. Но мы сделаем по другому.

Алина напряглась, что-то ей подсказывало второй вариант окажется ничуть не лучше первого.

— Ты девка умная, вон какую схему провернула ради нашего брата. — Он усмехнулся, закуривая. — Сама решай че с ней делать, даю добро.

Блатные посмотрели на Цветника с явным несогласием. Это было неправильно, это противоречило их понятиям. Они всегда мстили за братву. Жестко и бескомпромиссно, выказывая уважение своим. И они должны были отплатить Жанне, убив ее в назидании всем остальным. Однако казалось Цветник точно знал — Алина поступит правильно и дал ей полный карт бланш на жизнь женщины. Кто разберет какие шестеренки крутились в голове криминального авторитета?

— Решай, Алиночка. — Добавил он.

Алина осталась наедине с грузом ответственности. Голова начинала раскалываться и она просто ждала, чтобы этот чертов день поскорее закончился. Сначала брат узнавший то, что ему не следовало знать. Потом блатные, чья энергетика сметала все на своем пути. А теперь еще ее сделали палачом, заставив выбирать — жизнь или смерть?

— Алин, пожалуйста... — Всхлипнула Жанна, падая на колени. — Я уеду из Казани, из страны. Ты больше никогда обо мне не услышишь, клянусь. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Заткнись! — Крикнула девушка. — Просто заткнись.

Алина сжала пальцами переносицу, пытаясь принять правильное решение. Если она отпустит Жанну то над головой навсегда повиснет призрачная опасность. Если убьет, то руки от крови ей уже никогда не удастся отмыть. Криминальный мир и правда затягивал, изменял, перестраивал по своему подобию.

Он сметал с пути слабых и превозносил сильных, чтобы однажды смести с пути и их. В этом мире никто не побеждал. Они все были лишь винтиками в огромной системе. Безжалостной и беспощадной системе.

Алина наконец приняла решение.

И только время покажет — правильное оно или нет.

— Бумер. — Окликнула она телохранителя. — Приведи Жанну в порядок и давай ее в машину. Если она хочет свободы, ей придется кое-что для меня сделать.

Алина круто развернулась и пошла на выход из дома, но там ее перехватил Цветник, придержав за локоть.

— Отойдем? Побазарить надо. — Хоть его слова и прозвучали как вопрос, таковыми они не являлись. Алина медленно кивнула, выходя вслед за мужчиной на крыльцо. — Ты баба, поэтому априори добрей, но послушай совет человека, который вариться в этом мире дольше, чем ты живешь на свете.

Алина заинтересованно подняла брови, сложив руки на груди.

— Никогда не оставляй врагов живыми. — Бескомпромиссно заявил авторитет. — Они всегда будут угрозой.

— Спасибо за совет, Цветник. — Коротко поблагодарила она. — Я его обязательно запомню. Но кто сказал, что я собираюсь отпустить Жанну?

Цветник усмехнулся, смотря точно в карие глаза Кащеевой бесовки. А девчонка то оказалась совсем не промах! Даже он ни сразу понял, что она задумала.

Цветник в ней не ошибся.

Бывшая комсомолка далеко пойдет.

* * *

Белый запорожец притаился в однотипных дворах старых хрущевок, неподалеку от отделения милиции. Алина облокотилась на капот и всунула в рот сигарету. Усталость накатывала. В последнее время — усталость стала для нее хроническим состоянием. Когда она в последний раз расслаблялась, отдыхала? Кажется прошло много месяцев с тех пор, когда на хрупких плечах девушки не держался весь мир.

Бык подошел к ней и помог прикурить сигарету, поднеся горящую спичку к лицу Алины.

— Ты как, держишься? — Участливо поинтересовался он.

— А по мне не видно?

— Если честно, то не особо.

Алина усмехнулась, уважая прямолинейность своего телохранителя.

— Алин, не хочу нагнетать, но... ты уверена в том что сделала? Эта Жанна чертовски скользкая. Может за нами уже едет наряд милиции, а мы сидим здесь и верим в то, что доносчица поступит правильно.

Алина замотала головой. Жанна — это единственное, в чем она сейчас не сомневалась. И нет, дело далеко не в доверии, нет. Она видела женщину насквозь и видела что та готова на все ради своей жалкой шкуры. И сейчас, Алина была единственной, кто мог подарить Жанне долгожданную свободу и жизнь.

— Ей некуда идти. — Объяснила свою позицию девушка. — Расскажет ментам — блатные ее уничтожат. Побежит к Самиру он убьет ее сам за предательство. Самой ей не выжить, у нее ни денег, ни связей в Казани. Жанна умная женщина и понимает, что я единственный шанс выжить.

Бык посмотрел на Туркину, не до конца понимая ее мотивов. Она стала чертовски сильно напоминать Кащея своими двойными планами. И он никак не мог уследить за мыслями в ее красивой головке.

— Но зачем ты отправила ее в участок? Юрист же сказал, что развалит дело в два счета без свидетеля и пистолета. Зачем рисковать?

— Неужели непонятно? — Алина поднесла сигарету к губам и сделав последнюю затяжку, бросила ее на потрескавшийся асфальт. — Когда пропадет пистолет, все дело будет держаться только на Жанне и менты объявят ее в розыск. Кащея могут оставить в камере еще на год, пока идет разбирательство. И кто знает, вдруг урки, которых Ильдар Юнусович подсылает к Косте в этот раз перестараются.

Честно говоря, Алина и сама не могла уследить за мыслями в своей голове. Ее решения менялись слишком быстро. Услышав как Жанна молит о помиловании, девушка решила разыграть карту и приблизить освобождение своего мужчины. Она отправила Жанну в отделении, сказав, чтобы та забрала заявление.

Алина понимала — Ильдар Юнусович никогда не пойдет на это. Он сначала попытается убедить женщину, пообещает ей защиту, а когда она не согласится станет угрожать сроком за ложные показания. Такая всеобщая паника даст время Рустаму Макаровичу легко забрать пистолет из комнаты вещественных доказательств.

А Жанна станет ненадежным свидетелем, за что в конце-концов сможет зацепиться универсамовский юрист, вытаскивая Кащея.

— Извини, что не предупредила. — Раскаялась Алина, находя ладонь телохранителя. — Но я не знаю сколько еще смогу продержаться. Мне нужен Кащей.

Бык сжал ее пальцы.

— Все нормально, я с тобой куда бы нас не завела жизнь.

Молчание между ними разрезал звук захлопывающейся двери. Из запорожца выскользнул Валера с дымящийся меж зубов сигаретой и подошел к ним.

— Можем поговорить? — Посмотрел он на сестру и чуть подумав, добавил. — Наедине.

Алина замешкалась. Ей не сильно этого хотелось, но что еще делать? Блатные уехали решать вопрос с Самиром, им предстояло связаться со своими, найти его и решить как и где будет проходить суд. Жанна находилась в милиции, пытаясь забрать свое заявление. Рустам Макарович прямо сейчас доставал единственную улику против Кащея. А Вячеслав Григорьевич занимался перевозкой его больной дочери и жены в Москву.

Наконец она кивнула и они с братом отошли к детской площадке, устроившись на железных качелях. На девушку накатила ностальгия. Вспомнилось вдруг, как она будучи пятилетней малышкой сидела на точно таких-же качелях, а брат ее раскачивал. Тогда все было гораздо проще. Тогда они еще были семьей, не разделенные горой разногласий.

Ненадолго между ними повисло молчание. Валера оттолкнулся от земли, раскачиваясь и сплюнул себе под ноги.

— Ты в такое дерьмо вляпалась, сестренка. — Констатировал он. — Какие-то зэки у тебя дома, проблемы с хадишевскими, ты похитили свидетельницу и подкупила мента. Это все или мне еще стоит о чем-то узнать?

— Ты и об этом не должен был узнать. — Безэмоционально отрезала девушка. — Просто ты оказался не в том месте и не в то время.

— Серьезно? — Невесело усмехнулся Турбо. — Алин, ты могла бы придти ко мне, рассказать...

— И чтобы ты сделал? — Перебила она. — Валер, очнись! В тот момент, когда Кащея только арестовали, а я была дезориентирована и не знала как жить, а ты вместо того, чтобы поддержать меня — попытался украсть бизнес. Мой бизнес, Валер! А когда ты промолчал, стоя за спиной Суворова? Я нуждалась в брате, а ты молчал.

Алина не смотрела на него, чувствуя горечь во рту. Она любила брата, да. Переживала за него. Но как простить того, кто вонзал тебе ножи в спину бесчисленное количество раз? Девушка так не умела. Может прежняя Алина и смогла бы простить, но новая училась на горьком опыте собственных ошибок. И этот опыт подсказывал ей — всегда избавляться от предателей.

Предал один раз — предаст и во второй.

Валера же молчал, разглядывая сестренку, которая вдруг стала такой далекой, непонятной. Незнакомой. Он только сегодня понял как заблуждался. Алина всегда была на его стороне. Даже преисполненная обидой, она вступилась за него перед своими этими «уважаемыми людьми», как она их называла. Хотя у Турбо были для них совершенно другие прозвища.

Алина оказалась умнее многих, умнее его, умнее пацанов, даже чертового Суворова. Она предвидела все проблемы, которые с арестом Кащея свалились на универсам. Предвидела и предупреждала универсамовских, только вот они оказались слишком слепы, чтобы понять кто им настоящий друг.

Алина проворачивала такие схемы, что парню даже и не снились. Он и представить не мог, что его милая маленькая сестренка повязана с авторитетами криминального мира и стала чем-то вроде навязчивой идеи для старшого «Хади Такташа». Он и представить не мог, что Алинка не просто сидит дома надеясь на чудо, а ищет способы вытащить Кащея.

Она похитила свидетеля. Вызвала блатных, натравив их на Самира. В одиночку открыла СТО, наняв для работы домбытовских. Подкупила мента и это лишь то о чем Турбо знал. Валере только и оставалось, что подбирать челюсть с пола и восхищаться той, кого она всегда считал просто смазливой и глупой девчонкой.

Как-же он ошибался...

Но даже осознавая это, парень не мог произнести банальное: «извини меня».

— Знаешь, это надоедает. — Вдруг сказала Алина. — Этот разговор повторяется из раза в раз. Ты уже знаешь что я о тебе думаю и думаю нам пора перестать играть в семью.

— О чем ты говоришь?

— Я же обещала помочь, если ты будешь молчать. Может ты и не до конца сдержал обещание, но ты все-таки попытался.

Алина встала с качелей и открыла свою сумочку, ища наличные. Она отсчитала ровно пять сотен и вложила их в ладонь брата.

— Положи три сотни на общак. — Посоветовала она. — Остальное раздай нуждающимся. Этого хватит чтобы продержаться до возвращения Кащея. Больше я ничем вам не могу помочь. Работу в СТО я вам не дам, не доверяю, уж извини. А с остальным вы и сами справитесь. Главное не нарывайтесь и не ищите проблем с другими группировками. У вас сейчас нет лидера и если начнете показывать зубы, вас просто раздавят.

Валера внимательно слушал сестру, собираясь в этот раз прислушаться к ней.

— Я понял, спасибо, Алин.

Туркина качнула головой и закрыв сумку, пошла обратно к запорожцу, где ее ждали телохранители. Валера резко подался вперед, ухватив ее за запястье.

— Постой... и это все?

— А что ты еще хочешь? — Наклонила голову Алина.

Валера переступил с ноги на ногу. Он и сам не понимал. Понимал лишь то, что жизнь его младшей сестренки превратилась в непроглядный ад, где каждый день может стать последним. И парень не хотел ее потерять. Он хотел быть рядом, хотел помогать.

Но позволит ли она..?

— Я совершал ошибки. — Признал он. — Я подводил тебя, знаю. Но не отталкивай меня, пожалуйста.

— Валер...

— Я мудак, согласен. Я кинул тебя в самый трудный момент твоей жизни, но я хочу все исправить. Посмотри на себя! Ты разваливаешься на глазах. Твои синяки под глазами просвечивают даже через слой штукатурки. Ты устала. Дай мне помочь.

Алина отчаянно замотала головой. Она устала — это правда. Но девушка никак не могла переступить через себя и поверить брату. Не в этот раз. Все свои вторые, третьи и десятые шансы Валера исчерпал.

— Я тебе больше не верю. — Совсем тихо прошептала девушка. — И не знаю, смогу ли когда-нибудь поверить.

Пальцы Валеры разжались на девичьем запястье и та отступила. Ставить точку оказалось больно. Но лучше так, чем снова и снова прыгать на одни и те-же грабли. Ведь так..?

— Валер! — Окликнула она его и парень обернулся к ней с надеждой на лице. — Сделай для меня кое-что. Не трепись об увиденном и услышанном сегодня. Если кто-то узнает, план не сработает.

Валера кивнул. Он и не собирался ничего рассказывать, не желая создавать еще больше проблем сестре. Он еще с минуту стоял на месте, смотря как тоненькая фигурка Алины отходит обратно к запорожцу и она закуривает о чем-то переговариваясь со своими телохранителями.

Турбо сплюнул себе под ноги и круто развернувшись, пошел к качалке. Мысли путались и страх за сестру не оставлял его. Она жила в аду, постоянно балансируя на грани жизни и смерти. Больше всего парня напрягали уголовники поселившиеся в квартире сестры.

Какая идиотка станет зазывать в свой дом отпетых бандитов? Видимо Алина совсем отчаялась и Валера не мог винить ее в этом. Ведь в момент когда он был нужен ей больше всего, парень делил асфальт и строил планы на СТО.

Мудак.

Валера уже подходил к качалке, когда заметил знакомый силуэт своего лучшего друга. Вахит стоял у коробки и курил, глядя на однотипные серые хрущевки.

— Эй, Зима! — Окликнул того Турбо. — Че приуныл? Думаешь где бабки раздобыть? Так не парься, я уже порешил эту проблему.

Вахит как-то резко дернулся, словно испугавшись, что было совсем на него не похоже. Валера подошел ближе, разглядев покрасневшие глаза друга.

— Эй, приятель, ты чего? Случилось че?

— Маратик сегодня забегал в качалку. — С каким-то отчаянием выдохнул Зима. — Адидаса убили. Закололи прямо на вокзале.

Дерьмо.

Разве все могло стать еще хуже?

* * *

Алина сидела на водительском сиденье, все в том-же дворе и нервно постукивала пальцами по рулю, ожидая кто вернется первым — Рустам Макарович или Жанна? Ждать оказалось сложнее, чем разговаривать с блатными или решать проблемы. Сейчас, когда от девушки ничего не зависело она чувствовала себя совершенно беспомощной.

Бык постучал костяшками пальцев по окну и Алина опустила стекло.

— Мент идет. — Коротко оповестил он.

Алина глубоко вздохнула и разглядела за спиной телохранителя силуэт Рустама Макаровича. Мужчина быстро приближался к машине, озираясь по сторонам и до сих пор нервничал, видимо по-прежнему считал, что поступает неправильно ставя жизнь дочери выше, собственных принципов и работы. Алина не могла его за это винить. Мужчине пришлось предать все во что он верил ради призрачного шанса.

Но всем им приходится жертвовать чем-то ради будущего. Алине например пришлось пожертвовать собственной душой и она знала — это ее изменило. И ей уже никогда не стать прежней.

— Рустам Макарович, рада вас видеть снова. — Уважительно кивнула девушка, когда мужчина устроился на пассажирском сиденье запорожца.

Рустам кинул на нее самый презрительный взгляд из своего арсенала и смял пальцами черный пакет. Его тошнило от всего происходящего. Тошнило от того, что единственный шанс на спасение его дочурки находится в руках преступников. Тошнило от того, что он и сам стал преступником, украв улику на которой держалось все дело Вершинина. Тошнило от этой высокомерной суки, которая использовала жизнь его дочери как разменную монету.

— Не могу ответить тем-же. — Выплюнул он с ненавистью. — Покажи деньги.

Алина понимающе покачала головой. Ей и самой претило все это. Она достала из бардачка плотный конверт и открыла его, демонстрируя оставшуюся сумму.

— Я знаю вы меня ненавидите. И у вас есть на это полное право. — Рассудительно заметила Туркина. — Но поверьте, мне самой не нравится шантажировать вас жизнью дочери. Я просто хочу вернуть любимого человека, не принимайте на свой счет.

Алина сама не знала зачем оправдывается. Зачем пытается показаться лучше, чем она есть на самом деле? Может пыталась замолить грехи? Но было уже поздно, ее душа сгнила. Алина предала собственные принципы, растоптала все во что когда-то верила и превратилась в ту, кого когда-то презирала.

Рустам Макарович ей не ответил, просто передал черный пакет и Алина его открыла. Внутри лежал пистолет, девушка его узнала сразу. Но помимо него внутри оказались какие-то бумаги и она недоуменно нахмурилась.

— А это..?

— Результаты баллистической экспертизы. — Рустам Макарович закурил. — Я не сомневаюсь в твоем адвокате, уверен, что он сможет развалить дело без пистолета, но если не будет засвидетельствованных результатов и протокола, ему будет проще.

Алина не могла поверить своим глазам, разглядывая листы, тут оказался и протокол задержания, и баллистическая экспертиза. Здесь было все.

— Рустам Макарович, я даже не знаю...

— Это не ради тебя! — Перебил ее мужчина, огрызнувшись. — Меня от тебя тошнит. Но я готов на все ради своего ребенка. А теперь отдай деньги и я надеюсь мы больше никогда не увидимся.

Алина поджала губы, передавая мужчине конверт с деньгами и один билет на поезд.

— Вашу дочь и жену уже транспортировали в Московский госпиталь. — Рассказала девушка. — Это ваш билет на поезд. Там вас встретит коллега моего адвоката и отвезет во временное жилье, пока вам не подыщат подходящую квартиру. Надеюсь Рената скоро поправится.

Рустам Макарович снова не ответил. Он вдавил сигарету в бардачок, выказывая все свое презрение и вышел из запорожца, громко захлопнув дверь. Алина не отреагировала, понимая одну простую истину — она это заслужила. Она бы и сама так отреагировала, если бы кто-то решил манипулировать ей, используя близкого человека.

Но игра стоила свеч.

Она вышла из машины и протянула пакет Бумеру.

— Избавься от этого. — Попросила она.

— Сделаю.

Бумер забрал пакет с уликой и круто развернувшись, ушел. Алина ему доверяла, знала, что телохранитель скорее умрет, чем подведет ее с Кащеем, а значит пистолет и все эти бумаги исчезли навсегда. Они стали еще на один шаг ближе к освобождению Кости.

Следующий час прошел в напряжении. Жанны все не было и телохранители заметно напряглись. Они считали, что женщина их сдала и сбежала, а за ними уже едет наряд милиции. Но так думали только они.

— Надо сваливать. — Сквозь плотно стиснутые зубы, выдал Дед. — Мы не можем больше ждать. Она нас кинула.

— Нет. — Строго отрезала Алина. — Она вернется.

Алина не просто верила, она знала — Жанна слишком дорожит своей шкурой, чтобы рисковать. Она не станет говорить с ментами, не станет их сдавать и не побежит к Самиру. Женщина была слишком умной для такого глупого решения. Ведь во всех трех вариантах ее ждет неминуемая гибель и Алина — единственный для нее шанс.

— Почему ты так в ней уверена?!

Алина усмехнулась, переводя взгляд за спину Быка.

— Потому-что она вернулась.

Телохранители обернулись, заметив силуэт Жанны.

— Почему так долго? — Спросил Бык.

— А вы думаете это просто, забрать заявление на котором держится все дело, над котором работали все менты отделения? — Иронично уточнила Жанна. — Ильдар Юнусович был в бешенстве, когда я сказала, что хочу отказаться от своих показаний.

— Я бы многое отдала, чтобы увидеть его лицо в этот момент. — Тихонько рассмеялась Алина. — Что там было?

— Сначала он пытался уговорить меня передумать, спрашивал, не запугали ли меня. Затем стал запугивать, говорил, что посадит, даже собирался арестовать.

Телохранители в отличии от Алины не спешили слепо доверять женщине. Дед хмыкнул и шагнул вперед, с подозрением заглядывая в ее глаза.

— Тогда почему ты здесь? Почему тебя не арестовали?

— В отделении началась суматоха. Прибежал какой-то молоденький парень, сказал Ильдару, что дверь в комнату вещественных доказательств открыта. Пропал пистолет. Пока все пытались понять что случилось, я выскользнула через заднюю дверь.

Алина победоносно посмотрела на своих громил, мол: «я же говорила!». Она с самого начала знала что так будет и сейчас не могла перестать улыбаться, ощущая на языке привкус долгожданной победы. Улика у нее, Жанна стала ненадежным свидетелем, а Кащей был почти дома! Теперь дело оставалось за адвокатом.

Неужели все потихоньку налаживается..?

— Ладно, незачем нам светиться всем вместе. — Взяв себя в руки, констатировала Алина. — Мы выглядим подозрительно. Пора заканчивать со всем этим.

— Ты меня отпустишь? — С надеждой уточнила Жанна.

— Ты же выполнила свою часть уговора, теперь моя очередь.

Жанна облегченно выдохнула и едва-ли не кинулась обнимать Алину. Неужели и для нее все закончилось? Больше никакого Самира, который манипуляциями заставлял ее работать на себя и угрожал убить при малейшей ошибке. Никакого шефа под предводительством которого, женщина была вынуждена наряжать девушек перед изнасилованием. Никакого пугающего Кащея. Никакой Алины. Никакой Казани!

— Бык отвезет тебя в Чебоксары. — Оповестила ее Алина.

— Чебоксары? Но...

— Тебе не стоит светиться на казанском вокзале, не хочу чтобы в случае чего тебя смогли отследить. Там он купит тебе билет и лично проследит, что ты сядешь в поезд. — Бескомпромиссно продолжила девушка, переводя взгляд с Жанны на своего телохранителя. — Сделаешь, Бык?

— Я то сделаю, но... — Он замялся, кивнув в сторону. — Давай отойдем? Надо кое-что обсудить, наедине.

Бык говорил с нажимом и даже не став дожидаться согласия девушки, отошел от машины, уверенный, что она пойдет следом. Алина понурила голову. Ну неужели хоть раз нельзя все сделать без лишних вопросов?

— Отправь Деда вместо меня. — Сходу начал телохранитель. — Туда ехать около двух часов, обратно столько-же и неизвестно сколько еще придется торчать на вокзале. Я не хочу оставлять тебя так надолго.

Алина замешкалась, нервно оглянувшись на машину, где стоял Дед в компании Жанны.

— Это не то, что я могу доверить кому-то, кроме тебя. — Зашептала она, боясь, что их услышат. — Жанна не должна доехать до города.

Алина верила всем своим телохранителям. Верила беспрекословно. Но были вещи которые не доверишь никому, кроме самых приближенных. И так или иначе, Бык оказался в числе этих самых «приближенных». Алина знала насколько он ценил преданность и знала, что кто-кто, но Бык точно выполнит все чисто и не подведет.

— Не понял. — Телохранитель нахмурился. — Ты че задумала?

— Я не хочу оставлять свидетелей. Вывези Жанну за город и избавься от нее.

Алина почувствовала холодок пробежавшийся по спине от собственных слов. Она и правда только что подписала женщине смертный приговор. Но иначе было нельзя. Этот план созрел в ее голове в ту самую секунду, когда блатные доверили ей решение о судьбе Жанны. А укрепился он тогда, когда Цветник заговорил о врагах:

— Никогда не оставляй врагов живыми. — Именно так он сказал. — Они всегда будут угрозой.

И Жанна была угрозой. Может сейчас они находились и на одной стороне, но всего пару дней назад женщина была на стороне Самира, а еще раньше на стороне Шефа. Жанна везде искала выгоду и что если в следующий раз, ей будет выгодно снова подставить Алину с Кащеем?

Девушка не могла так рисковать.

— Я понял. — Кивнул Бык. — Сделаю все в лучшем виде.

* * *

Впервые за долгое время в квартире Кащея не царила удручающая атмосфера. Наоборот, здесь было даже весело. Из магнитофона доносилась музыка, а водка лилась рекой. Здесь собрались блатные, телохранители и сама Алина. Они отмечали удачное завершение этой мерзкой истории.

Жанна мертва. Алине даже не пришлось спрашивать у Быка, достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять — с этой проблемой покончено. Блатные же связались со своими людьми, рассказав о произошедшем и Самир тоже перестал быть проблемой. Его дни сочтены. С ним разберутся со дня на день. Теперь оставалось дождаться лишь освобождения Кащея.

И впервые от Алины больше ничего не зависело.

Она могла вздохнуть с облегчением.

— Эй, бесовка. — Позвал ее Цветник, вставая из-за стола с рюмкой водки. — Я хочу выпить за тебя. Знаешь, бабы в нашем мире редко пробиваются, но ты пробьешься, зуб даю.

— Поддерживаю. — Поднялся вслед за ним Жало.

Блатные загоготали и подняли рюмки, чокнувшись ими в середине стола. За ними повторили и телохранители. Алина смущенно улыбнулась. Все это напоминало какой-то сон... чтобы сказал Кащей, увидев такое? Черт, а он ведь когда-то все узнает и от этой мысли девушке поплохело. Кажется именно с выходом Кащея начнутся все ее проблемы.

А опасность в лице Самира по сравнению с разъяренным бандитом, покажется ей шуткой.

В дверь позвонили.

— Я открою. — Вызвался Бык.

— Не стоит. — Покачала головой Алина. — Я сама, а ты отдыхай.

Алина на мгновение сжала плечо телохранителя, чувствуя вину перед ним. Это ведь его она отправила избавиться от Жанны. Его заставила запачкать руки, а Бык в силу своей преданности не мог отказаться. И от этого чувства ей было в сто раз хуже, чем от осознания, что она стала соучастницей очередного убийства.

Алина тряхнула головой, выходя в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял до одури довольный Вячеслав Григорьевич.

— Надеюсь это улыбка значит то, что я думаю? — Осторожно уточнила девушка, боясь спугнуть удачу, которая впервые за долгое время находилась на ее стороне.

Адвокат кивнул.

— Дело разваливается. Жанны нет, улик тоже, даже бумаг нет. — Хохотнул мужчина, сверкая белоснежными зубами. — Кащея скоро освободят, Алина Аркадьевна.

Алина без слов шагнула вперед и крепко обняла универсамовского юриста, уткнувшись носом куда-то в район его ключицы. Между ними никогда не было особо теплых отношений. Вячеслав Григорьевич чаще всего подлизывался, что ее чертовски раздражало, а сама девушка в ответ обычно либо угрожала ему, либо приказывала. Но сейчас ей просто хотелось его расцеловать.

Без него ничего бы не было.

Ни работающего СТО, ни освобождения Кащея.

— Спасибо, Слав.

Вячеслав Григорьевич как-то неловко ответил на неожиданные объятия, похлопав девушку по узкой спине.

— Теперь все будет хорошо, Алина Аркадьевна.

— Думаете вы победили?!

Голос, что так неожиданно прервал их разговор, оказался знакомым. Алина медленно отстранилась от адвоката и увидела пылающее гневом лицо Ильдара Юнусовича. Венка на его виске вздулась и отчаянно пульсировала, а глаза налились кровью, как у бешеного зверя.

Алина растянула губы в усмешке, незаметно закрывая дверь и выходя в подъезд. Не хватало еще чтобы блатные встретились с милицией. Это все только усложнит.

— Ильдар Юнусович. — С насмешливым почтением, склонила она голову. — Чем обязана такой чести?

Милиционер в два счета преодолел последние ступени и оказался ровно напротив девушки, ткнув пальцем в ее плечо.

— Я знаю что это твоих рук дело! — Прокричал он ей в лицо. — Ты подкупила Бунина и запугала Жанну.

Чтобы догадаться не нужно иметь семь пядей во лбу. Кто еще мог пойти на столько преступлений ради Кащея..? Однако Алина продолжала играть в невинность, округлив свои карие глаза.

— Запугать? — Деланно удивилась она. — Разве я похожа на ту, кто способен кого-то запугать? Да меня даже тараканы в моей прошлой квартире не боялись.

— Притворяйся невинной овечкой, притворяйся. — Презрительно покивал милиционер. — Я все равно докажу твою причастность и ты сядешь вместе со своим любимым Кащеем, посмотрим как ты тогда запоешь.

Вячеслав Григорьевич шагнул вперед, вклинившись между девушкой и ментом.

— Не нужно угроз, Ильдар Юнусович. — Дипломатично начал он. — Алина Аркадьевна моя клиентка и если вы ее в чем-то подозреваете, то сначала вам придется поговорить со мной. Но если у вас нет никаких доказательств, вам придется уйти.

Алина молча наблюдала за разговором, из-за всех сил сдерживая желание усмехнуться и подмигнуть менту. Она видела его насквозь и знала, Ильдар Юнусович ни за что не сдастся. Он продолжит искать грязь, на нее, на Кащея и на всех универсамовских. И дело было уже далеко не в чувстве долга, теперь им двигало задетое эго.

Его обвели вокруг пальца. И кто обвел? Девятнадцатилетняя девчонка.

— И ты тоже с ними сядешь. — Выплюнул Ильдар. — Пособничество опасным преступникам. Я закрою тебя! Закрою Алину! Закрою Кащея! Вы все у меня сядете на пожизненное, помяните мое слово!

— Ну все, достаточно. — Повысил голос адвокат. — Еще одно слово, Ильдар Юнусович и вам придет повестка в суд за превышение должностных полномочий. Не испытывайте мое терпение.

Милиционер еще минуту смотрел на них гневным взглядом, а затем просто ушел, понимая, что в этот раз проиграл. Но проиграна одна лишь битва, а не война.

* * *

Вахитовский район.

Частный дом №11.

Булат был частым гостем в доме названного брата. Он приходил сюда еще юнцом, который только попал в «Хади Такташ». Он здесь напивался в день своих проводов в Афганистан, здесь же он пил и в день свадьбы Самира. Но сегодня мужчина пришел с плохими новостями и это напрягало.

Напрягало то, что он не мог предугадать реакцию Самира. В последнее время тот стал совсем непредсказуемым. И это заметили все. Хадишевские остро ощущали отсутствие своего старшого, он вроде появлялся, давал какие-то распоряжения, но в то же время его словно и не было.

Самира полностью поглотила навязчивая идея в лице Алины.

Булат с тяжелым вздохом вошел в гостиную, разглядев силуэт Самира, что нервно мерил помещение шагами.

— Вы нашли эту суку?! — Прямо спросил он.

Конечно Самир говорил о Жанне. Они не сразу заметили ее исчезновение. Но когда женщина перестала выходить на связь, мужчины отправились к гостинице, выяснив, что та не появлялась уже несколько дней. Весь «Хади Такташ» искал свидетельницу на которой держалось все дело Кащея, однако даже это не помогло.

— Нет, не нашли. — Покачал головой Булат. — Но я здесь не за этим. Есть новости похуже исчезновения Жанны.

Самир обернулся.

— Не тяни. — Прикрикнул он. — Знаешь же как я не люблю эти рассусоливания.

Булат ответил не сразу, замешкавшись. Попасть под гнев нестабильного старшого не хотелось. Порой казалось, что они окончательно потеряли своего лидера. Точнее «Хади Такташ» потерял лидера, а вот Булат потерял названного брата с которым они провели бок о бок много лет.

Это было больно.

Больно смотреть, как человек, которого ты любишь — становится нестабильным. Самир сходил с ума. И это заметили все. Его больше не волновала улица, дела, пацаны. Теперь все его мысли занимала лишь Кащеева царевна и месть для его суженого.

— Ну?! — Поторопил старшой. — Ты говорить будешь, нет?

— Пацаны, которых ты послал следить за Алиной сегодня заезжали. — Осторожно начал Булат. — Сказали что видели ее с какими-то мужчинами. Я скатался, чтобы сам увидеть и... у них такие-же татуировки, как и у тебя, брат.

Самир нахмурился.

— Хочешь сказать в Казань приехали блатные?

— Да. — Кивнул Булат. — Я немного смог подслушать, одного звали Цветник, второго Жало.

Самир схватил бутылку со стола и запустил ее в стену. Булат был не из пугливых, все-таки Афганистан прошел, но звук бьющегося стекла заставил его вздрогнуть. Он незаметно отступил на пару шагов назад, опасаясь, что следующая бутылка встретится с его головой.

— Сука! — Закричал старшой. — Эта девчонка... ну вот че она все время упрямится? Я же ее спасти хочу, защитить, а она делишки за моей спиной ведет. Дрянь!

Булат смотрел на названного брата и видел — тот правда не понимает, почему Алина все это делает. Он действительно видел в ней Нюру.

— Самир, брат... — Тихо позвал его мужчина. — Если Алина...

— Перестань ее так называть! Ее зовут Гульнара! Гуль-на-ра!

— Хорошо, хорошо. — Примирительно начал Булат. — Если Гульнара связалась с блатными и если это она стоит за исчезновением Жанны, мы проиграли. Тебе надо валить из Казани, причем немедленно. Ты же знаешь, твои не прощают предательств.

Самир оскалился. Бежать..? О, нет, он не станет бежать. Гуленька. Его любимая Нюра там совсем одна и он не мог уехать без нее.

Сначала он заберет ее.

— Самир..?

Булат говорил с ним осторожно, опасливо даже. Может Самир и сходил с ума, но это не отменяло того факта, что он по-прежнему один из самых уважаемых авторитетов Казани. Он опасен! И переходить ему дорогу — не самая лучшая идея.

— Я никуда не побегу, брат. Я не покину Казань без Нюры.

Самир окружили. Он оказался в ловушке и со всех сторон на него надвигались враги. А что делает хищник, когда его загоняют как добычу? Он сражается до последнего, выгрызая зубами свою свободу.

И Самир выгрызет.

Но сначала заберет свою Нюру.

— Собери доверенных пацанов. — Отдал приказ он. — У меня есть объявление.