Глава 19. Гнев итальянца, жалость врага и первый треск масок

Пятьдесят восемь дней назад

На ходу поправляя жестковатый воротник рубашки, я шагал по пути, расчищенному охраной клуба, прямиком к своему кабинету. Разрывающая танцпол музыка отзывалась гудением в моей груди. Я слышал радостные возгласы девушек. Брошенные искорки от софитов распространялись по всему залу. Они пробегали по макушкам гостей, отражались от стёкол бокалов, а затем растворялись в коктейлях.

Я поднимался вверх по лестнице, готовясь к тому, что меня ожидало там наверху. Пришедшее сообщение Кейдена на вкус звучало, как предупреждение.

«Тоск вернулся. Собирает встречу».

За спиной у нас лежали годы и годы дружбы, совместной работы, куча закрытых дел, ссор и взаимной поддержки. Ещё недавно я злился на своего друга Тоска за то, что он самовольно принял решение и послал наших ребят с особой жестокостью припугнуть Джен Гриффин. Однако мне пришлось отпустить злость, не вымещать её на нём и наказать только тех, кто стоял ниже в нашей иерархии, и кто оказался причастен. Потому что у Тоска в той жизни, которой мы старались не касаться, происходили свои проблемы, а то, что казалось ему кошмаром, стало явью.

Любовь всей его жизни, Мэйбл, выходила замуж за другого. Она устала ждать его и той сказки, которая ожидала их за углом. Просто никто из них двоих не знал, где этот угол.

В моём кабинете все уже были в сборе. И когда я подошёл, открыл дверь, до меня донёсся довольный голос Тоска.

— Это новая эра. Я назвал её «Эра остепенившегося Тоска». Счастливого меня! — зайдя внутрь, я увидел, как мой громко провозглашающий друг, лениво откинувшись на спинку дивана, поднимал бокал с порцией какого-то алкоголя.

Сидевший напротив, на другом диване, Кейден держался скованно и почему-то не торопился прыгать следом за Тоском в пучину радости и веселья. Вала не было. Даже если он и получил сообщение, то предпочёл проигнорировать.

— Я рад за тебя, конечно, просто всё это как-то сумбурно. Тебе не кажется? — обеспокоенно пробурчал Кейден.

Но Тоск его уже не слушал, глазами найдя меня на пороге кабинета.

— Что сумбурно? — спросил их обоих, даже не представляя, что успело произойти в моё отсутствие.

Тоск поставил бокал на кофейный столик и поднялся на ноги. Сначала я не понял, к чему это, пока он торжественно и громко не объявил:

— Я женился!

Обеспокоенность, которая не покидала Кейдена, внезапно напала и на меня.

Как я и сказал, за нашими спинами лежало богатое прошлое, полное взлётов и падений, чтобы мы с Кейденом сошлись в одном: Тоск снова стал маниакальным. Приступы мании иногда нападали на него. Они одолевали его в самые тёмные времена, подталкивали к безумным поступкам и заглушали голос разума.

— Где же твои поздравления? — с лёгкой хмуростью спросил он меня. — Ты не рад?

— Ты знаешь, что я всегда рад за тебя. Просто это неожиданно, — захлопнув за собой дверь, я понял, что мне жизненно необходимо выпить, и направился к бару.

— Ты лучше расскажи, на ком женился, — подтолкнул его Кей, и то, как безнадёжно звучал его голос, я морально готовился к любому ответу.

— С радостью, — отозвался мой друг-итальянец, и, когда я развернулся к ним с наполненным виски граненым стаканам, только тогда он ответил. — Больше Мэйбл Росс не мисс Росс, а миссис Д'Анджело.

Лишь механически я кивнул, изображая восторг от услышанного. Обходя диван, Тоск всем видом показывал, что достиг того самого седьмого неба. И с полными штанами счастья, он продолжил:

— Потерпев поражение, я, как обычно, решил поехать в Лас-Вегас и проиграть все свои деньги. С той кучей казино, сколько их в Лас-Вегасе, вы бы увидели меня только в следующем году. Нищим. Обездоленным. И, пожалуй, до сих пор разбитым.

— Ты всегда такой... — лукаво прошептал Кей, пуская грязные шутки.

Но Тоск его даже слушать не хотел.

— Совершенно случайно я забрёл в отель-казино, где, оказалось, что у Мэйбл проходила какая-то конференция. Для крупных бизнесменом или что-то типа того. И вот представьте, — он взмахнул рукой, мечтательно прикрывая глаза, — как в старом американском синематографе, я без остановки ставлю всё на чёрное, проигрываю тысячи баксов, как вдруг через парадную дверь входит она. Слегка уставшая от прослушивания выступлений умников про бизнес и прочую ерундистику, но одетая в лучшее своё платье. Сами понимаете, не подойти я к ней не мог.

— Да, это было бы не в твоём стиле, — подтвердил я.

— Честно, я не хотел навязываться или портить ей вечер. Мы ведь всё-таки взрослые люди. По крайней мере, я напоминал себе об этом весь путь от столика до неё, стоящей у бара. А затем, как это бывает у взрослых людей, — он игриво приподнял брови, — мы не смогли сопротивляться взаимному притяжению, напились, и я предложил ей свою руку в очень романтичной манере.

— Как же именно? — негромко спросил я.

— Сказал, что, в отличие от её будущего мужа, я буду любить её до конца наших дней. И что если она захочет одуматься здесь и сейчас, мы не станем ждать месяцы до свадебного торжества. Ну и ещё кое-что сказал, но рассказывать вам, извращенцам, не буду.

— До сих пор скрываешь, что у тебя нет сердца? — усмехнулся Кейден. — Да брось, мы с Прайсом знаем, что Мэйбл Росс — твой криптонит. А раз у тебя есть слабость, значит, есть и сердце. Кому ты лечишь?

— Так или иначе, мои дорогие друзья, я вступил в новую эру, — Тоск поднял левую руку и указал на золотое кольцо, сверкающее на безымянном пальце.

Сначала я даже не поверил тому, что видел. Вся эта сказка, которую, как мне показалось, предстояло только впитать и принять, резким ударом пришлась по затылку. Он носил грёбанное кольцо женатика!

— Перед вами семейный человек. И теперь вы должны понять, я серьёзнее буду относиться к делам.

Я не знал, что именно это означало для Клевера, однако, если быть предельно честным, то Тоск сейчас действительно выглядел очень счастливым. Долгое время его мучило то, что отношения с Мэйбл подошли к своему логичному концу. Они поделили США на две части. Мэйбл обитала на Западном побережье, Тоск — на Восточном. Он страдал, измученный тем, что не мог позволить себе втянуть её в пучина преступного мира, имея за спиной самую влиятельную семью на Сицилии. Отец, будучи главой мафиозного клана, не желал видеть рядом с любимым сыном и будущим наследником большой империи какую-то англичанку. А сейчас... Всё перевернулось с ног на голову.

— Между делом, я нарыл кое-какую информацию, — многозначительно, с лёгким налётом таинственности проговорил он. — Что думаете насчёт того, чтобы вынести деньги из казино?

Первым простонал Кейден, лишённый дара речи. Он откинул голову на спинку дивана и нравоучительным тоном спросил:

— Понимаю, ты мог потерять голову от того, что наконец заполучил девушку своей мечты и сделал её своей женой, но ты хоть в курсе, как тяжело пробраться в казино? — глядя в потолок, он не собирался останавливаться, вдалбливая чистейшую правду в голову нашего друга. — Точнее, как тяжело выйти оттуда с деньгами, которые ты украл, а не выиграл?! Казино защищают похлеще, чем военные базы! Прайс, — снова подняв голову и обратившись ко мне, Кейден с призывом попросил: — Ну скажи ты ему! Сколько раз казино в Лас-Вегасе удачно грабили?

— Пять, — проглотив виски, я не двигался с места.

— И каковы наши шансы, если мы попробуем ограбить хоть одно из них?

— Тоже пять. Примерно пять процентов.

— Говорю же, я вышел на людей, у которых есть очень эксклюзивная информация. Мы заплатим им, получим планы и схемы казино, разработаем сценарий ограбления. Ты, Прайс, подрубишь свои блистательные мозги и сыграешь по-крупному. Ты, Кейден, — размахивая своим указательным пальцем, Тоск был настроен серьёзно. — Соберёшь своих рекрутов и составишь нам лучшую команду. Вал обеспечит нам окно на камерах, бесследно проберётся в каждую систему, а я сделаю всё, что только от меня потребуется, чтобы мы ушли оттуда с самым большим кушем.

— Так бы и сказал, что проиграл большую сумму. Но тебе плюс очко за пламенную речь, — усмехнулся Кейден, а затем пожал плечами и уверенно добавил: — Запомни, мой итальянский брат, если мы не сможем оттуда уйти живыми, я дам взятку копам, чтобы нас посадили в одну камеру, и не дам тебе жить спокойно. Ты будешь мечтать о смерти.

— Всё на мази!

Захлестнувшая нас авантюра пахла подставой и неудачей, но азарт нашего общего друга, спавший в нём целую вечность, был заразительным. Мы могли преуспеть. Даже, возможно, могли выйти из казино живыми и с деньгами в кармане. И пусть это не был мой профильный тип грабежа, я всё-таки кивнул и наконец произнёс:

— Тогда я в деле.

— Я знал, что вы не глупцы! — сжав кулак, Тоск не скрывал своего искреннего восхищения.

— Чего нельзя сказать о тебе, — как обычно, с безобидной колкостью ответил Кейден и поднял свой бокал. — Чего это ты так активизировался? Решил разбогатеть до тридцати?

— Всё элементарно. У моей жены должна быть блестящая, безбедная жизнь. Она и без того много времени вкалывает на своей работе и прилично зарабатывает, но я хочу, чтобы у неё появилась...

— Уверенность в тебе, — закончил за него я, отлично понимая, о чём шла речь.

— Да. И поэтому есть второй, не менее важный пункт в обеспечении безбедного и блестящего будущего Мэйбл, — опустив руки в карманы своих брюк, Тоск поочередно посмотрел на нас с Кейденом. — Мы должны избавиться от Джен Гриффин.

— Она-то тебе что сделала? — скрывая то, как на самом деле меня ужаснуло услышанное, я отбелил тон голоса так, будто меня это не волновало.

Никто из них не знал, чем я занимался почти каждую свободную минуту. Я слишком зациклился на ней. Слишком часто думал. И слишком часто позволял себе мысленно возвращаться к самым красивым сапфирам в мире. Я даже перестал убегать от мысли, что её глаза самые красивые. В этом не было смысла, когда на протяжении месяца я засыпал и просыпался, вспоминая неспокойную гладь её сапфиров.

— Что сделала?! Начнём с того, что она почти поймала меня с подставой в виде поддельного скупщика картин. Но плевать. За это ей уже пришлось отплатить. Хуже всего этого то, что Гриффин занимается делом. Пишет файлики свои, участвует в дискуссиях, просто тайно. Скрывается ото всех. Ей плевать на наши запреты и угрозы. Потому что их просто недостаточно. Надо выходить на новый уровень. Так, как мы делали с другими агентами. Нам надо перестать церемониться.

— Думаешь, она занимается делом? — спросил я, хотя прекрасно знал, что Джен занималась. Просто никому не говорил. Если бы Тоск узнал сразу, то... была бы точно такая же реакция.

— Я знаю, что занимается! — возмутился пуще прежнего Тоск. — И я знаю, где она сейчас... — он взглянул на меня исподлобья, сделал паузу, как будто чего-то ждал. Но говорить я не собирался. У него всё прекрасно и без меня получалось. — Предлагаю, как в старые-добрые времена, надеть маски и пойти повеселиться.

Улыбка на лице Кейдена, отразившая полное согласие с предложением Тоска, не оставила мне выбора. Если скажу, что не стоит этого делать, они всё равно сделают, просто без меня. И тогда ничто не спасёт Джен от проблем сегодня. Боевой настрой Тоска уничтожит её. А Кейден не склонен к сочувствию и, если наш импульсивный итальянец-засранец начнёт перегибать палку, рассчитывать на сострадание Кейдена точно не стоит.

— Говори, куда ехать.

Сегодня, как никогда раньше, маска на лице угнетала меня всего. И только себе я мог признаться, что не получал никакого от удовольствия от предстоящих угроз и многообещающих эмоций. Мы настолько долго старались избавиться от Джен, что я успел забыть, зачем нам это было нужно.

Со странным предчувствием и определёнными опасениями на парковке у клуба я взглянул на Тоска и Кейдена, исчезнувших в джипе. Присланная геолокация вела к Кони-Айленд. К парку развлечений и месту скопления большого количества людей. Там слишком много свидетелей, однако Тоск заверил нас, что у него есть план.

Я выбрал поехать на своей машине. Мне нужна была тишина, чтобы обдумать то, чему предстояло случиться. И как бы я не был рад женитьбе своего друга, под его трёп невозможно собраться с мыслями. Сегодня в мои планы не входили угрозы и размахивание кнутом перед носом Джен. Но информация дошла до Тоска. Он с самого начала точил на неё свой зуб, и только хрен пойми, какие доводы останавливали его от безрассудства всё это время.

Его оковы сброшены.

Он голоден.

И собирается насытиться возмездием.

Появившийся на горизонте, Кони-Айленд навеял на меня тоску. Я закурил, чтобы успокоиться. Как самые настоящие плохие парни, мы направлялись в место большого и громкого веселья, чтобы испортить кому-то праздник.

Рассекая по пустой дороге, я не отставал от Тоска, который, поддав газу, направлялся к одиноко шагающей по тротуару девушке. Джен обхватывала себя руками так, словно боялась распасться здесь и сейчас на сотни кусков. Но к её собственному несчастью, ядро, выпущенное Тоском из пушки, уже летело в неё, чтобы снести с ног и разрушить до самого основания.

Её шоколадные волосы, похожие на чёрные ленты, подхвачены ветром: они цепляются за уши, но вскоре снова ускользают назад. Неукротимая грива, в которой слышится дикое дыхание моря, противится всем порывам. Она не обращает на это никакого внимания, продолжая шагать вперёд.

Тоск пружинисто выпрыгнул из своего чёрного джипа. Я остановился позади, держась скорее роли наблюдателя, чем участника происходящего. Сбрасывая на асфальт пепел с кончика сигареты, я, привалившись к двери слева, слышал их диалог:

— Придурок, ты переборщил с хлороформом! — возмутился Кейден, и я сразу напрягся.

— Да пофиг, — лениво простонал итальянец в ответ.

— Пофиг?! Это может быть летально. Какой же ты всё-таки идиот!

Я должен был вмешаться. Всё происходящее теперь казалось мне каким-то неправильным. Да, по нашим правилам она заслуживала поплатиться за то, что ослушалась. По нашим правилам не существовало третьего предупреждения. До него никто не доходил. Но и мы были мягки. Ведь она... была девушкой. Никто, кроме Тоска, даже не думал применять к ней силу. Никто, кроме него. Поэтому ему было плевать на дозу хлороформа. Как и на то, выживет ли Джен после неё.

Покинув свой автомобиль, я бросил окурок в водосточное отверстие рядом с бордюром и направился к ним.

— Да кто ж знал! — хмыкнул Тоск, засовывая Джен в багажник.

— Сколько хлороформа ты добавил? — я оттолкнул их от джипа и опустил взгляд на мертвенно спокойное лицо девушки. Румянец на её щеках потускнел, губы казались сухими, а веки совсем не дрожали.

— Просто плеснул. Ничего я не рассчитывал, — отмахнулся он. — Всё с ней будет в порядке. А если нет, то это только облегчит нам задачу.

Искоса я бросил на него предупредительный взгляд. Но ему действительно было глубоко плевать. Тоск скрестил руки под грудью, как бы спрашивая: «Ну и что с этого?». Я опустила два пальца на её прохладную шею и сразу нащупал бойкий пульс. Сердце продолжало биться и, кажется, не собиралось сдаваться.

Хлороформ — сильнейшее токсическое вещество. От него у Джен моментально пошли пятна на лице.

— Хлороформ только для фильмов, придурок! — фыркнул Кейден и, не желая больше смотреть на Джен, походящей на полутруп, двинулся к передней пассажирской двери.

— Ей нужен свежий воздух, — решительно заявил я.

— Может, сразу в больницу эту белоснежку отвезём?! — фыркнул Тоск. — Всё с ней будет в порядке. Оклемается, как приедет.

— Я сказал, ей нужен свежий воздух, — чуть более грозно повторил я, посмотрел на друга исподлобья. — Пока будете ехать, откройте все окна.

Ещё раз бросив взор на Джен, я поставил точку в вопросе, который совершенно не нуждался в обсуждении. Пусть у неё и был хороший пульс, но бледный вид меня пугал.

Я направился к своему автомобилю, и в спину мне прилетело недовольное:

— Неужели пока меня не было, все успели полюбить эту выскочку?

Никто её и не любил. Просто... В голове промелькнули приятные воспоминания, которым я зачем-то освободил полочки в своём мозгу, но делиться ими ни в коем случае было нельзя. Уж точно не с Тоском, одержимым самозабвенным отмщением.

Мы выехали загород. Всю дорогу я не сводил глаз с багажника, подпрыгивающего на каждой кочке. Наверняка её там мотало из стороны в сторону. Но та доза токсина, что попала в организм, выключит любого. Так что даже страшнейшее ощущение свободного падения не разбудило бы её сейчас. Однако я переживал не из-за кочек и неровности дороги, а за те последствия, которые обязательно настигнут её после того, как она проснётся.

По обе стороны от автомобиля постепенно выросли густые кроны деревьев. Нью-Йорк исчез где-то позади. Шум мегаполиса стих. Гудели только двигатели машин.

Жёлтый мигающий свет фары автомобиля впереди заставил меня сбросить скорость. Мы наконец покинули дорогу и свернули на грунтовку. Углубляясь в лес, я понимал, как далеки мы теперь от города.

Тоск остановился на небольшой опушке. Я припарковался рядом. С масками на лицах мы подошли к багажнику. По ту сторону чёрной, лакированной дверцы стояла тишина. Кейден открыл её, и мы обнаружили Джен всё в том же положении. За всю дорогу она ни разу не шелохнулась. Кажется, её сильно вырубило.

— А теперь она в спящую царевну решила сыграть? — рассерженно воскликнул Тоск.

— Ты дал ей убойную дозу хлороформа! Чего ещё ты ожидал? Конечно, она отрубится! — не менее эмоционально подал голос Кейден. Как и я, он выглядел раздражённым. Правда, сейчас меня раздражала не тупость нашего общего друга. А то, что ситуация, едва развернувшись, вышла из-под контроля.

— Я знаю, что поможет её разбудить. — Развернувшись, Тоск направился к водительскому месту и через несколько коротких мгновений снова появился с бутылкой воды в руках.

Открутив крышку, он бесцеремонно перевернул бутылку. Жидкость бешеным потоком полилась прямо на лицо Джен Гриффин. Но отреагировала она не сразу. Немного заторможенно. Помотала головой, пока влага скатывалась в корни волос, проникала в слегка приоткрытый рот и ноздри. А затем, вытянув руку перед собой и защищая лицо от потока воды, громко закашлялась.

— Доброе утро! — растянуто и нараспев проговорил Тоск, продолжая до победного конца выливать всё содержимое. — Вставай-вставай!

Бросив бутылку в кусты, он схватил, едва оклемавшуюся, Джен за ткань майки. Та заскрипела по швам, но не порвалась. Она выпала из багажника и оказалась на холодной земле, покрытой едва заметной травой и усыпанной мелкими камешками. Глаза её почти не открывались. Кажется, она всё ещё был одурманена действием хлороформа. И даже на коленях не могла удержаться, стремительно сползая прямо мне в ноги.

— Теперь понял. Переборщил, — на абсолютном пофигизме Тоск продолжал двигаться. Он пожал плечами и наклонился, чтобы схватить Джен.

Он поднял её на ноги, но те не слушались. Она не смогла бы идти дальше сама ни при каких условиях.

— Алло! Ты хоть понимаешь, где находишься? — щёлкал перед её лицом, при этом держа за шею сзади.

— Ублюдок, — шёпотом выдала она.

— Значит, понимаешь, цыпа.

С отвращением наблюдая за происходящим, я не знал, как обернуть ситуацию и направить в другое русло. Тоск был разгневан и жаден. Джен не собиралась отступать. Кейден плевал на последствия. А Вал, придерживающийся альтруистичных жизненных установок, попросту отсутствовал.

Так, как я оказался в ситуации, где не мог наслаждаться происходящим, как это делал Тоск?

В какой момент нечто похожее на сочувствие проснулось к врагу и стало моей проблемой?

Да чего я прикидываюсь?

Я точно знал момент, когда всё пошло по одному месту!

— Всё ты понимаешь, — злобно прошипел Тоск, волоча Джен дальше в лес, прочь от автомобилей.

С тошнотворным чувством я шёл следом, замыкая нашу компанию. Внутри что-то свернулось и поползло вверх, холодное и липкое. Отвращение к себе. Оно пришло медленным приливом в виде вкуса желчи на языке, неприятного жжения в груди и противной пелены перед глазами. Я наблюдал за тем, как Тоск тащил Джен по земле. И она то и дело спотыкалась, падала, но он продолжал волочить её обмякшее тело.

— Полегче, — пробурчал я, гонимый беспокойством изнутри.

— Она специально сопротивляется, — взревел Тоск.

Но я-то знал, что неспециально. Обкумаренная парами хлороформом, Джен не могла по-другому. Поэтому падала и едва могла встать обратно на ноги сама. Для её заторможенного сейчас сознания мы двигались слишком быстро. А происходящее наверняка представлялось ей ночным кошмаром. Уж точно не реальностью.

В какой-то момент Тоску надоело тащить её, и он, ослабив хватку, толкнул девушку на землю. В последнюю секунду она успела выпрямить руки и не стукнуться лицом.

Кейден заметил, как я дрогнул. Он склонил голову вбок и вопросительно качнул.

— Что с тобой?

— Ничего, — глухо отозвался я, стоя позади выступающего Тоска.

— Доигралась, цыпа... — с шелковистым и далёким от натуральности сочувствием начал он.

И тут же замолчал. Джен не могла подняться. Руки дрожали. И она просто таращилась на землю. А я таращился на задницу, обтянутую джинсовыми шортами. Кажется, мы все таращились. Но первым отреагировал наш новоиспечённый муж, верный единственной в своём мире девушке. Тоск подошёл к агенту ФБР и, продолжая действовать грубо, развернул её к нам лицом. Теперь Джен стояла на коленях, пытаясь проморгаться и скинуть дымку дурмана.

— Ты действительно думала, мы не догадаемся? — присев перед ней на корточки, итальянец схватил Джен за волосы, держа её туманный взор в своей власти. — Что ты вернулась к делу? Точнее то, что ты и не уходила? Что-то ты, цыпа, зачастила думать, будто умнее всех. Не кажется?

— Да пошёл ты, — охрипшим голосом отозвалась она.

Кейден удивлённо присвистнул и покачал головой. Я обмер на месте, а то, каким обескураженным и испуганным стало моё лицо, смогла скрыть только маска.

— Делаешь вид, будто не боишься нас? — Тоск сжал её голову в своей большой ладони и положил руку на пояс брюк. — Делаешь вид, что у тебя отсутствует инстинкт самосохранения? — паясничая, он говорил с ласковой опасностью. Он был взбешён. — Хотя на самом деле всё, что у тебя отсутствует, — это мозг.

— Вау, — уставши выдохнула она. — Как же сильны твои куриные мозги, раз выдают такие умозаключения.

На этот раз я даже не успел отреагировать на её дерзость. Тоск опередил меня. Его рука уже лежала на поясе. Поэтому ему понадобилось две секунды, чтобы вытащить пистолет и приставить его к виску Джен. Она не шелохнулась, скорее всего, потому что реакция на всё была сильно заторможенной.

— Один выстрел, и мы посмотрим, есть ли у тебя вообще в черепной коробке мозги, мисс Гриффин.

Джен сжала челюсти и воздержалась от колкостей.

— Вот так вот, — он постучал стволом пистолета по её виску, но она даже не дрогнула и моргнула. — Ты умеешь быть послушной, но почему-то только тогда, когда настоящая угроза нависает над тобой.

И это ей тоже пришлось проглотить. Даже я всем телом напрягся, не совсем уверенный, что Тоск не выстрелит. Между ними пролетали искры ненависти. И я не был уверен в том, что будь Джен сейчас с более трезвым умом и в более выгодном положении, она бы не попробовала отобрать у него пистолет и расстрелять Тоска прямо на наших глазах.

— Или, может, ты хочешь оценить мои умственные способности или моих друзей? Давай же! Я с радостью нажму на курок и избавлю этот город от маленькой, пронырливой мышки.

Я почти одёрнул его, но успел проглотить имя Тоска. Он перегибал.

Джен едва смогла сфокусировать взгляд на нас, стоящих позади итальянца. Да и он не дал, сразу перегородив нас своей головой. Но я успел уловить горькость её взора, когда посеревшие сапфиры обратились ко мне всего на мгновение.

— А теперь привыкни к этому ощущению, когда твоя пасть закрыта. Она не должна открываться, пока мы не закончим. — Всё ещё держа курок у её виска, Тоск даже меня вынудил прищуриться, чтобы разглядеть, снял ли он оружие с предохранителя. Чёрт! Конечно, снял. — Ты подвела нас, цыпочка. Ослушалась приказа бросить дело и продолжила его вести.

Кейден снова взглянул на меня, но я проигнорировал его внимание к себе. Сейчас целиком и полностью оно принадлежало Джен Гриффин. Загнанная в самое хреновое положение, она должна была смекнуть, что лучше покориться требованиям моего взбалмошного напарника. Скрестив руки под грудью, я не скрывал своего напряжения.

— Если ты так стремишься выделиться среди прочей серой массы, лучше поймай кого-то помельче. Поверь, Джеймс и этому будет рад. Уж он точно знает свой допустимый минимум, чтобы получить от руководства премию. Не к чему лезть туда, где тебя прихлопнут. Кивни, если поняла.

Подтолкнув стволом её голову, Тоск ожидал покорного ответа, словно по методичке.

Да и ждал такой же.

Ради безопасности самой Джен.

Но вместо кивка послышалось:

— Лучше ты ответь: зачем льву понадобилось заигрывать с мышкой?

Никто из них не понял, к чему конкретно она задала этот вопрос, приправленный жирнющей метафорой. Никто, кроме меня. Ни Кейден, ни Тоск не знали о том, что я писал записки Джен и бросал их в почтовый ящик. О том, что я уже оставил ей ловушку из фальшивых картин, среди которых была та, где я зашифровал послание. Все эти ходы принадлежали мне. Только мне.

— Я ведь говорил, что ты переборщил с хлороформом... — вымученно простонал Кейден, откинув голову назад.

— Кивни, если поняла, — повторил Тоск, вжимая дуло пистолета в её покрасневший висок.

— Ответ всё тот же... Да пошёл ты.

Заново приобретённая самоуверенность нагнала огромные проблемы на бедную голову Джен. Тоск, не жалея ни силы, ни её саму, взмахнул рукой с пистолетом. Удар по лицу сокрушил Гриффин. И она упала назад. Листья разлетелись в стороны.

Кейден положил руку на моё плечо тогда, когда я даже не заметил, что сделал шаг вперёд.

— Да что с тобой творится? — шикнул он так тихо, что этот вопрос остался между нами.

Я сбросил его руку одним быстрым движением и подошёл к Тоску. Он буравил сразу несколько дыр в Джен, валяющейся на холодной земле и пытающейся встать.

— Ты перебарщиваешь.

— А мне кажется, я недорабатываю, — отрезал он, а затем, схватив Джен за волосы, потянул на себя.

Она вскрикнула и тут же сжала челюсти. Слишком гордая, чтобы подарить Тоску наслаждение от принёсших ей страданий. Но не такая сильная, чтобы скрыть все раны и проглотить боль.

— Разве я виноват, что она не понимает?! — возмущённый пуще прежнего, он поднял её за шкирку с земли, прижал к своему телу спиной и развернулся к нам.

Её взлохмаченная голова свисала вперёд. Безжизненно и жутко. Колени подгибались. Тоск приложил к её лбу пистолет и силой откинул голову к себе на плечо. Она была в сознании, но сопротивления никакого не оказывала.

Сапфировые глаза нашли меня, и на мгновение я даже подумал, что маска спала с лица. Как-то проникновенно и разочарованно она всматривалась в крошечные отверстия в поисках меня. А что я?

Загнанный в тупик самим Тоском и ситуацией, я понимал, что не могу сменить сторону здесь и сейчас. Это опасно даже не для меня. А для Джен. Тоск не отпустит её ни за что, если поймёт, что она снизошла до моего внимания и покровительства. Ведь это я придерживался правила «не привязываться ни к чему и ни к кому». И сегодня радовался за своего друга, а не за партнёра по бизнесу. Ведь это у моего друга появилась жена, а у партнёра — больная точка, на которую враг мог надавить.

— Неужели ты, Джен, не понимаешь, что эти маски могут стать последним, что ты увидишь? — Дулом пистолета Тоск указал в нашу сторону.

Я тяжело вздохнул.

Спектакль начинал уже надоедать.

— По-моему, с неё достаточно, — совершенно спокойным голосом произнёс я.

Но мой итальянский друг не слышал.

Наклонившись вперёд, он оказался у самого уха Джен. Стоя на расстоянии, я всё равно слышал его скабрезные слова:

— Ты этого хочешь, Джен? Чтобы твои родители горько оплакивали свою сверхотчаянную дочурку, а затем составили тебе компанию под землёй? У тебя такая славная мама, нам бы не хотелось... — Джен не дала ему договорить, резко взбрыкнувшись и дёрнувшись вперёд. — Полегче, кобылка!

Он выводил её из себя всеми возможными способами. Отвратительно подобранными словами и далеко не деликатными угрозами. Этого было достаточно.

— Раз тебе так сложно держать рот прикрытым ради собственной безопасности, может, стоит тогда подумать о своих родителях? Я ведь наведывался в Итаку... — крепко держа девушку, он продолжал играть на её нервах, как на виолончели. — У тебя такая милая, мягкосердечная мама... Ну просто душка!

— Не смей, — сорванным голосом прошептала она.

— Ну давай же, Джен. Скажи, что ты должна сделать ради своих любимых мамочки и папочки? Мы очень хотим послушать.

В отрезвляюще отчаянии она снова посмотрела на меня, не мигая.

Просто сдайся.

Покорись и уйдёшь отсюда живой.

Я кивнул ей, неуверенный, что она заметила. В сапфировых глазах стояли слёзы.

— Мы не слышим. Давай прямо в микрофон, — повернув дуло пистолета, Тоск приставил его к её рту.

Джен попыталась отвернуться. Сжала глаза и мотнула головой. По щеке скатилась бриллиантовая слеза и упала на промозглую землю. Итальянец развернул её так, чтобы она больше не смогла отвернуться и уклониться от оружия. Холодный ствол оказался приставлен к распухшим, покрасневшим от хлороформа губам.

— Посчитаем, Джен? — он добивал её морально. А когда послышался щелчок предохранителя, она вздрогнула. — Давай до трёх. И тогда будет понятно, узнаем ли мы, что у тебя есть мозги, миролюбивым способом или... более кровавым. Я бы не хотел испачкать свою одежду ошмётками твоих мозгов. Если они, конечно, есть... — посмеялся он и сразу начал отсчёт. — Раз...

Она смотрела на меня и не обращала внимания на Кейдена, каким-то образом сразу смекнув, за какой маской скрывался я, писавший ей короткие записки.

— Родителям будет так грустно хоронить тебя в закрытом гробу. Но иначе обезображенное лицо испугает всех пришедших проститься... — увещевал Тоск ласковым голосом. — Два.

Дуло дёрнулось, и я сразу понял, Тоск не отойдёт от своего. В казино он тоже предпочитал идти до конца, изредка блефуя. Но кто бы мог подумать, что Джен — орешек крепкий.

— Тик-так, Дженни. Я буду по тебе скучать... — насмехательно отозвался он, готовый закончить счёт здесь и сейчас.

— Я брошу дело окончательно. Обещаю, — прохныкала она, всё-таки сдавшись.

Это было умное и правильное решение. Мои плечи сразу расслабленно опустились. Я перевёл дыхание, отвёл в сторону взгляд, потому что знал, чем всё закончится. Тоск был слишком предсказуемым.

Отвернувшись, я направился прочь. Он снова её ударил, а затем оставил лежать там на земле. Никто и не говорил о том, как она будет добираться до дома. Всем было плевать.

Тяжёлым шагом я уходил обратно к нашим автомобилям. Страх сменился злостью, когда всё осталось позади. И с одной стороны, хорошо, что мой пистолет остался в машине. А с другой, я жалел, что не мог вытащить его и выпустить парочку пуль в Тоска, тем самым преподнеся не самый лучший подарок для молодожёнов.

Листва шуршала позади. Я чувствовал пронзительный взгляд Кейдена на своей спине, но меня интересовал кое-кто другой. С лёгким элементов неожиданности я развернулся на ходу и схватил Тоска за грудки.

— Что это только что было?! — и конечно же, он отреагировал в своей излюбленной манере.

Тоск рассмеялся, словно безумец.

— А на что это было похоже? — между слов хохотнул он. — Урок выучен. Проверка знаний проведена. У Джен Гриффин красный аттестат.

Ага.

И красное лицо.

Которое завтра станет фиолетовым.

— Ты в очередной раз нарушил правила. И считаешь, что это сойдёт тебе с рук, только потому что ты по пьяне заполучил девушку своей мечты, которая видеть тебя не пожелает, как только поймёт, кому позволила окольцевать свой палец, — ядовито выплеснул я и почувствовал, как Кейден невидимо вклинился, положив руку на моё плечо.

Дёрнувшись, я сбросил его кисть.

— Полегче, Прайс.

— Не впутывай в дела бизнеса Мэйбл, — быстро придя в себя, он, словно протрезвев, выпрямился и попытался оттянуть мои руки со своей одежды. Но я не дрогнул. — Взъелся потому, что она — девчонка? Очнись! Это волк в овечьей шкуре! И неважно, член у неё или вагина между ног, — она нас прикончит и глазом не моргнёт.

Добавить мне было нечего. А лишний раз повторять отсутствовало желание.

Тоск в ответ буравил меня своими тёмными глазами, как бы тоже очерчивая линию, за которую заходить не станет.

Ну конечно!

Добиться раскаяния от зазнавшегося, эгоистичного придурка — миссия невыполнима!

Я лишь силой мог выбить из него слова, что больше он так не будет. Но и тогда он соврёт. Тоск подводил раньше — подведёт ещё раз.

— Прайс, — железным и категоричным тоном снова вступился Кей. — Отпусти.

Отшатнувшись, я оттолкнул Тоска от себя, но глаз не спускал.

— Она права: у тебя куриные мозги.

— Ну давай, папочка! Накажи меня, такого плохого и непослушного! — сразу вспылил он, охваченный обидой и непониманием. Тоск язвил и впрыскивал яд в каждое слово: — Ведь тебе всегда виднее, как делать правильно. Тогда почему я не вижу рядом с тобой Кейт, радующейся радуге в небе и бабочкам в заднице! А ты видишь, Кей?!

— Прекрати. Это чересчур.

Я ничего не говорил.

Наверное, потому что поделом мне. Тоск решил припомнить все мои промахи и ошибки, а то я заколебался делать это самостоятельно.

— Или, может, мы видим ту девчонку из дома Борелли?! Сколько, интересно, ей было, когда ты уничтожил её одним «правильным» решением просто поболтать, и тем самым выписав ей приговор? Пятнадцать? Что-то я её тоже тут не вижу. Мне продолжить?

— Нет, — прошипел Кейден. — Просто заткнись.

— Я уже сказал вам! — завопил он во всё горло. — Я женился. А это значит, что теперь я сделаю всё, чтобы Мэйбл была в безопасности. И если ради этого мне придётся собственноручно перерезать глотку Джен Гриффин, даже не сомневайтесь, друзья, я это сделаю.

— Всё с Мэйбл будет в порядке, — попытался угомонить его рыжеволосый, стоящий между нами.

Я развернулся и направился к своему автомобилю. Разговор казался бессмысленным, пустым и малообещающим. Тоск зарылся в своей правде, искренне веря, что именно этого заслужила Гриффин. Хорошенькой взбучки. Драгоценный урок нежной жестокости. И судьбы, оставленной где-то в лесу за пределами Нью-Йорка.

— А ты! — окончательно вскипевший, итальянец продолжал кричать. — Ты реально думаешь, будто твои джентльменские штучки прямиком из девятнадцатого века Англии — это то, чему нужно придерживаться, когда руки уже самый локоть в крови? Монстр не скроется за лацканами и манжетами, Прайс.

Сев в машину, я завёл двигатель и взглянул в зеркало заднего вида. Кейден встряхнул Тоска, тоже выходя из себя.

— Ты ведь утром пожалеешь о своих словах, Крис. Опомнись и угомонись!

— Не я монстр, Кей. Не я!

Перекидывая звания главного монстра в этой истории, словно горячую картошку, никто не хотел им оказаться в конце концов.

Я выехал с опушки и исчез между кронами деревьев.

Наверное, скажи я, что слова Тоска меня задели, соврал бы. Ничто из того, чем он меня ошпарил, не принесло настоящей боли. Держа горячую картошку, я воспринимал ожоги как должное. Так проще. Потому что это путь наименьшего сопротивления.

И если Тоск думал, что тем, что он сделал сегодня в лесу, он хоть как-то защитил Мэйбл, я не хотел быть тем, кто скажет ему, что это не так. Совсем не так. Он не отводил прицел от своей любимой. Ох, нет! Женившись на ней, он выкрасил Мэйбл Росс в неоновые краски с люминесцентным эффектом, а затем подставил под обстрел всем нашим настоящим врагам.

Джен Гриффин окажется последней в списке его проблем, когда очередной враг его отца решит, что слишком уж счастлив Кристиано Д'Анджело в своей безоблачной жизни. Вот чего он не учёл, перечисляя последствия моих решений и мои жертвы. К сожалению, от всех пуль не защитить. Вот чего он не понимает.

Джен Гриффин не проблема для Мэйбл.

Единственная проблема для Мэйбл, несущая угрозу её жизни, — это Кристиано Д'Анджело — человек, отказавшийся от собственного имени.

Я свернул с дороги в небольшой карман справа и сразу заглушил мотор. Впереди меня ждало возвращение в Нью-Йорк к делам, капризным к отлагательствам. Но натянувшаяся до скрипа цепь не позволила уехать дальше.

Глаза вновь обратились к зеркалу заднего вида. Позади возвышались деревья. Среди них клубилась тьма.

Она ведь справится.

Она не похожа на слабачку. Скорее на воина. А воин сможет подняться, найти дорогу обратно домой и вернуться. Так ведь?

Нога моя зависла над педалью газа. Всего в нескольких дюймах. Но нажать так и не смог. По дороге на бешеной скорости пролетел джип Тоска. Он буквально просвистел и скрылся из виду меньше, чем за секунду.

— Мне не нужны ещё и такого рода проблемы, — взглянув на себя в зеркало заднего вида, я перечислял про себя десятки причин, почему стоило выехать из кармана, повернуть направо и оставить произошедшее в том уродливом виде, каким оно было сейчас. — Не нужны.

Я нажал на газ. И в последнее мгновение потянул руль резким движением налево.

Десятков причин оказалось недостаточно. Мне хватило одной, почему я обязан был вернуться. И я вернулся.

Машину пришлось бросить в том же месте. На земле остались перепутанные следы наших шин. В воздухе едва остался висеть лёгкий флёр потухшей ссоры и вместо него постепенно укладывалась подушка из липучей влаги и многообещающего дыхание дождя. Я шагал вглубь леса, не обращая внимания на протоптанную тропу. Спустя минуту вдалеке показалась поверженное тело. Словно почувствовав меня спиной, Джен решила сделать попытку встать на ноги. Она перевернулась на бок, выпрямила руки, упёрлась ими в землю и попробовала оттолкнуться. Но ничего не получилось. Джен рухнула обратно.

Чёрт!

Я сократил расстояние между нами всего за пару шагов и наклонился к ней, присев на корточки, безмолвно предлагая помощь.

— Не трогай меня, чёрт возьми! — голос её звучал таким разбитым, что я, сам того не ожидая от себя, послушался и убрал руки. Джен, глубоко опустив голову, смотрела в землю. Волосы тёмной завесой прикрыли лицо.

— Я хочу помочь, — тихим голосом ответил и в этот раз, потянув к ней руки, я не собирался слушаться её приказов.

Даже если Джен начнёт отбиваться, лягаться и кусаться, я всё равно отвезу её домой. В багажник, конечно, не хотелось бы её засовывать, но если она не оставит мне выбора...

— Помочь?! — дрожащим голосом спросила она. — Я сыта по горло вашей помощью. Разве непонятно?

Её голова дёрнулась. Сапфиры, покрытые мутной плёнкой, обратились ко мне. Она усмехнулась, ведь я до сих пор был в маске. И снимать не собирался. Но эта преграда не помешала мне увидеть разбитую нижнюю губу, припухлость на подбородке и кровавое рассечение на виске. По левой части лица к самой крайней линии скатывались капли крови.

Коснувшись её, на этот раз я не встретил протестов. Кожа, покрытая пронзающими мурашками, колюче встретила меня. Она была холодной, оттого и дрожали руки, оттого у неё не было сил встать на ноги. Ну и потому, что Тоск перепутал дозу хлороформа. Джен вновь опустила голову. Вонзив пальцы в промозглую землю, она всем телом содрогнулась и всхлипнула.

Смотреть на её страдания было почему-то больно. Я тоже дёрнулся, отклонился назад и стянул с себя кожаную куртку, оставшись в чёрном лонгсливе. Тяжёлая ткань, лёгшая на её плечи, притянула её к земле — настолько у Джен не оставалось сил. Любое дуновение в её сторону с лёгкостью обрушит девушку на землю. Я успел подхватить её до того, как она упала на живот.

— Оставь меня здесь, — она предприняла тухлую попытку отцепить мои руки от себя, но я вместо того, чтобы отпрянуть, сжал её сильнее и одним быстрым движением перевернул Джен так, чтобы она удобнее устроилась.

— Автобусы тут не ходят, — всё так же шёпотом ответил я.

По тяжести она оказалась похожа на пушинку, зато по силе — на бодибилдера. Джен лягнула меня в бедро и прошипела пару ругательств. Единственное, что мне оставалось, — это прижать её к себе сильнее, пока голова Джен не упала на мою грудь, а силы её не исчерпались. На время.

— Лучше пешком всю ночь идти, чем с тобой... — осадила меня.

Ну надо же!

— Я бы тебе поверил, стой ты на ногах твёрдо. А не распластавшись на земле.

— И кого мне благодарить? — огрызнулась она.

Отвечать я не стал. В любом случае она будет права, какими аргументами не воспользуется. Мы сегодня постарались. Я бы даже сказал, перестарались. И её разбитый, сломленный вид больше меня не радовал. От него не веяло победой. Не сегодня. И, кажется, больше никогда.

Не без труда я открыл переднюю, пассажирскую дверь своего автомобиля и усадил её. Тело Джен казалось ватным, поэтому в моменте мне даже пришлось одновременно следить за её ногами, головой и левым боком так, чтобы она ни обо что не стукнулась. Застёгивая на ней ремень безопасности, я позволил себе искоса взглянуть на лицо Джен. На нём отразилась такая смертельная усталость, что мне стало не по себе. Глаза закрыты. Губы расслаблены и слегка приоткрыты. Она дышала через рот. Тяжело, но ровно. А затем что-то резко изменилось.

Пока я не понял что.

По бледным, истерзанным щекам покатились слёзы. С левой стороны они окрашивались в бледно-розовый, оставляя скверные полосы, разрезающие меня пополам. Я отпрянул. Выпрямился. И закрыл дверь.

Некогда сапфиры с занятной грустью где-то в глубине интересовали меня больше всего. А что сейчас? Мне хотелось стереть их из своей памяти. Вырезать. Лишь бы не помнить их больше.

Не в силах даже на неё посмотреть, я сел рядом и сразу завёл двигатель. На дороге всё так же было пусто. В салоне тихо. Почти тихо. Привычное беззвучие нарушали всхлипы, накатывающие, словно лавина в горах.

В таких ситуациях я бывал часто. Люди нередко плакали в моём присутствии. Но чаще всего они плакали из-за меня. К этому я давно привык. А вот успокаивать их и выводить из этого состояния — вот, к чему я не привык.

Что вообще сказать рыдающей девушке, которую десять минут назад избил твой друг?

Сейчас, как никогда, я нуждался в методичке для самых странных случаев жизни.

— В бардачке есть аптечка, — как бы делая вид, что плачет она беззвучно, хотя всё больше рыдания походили на завывания кита, я указал пальцем в сторону панели.

— Ничего мне не нужно, — отмахнулась она и прикрыла руками, до сих пор покрытыми землёй, лицо.

— Лучше обработать раны... Чтобы не было заражений и прочего.

— Ты будешь говорить мне, что лучше?! — завопила она пуще прежнего и бросила свирепый взгляд в мою сторону.

То ли хлороформ освободил её от инстинктов, то ли она просто-напросто не боялась меня. Но по тому, какой плотной пеленой были покрыты голубые глаза, вопрос отпал. Джен до сих пор находилась под властью дурмана.

— Ты?! — и она стукнула меня по груди ладонью.

— Я просто предлагаю тебе достать аптечку и обработать раны. И если агент ФБР станет утверждать, что это хуже, чем подцепить заразу, окей. Тогда я молчу.

— Я — стажёр! — рявкнула Джен в ответ, а затем чуть ли не оторвала дверцу бардачка, когда дёрнула её на себя. — Боже... — разразившись, она оказалась охвачена новой волной эмоций. — А ведь утром я думала, что день не сможет стать хуже!

Пуская и кровь, и слёзы, и сопли, и слюни — в общем, всё одновременно, — Джен вытащила из бокса аптечки бинты. Затем пластыри. Как-то бездумно она вынимала оттуда всё, что только попадалось под руку.

— А затем я проиграла в соперничестве, не смогла выиграть себе грёбанную игрушку сама, парень бросил меня посреди свидания. Оставил меня прям в парке! И всё бы ничего! Так ещё и вы свалились на мою голову... — рыдая во весь голос, она, кажется, подготовила мне целую тираду. Хотя не уверен, что всё это принадлежало мне. Джен не обращалась ко мне. Она скорее высказывала всё это себе. — И тупые таблетки перестали действовать. Живот просто разрывается...

Я взглянул на неё искоса. Неужели Тоск ударил её в живот, когда я ушёл?

С полосами от туши по всему лицу она всё равно выглядела привлекательно. Жалко. Но привлекательно.

— Ненавижу месячные! — вспыхнула Джен и, несмотря на оттягивающий назад ремень безопасности, наклонилась вперёд, сжимая живот.

Хотел ли я слышать такие подробности?

Нет.

Спрашивал ли меня кто-то?

— Ненавижу быть женщиной. Будь я мужиком, ни живот бы не болел, и я бы вам непременно наваляла. И выстрелила бы в тире хорошо... И Хеддвину бы двинула за то, что он кинул меня там. Оставил одну...

— В аптечке есть обезбол, — между делом вставил свои пять центов.

Оторвав голову от коленей, она зарёванными, краснющими глазами посмотрела на меня.

— Правда?

— Да, поищи. Там должен быть ибупрофен.

— В автомобильных аптечках не должно быть ибупрофена, — шмыгнув носом, девушка принялась перебирать всё содержимое.

— У меня бывают мигрени.

— У меня тоже. Поэтому в сумочке всегда ношу таблетки, но она... валяется где-то... там. Откуда вы меня забрали, — словно миновав пик истерики, Джен продолжала плакать, но намного тише.

Чёрт. Там и её телефон, и ключи от дома наверняка. Плевать на таблетки, но как она попадёт в квартиру?

— Не соврал, — найдя таблетки, она выдавила белую пилюлю из блистера и запихнула в себя. Даже вода ей не понадобилась.

Больше обеспокоенным тем, как она доберётся до своей кровати и хорошенько отоспится, я посматривал то на дорогу, то на неё. Моего взгляда она не видела. Маска и отсутствие освещения в салоне этому сопутствовали.

— А куда... мы едем? — со страхом спросила она заплетающимся языком.

— Не знаю.

— Не знаешь? — хмуро спросила Джен и цокнула. — Ну-ну!

Я тяжело вздохнул. Кажется, придётся отчитываться подробно перед агентом ФБР.

— Скорее всего, твою сумку уже обокрали. Всё, что могло там остаться, таблетки. Ни ключей, ни телефона. Так что везти тебя туда нет смысла. Домой ты не попадёшь, раз нет ключей. Вот и я... не знаю. У тебя есть друзья, у которых ты могла бы остаться?

Конечно, везти её непонятно куда, я хотел меньше всего. Но что мне остаётся? Не к себе же домой! Да и на улице я не смогу её оставить. Не в таком виде.

Каким-то удивительным образом Джен Гриффин стала моей проблемой.

А, точно! Помню, каким именно!

Это ведь я решил вернуться в лес и забрать её с собой. Но как-то в тот момент меня не беспокоило столько проблем одновременно.

— Я воспользуюсь пожарной лестницей, — ответила она и, немного погодя, добавила: — Ты точно везёшь меня не убивать?

— Ну ты ведь съела обезбол, значит, боли не почувствуешь, когда я начну тебя расчленять! — съязвил в ответ я.

Мы въехали в Нью-Йорк, пересекши границу и большой указатель «Добро пожаловать!». Какое-то время Джен молчала. И я думал, с пришедшей тишиной мне станет спокойнее, но не стало. Теперь я не мог перестать думать: «О чём думала она?». Меня часто волновал этот вопрос. Можно сказать, большую часть нашей небольшой войны. Очевидно, её мозг не переставал работать, и ко всему прочему, пахал так, что даже я мог позавидовать.

А затем она разорвала тишину и чуть слышно произнесла:

— Ирландский красный эль.

Всего мгновение я не понимал, к чему Джен это сказала. Всего мгновение. И за это никчёмное время я успел всерьёз взволноваться о её самочувствие. А потом понял. Любимое пиво. Это последнее, что мы обсуждали в нашей переписке.

— Теперь отстанешь?

На красном свете светофора я повернул голову и посмотрел на девушку. С закрытыми глазами она выглядела слишком расслабленной в компании человека, который слишком часто обещал её убить. Но, наверное, своими действиями сегодня я разрушил своё амплуа. А затем в её расслабленности промелькнула измученность и усталость. Похоже у неё совсем не осталось сил, чтобы переживать о своей судьбе сегодня.

— Тебе нужно обработать раны.

— Кажется, за сегодня ты и твои дружки слишком много отдали приказов. Хватит уже.

Она прям противилась оказать себе первую помощь. Не знаю, конечно, почему, но я не собирался делать это вместо неё. Если ей нравится сидеть в грязи, крови и слезах, значит, так тому и быть!

Схватившись за голову, Джен вновь слегка наклонилась вперёд и издала вымученный стон. По всем видимым симптомам и тому, в чём она призналась, её накрывали последствия передозировки хлороформа. С этим я не мог ей помочь. Джен нужно отоспаться. И даже в этом случае не факт, что к утру ей станет лучше. Об этом Тоск, конечно же, не догадывался...

— Как приедешь, поешь. Это облегчит симптомы...

Она сразу же перебила меня.

— Я сказала, достаточно! Мне не нужны твои советы, твои рекомендации и напутствия, окей? Просто оставь меня в покое.

Сверкнув в мою сторону злющим взглядом, эта девушка всем видом давала понять, что потеряла страх. Она весь вечер была такой. Дерзкой и смелой.

Красный сменился жёлтым, затем зелёным, и я плавно нажал на педаль газа. Мы поехали дальше. Прямиком к её дому, где я бывал уже неоднократно. Ни для кого не секрет. Ни для неё, ни для меня.

— Окей.

Облокотившись о дверцу со своей стороны, я вперил взгляд на дорогу. Ничего другого мне не оставалось. Разговор не вязался. «Советы» мои мягко послали. Джен продолжала оставлять алые капли на моём кресле и на моей куртке. Всё пучком. Всё зашибись.

Но в какой-то степени меня это совершенно не интересовало. Я совсем чуть-чуть переживал из-за её состояния. Совсем чуть-чуть.

Она снова издала надломленный стон.

Ладно. Больше, чем просто чуть-чуть.

— Почему ирландский красный?

Лёжа на своих коленях, Джен повернула голову. Я почувствовал её взгляд на себе, но реагировать никак не стал. Всё также смотрел вперёд.

— Это не совет, не рекомендация и уж точно не напутствие.

Когда молчание повисло на несколько минут, я решил, что отвечать она не собиралась. Удивительно, что грубость не отвесила, а затем тихий шёпоток коснулся моего уха.

— У него мягкий вкус. А я терпеть не могу горечь. Так что в этом плане... оно идеальное.

— А как же английский милд?

— Не пробовала, — обессилено прошептала она.

То, как подскочили мои брови, спрятала маска. Любительница пива не пробовала английскую классику мягкого пива? Это обсуждение обречено на провал.

— Зря, — хмыкнул в ответ, выкручивая руль и сворачивая по дороге направо.

— Зря? — переспросила она в который раз за всю нашу странноватую беседу.

— Если бы не запрет на советы и рекомендации, я бы сказал: «Обязательно попробуй». Поэтому только «зря», — безучастно отозвался.

— Но теперь и не попробую. Ведь единственного коллегу-собутыльника внезапно отстранили от работы сразу после похода в бар со мной.

А теперь маска скрыла мою улыбку. Да, отстранил несчастного счастливчика Чеда Кэмпбелла. Сказать мне было нечего. Оправдываться я не собирался. А делать вид, будто меня это не интересовало, тоже не буду.

— Молчишь теперь?

— Как видишь.

Джен сразу фыркнула и, отвернувшись к окну, облегчённо выдохнула. Мы въехали в не самый благополучный район и направились к её дому. Наши ребята тут частенько ошивались. Так что я знал, какие люди здесь обитали. Не самые честные. Не самые лучшие. Среди всех отбросов этого района Джен была милым островков благочестия и нежности. Хотя после всего того, что она сегодня наговорила мне и Тоску, я начал сомневаться, как минимум, в нежности.

Загруженный размышлениями, я не сразу обратил внимание, что попал под полноценное изучение агента ФБР. Всё также откинувшись на подголовник, она, заторможенно моргая, гуляла взглядом по мне. И по лицу. И по рукам, которые я держал на руле. И по всему телу. Наверное, она пыталась запечатлеть меня, однако затуманенный разум вставлял палки в колёса.

— Зачем ты вернулся? — обрекая меня на тяжелейший полёт мыслей, Джен задала слишком неправильный вопрос. — Нет, серьёзно. Зачем ты вернулся?

По тому, как уверенно прозвучал её голос, я понял, что она от меня не отстанет.

— Не знаю, — отгоняя её невидимые руки от своей разума, я продолжал смотреть на полупустую дорогу.

— Всё ты знаешь. Просто не хочешь говорить. Зачем тогда пишешь свои записочки? А? — она не собиралась отпускать меня живым из этого разговора. — Зачем оставил мне бриллиантовый бант? Зачем пишешь каждый Божий день?

Я усмехнулся.

— А зачем ты отвечаешь? И почему до сих пор не отнесла бант Лэндону? — передёрнул в ответ, сворачивая к её дому. — Дай угадаю! Тоже не знаешь? — нажав на тормоз, я остановил машину и вновь повернулся к девушке.

До сих пор укутанная в мою куртку, она продолжала дрожать, как огонёк свечи на сквозняке. Во взгляде едва прослеживалась трезвость, но пелена ей до конца не уступала. Не уверен, что она вообще в силах будет вспомнить наш разговор к утру.

— Иди домой, Джен. — Я разочарованно покачал головой, ещё раз возвращаясь к тому, что мы с ней сегодня сделали. Надеюсь, эту жестокость тоже сотрут пары хлороформа. — И брось дело. Я серьёзно. Возможно, тебе кажется увлекательным испытывать терпение людей, но это очень опасная игра, когда у оппонентов напрочь отсутствует терпение. И если ещё незаметно, то ты проигрываешь. — Оглядывая её лицо покрытое пятнами крови, смешанной с тушью и слезами, я не знал, как ещё донести ей эту на самом деле простую мысль. — Ты храбро сражалась и сделала то, чего никто не сделал до тебя. Но этому нужно положить конец. Уходи.

От холода в моём голосе она вздрогнула, а ладонь легла на ручку двери, словно Джен готова была снова убегать. Ради своей безопасности. И это самое правильное решение, с которым она припозднилась.

— Уходи, — повторил ещё раз и, наклонившись вперёд, открыл дверь вместо неё. — И отдай куртку.

Джен замерла и какое-то время просто пристально смотрела на меня. Словно думала, что я скажу что-то ещё. Словно передумаю. Но пусть Тоск переборщил с насильственными действиями и обязательно за это поплатится, в одном мы точно сходились. Джен Гриффин пора отойти в сторону. Пора послушно исполнить приказ и сделать шаг назад.

Её дрожащая, перепачканная землёй, рука потянулась ко мне. Точнее к маске. Видимой границе между нами. Я дёрнул голову назад и безмолвно обозначил, что за эту линию ей не стоит заходить.

«Вы так сильно хотите увидеть наши лица, что ни разу не задумались над одним очень важным моментом: после этого никто вас не увидит живой».

Собственные угрозы эхом проскользили в голове, когда Джен, проигнорировав мою неохоту, продолжила тянуться вперёд. Целеустремлённость была ей присуща. Она привела её сюда. Она доставила ей немалое количество проблем. Она отключила разум и потребовала ещё больших безрассудств.

Пальцы коснулись поверхности решетчатой маски. Я почувствовал, как она провела линию, следуя контуру нарисованного клевера. Замерев. Не дыша. Заворожённая своими собственными мыслями, которые толкали её к очередной неосторожности, Джен скользнула рукой к нижнему краю маски, но торопиться не стала.

Ей не стоило.

Она должна остановиться.

Ради своего же блага.

Ведь под маской её ждёт разочарование. Большое. Спланированное. Грандиозное.

Но я её всё равно не остановил, хотя мог. Я мог всё. И позволил Джен потянуть маску вверх, медленно обнажая каждый дюйм своего лица.

А она стала такой сконцентрированной. Пыталась запомнить всё, что сейчас увидит. Сначала подбородок. Затем губы. Скулы. Щёки. Нос. Пока наши взгляды не сошлись в обречённом на провал контакте. Она тут же ослабила хватку. Отпрянула слегка назад, словно не веря тому, с чем столкнулась.

Со мной.

«Я убью вас, Джен Гриффин, если вы когда-нибудь увидите моё лицо. Так понятно?»

— Так это ты... с зелёными глазами... — держа на своих плечах большой секрет преступного мира, Джен прикрыла рот рукой и шарахнулась. — Как ты мог...

— Иди домой, Джен.

Впервые за вечер она проявила смирение, подкованное сильнейшим страхом. Даже на Тоска она так не отреагировала. Ему Джен была горазда грубить. Да даже мне, когда не знала, что скрывается за маской. Но всё в секунду растворилось, словно никогда и не существовало. Сбросив куртку с плеч, она пулей вылетела из машины и бросилась к двери, совершенно, кажется, забыв, что ключей у неё не было. Не оборачиваясь и не тратя драгоценные секунды, девушка неслась прочь от меня.

Ничего.

Доберётся до двери и вспомнит про план с пожарной лестницей.

Я снял маску с лица, бросил на соседнее сидение, где только что сидела Джен, провёл рукой по волосам и выдохнул. Ну и поездочка!

А что меня завтра ждало!

Да... дела шли ни к чёрту. И мне некого было винить в этом, кроме себя.

Гонимый непониманием, что только что натворил, я, больше похожий на робота, нажал на педаль и сорвался с места.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha