Глава 18. Мне снится Кони-Айленд, где я исчезла

Пятьдесят восемь дней назад

Утро началось с колючей боли в животе. Я сразу узнала её. Ни на что не похожее чувство, будто ты рожаешь ежа, а между ног в это время открывается новое устье Красного моря. С трудом я сползла с кровати и добралась на корячках до ванной. К счастью, при переезде я сразу запаслась тампонами, прокладками и тучей обезболивающих. Запихнув в себя всё, что нашла, я упала обратно на кровать и без особого энтузиазма вспомнила... Свидание!

Плохо! Чертовски плохо. Просто ужасно!

Живот сводило, поясница ныла, тошнота подкатывала неожиданными волнами, а меня то в жар бросало, то в озноб. Как приятно быть женщиной и обливаться кровью шесть дней в месяц. Ради чего? Ради яйцеклетки, которую не нашпиговали сперматозоидами. Класс.

В позе эмбриона я постанывала от боли, которая приходила с периодичностью. Матка испытывала меня и моё желание не зашить её к чёрту! Под одеялом жарко. Без — холодно. Лучи солнца слепили, но вставать на ноги, чтобы закрыть жалюзи, сил не было.

— Ветер в моих волосах... Ты был там... Ты помнишь это слишком хорошо, — я подпевала песне, доносившейся из динамиков моего телефона. Это немного отвлекало от желания ударить себя по животу. Желательно, прям в матку. — Слишком хорошо...

Отключившись на какое-то время, я проснулась и с радостью обнаружила, что ибупрофен — мой лучший друг. Боль стихла. Осталось только ощущение, что внутренностям не терпелось покинуть моё тело через вагину. Впрочем, это я смогу пережить.

Запихнув в рот щётку, я набрала Альдо. Отражение в зеркале насмехалось надо мной. В трусах и майке выглядела я, конечно, потрясно, но для не-свидания нужно придумать новый план. Ни о каком платье и речи идти не могло больше. Я буду чувствовать себя скованной и весь вечер бояться, что Красное море решит выйти за берега.

— Ciao, пташка! — противно-бодрым голосом поприветствовал он меня.

— Пташка? — промычала в ответ с полной зубной пасты ртом.

— Ранняя пташка, — уточнил друг. — Чем обязан звонку вашего высочества? — он продолжал ёрничать.

Но сегодняшним утром, когда меня настигли болезненные месячные, я на находила в себе силы препираться с ним или одёргивать. Пусть ёрничает и шутит надо мной. Пусть даёт клички.

— Мне нужны хорошие новости, — сплюнув пасту в раковину, ответила я ему.

— Не поверишь, но мне тоже.

На фоне послышалось шкворчание масла на сковороде.

— Ты что-то готовишь? — переставив его на громкую связь, я положила телефон на столешницу и достала гель для умывания.

— Глазунью.

— Боже, я бы убила за глазунью сейчас, — простонала в ответ, припоминая, что в моём холодильнике на завтрак было только молоко, а в шкафчике — хлопья.

— Тогда хорошо, что я не рядом. Хочу насладиться своей глазуньей без риска смерти.

— Может, всё-таки порадуешь меня хорошими новостями?

Альдо цокнул, а затем послышались шуршания и какая-то активность. Тем временем я умыла лицо, вытерлась и нанесла крема. Друг заговорил со мной снова тогда, когда я вышла в кухню и поставила чайник на конфорку.

— Ты просила проверить записи с камер видеонаблюдения твоего дома, но ничего подозрительного я не нашёл. Тогда я сфокусировался на почтовом ящике, но и там случился казус. Записи оказались искусно подчищены. Думаю, кто-то извне занимался этим. Кто-то, имеющий отличные отношения с компьютером. Хакер, скорее всего, — объяснял мне Альдо, попутно клацая по клавиатуре. — Он не оставил следов в сети, не оставил пропущенных кадров. Всё сделано хорошо.

— Чёрт! — выругалась я, насыпая в тарелку хлопья.

Роуг, услышавшая звуки еды, выбежала ко мне откуда-то из гостиной и, принявшись делать змейку между моих ног, жалобно замяукала.

— Хотя чего стоит ожидать от Клевера? Уж точно не оплошности, — тоскливо подытожила в ответ.

— В целом, я мог попробовать поймать их в моменте, когда он будет заходить в холл. Возможно, след подтирается через какое-то время после.

— Ты, правда, можешь провернуть это? — воодушевившись от маячащей надежды на горизонте, я радостно посмотрела на кошку.

— Ну мне придётся сидеть за компьютером весь день. Ничего такого, что я и так не делаю.

— Спасибо, Аль.

— Даже не знаю, что бы ты без меня делали. Я серьёзно! — откликнулся он по ту сторону телефона.

— Сама без понятия.

Достав небольшое лакомство в пластиковой упаковке для Роуг, я присела на корточки и принялась кормить своё пушистое создание. Выдавливая густую консистенцию из мяса и чего-то ещё, я наблюдала, как Роуг слизывала каждую капельку с прикрытыми от удовольствия глазами. Ну хоть у кого-то утро сложилось!

— А как так получилось, что он оставляет тебе сообщения? — уже более деловым тоном спросил он.

Альдо был немного посвящен в события моей жизни, в отличие от всех остальных: коллег, начальника и родителей. И он не одобрял то, чем я занималась и к чему вело расследование.

— Не знаю, — неохотно отозвалась в ответ. — Он просто начал писать.

— Дай угадаю: а ты просто ему ответила? — передразнил он меня.

— Понимаешь, он умеет задеть словом, вот я не сдержалась и ответила ему. — Под руку сразу попали отличные оправдания, которыми, время от времени, я себя успокаивала.

Роуг доела, слизав всё до самой последней капли. Я выкинула в мусорное ведро пустую упаковку.

— Опасно это, Джен, ой, как опасно! У нас был другой план, и в него ни при каких обстоятельствах не входила переписка с одним из них. Вдруг он манипулирует тобой и выведывает информацию?

— Если информация, какое пиво я предпочитаю, важная информация, то, упаси Господь, мне с ним вести переписку!

— Ты не серьёзна, Джен! — возмутился друг. — Куда делась девушка, которая утверждала, что это дело всей её жизни?

— Это всё ещё дело моей жизни, просто... Понимаешь, я тестирую теорию привязанности. Между нами образовывается связь, и... — придумывать на ходу отмазки получалось криво.

— Теория привязанности, значит... Ты сама себе-то веришь?

— Ну это же моя теория, значит, верю.

Если врать, то врать до конца. Даже если в конце ожидается позор. Деваться некуда.

— Не нравится мне всё это, — жалостливо отозвался Аль.

— Твоё дело следить за камерами и за нашей гостьей. Как она, кстати говоря? — мне удалось перевести тему.

— В основном, молчит, обиженно пыхтит, изредка просит отпустить и задаёт типичные вопросы.

— Какие? — усевшись за кухонный островок, я придвинула тарелку с хлопьями ближе и принялась запихивать в себя быстрые углеводы.

Передразнивая девичий голос, Альдо с высокой точностью передал американский акцент, стерев свой итальянский:

— Зачем я здесь? Или... Вы собираетесь убить меня?

— Чёрт, — я не смогла удержаться от ругательств, — надо что-то делать. Не хватало, чтобы у неё травма из-за нас образовалась.

— Какая ты заботливая, — ехидно подметил Аль. По звукам я поняла, что он тоже приступил к своему завтраку. — Скажи, ты опять планируешь провести выходные дома, гадая над всеми загадками мира одновременно?

Прожёвывая кашицу из хлопьев и молока, я вновь посмотрела на Роуг, которая запрыгнула на столешницу и села напротив меня, чтобы перейти к искусному гипнозу. Но покупаться на её ангельские глазки я не собиралась.

— Нет, я иду на свидание.

— Свидание?! — поперхнувшись, переспросил он.

— Ну официально это не свидание.

— И как понимать данное высказывание? — ещё больше разъерепеневшись, Альдо терял терпение.

— Мы с соседом идём на ярмарку.

— Так, не понял. Ярмарка — это наша с тобой фишка, забыла? Какой ещё сосед?! — я хохотнула, услышав ещё большее возмущение.

— Знаю, но ты там... Занят более важными делами...

Аль сразу поспешил перебить меня. Нагло и грубо, но я на него не злилась.

— Ты тоже должна быть занята «более важными делами», — передразнил он меня. — А теперь, получается, ты идёшь веселиться с соседом-красавчиком, а я сижу тут, в доме, рядом с которым нет ни одного нормального магазина, и я вынужден затариваться продуктами на неделю вперёд! Ты хоть представляешь, как сложно держать подобную фигню, как список продуктов, в голове? — взбунтовался он.

— Боже... — прошептала в ответ, забивая рот хлопьями.

— Не понимаю, как ты могла лишить меня ваты и тира? — злость в нём быстро утихла, и, по крайней мере, я больше не слушала крики.

— Аль, я тоже схожу тут с ума. Клевер сидит на хвосте и ожидает любой моей оплошности. Знаешь, что они мне сказала в прошлый раз, когда остановили вагон посреди туннеля? — заражённая гневом друга, я тоже перешла к агрессивному наступлению. — Их главарь пообещал, что убьёт меня, если узнает, что я вновь ослушалась. А на днях я получила сообщение, спрятанное среди поддельных картин. Знаешь, что там было написано? — ждать его ответа не стала и сразу продолжила, резко рявкнув: — «Не ври мне, Джен Гриффин». Грёбанными большими буквами. Они приходят ко мне домой, как к себе. Они с лёгкостью взламывают мою фбровскую почту и рассылают фейковые жалобы на коллег за сексуальное домогательство, за которые меня уже можно уволить! Аль, он уволил Чеда, который просто сходил со мной в бар! Ты хоть понимаешь, по какому тонкому льду я хожу?!

— Ты не говорила всего этого, — от гнева и возмущения в его голосе ничего не осталось.

— Я просто хотела отвлечься. Желательно в постеле с соседом-красавчиком. Но вместо этого утром начались месячные, обламывая и эту перспективу. Как ты понимаешь, сейчас я очень эмоциональна и готова даже на убийство ради глазуньи. Так что вечер, на котором мне максимум, что достанется, это слюнявые поцелуи и обнимашки, я заслужила!

— Так бы и сказала, что у тебя месячные, — безобидно хихикнул он.

— Скину тебе свой календарь. В следующий раз сверяйся с ним и лишний раз меня не зли.

— Ты меня не обидишь. Ты хорошая, — ободряюще и уже как-то мирно отозвался Альдо.

— Не подлизывайся.

Я вернулась к своему завтраку и обнаружила, что хлопья уже размякли. Просто отлично! Глядя на крайне неаппетитную кашицу, я поняла одно — это есть я не хочу.

— Ладно, пусть у тебя сегодня и не будет секса ради развлечения, я надеюсь, что ты просто повеселишься. Из нас двоих именно ты всегда любила ярмарки и таскала меня по ним.

Это была чистая правда. Ярмарки становились неким окном в приятные воспоминания из прошлого. А в моём прошлом было мало приятного и хорошего. И сегодня я обязательно поностальгирую, погрущу и напомню себе, какой была много лет назад.

Мы с Алем попрощались. Я первой сбросила звонок, ещё раз взглянула на молоко с кусочками хлопьев, встала и положила тарелку в раковину.

Время до не-свидания было решено скоротать за работой. Вновь устроив мозговой штурм, я меланхолично бегала глазами по строкам «Молчания ягнят», вглядывалась в черточки и тени на рисунках Кейт и между делом мысленно возвращалась к нашей переписке с повесой Нью-Йорка. Возможно, в почтовом ящике внизу меня уже ожидал ответ. А возможно, ему уже наскучила наша беседа. И если это так, что тогда я почувствую? Грусть или радость? Облегчение или раздосадованность?

Определиться я так и не смогла.

Но выбор любимого пива, признаться, мучил меня сильнее, чем расшифровка послания Кейт.

Ближе к вечеру я более-менее пришла в себя. Боли купировались таблетками. Лишние фоновые мысли растворились в сладком предвкушении. Я полностью сфокусировалась на выборе одежды. И вместо платья, которое я вытащила из шкафа вчера и запихнула его обратно сегодня, я отдала предпочтение тёмно-синим джинсовым шортам и майке на тонких бретельках. Для лета — самое то!

Да и ко всему прочему, ключицы у меня смотрелись симпатично.

Подкрасив слегка ресницы, я подрумянила щёки губной помадой и ею же слегка прошлась по губам. К этому времени тишину в квартире разорвал стук в дверь. Кажется, Хеддвин наотрез отказывался пользоваться звонком. Я на бегу схватила сумочку, ещё раз прошлась расчёской по волнистым волосам и, стараясь не наступить на Роуг, добралась до входной двери.

Несмотря на то, что мать-природа меня сегодня подвела, и в целом самочувствие оставляло желать лучшего, один взгляд на Хеддвина, стоящего на пороге моей квартиры в опасно-облегающей футболке чёрного цвета и джинсовых шортах чуть выше колена, растопил меня и возродил надежду на то, что день ещё можно было спасти. Вырвать из лап коварных стечений обстоятельств и скрыться где-то на время, пока всё не вернётся на круги своя.

Стараясь на ронять челюсть прямо перед ним, я чувствовала лёгкую скованность.

— Привет, соседка.

— Привет, сосед.

Он не отрывал от меня своих тёмных глаз, как-то голодно улыбаясь. Окружённый аурой таинственности и некой неизведанности, как глубина океана, впервые он заставил меня призадуматься, что именно такой красавчик забыл в этом полуубитом здании. Человек, который носил брендовые одежды, наверняка мог себе позволить квартиру получше.

— Идём?

Я кивнула и, не дав ногой Роуг выбежать в коридор за нами, закрыла за собой дверь.

— Хорошо выглядишь, — добавил он, пропуская меня вперёд.

Двигаясь вперёд и повернув голову, я успела поймать его взгляд, скользнувший ниже уровня моей талии. Он что, пялился на мою задницу?

— Считаешь?

Пойманный с поличным, Хеддвин, кажется, даже не собирался смущаться или бросаться на меня с оправданиями и извинениями. Напротив, он беззвучно посмеялся и в несколько шагов сократил между нами расстояние, чтобы поравняться и как бы гарантировать мне, что задница окажется вне его поля зрения.

— Считаю, — наконец отозвался он.

Мы вышли на улицу, и Хедд решительно направился к своему тёмно-зелёному, металлическому коню.

— Может, прогуляемся? — неохотно глядя на мотоцикл, я встала как вкопанная. — Тут недалеко.

— Не доверяешь мне? — повернувшись, Хеддвин прищурился, когда задал этот вопрос.

— Не то чтобы...

— Я чувствую ложь, Джен.

Мне не хотелось ему врать, тем более теперь, когда он поймал меня на увиливании.

— Ладно, признаюсь. Я страдаю от патологической потребности всё держать под контролем. Особенно, когда дело касается безопасности.

Он ещё сильнее прищурился, перекидывая ключи от мотоцикла из одной руки в другую. Туда-сюда.

— Как ты тогда ездишь на такси?

— Это другое. Это как коробка. Со всех сторон есть хоть какая-то защита, а тут, кроме шлема, ничего.

— Ты работаешь в ФБР, — продолжал докапываться он.

— Во-первых, я работаю в офисе. Во-вторых, не такие уж и опасные эти преступники, — я скрыла правду, что Клевер пугал меня до жути. И они представляли огромную опасность.

— Интересно, — задумчиво протянул Хедд и, как бы согласившись пойти пешком, убрал ключи обратно в карман. — Я вечность не гулял.

— Полезно для здоровья. Спорт, все дела, — взглянув на соседа, я не могла проигнорировать его мышцы на руке, покрытой татуировками. — Хотя ты не похож на того, кому он нужен.

— Это твой первый комплимент мне, Джен? Вау, я польщён.

Он не отрывал своих тёмных глаз от меня, плотоядно вгрызаясь в моё лицо. Шагая рядом с ним в своих кедах, я чувствовала себя не в своей тарелке. Хеддвин примерно на полторы головы был выше, и поэтому при разговоре со мной ему приходилось слегка сутулиться.

— Понимай, как хочешь.

— Я понимаю это, как комплимент, — словно ему вручили медаль, он гордо отозвался.

— Лучше скажи, как так получилось, что ты не любишь людные места? Неужели ты интроверт и предпочитаешь сидеть дома?

Озвучивая предположения, я понимала, что ни за что не поверю ни в одно из них. Хедд вписался бы в самую грандиозную тусовку с рок-звёздами и компанией моделей-красоток. Он не мог быть интровертом. Скорее всего, причина крылась в чём-то другом.

— Возможно, я, как и ты, страдаю от патологической потребности держать всё под контролем, — отшутившись, он дал мутный ответ. — Кажется, у всех есть секреты.

Видимо, он на что-то намекал. Но я не успела схватиться за эту мысль, как Хедд широко улыбнулся, тем самым сбив градус нашего разговора.

Ярмарку открыли на Кони-Айленд. Большом пляже, где частенько проводили масштабные мероприятия. В вечернее время он превращался в яркое пятнышко Нью-Йорка со всеми своими огоньками, подсветкой и неоновыми вывесками. Американские горки и огромное колесо обозрения привлекали туристов, а деревянный пирс, откуда открывался прекрасный вид на просторы океана, становился пристанищем парочек. Здесь можно было насладиться музыкой уличных артистов, попробовать аутентичную кухню и затариться сувенирами.

— Ты бывал раньше на Кони-Айленд? — мысли об этом месте подтолкнули меня задать ему вопрос.

— Один раз, но насладиться местом не успел. — Его очередной уклончивый ответ зарубил диалог, и я, опустив глаза на тротуар, поджала губы. А затем он добавил: — Впервые о Кони-Айленд я прочитал в книге «Мать ночи» Курта Воннегута. Ты не читала?

— Нет, — повернув к нему голову, я встретилась с Хеддвином глазами.

Он собирался поделиться со мной чем-то, что считал важным. И в его тёмных глазах пролегло что-то мглистое.

— Эта история о двойном агенте из Германии во времена после Второй мировой войны. Он скрывается в Нью-Йорке и при этом одновременно становится для кого-то героем, а для кого-то — предателем. В книге Кони-Айленд представляет собой мрачное, дождливое место, но никак не весёлый праздник. Наверное, это наложило некий налёт на меня. — Его приятный, бархатный голос заставлял меня глотать каждое произнесённое им слово. Я почти не смотрела под ноги, только на него.

— А кем ты видел его: предателем или героем? — негромко спросила я.

— Не думаю, что можно дать однозначный ответ на этот вопрос. В любом случае, он кого-то спас, но кого-то он всё-таки предал.

— Очень похожу на дилемму со спасением людей на рельсах. Один или трое, но нужно нажать на рычаг, — тоскливо протянула я, понимая, что Хедд прав. Не всё в нашем мире однозначно. Не всё белое и чёрное. Что-то всегда находится между.

— Нет. Здесь секрет кроется в том, будешь ли ты вмешиваться в судьбу. И если будешь, то кто дал тебе это право — право решать, кому жить, а кому умирать. — Он не согласился со мной.

— Ты бы вмешался? — поинтересовалась я.

— Да, — без колебаний он дал ответ, кажется, давно решив всё для себя. — Но я понимаю, что беру за это ответственность, и это далеко не героизм. Это вмешательство.

— А если бы, например, человек, на которого ты перенаправил поезд, выжил, ты бы взглянул ему в глаза?

— Да, я был бы рад, что в конечном итоге все выжили.

— Даже если ты монстр в глазах одного человека?

— Даже если я монстр в глазах всех людей в мире. По крайней мере, они всё ещё могут смотреть на мир этими глазами, а не кормить червей под землёй.

«Кормить червей».

Я нахмурилась.

К этому времени мы наконец дошли до Кони-Айленд. И пусть в чьей-то там книге пляж был мрачен, лично я видела сейчас веселье и яркие огоньки. А ещё вывеску с указателями, где нам искать карнавальную ярмарку.

Ступая по дощетчатому настилу, мы оказались на страницах сказки. Окружённые запахами попкорна, хот-догов, солоноватого моря, дыма гриля, свежих фруктов и яблок в карамели, мы с Хеддом на какое-то время замолчали. Я была застигнута врасплох живостью места. Этого мне не хватало. Чего-то радостного и полного жизни.

Мы прошмыгивали мимо очередей и погружались глубже, минуя десятки киосков и шатров. Вспомнив, что Хедд говорил о своей нелюбви к людным местам, я повернула голову, но не заметила ни скованности, ни дискомфорта. Он опустил глаза и посмотрел на меня в ответ, задержав взгляд на моём лице.

— Не хочешь по хот-догу? — предложила ему.

— С радостью, — несмотря на музыку, я хорошо слышала его.

— Надо только найти их... — подпрыгнув, я попыталась найти киоск из-за спин впереди идущих.

Хеддвин посмеялся над моими попытками разглядеть вывески и, перехватив руку, сжал ей крепко, тем самым всё больше превращая наше не-свидание в свидание.

— Нашёл. Пойдём, — а затем он потянул меня в сторону, уводя из потока людей.

— Хорошо быть таким высоким, — пробурчала я за его спиной, и мои слова, кажется, его рассмешили. Плечи Хедда задрожали, но сам смех до меня не донёсся.

— Не жалуюсь, — бросил он.

И даже тогда, когда я больше не нуждалась в том, чтобы меня вели за ручку, Хеддвин не отпустил моей ладони, продолжая сжимать её. Он подвёл меня к высоким столикам, за которыми люди стояли.

— Тебе с чем? — спросил он и отпустил мою руку так, будто это ничего на самом деле не значило.

— Стандартный можешь взять.

Кивнув, Хедд направился к киоску и встал в очередь, а я осталась за столиком. Глаза сами опустились к ладони, которую он только что держал в своей очень тёплой. Кажется, это всё-таки что-то для меня и значило. Боже! Да когда я вообще ходила на настоящие свидания?

Всё, что было раньше, и близко не стояло к тому, что я решила назвать «не-свиданием»!

Оглянувшись, я сначала посмотрела на тёмно-серое покрывало, на котором уже проглядывались первые звёзды. Между киосками были протянуты гирлянды с самыми разными цветами. Переливающееся колесо обозрения вызывало щекотливое чувство во мне. Не любила я этот странноватый аттракцион. В этой же категории находились лифты и самолёты. Я не боялась на них перемещаться, но что-то в них вызывало во мне фрустрацию и желание поскорее их покинуть.

Через пять минут, отстояв приличную очередь, Хеддвин вернулся с двумя хот-догами и двумя банками колы. Один взгляд на сочную, обмазанную горчицей, сосиску вызвал во мне желание впиться в неё зубами и быстро всё умять.

— Великолепно пахнет, — довольная я резюмировала и откусила огромный кусок, совсем позабыв, что, наверное, девушке на свидании следует есть, как птичка, а не как бегемот. Но об этом я вспомнила только тогда, когда рот уже был под завязку забит.

— Такое ощущение, что ты сегодня вообще не ела.

Прикрыв рот рукой, я зашевелила челюстями быстрее, при этом стараясь не смотреть ему в глаза. Не тогда, когда я уминала сосиску с горчицей.

— Люблю хот-доги, — отшутилась в ответ.

Он-то откусил с некой грацией, не забывая о манерах и правилах приличия. И даже соуса на губах не осталось. А затем открыл сначала мне баночку газировки, и только потом свою.

— Теперь я не уверена в своей теории, — озвучила свои мысли, наблюдая, как Хеддвин, склоняясь ниже к столику, расставил пошире локти.

— Какой именно?

— Ну помнишь наш спор. Я накидала несколько вариантов, но теперь сомневаюсь в их правильности.

— Точно! То, чем я занимаюсь, — будто только сейчас он об этом вспомнил. Если бы я не подняла это из наших общих воспоминаний, кажется, ему бы это и в голову не пришло. — Неужели ты наконец определилась?

— Признаюсь, это было сложно, — отставив на салфетку свой хот-дог, я отпила немного колы. — Я постаралась проанализировать всё то, что ты мне говорил и делал...

— Меня ожидает разбор от агента ФБР? Вау!

— Вообще, я стажёр.

— Уверен, это неважно, — его слова вызвали улыбку. Хеддвин, в отличие от остальных, с кем я сталкивалась — коллеги, Клевер, мой собеседник, — не сомневался.

— Я могу коротко объяснить, почему решила так, а не иначе.

Оторвав от губ банку колу, Хедд возмутился:

— Нет, скажи, как есть! Можешь выложить всё под чистую. Обещаю, не обижусь, даже если ты назовёшь меня придурком.

— Хорошо. — Я стёрла с уголков рта горчицу, сделала один большой, глубокий вздох и вновь посмотрела на своего соседа.

Тёмные глаза всё это время пытливо изучали меня, пламенно исследуя каждую эмоцию на моём лице. Конечно, я сомневалась! Одно дело заниматься профайлингом и проводить анализ плохих людей, а другое — разбирать по полочкам соседа-красавчика. Я переживала, что могу сказать что-то не то, и всё — магия не-свидания превратится в пепел, и мы вынуждены будем вернуться домой в неловком молчании, полном неприязни и невысказанных претензий.

— Слушаем и не осуждаем? — переспросила на всякий случай, выискивая на его лице тень сомнения.

— Слушаем и не осуждаем, — он приподнял вверх баночку, словно превратил сказанное в некий тост.

Но мне стало спокойнее, поэтому я решила начать быстрее, чтобы и закончить быстрее.

— Итак, начнём с того, что твоя работа явно с обыкновенным дневным режимом. Ведь мы как-то раз встретились у дома, и ты сказал, что тоже возвращаешься домой.

— Я мог соврать, — внезапно он в самом начале решил внести ещё большие сомнения в мои рассуждения. — В ФБР наверняка учат не верить каждому на слово.

Прищурившись, я не стала скрывать своего недовольства.

— Извини-извини, — капитулируя перед моим взглядом, Хедд рассмеялся и поднял руки в сдающемся жесте. — Да, можно сказать и так, у меня обыкновенный режим работы. Продолжай.

— Во-вторых, ты выглядишь атлетично, и я могла бы подумать, что ты либо профессиональный спортсмен, либо тренер. Но ты как-то говорил, что занимался греблей, и я несколько раз видела тебя со спортивной сумкой, так что эту идею отметаем сразу. Хотя признаюсь, тебя очень легко представить, например, прожженным, повидавшим жизнь, телохранителем у какой-нибудь принцессы.

Уголки его губ едва заметно дрогнули. Хедд не перебивал, отложил хот-дог в сторону и с неподдельным интересом внимал каждое моё слово.

— В-третьих... — загибая пальцы, я решительно продолжила, покрываясь мурашками под его взглядом, полным восхищения. Так на меня никогда и никто не смотрел. Словно я была солнцем, благоволящим его цветению. Как художник смотрит на свою музу. — ...ты хорошо готовишь. Так что карьера повара могла бы повлиять на твою осанку. Ведь ты всегда слегка наклоняешься вперёд. Но... настоящий повар, скорее, приготовил бы листья для лазаньи сам и не стал бы покупать их в продуктовом, чтобы придержаться итальянском аутентичности. К этой же профессии подошла бы твоя нелюбовь к людным местам. На кухне проще всего спрятаться...

Я прервалась, но Хеддвин тут же воззвал ко мне:

— Продолжай, Джен.

— Ты ездишь на мотоцикле. В твоей квартире полно музыкальных пластинок. Ты читаешь малоизвестных авторов, предпочитаешь ирландские пабы... Думаю, ты либо узконаправленный организатор мероприятий, либо экскурсовод, либо репортёр.

— Репортёр? — удивлённо переспросил он.

Обведя пальцем его лицо, я не стала утаивать, что на самом деле думала о нём:

— Думаю, твоё лицо хорошо смотрелось бы в кадре какого-нибудь прогноза погоды.

Вглядываясь в его линии глаз и губ, я, признаться честно, не увидела ни отклика, ни разочарования — ничего. Хеддвин с улыбкой на лице, больше напоминающей маску, что-то думал.

— Значит, не угадала. — Опустив глаза и обратив взор к отверстию на баночке, я осознала, что этот спор был проигран.

Ногтём я нажала на подушечку указательного пальца и сфокусировалась на возникшей боли. Кожа заныла.

— Я дилер, — признался он, и моя голова сразу дёрнулась.

Что он только что сказал?!

— Дилер антикварных вещей. Работаю в галерее «Пространство и искусство». И ты была права, у меня узкое направление, связанное с Англией, в основном.

Нахмурившись, я зажала нижнюю губу между зубов. Не могу сказать, что была довольна своим результатом. Но кто бы мог подумать, что Хеддвин связан с искусством!

— Лучше бы я был репортёром, — с похожей хмуростью, что гуляла в моей голове, Хедд слишком хорошо считал мои эмоции. — У меня есть знакомые на NBC News. В целом, на один день они смогут меня устроить, и я порадую тебя прогнозом новостей в любой день, который захочешь.

Я взглянула на него исподлобья, прикидывая, мог ли он это сказать всерьёз. Он смотрел на меня, не моргая и не отводя взгляд в сторону. Кажется, это не шутка.

— Ты выиграл. Так будет честно, — лавры выносить ему я не собиралась, но признать очевидное стоило. — Поздравляю.

Хедд опустил глаза на протянутую мной руку и, кажется, что-то вспыхнуло в его голове. Он свёл брови на переносице и как-то неуверенно пожал мне руку.

— С меня любая услуга. Я и цветы полить могу, и почту твою забрать. Всё, что захочешь.

Несмотря на то как сильно я не любила проигрывать, промахи я предпочитала анализировать, а не прятать голову в песок и идеализировать ситуацию и обстоятельства. В конечном итоге на кону стояла услуга, а не деньги или что похуже.

— Зато ты не стала жульничать и пробивать меня через базу ФБР.

— Соблазн был, — не стала скрывать.

Я вернулась к хот-догу и, стараясь не зацикливаться на проигрыше, откусила кусок. Ну было и было! Плевать!

— Почему не пошла на поводу у соблазна?

— Ты уж прости, я за честную игру. Да и, если быть до конца искренней, приз не столь высок, чтобы прибегать к обману.

Его тёмные брови сразу подскочили. Лицо приняло оттенок неподдельного удивления.

Ну а что?

На кону стояла тысяча купонов, а не красный Порше.

— Любые средства хороши, значит? — спросил он с лёгким прищуром. Край его рта приподнялся в настороженном возбуждении.

— Когда как, — бросила я и пожала плечами.

— Нет. Не могу представить, что ты способна играть грязно, — в той же манере, что и я, он бросил сказанное и вернулся к своему хот-догу. Голова его отрицательно качнулась туда-сюда.

— Если цель важнее воздуха, воды и света, любой прибегнет к жульничеству. Когда нет другого выхода, кто не будет рад меченой колоде карт, фальшивым кубикам, пустой обойме в разгар очередного раунда русской рулетки и знанию заранее известных результатов?

Мои слова вынудили соседа задуматься. Пережёвывая булку с сосиской, Хедд отвёл взгляд к небу. Наверное, он прикидывал вероятности и своё мнение на каждый счёт. Но я знала: порой любые средства хороши. Просто мы стараемся об этом не думать. Чтобы жить спокойнее. Спать слаще. И не мучиться от шёпотка совести, которая обязательно поспешит напомнить, какие мы испорченные.

— Циничный метод подхода, Джен, — без всяких обвинений и разочарования он озвучил свою оценку.

— Я не говорю, что так стоит поступать. Но если нет другого выхода? — продолжила довольно щекотливую дискуссию. — Как будто ты не вводил читерские коды в ГТА!

— Так веселее.

— Вот именно, — восторженно подтвердила я. — Пока это безобидно для остальных, а процесс приносит веселье, что должно нас останавливать?

Опасная ухмылка окрасила его лицо в оттенки, которые я никогда не видела. Словно лёгкий ветерок коснулся его губ, оставив след загадки, которую мне ещё предстояло разгадать. Его тёмные глаза сверкнули, и в них я прочитала и восхищение, и агрессию, притянувшую меня к нему, словно магнит.

— Ты точно агент ФБР?

Я вздрогнула. То ли от вопроса, то ли от того, как прозвучал его голос. Хищно. И как-то по-другому. Нежный бархат с налётом сильного искушения.

— Как смотришь на то, чтобы устроить ещё одно состязание?

Да, он определённо собирался искусить меня и подбить на что-то сомнительное.

И, наверное, я показала себя крайне глупой девушкой, которая решила ответить:

— Что предлагаешь?

— Пойдём постреляем, — Хедд кивнул в сторону одной из палаток, где сейчас двое парней, вооружившись бутафорным оружием, отстреливали движущихся жёлтых и оранжевых уточек. Я смотрела на их позы, на то, как они держали прицел, вцепившись в рукоятки, и видела все неточности и ошибки. — Всё просто. Три раунда. Кто больше набьёт, тот и выигрывает.

— Выигрывает что? — наклонив голову в бок, я даже не скрывала своей заинтересованности. Как же легко меня поймать на крючок!

Усмехнувшись, Хедд оценил то, как жадно я выбивала себе приз.

— Ужин, — быстро ответил он.

— Ужин? Даже не знаю...

— Проигрываю — веду тебя на ужин в лучший ресторан Нью-Йорка, — озвучил он свою ставку.

Его молчание подразумевало то, что я должна сделать свой ход. Странный он, конечно, выбрал метод. Хеддвин не выпрашивал что-то у меня, не бросал вызов, а пошёл от противного. Он обозначил то, что мог дать в случае поражения.

— Хорошо, — поддержала его, — Но я не знаю, что могу предложить...

— Может, что-нибудь безрассудное? — одна его бровь приподнялась. Он бросал мне вызов. — Парная татушка?

— Татушка с соседом, которого я знаю меньше месяца?

Сама того не осознавая, я опустила взор на руку Хеддвина, покрытую рисунками. Среди линий и узоров прослеживались крошечные вставки. Змея. Римские цифры. Рокерские символы. Бутоны цветов. Всё чёрно-белое. Без единой капли цветной краски.

— Согласен, слишком безрассудно. Делаем временные, но, знай, если ты захочешь на постоянной основе носить моё имя на своей заднице, я буду только рад. — Услышав его слова, я не сдержала смеха. Рассмеялась, откинув голову назад и представив себе такую картину, как каждый раз в зеркале я буду лицезреть его имя на своей пятой точке.

— Только если ты решишь носить моё. Но боюсь, это отпугнёт десятки девушек.

— Главное, чтобы тебя не отпугнуло, — Хедд не стеснялся, флиртуя дерзко и откровенно.

— По рукам, — я во второй раз за вечер протянула ему руку, но сейчас он не превратился в оленёнка в свете фар приближающегося автомобиля.

Боже, во что я ввязывалась!

Кажется, у меня просто-напросто отсутствовали инстинкты, когда дело касалось красивых парней, интересных споров и необоснованного риска.

Сейчас я надеялась, что неплохой навык стрельбы поможет мне одержать победу.

И как только мы покончили с хот-догами, опустошили баночки с колой и перебросились взглядами, полными вызова, я уже не была столь уверена в своей победе. К тому моменту, когда мы были готовы схватиться за оружие, двое парней без особого энтузиазма забрали свои крошечные брелки, явно до этого точившие зуб на самые большие игрушки.

Оглядев верхний ряд, я сразу решила, что хочу сегодня отсюда унести.

Огромная свинюшка примерно метр длиной, с огромным пятачком и в милейшем комбинезоне. Не знаю, как Роуг отнесётся к новому сожителю, но и меня никто не спрашивал, когда она взглядом умоляла забрать её домой.

— Твоя новая цель? — Хедд, вставший рядом, быстро проследил, куда был направлен мой взгляд.

Сейчас, когда он не сутулился, как делал при разговоре со мной, в его фигуре я видела ровные, прямые линии и мышцы... Перехватив мой взгляд, он повернул голову и, спрятав руки в карманы своих шорт, расслабленно передёрнул плечами.

— Моя вторая цель. Первая — ужин.

— Играете? — обратилась к нам девушка, стоящая по ту сторону прилавка, с ослепительной улыбкой на губах, в ярко-красной футболке с эмблемой карнавальной ярмарки — карусель с лошадками.

Хедд вытащил из кармана бумажник и, бросив короткий взгляд на вывеску, достал купюру.

— Шесть игр. Каждый из нас стреляет три раунда. Сколько выстрелов можно сделать? — включив неизвестный мне мод серьёзного начальника и задействовав холодный, деловой тон, на мгновение он, кажется, выбил почву из-под ног бедной девушки.

— По пять, — уже с меньшим позитивом ответила она.

Я провела пальцем по оружию, уже даже не в силах припомнить, когда в последний раз держала что-то больше, чем пистолет. И то пистолет служебный, я им ещё ни разу не воспользовалась.

— Кто делает больше выстрелов, тот и побеждает? — ко мне Хедд обратился с тёплой улыбкой на губах, словно не заметил, как изменился всего на несколько секунд.

Клянусь, он был другим. На какое-то ничтожное мгновение.

— Ты ведь помнишь, что я профессиональный стрелок? — напомнила ему и, сняв с плеча сумочку, положила её на прилавок рядом с оружием.

— Я поддамся, Джен. Не переживай. Выкладывайся на все сто процентов, — с ехидной улыбкой парировал он.

Неужели решил задавить меня морально?

Хорошая попытка, но я работала в мужском коллективе и смогла усмирить Чеда Кэмпбелла. Хедд ещё оценить моё стремление к победе и жажде утереть кому-нибудь нос.

— Надо было с тобой на деньги спорить.

— Давайте я заряжу, — девушка-инструктор потянулась к моему оружию, но я решительно остановила её, успев положить руку на рукоятку.

— Я справлюсь.

— Кажется, я разбудил в тебе дьявола, — задыхаясь от смеха, Хедд, кажется, не оценил мою реакцию.

Следом за мной он тоже взял магазин и довольно ловко вставил его в гнездо до щелчка.

— Кто сказал, что он засыпал? — встав в позу с упором на колено, я посмотрела инструктора и кивнула, давая понять, что готова стрелять. — Не против, я буду первой?

— Конечно, дамы вперёд. — Он махнул рукой на мишени, которые пришли в движение, как только девушка нажала на кнопку под столом.

Хитрость и озорство, промелькнувшие в его лице игривой искоркой, пахли фальшивостью. Тёмные глаза моего соседа блестели. Одна бровь приподнялась, как будто он видел что-то, чего я не понимала. Но он не насмехался. Просто ожидал, когда я сделаю первую выстрел.

— У тебя получится, — подбодрил он элегантным напутствием, а затем заискивающе подмигнул.

Обратив взор к мишеням, я выдохнула и сконцентрировалась на том, как помотанные жизнью уточки «плыли» среди картонных волн. Инструктор отошла в сторону и то и дело посматривала на Хедда.

Затем я перевела глаза на мушку и, приготовившись к отдаче, напрягла корпус. Грудь стала привычно жёсткой. Я нажала на чувствительный курок, и первая уточка канула среди беспокойных синих волн.

— Все пять нужно для самого большого приза? — внезапный вопрос Хедда отвлёк меня.

— Да.

— Кажется, мы унесём все три, — коварно, вполголоса оповестил он её.

Я выстрелила второй раз и промахнулась. Едва коснулась хвостика уточки, но она не опрокинулась назад. Искоса взглянув на Хеддвина, я попыталась его испепелить.

— В моей голове ты только что умер, — прорычала недовольно я, тем самым рассмешив его.

— Как хорошо, что твои джедайские силы на мне не работают.

В этот заход мне уже не выиграть самый крупный приз. Я не хотела винить в этом Хедда, но его вопрос отвлёк меня. Я сбилась и не смогла выстрелить достойно.

— Или я тебя пощадила. Это ведь у меня оружие в руках.

— Ты настолько азартна?! — с искреннем удивление воскликнул он, а затем всё же сделал шаг в сторону.

— Как будто это тебя спасёт.

Без промедлений я решила сделать все три выстрела подряд, чтобы Хедд не успел прибегнуть к своей тактике отвлечения. Весь фокус сошёлся на мушке. Три щелчка. Три уточки упали навзничь.

— Вау! — на выдохе ахнул. — Признайся, представляла моё лицо?

— Нет, стреляла по коленям, — хихикнув, я отошла в сторону, чтобы освободить ему центральное место.

— Боюсь спросить, что стало бы с утками, если бы ты представила лицо.

— Они бы воспламенились от моих джедайских способностей.

— Нет, дорогая, это способности ситхов.

Хедд поднял оружие, выпрямился, приставил приклад и выбрал идеальную позу. Кажется, он тоже знал, как стрелять. Как и я, долго думать и настраиваться он не стал. Сделал выстрелы с паузой в две секунды. И уронил только три утки. Удивительно! С такой уверенностью и идеальным позиционированием он мог бы уложить каждую.

— Так и знала, что ты просто хотел со мной поужинать. Это будет лёгкая победа, — ехидничая и надламывая его уверенность, как зубочистки, я лишь делала вид, что напрягаться не стала.

— Ну ведь ты сама сказала, что это не свидание. Я просто хочу назначить официальное.

О, нет! Очередной спор на желание!

Конечно, это повышало мою самооценку. Тем более, глядя на такого красавчика, как Хеддвин, я могла только себе лгать, что свидание с ним претило мне, а мысль эта никак не прельщала. Ещё вчера вечером я всерьёз задумывалась над тем, какое бельё надену сегодня. Так к чему лукавить?

— Это лучше, чем парные татушки.

Я встала по центру и, когда все уточки вернулись на свои места, плавно отжала спусковой крючок. Ради дорогущего ужина с самым красивым парнем на свете уточкам суждено было погибнуть.

Внезапно лопнувший где-то позади шарик напугал меня, и я промахнулся при первом же выстреле.

— Чёрт!

Хедд воспользовался моментом и, наклонившись ближе, прошептал на ухо:

— Не убивай ребёнка. Не будь как Энакин Скайуокер.

Он определённо отвлекал меня, не удосужившись сменить стратегию. И тогда я собралась, приложила усилия и, отбросив в сторону все мешающие факторы, быстро расстреляла уток.

— Поздравляю! — слишком жизнерадостно отозвалась девушка. — Вы уже выиграли две маленькие игрушки и брелок!

К чёрту брелок!

Мне нужна огромная свинья.

А ещё стереть довольную ухмылку с лица Хедда.

Очередь вновь перешла к нему, и он, тоже не улучшив свой результат, попал только три раза. Но, в отличие от меня, особо этому и не расстроился. Я видела, как он безразлично дёрнул плечами, и положил на стойку своё оружие.

— Не вижу заинтересованности в тебе, Хедд.

— Я же сказал, что поддамся. Думаю, тем самым я уже показал всю свою заинтересованность.

Ну, конечно. Заинтересованность в нашем ужине.

Я набрала восемь очков, он — шесть. Но почему-то привкуса победы я так и не почувствовала. Бутафория какая-то. Фальшивая победа.

Наши плечи соприкоснулись, когда Хедд сократил между нами расстояние, сложив руки под грудью, а затем коварно проговорил:

— Последний шанс забрать джекпот.

— Опять отвлекать будешь? — спросила его, вставляя новый магазин и при этом не сводя глаз с девушки, которая возвращала уточек на место.

— Нет, я хочу, чтобы ты забрала свой куш, — без тени лжи Хедд дал честный ответ.

— Ты играешь, Хедд, — заняв привычную позу, я подняла дуло оружия и направила его на мишени. — Играешь со мной. Но в твоих поддавках я не нуждалась. Думаю, мы оба прекрасно знаем, что в любом случае я бы одержала победу, — мои слова стёрли ухмылку с его лица. Он в одно мгновение стал серьёзным, холодным и вдумчивым.

— Как настоящий джентльмен, я просто хотел подарить тебе победу. Но раз ты не нуждаешься в моих поддавках, стреляй.

Отвернувшись и сфокусировавшись на перемещении жёлтых точек, я быстро, без промедлений, чтобы не дать ему возможность всё испортить, пять раз нажала на курок.

— Тебя лучше не злить, когда в руках оружие... — поражённый увиденным, Хедд выдохнул и покачал головой. — Поздравляю.

— К сожалению, — отозвалась инструктор, — вы попали только в четыре. Пятая не опрокинулась.

— Какая неудача, — с искренним сожалением в голосе произнёс рядом стоящий Хеддвин.

Напоминать ему, что даже если он попадёт все пять, то всё равно уже не выиграет, я не стала. В конечном счёте это ему придётся вести меня в ресторан, а не мне делать парную татушку.

Держа при себе колкости, но не острый, ощущающийся, как клинок, взгляд, я решила промолчать. В это время Хедд приступил к своей последней попытке выстрелить. Он взял оружие, впервые проверил магазин, а когда встал в позу, я заметила крошечные изменения в позе. Он по-другому обхватил рукоять, в этот раз сжимая её сильнее. Приклад упёрся ему в плечо. Я понимала, для чего. Чтобы полностью компенсировать отдачу и свести её к минимуму.

Голова его слегка наклонилась вперёд, но на мушку он не смотрел, как делал в первые два раза. А ещё Хеддвин не стал торопиться с выстрелами. Он следил за передвижением уток, как ястреб за тушканчиком. Всего на мгновение деструктивная часть меня просила отвлечь его так же, как это делал он. Но другая велела притаиться и продолжить наблюдения за ястребом. Каким звеном в этой пищевой цепочке была я, без понятия...

А затем произошло невозможное. Хедд пятью выстрелами и нулём промахов дал мне понять, что поддавки не были фальшивыми. Фальшивой была только моя победа. Каждая пуля попала чётко по центру каждой утки, и огоньки по периметру «пруда с волнами» в честь победителя празднично засияли.

Девушка захлопала в ладоши и припрыгнула на месте от несказанной радости.

— Меткий глаз! — под аплодисменты нескольких зевак, собравшихся в очереди позади нас, она бросилась к полкам с призами и защебетала: — Итого, вы выиграли два брелка, три маленькие игрушки и суперприз! Говорите, какие уносите, я вам подам.

Хедд положил винтовку на столик и уверенно ответил:

— Мы точно забираем свинюшку, — а затем, обратив ко мне свои тёмно-карие глаза, он решил убедиться. — Ты ведь её хотела?

Проиграв мне в споре, поддавшись специально, при этом зная, что победа в его кармане может оказаться по щелчку пальцев, и выиграв мне игрушку, на которую я сразу положила глаз, Хедд виделся мне парнем с другой планеты. Мираж идеального парня, в котором джентльмена больше, чем в короле Великобритании.

— Её, — тихо подтвердила я.

— Раз без парных татушек, может, хотя бы выберем парные брелки? — как будто ничего и не произошло, предложил он.

— Давай.

Немного обескураженная и потерянная, я сначала забрала огромную, метровую, мягкую свинью, а затем мы с Хеддвином сошлись, что две замызганные, слегка потрёпанные жизнью на полке лягушки — лучшее, что мы могли выбрать. Свою он спрятал в кармане, а мою сразу помог нацепить на небольшую связку ключей.

— Где ты учился стрелять? — я не смогла не задать мучающий меня вопрос.

Хедд ответил не сразу, а когда ответил, то сделал это неохотно:

— Не особо легальным образом, агент. Но я тебе этого не говорил, — спрятав руки в карманах, Хедд дал понять, что не собирался делиться своим «нелегальным» образом жизни.

— И всё-таки? — слегка надавила я.

— По молодости мы с друзьями баловались оружием, которое хранилось у парнишки по соседству. Тренировались по дурости. Мне нравилось.

— Даже в Академии инструкторы учат хуже.

Улыбнувшись, Хедд повернул голову и посмотрел на меня. Наверное, брошенные мною слова льстили ему. Да и кому бы они не польстили?

— Что там в твоём обязательном списке? Сахарная вата?

— Не отказалась бы, — кивнула в ответ, перебрасывая свинюшку то на левую руку, то на правую. Она оказалась ужасно тяжёлой.

— Тогда подожди меня тут. Я разыщу вату и найду тебя.

Упав на скамейку, я усадила рядом игрушку и обратила глаза к удаляющемуся Хеддвину. Рядом не оказалось ни одного киоска со сладкой ватой, поэтому ему пришлось плыть дальше в двигающемся потоке людей. Он отдалялся от меня, затерянной между неоновыми огнями, металлическими конструкциями аттракционов, шумом людей и запахом попкорна.

Я достала из кармана телефон и проверила сообщения. Новое нашлось только одно. От Альдо.

«По камерам пока пусто... Надеюсь ты лучше моего проводишь свой выходной».

Пообещав, что обязательно перезвоню своему трудящемся другу и приглашу его на завтрак, я убрала телефон обратно в сумочку.

Хаос веселья на Кони-Айленд крутился вокруг меня, как смерч. Но я сидела на своём островке спокойствия и не двигалась. Несмотря на поражение, которое в любой другой бы день я восприняла с грустью и горечью, сейчас мне было хорошо. Потому что сейчас помимо вихря эмоций меня подхватывали мысли и надежды на то, что вечер ещё не закончился.

С Хеддом было просто, тепло и надёжно. Впервые за все эти дни я смогла отпустить и ситуацию с Клевером, и переписку с одним из них, и то, что он наверняка мог испортить мне жизнь после этого недосвидания. Плевать. Сейчас на Кони-Айленд я была счастлива. Как не была уже долгие годы.

Миновали короткие минуты. Затем я ощутила тяжесть времени, пока секунды не стали ощущаться, как часы, а я не замерла на скамейке в поисках чего-то мимолётного и обманчивого. Словно призрак, потерявшийся на Кони-Айленд, я сидела здесь десятками лет, пока не поняла, что сладкую вата не так ведь сложно добыть.

Тогда я вместе со своей новой игрушкой скользнула в медленно текущий поток парочек, детей и подростков, двигаясь вперёд и чуть ли не выкручивая голову в поисках Хеддвина. Не сразу, но он нашёлся. Стоял напротив двух молодых девушек и вручал им два сахарных облачка на палочках.

Улыбаясь им так, как десять минут назад улыбался мне, он словно попал под действия чар, которые заставили его забыть меня навсегда. И я не могла винить девушек, которые, обескураженные его красотой и силой обольщения, не могли отвести взгляд. Ведь я тоже не отводила. Глотала стекло и гвозди. Принимала эту странную тошноту, подкатившуюся от увиденного.

А потом, когда он развернулся и последовал прочь, оставив меня сидеть на той скамейке, так и не попрощавшись по-человечески, я не знала, как всё это воспринимать. Что хуже было бы: то, что он оставил меня, грубо продинамив, или то, что после всего этого спектакля с флиртом и вручением сладкой ваты каким-то первым встречным, он мог вернуться обратно ко мне.

Две девушки в коротеньких шортах и тонких майках прошли мимо меня, приговаривая:

— Надо было взять его номер, Гвен!

— Нет, он выглядит ветреным и несерьёзным. Так, будто всё, что меня с ним ждало, это горячий секс. Не более.

— Даже если так, я бы всё равно на нём прокатилась.

Хихикая и поедая сахарную вату, которая так мне и не досталась, они прошли мимо, походя на жуткий фрагмент, сбежавший из моих кошмаров.

Я достала телефон и первым делом набрала Альдо.

— Повеселилась? — сразу ответил он, слишком жизнерадостный, слишком лучезарный.

— Кажется, он козёл, — пробурчала я, направившись обратно к киоску с тиром.

— Что произошло? — вся приподнятость из его голоса улетучилась.

— Да за нос он меня водил весь вечер! Ну почему если мне нравится парень, то он обязательно говнюк полный? — подойдя к девушке-инструктору, я положила на стойку игрушку и, не сдержав эмоции, громко к ней обратилась: — Можете забрать! — развернувшись, я направилась куда глаза глядят. — Аль, почему именно мой прицел сбит, когда дело касается парней?

— Ты действительно хочешь, чтобы я разобрал все твои травмы здесь и сейчас? Нам и вечера не хватит...

— Да знаю я, знаю! Не другим людям говорить мне о грусти, депрессии и плохой судьбе! Обо всех этих аспектах я могла бы написать тома диссертаций. Просто... мне впервые показалось, что мной заинтересовался нормальный парень. Но это всего лишь иллюзия.

Альдо хмыкнул и что-то прошептал на итальянском. Я не хотела и не собиралась его понимать. Мне просто было очень грустно. А ещё я, кажется, злилась.

— Хочешь, я приеду? Всё-таки карнавальные ярмарки — это наша фишка.

— А ты сможешь? — направляясь к океану, я оказалась охвачена приятным, прохладным морским бризом.

— Ради тебя, конечно.

— Я на Кони-Айленд.

— Я знаю, — посмеялся в ответ он. — Скоро буду. Не уходи, договорились? И не налегай на газировку.

— Не буду. Ты, главное, приезжай.

Сбросив звонок первой, я нашла себе временное пристанище на одиноком шезлонге. Для грусти. И лёгкого самобичевания. Вчера вечером планы на сегодняшний вечер сулили многообещающее веселье. Я порхала, как бабочка, выбирая себе наряд. И что получила в итоге? Ощущение полной никчёмности. И навязчивое желание позвонить арендодателю с просьбой о скорейшем выселении.

Шелестящие звуки морского прибоя стали отличным бэкграундом для моих пессимистичных мыслей. Я разлеглась на шезлонге, всматриваясь в блестящее полотно из звёзд и космической пыли, раскинувшееся над головой. Вдали от островка детского веселья я чувствовала, как Вселенская грусть собирается у меня где-то глубоко в груди. Время полетело прочь.

Боже, да почему я вообще так расстраиваюсь!

Очередной придурок не в силах разбить мне сердце, которое давно обратилось в пепел.

Тогда что могло болеть там, где должна быть пустота?

Не в силах найти себе место, я встала с шезлонга и потопала прочь. Телефон завибрировал. Альдо, преодолев километры между городами, писал:

«Почти на месте. Скоро буду, xx».

Хедд покинул Кони-Айленд где-то час назад, а я осталась здесь, похожая на призрак, привязанный к месту. Настроение окончательно улетучилось. Прикинув, откуда должен был прийти Альдо, если ехал на поезде, я покинула пляж и вышла обратно к большим улицам. На дорогах здесь было не такое оживлённое движение. Да и людей стало меньше.

Я зашагала по тротуару прочь от цветастого, яркого Кони-Айленд в сторону тусклого, тёмного мегаполиса. Руками обхватила себя, чувствуя, как усиленный ветер со стороны воды перестал быть таким приятным и ласковым. Он вонзался острыми, холодными иглами в кожу на ногах, без проблем проникая под ткань футболки.

И ко всему прочему, эффект обезболивающих таблеток таял на глазах. Живот вновь начал ныть, грозя превратиться в полноценные мучения ближе к ночи. Мне нужна аптека. Нужна жилетка Альдо, в которую я расплачусь, как только мы встретимся.

Шагая под пальмами, лишённая главного приза и классного свидания, я чувствовала, что могу разрыдаться в любую минуту. По левую сторону от меня послышался скрип шин о жёсткий асфальт. Я не сразу поняла, что автомобиль остановился рядом. Реакция подвела. И в одно мгновение день превратился в сущий кошмар, когда хлопнули дверцы, и на тротуар вывалилось сразу несколько теней. Я даже голову не успела повернуть. Я не успела сделать ничего, чтобы избежать участи, от которой уйти тоже не смогла.

Чьи-то руки схватили меня сзади. И никакое сопротивление не смогло помочь мне сейчас. Я дёрнулась. Затем сделала это ещё раз, но широкая ладонь накрыла мой рот. Вдохнув влажный воздух, я сразу ощутила напавшее головокружение.

— Открывай...

Один вздох мерзопакостных паров, исходящих от влажной тряпочки, стоил мне всех сил. Ноги подкосились. А звук окружающего мира чьи-то всевластные руки снизили почти до нуля. Телефон в сумке завибрировал, но я этого толком не ощущала. Меня словно что-то щекотала. Тело отказывало, пока разум боролся.

— Да запихивай ты! — ругался кто-то на кого-то.

Отяжелевшие веки окончательно закрылись. Последнее, что я услышала, была перепалка двух парней:

— Придурок, ты переборщил с хлороформом!

— Да пофиг.

— Пофиг?! Это может быть летально. Какой же ты всё-таки идиот!

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha