Глава 4

Пятница. Те же 7:30 а.m.

Я уже начинала привыкать мерить температуру так рано, и снова в моём больничном утре ничего не поменялось (ну день сурка, помните). После «сытного» завтрака я решила выйти в коридор и посидеть на подоконнике (ну уже очевидно, что это мое любимое место во всей больнице). Но не успела я пристроиться, как пробегая мимо, пульмонолог остановился в трех шагах от меня и двинулся ко мне со словами:

– Да что же тебя к этому окну тянет?

– Ну нравится мне тут, – фыркнула я.

– Закрой окно и сиди хоть до завтра.

В ответ на это я лишь промолчала, но доктор решил прибегнуть к крайним мерам. Он за долю секунды преодолел расстояние между нами и закрыл окно. Далее доктор молча развернулся и направился по коридору, оставив меня с округленными глазами.

***

Обход. 10:00 a.m.

Мы ждали Алексея Александровича около тридцати минут, и я решила прилечь, а не стоять и ходить из стороны в сторону. И как вы думаете, как только мое тело соприкоснулось с кроватью, дверь открылась.

– Блин, – еле слышно проговорила я.

– Вот вы меня не ждали, а я приперся.

Прослушав трех женщин передо мной, он аккуратно подошел ко мне, рассматривая что-то на подоконнике (там лежал роман одного известного французского писателя). Послушав меня и уже выходя из палаты, доктор указал на меня и сказал:

– Так, с вами на рентген во вторник.

После этих слов мое сердце быстро забилось, и я думала, что прибью Матыцина прям там, но он выбежал из палаты. В голове сразу же произнеслись мысли «Мы же договаривались на понедельник!» и сразу же я решила, что после обхода пойду к нему просить сделать рентген в понедельник.

Весь час я ходила как на иголках, но все-таки преодолев сомнения и страх, я направилась к кабинету с табличкой «Заведующий». Помявшись около него минутку, я решилась и постучала.

– Можно? – спросила я, открывая дверь.

Ответа не последовало, доктор лишь броском посмотрел на меня и легко кивнул.

– Ну прости меня, – жалобно протянула я, присаживаясь на стул.

Но ответа вновь не последовало, глаза его были опущены, а руками он перебирал какие-то бумажки и писал в них что-то.

– Я больше никогда не буду сидеть у открытого окна, – сказала я и быстро накрыла его руку своей ладонью.

Он улыбнулся уголком рта и поднял на меня свои глаза.

– Хорошо, – кокетливо сказал доктор и взял мою руку, отбросив все бумаги.

– Я пришла, конечно, извиниться, но и попросить кое о чем.

– Так, что-то мне подсказывает, что ты про рентген.

Я не посчитала нужным говорить, поэтому просто кивнула.

– Ты так сильно хочешь от меня отделаться? – с недоумением в голосе спросил Алексей.

– Нет конечно, просто мне в понедельник нужно уехать ночью.

Дальше последовала целая эпопея о том, что я еду отдыхать в ночь с понедельника на вторник.

– И я вот думаю сдавать билеты мне или не надо.

– Ничего не сдавай, – резко ответил Матыцин, убрал руки и открыл мою карточку. – Анализы у тебя хорошие, думаю на рентгене тоже все будет хорошо.

– Спасибо большое.

Моей радости не было предела, я встала со стула обежала стол и со всей нежностью обняла пульмонолога со спины. В следующие секунды он повернулся ко мне лицом и наши взгляды встретились. Около полминуты он смотрел на мои губы, но поцеловать так и не решился. Я улыбнулась, легко чмокнула его в щеку и побежала к выходу. На его лице четко просматривались недоумение и в то же время какая-то радость.

– Спасибо еще раз.

Сказав это, я вышла из кабинета, оставив доктора наедине со своими мыслями (на это и был сделан расчет).

***

В субботу больница дежурила, а это означало только одно – Алексей должен быть в отделении с самого утра. К обеду ближе мама забила мне всю голову, и я все-таки согласилась съездить домой (ну а сначала в магазин). Мне нужно было отпроситься. Конечно же, волнение присутствовало (после того, что произошло вчера), но в кабинет к заведующему в последние дни я ходила чаще чем была дома. Как обычно я подошла к двери, подумав около минуты, постучала.

– Можно? – открыв дверь, спросила я.

– Да, конечно. Что такое? – сразу отреагировал Матыцин.

Он сидел на диване с озадаченным видом.

– Моё подождет. У тебя что-то случилось? – спросила я, присаживаясь рядом на диван.

– А... Да нет, все хорошо. Что ты хотела спросить?

– Я просто не могу зайти и спросить, как у тебя дела? – кокетливо произнесла я.

– Можешь конечно.

– Ну вообще... – протянула я. – Ты прав – я хотела отпроситься домой. Хотя бы часа на два?

– Конечно иди, только вернись до семи вечера пожалуйста.

– Как скажешь, – улыбнувшись ответила я.

Лицо доктора не выражало почти никаких эмоций, глаза были пустые, и в них только тускнела грусть и какое-то, непонятное мне, спокойствие. Я поняла, что просто так уйти сейчас не могу, иначе буду потом весь день думать и волноваться за пульмонолога и что его тревожит.

– Так, у тебя точно все хорошо? – не могла успокоиться я. – На тебе прям лица нет.

Алексей Александрович поднял на меня свои карие глаза, накрыл одной рукой мою ладонь, а вторую протянул к моему лицу. Он аккуратно дотронулся до моей щеки, и сразу же я почувствовала тепло. Какое-то непонятное, но приятное чувство разлилось внизу живота, а сердце бешено забилось.

– Все прекрасно, честно. Просто влюбился в тебя как двадцатилетний мальчишка, а теперь не знаю, что с этим делать.

Не дав вставить мне и слова, доктор притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы. В этом поцелуе было столько чувств и все переживания, опасения Матыцина в безответности своей любви. После доли секунды пульмонолог отстранился, перенося свою правую руку с моей щеки на место левой и аккуратно сжал мои ладони. Мне даже казалось, что я слышала, как бешено бьётся его сердце.

– Я... Ты мне тоже очень нравишься, – застенчиво сказала я.

После чего лицо пульмонолога расплылось в улыбке, и сердце начало биться реже.

– Но есть какое-то «но»? – аккуратно спросил Алексей.

– Нет, – улыбнувшись ответила я. – Просто нравишься.

И в тот самый момент я увидела, как могут гореть глаза у влюбленного человека. Он был настолько мил, что мне захотелось обнять его и таить в объятиях. Как только я подумала об этом, Матыцин сорвался с места и крепко прижал меня к себе. Так мы просидели меньше минуты около минуты, наслаждаясь этим моментом и вдыхая аромат друг друга.

– Блин, время уже одиннадцать, – отстраняясь, протянула я.

– Точно тебе ж на капельницу, – подтвердил пульмонолог.

– Я тогда пойду, но еще увидимся? – спросила я, надеясь на положительный ответ.

– Конечно, заходи в любое время.

Я мягко чмокнула его в губы, сорвалась с кожаного дивана и побежала к двери.

– Не скучай, – кокетливо сказала я перед тем как выйти из кабинета.

Не дождавшись ответа, я закрыла за собой дверь и направилась в палату, где меня ожидала очередная капельница. После обеда я пошла во все тот же кабинет заведующего.

– Заходи, радость моя, – встретил меня, Алексей Александрович. – Я сейчас ненадолго убегу на четвертый этаж, а ты посиди пожалуйста тут и в этот раз дождись меня.

– Хорошо.

Я лишь улыбнулась и устроилась на диване, провожая доктора взглядом. Не прошло и пяти минут после ухода пульмонолога, как меня потянуло в сон и я, устроившись на мягком диване, (не то что койка в моей палате) не заметила, как уснула. Проснулась я только через час от того, что кто-то из моих подруг присылал мне очередную кучу сообщений. Сверху я была заботливо укрыта легким пледом, а у меня за головой кто-то копошился.

– Я уже не сплю, можешь не шуршать, – тихо проговорила я.

– Это хорошо. Я пришел полчаса назад и не смог тебя разбудить, ты так сладко спала.

– Это очень мило, – сказала я, вставая с дивана и облокачиваясь на его спинку.

– А сколько сейчас времени?

– Почти пять, – ответил пульмонолог, перебирая какие-то бумажки у себя на столе.

– Черт, родители приедут в пять. Ты не обидишься, если я тебя покину часа на два, – виноватым тоном произнесла я.

– Конечно нет, поезжай.

– Спасибо.

Я поднялась, подошла к столу и перекинувшись через него, поцеловала доктора в губы. Это уже было каким-то обрядом – без поцелуя уйти из кабинета я просто не могла.

Приехав домой на машине, я, зайдя в квартиру, сразу побежала в ванную комнату. Просидела там около сорока минут. Может это и долго, но теперь я пахла «лавандовой свежестью», а от больницы не осталось и следа. Затем я быстро поужинала нормальной, домашней едой, высушила волосы, и папа отвез меня обратно в больницу.

Поднявшись на свой, уже родной, седьмой этаж, я в прямом смысле этого слова столкнулась с Матыциным. Он выходил из кабинета, а я проходила мимо к себе в палату, с распущенными волосами и со скоростью света я пронеслась рядом, но доктор успел схватить меня за руку.

– Ты куда это такая красивая?

– В палату конечно, – не поняла вопроса я.

– Не хочешь прогуляться, а то у меня уже голова болит в четырех стенах сидеть.

– Хм... А я так шесть дней просидела, – фыркнула я. – Сейчас брошу это в палату и пойдем, хорошо? – указывая глазами на пакет, который был у меня в руке, переспросила я.

– Я подожду тут.

Услышав ответ, я последовала быстро к себе, а пульмонолог остался у того самого подоконника, провожая меня взглядом до самой палаты. Я быстренько вернулась, и мы вместе спустились на первый этаж. Дальше мы немного прогулялись вблизи больницы. Проходя мимо высоких деревьев, Матыцин остановился и взял меня за руку, поворачивая к себе. Я смотрела в эти карие прекрасные глаза и понимала – я хочу, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Пульмонолог нежно поднял свою руку и дотронулся до моего подбородка, а после тихо прошептал:

– Можно?

Но не дождавшись ответа, он плавно повел корпусом и нежно поцеловал. Этот поцелуй был уже не такой осторожный как первый. В нем не было никаких опасений и сомнений, а лишь любовь. Алексей обхватил мою талию обоими руками и мягко прижал к себе. Этот момент и наш поцелуй мог бы длиться очень долго, словно мы нашли друг друга после долгого расставания. Но после минуты пошел сильный дождь.

– Блин, – прошептала я, отстраняясь от Алексея.

– Быстро в больницу, – скомандовал пульмонолог, довольно громко.

По началу я даже опешила, так как это было немного грубо (ну или мне так показалось).

– Быстро я сказал! – с таким же тоном повторил доктор.

Мы были рядом со входом и поэтому я добежала, почти не попав под дождь. Сразу как я зашла в здание, направилась к лифту, не дожидаясь пока меня догонит Матыцин.

– Насть, подожди, – крикнул он откуда-то сзади.

Я лишь молча остановилась и повернулась к нему.

– Ну прости, это было немного резко с моей стороны.

– Резко? – вопросительным тоном произнесла я.

– Я просто испугался за тебя, не хотел, чтобы ты промокла, тебе сейчас это не нужно, – виновато ответил Леша.

– Забота... – снисходительно протянула я.

Я кокетливо поцеловала пульмонолога в щеку и, взяв его за руку, потянула к лифту. Мы поднялись в отделение, и я подумала, что около его кабинета мы расстанемся и пойдем по своим комнатам, но я ошиблась.

– Погоди, – схватив меня за руку, тихо произнес доктор. – А чай?

– Ах да, как же я могла забыть про чай, – улыбнувшись ответила я.

Дальше все было как обычно, мы не могли наговориться до позднего вечера. Пару раз заходила медсестра и просила что-то написать или подписать, но после ее ухода мы снова продолжали наш диалог, делились своими интересами, рассказывали смешные истории и просто наслаждались обстановкой. Нас словно тянуло друг к другу. Мне было очень интересно общаться со столь взрослым и умным человеком, а он просто смеялся над моими шутками (ну как мне казалось). За окном по подоконнику барабанил дождь, придавая вечеру еще больше романтичности.

– Обожаю дождь, – вдруг сменив тему, сказала я.

В ответ на это Леша лишь зевнул.

– О, понятно. Ложись спать, а я пойду к себе.

Доктор хотел что-то возразить, но я не могла успокоиться:

– И не надо со мной спорить. У тебя вон глаза закрываются.

Я взяла у него из руки чашку и поставила ее на стол рядом со своей.

– Ложись я сказала, - тихо сказала я.

И вдруг на мое удивление взрослый мужчина послушал меня. Он мягко опустил голову и тело на диван, а я лишь укрыла его тем самым легким пледом. Нежно поцеловав в губы, вышла из палаты.

Эта ночь была на удивление особенной. В моей палате никто не храпел, но несмотря на это, я долго не могла уснуть, а лишь лежала и смотрела, улыбаясь, в потолок на протяжении всего часа пока ворочалась и не могла уснуть.