Глава 3. Городок.

Говард и Пампи все еще сидели на траве и не могли прийти в себя от увиденного.

— Не бойтесь меня, пожалуйста, — увидев их испуг, сказал мальчик. — Меня зовут Эван, вы находитесь на другой стороне Сайдфилда, мы зовем это место – Филдсайд.

Эван сказал это очень спокойным тоном, чтобы наверняка успокоить ребят.

—  У нас не часто бывают гости – он изучающе перевел взгляд на Говарда, а затем на свинку. — Кто же вы?

—  Другая сторона? Филдсайд?  — не услышав его вопроса спросил Говард.

—  Ну... да, по крайне мере мы называем наш городок так.

—  Я не знал, что в нашем кукурузном поле есть маленький городок!

—  Никто не знает, — загадочно протянул Эван. —  Да мы и не совсем на вашем кукурузном поле, — Эван повернулся к ребятам, и увидев в их глазах легкое недоумение, спокойно спросил. — Вас, наверное, удивляет мой внешний вид?

Говард моргнул глазами и вяло кивнул, а Пампи тихо хрюкнул в знак подтверждения.

— У нас здесь все такие, мы похожи на пугала, но это не совсем так, — Эван еще раз внимательно посмотрел на странников, а затем продолжил. —  Ну ладно, идемте, я все вам здесь покажу.

Говард медленно и неуклюже поднялся, отряхнул с испачканных коленок прилипшие листья кукурузы и помог встать Пампи. Перед тем как пойти за Эваном, он пару раз оглянулся назад, на поле, и все удивлялся тому, где они сейчас находятся.

Они зашли в небольшой городок, домики здесь и правда были небольшого размера, но оказались не такими маленькими как Говарду показалось на первый взгляд, это было что-то среднее между крошечным сарайчиком, в котором обычно лежало удобрение для фермы, и детским игровым домиком, которые порой строили ребятишки на деревьях.

Диковинные домишки выглядели странно, и все же в них было что-то по-доброму, сказочное и загадочное, по крайне мере Говард такого еще никогда не видел. Перед каждым домиком висел фонарик, чем-то напоминающий по форме круглую тыкву. Все двери домов были украшены чем-либо, у кого-то висели сухие апельсины, кто-то повесил гирлянду из палочек душистой корицы и пряных звезд бадьяна, а на одной двери Говард даже увидел целую аппликацию, в виде этой деревушки, составленную из платановых листьев.

У каждого дома росло ветвистое дерево, которое укрывало своей желтой листвой крыши домов. На их ветках тоже были развешаны украшения. В воздухе стоял приятный аромат пряной выпечки, соленой карамели и теплой осени. Говард даже остановился, он сделал глубокий вдох, и наполнил легкие этим манящим запахом. Ему показалось, словно он попробовал на вкус воздух, а затем подумал, что если бы каждому времени года присваивали свой аромат, то аромат осени был бы именно таким, и никак иначе.

Местные жители бродили тут и там, и каждый был занят делом, но как только Эван Говард и Пампи проходили мимо, они моментально останавливали свою работу, улыбались и махали рукой в знак приветствия. Все они выглядели как Эван: холщовая кожа, торчащие опилки, странная бледная одежда. На контрасте с их внешнем видом, лицо каждого озаряла милая улыбка.

—  Здесь все так радуются, — удивился Говард.

— Все радуются, потому что готовятся к празднику черной луны, мы очень любим его отмечать!

— О, я тоже знаю про этот день, папа постоянно про него говорит...

— Вообще, у нас каждый день праздники, и сегодня тоже, — Эван внезапно остановился. — Чувствуете, чем пахнет?

Они подошли к маленькому, будто бы наспех сколоченному прилавку. За ним стояла крупная продавщица с длинными русыми соломенными косичками, кончики которых, почти касались земли. Как только она увидела ребят, то сразу же стала готовить для них угощение. Она взяла несколько деревянных шпажек, насадила на них сочных хрустящих яблок и окунула в ведерко со сладкой жидкостью.

— Ваши яблочки, — сказала с улыбкой она, протянув им два сладких лакомства.

Пампи неодобрительно хрюкнул, ведь ему сладость не дали.

Продавщица выглянула из-за прилавка и только сейчас заметила маленькую хрюшку.

— Прости дружок, не заметила тебя, — она нагнулась к нему с извинительной улыбкой. — Вот, держи!

Так они взяли три карамельных яблока на деревянной шпажке. Яблоки были покрыты тягучей шапкой из соленой карамели. Говард очень любил яблоки и обожал соленую карамель, а вместе они создавали такое вкусное сочетание, что он даже зажмурился от удовольствия.

— Сладкого хруста ребята! — крикнула им вслед продавщица.

— Спасибо! — ответил за всех Эван.

Они стали двигаться дальше, все также вслед за Эваном, громко хрустя и смакуя каждый сладкий кусочек.

— Здесь так здорово! Как же хорошо, что мы узнали и нашли это место! — вдруг радостно заметил Говард, а Пампи, как всегда, весело хрюкнул ему в ответ.

— Все потеряшки рано или поздно сюда приходят.

— Потеряшки?

— Ну да, те, кто потерялся, запутался или не могут найти что-то.

— Но мы не терялись, не путались и ничего не ищем! — в недоумении воскликнул Говард.

Эван вдруг резко остановился, так, что Говард врезался в Эвана, а Пампи в Говарда. Эван медленно повернулся на ребят.

— Тогда почему вы здесь? — его голос выражал явную озадаченность.

Этот вопрос показался Говарду странным, "какая разница почему мы пришли, мы просто здесь, и все" —подумал про себя он.

— Я...хм...просто, Мистер Пугало сказал нам про это место, и нам стало интересно и любопытно, и вот мы оказались здесь.

Говарду показалось, что Эван хотел было что-то ответить, но как будто сдержал себя, и они просто пошли вперед.

Двигаясь по этому необычному городку, Говард удивлялся все больше и больше. По виду в этом месте была осень, но почему-то она ощущалась совсем не так как обычно. Нет, она была совсем другой. Здесь не было привычной грязи после очередного дождя, не было видно некрасивых, жухлых, почти черных листьев, не ощущалась мерзкая сырость, после которой ты был готов весь день лежать под пледом на кровати. Определенно это была не осень, а ее наилучшая версия, сестра близнец, которая уж очень отличалась от своей двойняшки.

Вдали стала показываться небольшая рощица из низких деревьев, обнесенных маленькой деревянной оградой. Когда они подошли ближе к этому месту, то увидели крошечную калитку и такую же крошечную надпись на ней, которая гласила: "Добро пожаловать в нашу рощу, но будьте осторожны, Бум-Бум не любит лишний шум".

— Здесь у нас находится грядка для тыковок, — пояснил Эван, открывая калитку.

Говарда аж передернуло об упоминания грядок и тыквы.

— Вы что, тоже выращиваете тыквы? — огорченно спросил он.

— Выращиваем? Конечно же нет! Это наши друзья, они живут на грядках.

— В каком смысле друз...?

Не успел договорить Говард как к их ногам подкатились три маленькие тыковки, у них были черные большие глазки и смешные крючковатые конечности, похожие на руки и ноги.

— Не бойтесь этих малюток, они в жизни никого не обидят, это Бубики.

Говард оцепенел от изумления, а Пампи стал грозно хрюкать на маленьких незнакомцев.

— Они живые?!?

— Конечно, а почему ты так удивляешься? Вы люди вечно удивляетесь по пустякам, почему-то, то, что вы никогда не видели, кажется вам неправильным и страшным.

— Я...просто...это...живые тыквы... — еле выдавливал из себя слова Говард.

— Ну да, здесь это нормально, в этом нет ничего странного.

Говарду так совсем не казалось. Из всего того, что они увидели в этот загадочный день, живые тыквы для него были самыми странными и удивительными. И все же ему было очень любопытно все о них узнать, поэтому он спросил:

— Они умеют говорить?                                             

— Ну как сказать, они постоянно напевают одну и ту же мелодию, каждый день, если это можно назвать разговором, то наверное да, — Эван присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с малышами, и сказал. — Ну же, Бубики, покажите нашим новым друзьям что вы можете.

Бубики послушно встали в ряд, их ручки и ножки стали извиваться в такт песни, которую они запели в унисон:

— Дружо-о-ок...  ты-ы-ы... зву-у-уки... како-о-й-то... друга-а-а-я ...зове-е-е-т...

Говард и Пампи завороженно смотрели на них, и пытались понять и расслышать получше слова этой странной песенки. Бубики продолжали:

— Ни-и-и-ть... сторона-а-а...  дружо-о-ок... все-е-х... смо-о-ог...

Голосок тыковок был больше похож на тихий шелест листвы или писклявый ветерок, из-за чего их песня казалась еще странней. Они вдруг медленно закружились, сцепились своими крючковатыми ручками и стали вести хоровод. И без того, их тихие голоски становились еще тише, пока они не остановились, тем самым завершив свое удивительное выступление.

Самая маленькая из Бубиков хотела подойти к Пампи и познакомится с ним, но Пампи еще не был готов к такому знакомству и осторожно спрятался за Говардом. Тогда Бубики рассмеялись и побежали по своим делам, если они у них, конечно, вообще были.

— Они такие странные! — вдруг вырвалось у Говарда. — И песенка их тоже... очень странная.

— В их песенке нет ничего страшного, в ней вообще нет никакого смысла, это просто случайные слова, которые они знают, вот и все. Уверяю вас, ничего страшного здесь нет, даже наоборот.

— Хм...наверное ты прав.

— Ну ладно, пойдёмте! Если вас так удивили малыши Бубики, то дальше вам будет еще интереснее!

После этих слов Эван задорно рассмеялся, а Пампи с Говардом уже не могли себе представить, что же такого они могут увидеть еще.

Рощица, в которую они зашли была маленькой, но густой. Под низенькими обвивающимися деревцами находились рыхлые грядки, на которых жили Бубики. Маленькие оранжевые малыши прыгали и бегали то тут, то там, прячась за деревьями, и тайно наблюдая за идущими по тропинке ребятами.

            Пампи слышал их тихое хихиканье и старался не отставать от своего хозяина ни на шаг. Говард же наоборот не замечал Бубиков, но постоянно обращал свое внимание на идущего впереди всей шеренги Эвана. Он никак не мог привыкнуть что у Эвана не было одного глаза, это немного пугало и смущало его. Он пытался отводить свой взгляд, но он предательски останавливался на его глазе, или точнее на месте, где его не было.

          Вдруг тропинка, по которой они шагали, закончилась, и синенькие резиновые сапожки Говарда утонули в мягкой земле. Это была довольно большая грядка, по середине которой виднелось что-то огромное и рыжее.

— Здесь нужно постараться идти как можно медленней и тише, Бум-Бум не любит лишний шум, — cказал Эван шепотом, и стал идти дальше на цыпочках.

            Ребята поняли его, и стали идти медленней, повторяя за Эваном.

— Кто это еще такой, этот Бум-Бум? — поинтересовался шепотом Говард.

— Сейчас сами все увидите.

         Действительно, эту громадину сложно было не заметить. Большая тыква с огромными глазами и таким же огромным ртом тихо сидела на грядке и смотрела на приближающихся гостей.

— Ну вот, здесь у нас живет большая тыква, привет Бум-Бум! — Эван помахал тыкве, а она, в знак приветствия, моргнула своими черными глазами.

— Почему ее так странно зовут?

— Она такая пухлая и огромная, что выглядит словно вот-вот лопнет, поэтому ее так назвали.

— Неужели она тоже умеет разговаривать?

— Конечно! Вот только она не любит болтать по пустякам, а только тогда, когда ей это нужно и, если она сама захочет. Сейчас проверим! Бум-Бум, как твои дела? У тебя все хорошо?

Бум-Бум ничего не ответила, лишь расплылась в улыбке, тем самым дав понять, что у нее все было просто замечательно.

— Как вы видите, сейчас она не хочет разговаривать.

Вдруг, с дерева, под которым они стояли, упала маленькая веточка, и приземлилась прямо на шапку Говарда. Он поднял голову и заметил сидящую черную птицу на ветке, она внимательно смотрела на них с Пампи, но как только увидела направленный на нее взгляд, то сразу же, с ржавым криком, улетела прочь.

— Думаю нам пора возвращаться в деревню, оставим Бум-Бум в покое, ей нужно отдохнуть.

Они зашагали назад, а Бум-Бум смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, затем ее огромный рот открылся, и из него, будто из старой, забытой пещеры, полились слова:

— Скоро они все поймут... — промолвила она едва слышно, и наконец спокойно, в тишине, снова погрузилась в сон.

В деревушке по-прежнему вкусно пахло пряностями и сладостями. Золотые гирлянды и украшения словно ягоды свисали с веток платановых деревьев. И хотя еще не стемнело, гирлянды уже были зажжены, и заливали все вокруг своим приятным теплым светом. Местные жители также старательно работали. Они ходили тут и там, нервно махая своими бледными конечностями, резво и бодро неся различные блюда и напитки и быстро расставляя их. Все их действия проходили в суматохе, и это выглядело так, будто бы им во что бы то ни стало нужно было успеть сделать все вовремя, секунда к секунде.

Уже были накрыты длинные деревянные столы, которые бережно застилали холщовые скатерти и украшали суконные салфетки в виде листьев. На этих столах было столько всего вкусного и необычного, что глаза разбегались. Различные графины и кувшины с карамельным лимонадом, сладким чаем и пенистым какао. Длинные и глубокие подносы с шоколадными конфетами, воздушным печеньем, зефирными пирожными и карамельными заливными яблочками. Плетенные корзинки с мягкими булочками, сдобными пирожками и кексами с шапкой из густого крема. Карамельные леденцы в маленьких деревянных мисочках, пиалы с крем-брюле, поджаристые тосты, крекеры и хрустящие брускетты. Пряники в виде веселых человечков, которые Говард раньше видел только на рождество, лежали на красивом подносе из древесной коры. И как самое главное блюдо, на середине стола, лежал большой и круглый яблочный штрудель, украшенный сверху большой горой взбитых сливок и тающим карамельным мороженным. Блюд, десертов и напитков было слишком много, и все они выглядели так, словно сошли со страниц самой красивой кулинарной книги.

Это было настоящее торжество, и его аромат манил и подзывал к себе ребят, они стали подходить ближе.

— Как же хорошо, мы пришли как раз к празднику! — радостно заметил Эван, и помахал кому-то вдалеке.

— У вас что, и вправду каждый день праздники?

— Да, конечно, а как же иначе! Вчера у нас, например был день сладких бобов, сегодня соленой карамели, завтра... хм, завтра... а, точно, завтра день выпечки!

— Вы, наверное, очень проголодались? — спросил мужской голос. К ним подошел полный дяденька, с усами из соломы и забавным длинным колпаком на голове.

Ребята хором кивнули. Он засмеялся своим бархатным басом, словно Санта Клаус, затем взял половник, зачерпнул из бочки горячий шоколад и налил его в четыре кружки.

Не успели они получить свои напитки, как их лица уже были разукрашены "шоколадными усами", какие обычно отпечатываются от ободка кружки. Они и правда были уже очень голодны, и им повезло, как только они сделали по последнему шоколадному глотку, приготовления закончились и все уже было готово к празднику, жители стали рассаживаться по местам.

Эван повел их за стол, они сели прямо по середине пиршества, на высокую скамейку, с которой даже самые маленькие могли дотягиваться, и сидеть за столом на ровне со взрослыми.

— Здравствуйте Говард и Пампи! — пролепетала девочка с соломенными косичками, усевшаяся слева от ребят.

Говард даже подпрыгнул от такого неожиданного приветствия по имени, поэтому лишь смог выдавить из себя, нерешительное и короткое:

— Привет...

— Здравствуй Говард! Здравствуй Пампи! — поприветствовала их маленькая милая старушка, которая села на другой конец стола.

Говард и Пампи кивнули ей, с натянутой улыбкой. Это оказалось весьма странным ощущением, когда с тобой так вежливо здороваются соломенные существа, да еще и в загадочном месте, о котором ты и вовсе узнал лишь утром.

— Откуда все знают наши имена? — нагнувшись к самому уху Эвана озадаченно спросил Говард.

— В маленьком месте вести быстро разносятся, — последовал незамедлительный ответ.

Но маленький, еле заметный холодок опасения, уже успел пробежаться по спине Говарда.

— Но разве мы называли наши име...

Его подозрения прервал громкий стук, большой мужчина встал из-за стола и ударил несколько раз ложкой по своему стакану, обращая на себя внимание. Он находился на самом почетном месте, на торце стола, это был тот самый дяденька, который угостил их горячим шоколадом.

— Думаю все уже знают замечательную новость, о том, что сегодня нашу деревушку посетили гости!

Жители хором крикнули радостное "Да!", и он опять залился своим смехом.

— Что ж, тогда давайте немедленно праздновать это!

Эван тоже решил подключиться к тосту:

— За Говарда и Пампи!

— Надеюсь, они станут нашими новыми друзьями! — добавил мужчина.

Все подняли вверх свои кружки, соглашаясь со сказанным тостом. 

— Это глава нашей деревушки, Билл Амбар, он обычно выглядит серьезнее всех, но видимо ваш приход поднял ему настроение, — пояснил Эван.

Все стали приступать к еде, жители шепотом желали друг-другу "сладкого хруста", обратив внимание на это, Говард предположил, что это выражение, в здешних краях, скорее всего означало: "приятного аппетита". Эван набрал себе целую тарелку кексов и пирожных. Пампи указал копытцем на свежеиспеченные пряники и булочки, Говард положил их ему в тарелку, и свинка с удовлетворительным хрюком стала наслаждаться едой. Что взять себе Говард не знал, точнее, ему хотелось попробовать всего понемногу, так он и поступил.

Время медленно шло, стол понемногу пустел, тарелки заполнялись едой, смех лился рекой и всем было хорошо. Эван задорно рассказывал историю о том, что однажды, на одном из праздников, он так объелся, что потом не мог встать с кровати три дня.

— Мне кажется мы с Пампи в точности повторим твою историю сегодня!

Пампи попытался утвердительно хрюкнуть, но у него вышло что-то похожее на отрыжку, и мальчики тут-же взорвались смехом. Пампи смеялся вместе с ними.

Где-то сзади заиграла музыка. Говард обернулся на звук. Под низкими ветвями деревьев разместилась небольшая узенькая сцена с тремя музыкантами, один из которых задавал ритм на контрабасе, второй играл на трубе, а третий распевался томным шершавым басом. Было объявлено, что как только все закончат свою трапезу, их ожидают развлечения и конкурсы, а также, что они смогут наслаждаться этим вечером, слушая виртуозное трио музыкантов - "Мистический ритм", которое будет играть для них до окончания всего праздника. После этой информации, издаваемая мелодия заиграла громче и ярче, музыка лилась рекой, и из микрофона зазвучала бодрая песня:

Сладкий-сладкий день.

Милый-милый друг,

Мы с тобой сегодня развлечёмся тут!

Здесь работы нет,

Только яркий свет,

Вкусные дары, манят нас с тобой.

Лишь судьбы момент

И работы нет.

Жизнь так весела!

Но как жаль, что так приторна она.

О, как жаль, что так приторна она.

Мне очень жаль, что так приторна она!

После чего последовал долгий проигрыш искусной игры контрабаса и трубы, а затем песенка повторялась заново.

Все уже насытились едой, и Говард понял, что в его желудке уже не хватает места, даже для наивкуснейшего яблочного штруделя, который был бы уже пятым по счету, и уж точно не поместился бы в животе с другими десертами.

Пампи доедал последние сливки и мороженое, как вдруг кто-то аккуратно коснулся его хвостика. Это были Бубики, те самые три смешные тыковки, которых они видели ранее. Пампи даже тихонько взвизгнул от неожиданности. Он нервно ткнулся мордашкой в бок Говарда, чтобы тот обратил внимание на ситуацию. Тот повернулся, и как только увидел малышей, сразу насторожился.

— Опять они? — спросил он и подвинул Пампи ближе к себе

Эван повернулся на их возгласы.

— О, Бубики! И вы здесь! — он увидел, что ребята немного насторожились и решил смягчить ситуацию. —  Пампи, тебе совсем не нужно их бояться, они всего лишь хотят поиграть с тобой!

Как будто бы в доказательство того, что сказал Эван, самая маленькая тыковка достала из-за спины мячик. Мордочка Пампи сразу же изменилось, летом с Говардом они хоть и очень редко, но иногда все же играли в мяч, Пампи это очень нравилось.

— А ростом то, они даже ниже тебя, неужели ты будешь страшиться их? — продолжал Эван.

Пампи уже не выглядел так настороженно, идея завести новых друзей и поиграть с ними в мячик, казалась ему очень заманчивой. Тем более, что он еще никогда не дружил с кем-то помимо своего хозяина.

Говард внимательно посмотрел на него, и будто прочитал его мысли.

— Ладно, Пампи, иди, поиграй с этими чудиками.

Пампи неуверенно, но с любопытством спрыгнул со скамейки. Бубики тут же весело запрыгали, потом аккуратно обступили Пампи и, приобняв его за спинку, пошли играть. 

— Так, ну а мы с тобой тоже не будем от них отставать, — он встал из-за стола и огляделся по сторонам. — Говард! Срочно, бежим за мной! Вот это мы сейчас повеселимся!

Говард с большим энтузиазмом побежал за Эваном, тот остановился прямо за сценой, где стояли три деревянные ванночки с плавающими в них яблоками и грушами.

Около двух уже стояли местные жители и с любопытством смотрели за происходившим состязанием. У одной из бочек стоял, мальчик, примерно такого же возраста как Эван и Говард, и девочка, чуть помладше, та самая, что поздоровалась и подсела к ним за стол. У другой, высокая женщина в длинной соломенной юбке и низкий коренастый мужчина c тростью в руках.  Под оживленные возгласы собравшейся толпы, они по очереди пытались поймать ртом плавающие фрукты. У девочки с соломенными косичками это отлично получалось, она поймала еще одно яблоко и положила его в мешок рядом, он был почти полным, она выигрывала.

Ребята кое-как протиснулись сквозь болельщиков и подошли к третьей ванночке, которую еще никто не успел занять.

— Ну что Говард, попробуем поиграть?

— Еще бы! — возбужденно вскинув руки вверх, ответил он.

Они договорились, что Говард будет доставать яблоки, а Эван Груши. Также согласовали правила, руки должны находиться за спиной, ловить можно только ртом, и тот, кто больше поймает своих фруктов, соответственно, тот и выиграет. Они заняли свои позиции, приготовились и Эван громко скомандовал:

— Начали!

Их соревнование тут же началось. Вначале у Говарда почти ничего не получалось, едва ли он мог даже ухватиться за яблоко, оно было слишком скользким, мокрым, и постоянно уплывало. Эвану это давалось гораздо легче, да так умело, будто бы он делал это каждый день, и пока его соперник неумело копошился, он уже смог выловить две груши.

Вокруг них, понемногу, тоже стала скапливаться толпа. Бледные фигурки разделились и одинаково поддерживали ребят, выкрикивая их имена. Пока Эван отвлекся на их ликования, Говард подсобрался, окунул голову и наконец достал свое первое яблоко. Его действие было встречено яркими овациями. Затем он повторил тот же ход вновь, и выловил еще одно. Он понял принцип и стал доставать одно яблоко за другим. Эван, увидев это, тоже решил ускориться. Через пару минут, их мешки были уже полны фруктов. Их силы сравнялись, и в воде осталось плавать всего два фрукта, яблоко и груша. Оставался всего рывок до победы и Говард нырнул за яблоком, Эван от него не отставал. Как на зло, последний фрукт поймать было сложнее всего, он не поддавался никому. Толпа подбадривала их, громко хлопая, вдруг, ни с того ни с сего, среди всего этого шума, Говарду послышалось будто его зовет, какой-то знакомый голос: "Говард! Говард!". Он тут же высунул голову, и стал оборачиваться в поисках звука. Эван в этот момент ловил грушу, но увидев, что Говард беспокойно смотрит по сторонам, остановился, и обеспокоенно спросил:

— Что такое?

Говард еще несколько секунд всматривался в толпу и только потом обратился к Эвану:

— Это ты звал меня?

— Звал тебя? Я? Вообще-то я пытался поймать последнюю грушу — он указал своей тканевой ладошкой на ванночку. — Наверное тебе показалось, или просто кто-то выкрикнул из толпы.

Говард кротко кивнул, но на самом деле с ним не согласился. Этот голос был ему слишком знаком, однако, как ни странно, он не мог понять кто же это мог быть. Он вспомнил, что слышал этот же голос, вчера, когда он уходил домой после сбора тыкв. Почему же он послышался ему вновь?

Эван, увидев растерянный взгляд Говарда, решил предложить ему благородно закончить их соревнование:

— Знаешь, у нас с тобой осталось по одному фрукту, что думаешь насчет ничьи?

Говард не любил проигрывать, он всегда старался идти до конца и выхватывать победу, но мысль о ничье в этом состязании показалась ему разумной, так как он сам остановил соревнование.

— Я думаю это отличная идея!

— Победила дружба! — кто-то выкрикнул из толпы, и все взорвались громкими поздравлениями и аплодисментами.

Вторую половину дня они провели ничуть не скучнее, чем до этого, развлечений и конкурсов было большое количество, и они никак не кончались. Следующей забавой на их веселом пути стала стрельба из лука. Говард научился держать лук и натягивать тетиву гораздо быстрее чем ловить ртом яблоки, он умел пользоваться рогаткой и от этого метился и стрелял очень ловко. Он четко вонзил стрелу в два яблока из трех, и они с Эваном съели их, словно со шпажки, шутя об этом, и задорно смеясь.

Они пошли дальше, где между двух деревьев была низко натянута толстая веревка. Местные жители, задорно участвующие в этой забаве, пытались пройти под веревкой, ничем не задев ее. Кто-то дотрагивался головой, у кого-то спадала шляпка, некоторые, особо хитрые, пробовали приподнять веревку рукой, чтобы миновать препятствие, но их тут же останавливали, и заставляли начинать заново, не блефуя.

Говард и Эван тоже хотели попробовать себя в этом конкурсе гибкости. Они встали в небольшую очередь, однако ждать долго им не пришлось, те у кого не получалось пройти, быстро сдавались и уходили в сторонку, к зрителям, а умелые участники проходили очень быстро, никого не задерживая. Первый этап ребята прошли без особых стараний, для их роста веревка была натянута не так низко, как для взрослых, поэтому во второй этап прошли только они и еще несколько человек, не отличавшихся высоким ростом. Веревку натянули еще ниже, и если раньше она доставала Говарду до шеи, то сейчас, она находилась примерно на уровне его груди. Но и это не стало для него преградой, он наклонился назад, слегка изгибаясь в спине, и удерживая так равновесие, медленно прошел под веревкой. Эван поступил точно так же. Пару человек выбыло из соревнования, но в основном все справились с ним. На третьем этапе веревка спустилась до уровня пупка, и правила немного изменились, теперь на прохождение была дана лишь одна попытка. Первым проходить испытание пошел Эван, увидев, как он это делает, Говард понял, что эти соломенные человечки были гораздо гибче обычных людей. Эван смог так низко изогнуться, что это казалось очень неестественным действием для человека. Следом за ним точно в такой же позе прошли и другие ребята, никто из них даже своей тенью не коснулся веревки, и все они, счастливые, от того, что смогли пройти последний этап, стояли на другой стороне, за веревкой, и дружно поддерживали Говарда.

Говард стал очень сомневаться насчет того, что ему все-таки удастся пройти, ему точно было не изогнуться так, как они. И все же он сделал попытку, наклонился настолько низко, насколько cмог, да так, что даже дышать было тяжело. Он стал аккуратно идти вперед, но как только дошел до веревки, понял, что сил держаться больше нет, и почувствовал, как его тело медленно падает на землю. Он упал, но его спина приземлилась вовсе не на жесткую и холодную траву, это было что-то мягкое и теплое. Говард повернул голову и увидел Пампи, который подпирал его своей спинкой. Ноги Говарда все еще стоял на земле, а значит из соревнования он еще не выбыл. Пампи стал толкать его вперед, Говард послушно зашагал, и они медленно, но легко прошли под веревкой. Этап был пройден. Все ребята тут же подбежали и стали обнимать Говарда и гладить Пампи.

— Пампи, ты помог мне! — радостно крикнул Говард, и взял питомца на руки, нежно прижимая к себе. Свинка мило улыбалась и удовлетворительно махала своим хвостиком.

— Думаю на сегодня нам хватить соревноваться, — заметил Эван, и его предложение незамедлительно поддержали. — Вместо соревнований мы все замечательно проведем время вон там! — Он указывал на что-то в дали, и они поспешили туда.

Оказалось, что в нескольких метрах от кукурузного поля, специально к празднику, был построен небольшой игровой городок из сена. Блоки соломы лежали плотными штабелями, образуя лесенку, на самом верху которой можно было сесть на горку и скатиться на мягкую подстилку из сушеной травы. Рядом, из таких же сенных плит, были выложены маленькие пирамидки, по которым можно было взбираться и карабкаться, вверх-вниз. Несколько ребят уже занялись изучением данных сооружений: смеясь, бегая, лазая и катаясь на горке. Говард, Эван и Пампи поспешили к ним присоединиться.

Такому интересному, для детских лет, делу, действительно можно было посвятить много времени, истечения которого они совсем не замечали, как это обычно бывает тогда, когда тебе действительно хорошо. И как это обычно бывает, все хорошее не спешит длиться долго, ведь время аккуратно и бережно уносило с собой этот день.

Так, теплый ветер сменился на вечерний прохладный ветерок, а солнце понемногу уходило с небосвода. Наступал вечер, и он был прекрасен, ведь в этом таинственном месте не было для привычного октябрьского вечера противного зябкого холода, от которого дрожат руки и краснеет нос. Не было здесь и внезапно появляющегося чувства сожаления об ушедшем лете, которое обычно накрывало тоскующее сердце. Деревья и их листья, трава и почва – вся природа была благодарна свежему осеннему воздуху и приятным багровым цветам, которых одарила их осень, взамен ярких и зеленых летних оттенков, которые уже успели надоесть. В этом месте все чувствовалось совсем по-другому, и осень старалась лишь нежно обнять своим бархатным дыханием, а не спешила прогнать всех с улицы. Осень здесь была благородна, как никогда, и своей любовью она делилась со всеми вокруг, одаряя всю деревушку своим багряным, пускай и хмурым присутствием.

В наступающих сумерках желтые огни фонариков горели еще ярче. Оконца круглых домиков тоже светились, из-за зажжённых в комнатах настольных ламп. Празднование подходило к своему завершению, и местные жители просто и спокойно прогуливались, наслаждаясь наступившей тишиной и приятным вечером.

Пампи снова прыгал и играл с Бубиками, и, хотя он по-прежнему считал их слегка странными существами, он все же их больше не боялся. Они уже около получаса играли в догонялки. Невооруженным глазом была видна их усталость от бега, но от хорошей игры эта усталость была скорее приятной, чем тяготящей.

Говард остался сидеть с Эваном, они присели на стогах сена, непринужденно разговаривали на разные темы и шутили о разных вещах. Говард смеялся, он вдруг поймал себя на мысли что сегодня он искренне смеется впервые с того момента, как уехал Джек. Ребята быстро нашли общий язык друг с другом. Оказалось, что их многое связывает, Эван тоже обожал соленые яблоки в карамели, так же, как и Говард любил струнную музыку, обожал долгие прогулки и приключения.

Однако все это время Говард немного смущался, он не знал куда направить свой взгляд, так как боялся пристально смотреть на Эвана, из-за его одного глаза. Он не страшился этого, может лишь слегка, но по больше части скорее не знал, как правильно себя вести, чтобы им обоим не доставить дискомфорт. Он путался в своих мыслях, пока Эван не встал, чтобы осмотреться, затем он опять сел, и блаженно вздохнув, сказал:

— Сегодня еще один прекрасный вечер!

— Думаю если бы не осень, было бы еще лучше.

— Неужели осень это так плохо? Почему же ты ее не любишь?

— Ну знаешь, с осенью обычно приходит печаль и тоска, все вокруг темнеет, листья становятся сначала бледно-желтыми, потом оранжевыми, а затем они вовсе падают с деревьев на землю, да так, что бедные деревья становятся голыми и некрасивыми. Еще осенью всегда зябко и холодно, нередко капает дождик, и ботинки тонут в грязи и лужах. И если быть честным, то на самом деле, мой самый нелюбимый из сезонов года это осень.

— Из сезонов года? — удивился этим совсем неудивительным словам Эван. —  Все что ты сказал очень похоже на то, что происходит у нас. Здесь всегда так, правда деревья у нас все время одеты в багряную листу.

Говард хлопал своими зелеными глазами в полном смятении.

— Подожди, подожди! Ничего не понял... как это? В этом месте круглый год осень? Прямо-таки всегда-всегда? И ваши деревья даже не сбрасывают листву?

— Ну да, — непонимающе ответил Эван. — Видимо это так, хм...ты сказал, что существуют еще времена года, какие же они?

— Я все тебе сейчас расскажу! — воодушевленно заявил Говард, он очень любил рассказывать другим о том, о чем они еще никогда не слышали. — Еще есть зима, это когда с неба падают белые пушинки и все вокруг становится белым, это называется снег.

Эван удивленно открыл рот и прикрыл его своей ладошкой.

— Это звучит просто невероятно! Так здорово!

— Здорово? — недоуменно спросил Говард

— Ну да, мне кажется, это очень красиво выглядит! Вот бы увидеть снег!

— Возможно, тогда слушай дальше. Весной снег тает, погода становится теплее, и вся природа снова оживает. Затем идет лето! По правде говоря, я понял, что люблю только его. Летом очень тепло, а если повезет, то бывает даже жарко. Вокруг прекрасная цветущая природа, нет ни грязи, ни слякоти, ни работы, ведь урожай еще не успел созреть.

Можно каждый день гулять, играть, и вообще, заниматься всем чем захочешь!

Эван обдумывал все то, о чем поведал ему Говард, его брови растерянно изогнулись домиком.

— А разве ты не можешь делать все тоже самое осенью?

— Конечно же нет!

— Но ведь сегодня мы весь день всем этим и занимались!

— Ты прав, но не совсем. У вас здесь все по-другому, это сложно описать, это место... Я чувствую себя здесь так, как летом, хотя у вас здесь осень, пусть и не такая противная и унылая как у нас. Это место...оно будто...будто зачаровывает...

Говард не смог до конца обдумать пришедшую в его голову мысль. Из милого домика напротив, раздался звук наспех распахнутой двери, оттуда вышла женщина в длинном вязанном кардигане и отвлекла его внимание. Сначала она задумчиво стояла на пороге, затем повернулась в сторону, где сидели Говард и Эван, мельком осмотрела Пампи и бубиков, отвернулась к городку, и найдя то, что ей было нужно, громко позвала:

— Полли, дорогая, уже поздний вечер, пора домой!

Крошечная девочка в миниатюрном платьице в клеточку быстро прыгнула на горку, скатилась с нее и молниеносно, топая своими маленькими сапожками прибежала к дому. Мама встретила ее объятьями, затем они повернулись в сторону ребят и вместе крикнули:

— До свидания Говард и Пампи! — после этих слов они торопливо зашли в дверь и скрылись в своем доме.

Слова "поздний вечер" и "до свидания" словно стукнули Говарда по голове. Он вдруг опомнился, что им, наверное, тоже была пора уходить, пока родители не заметили их пропажи. Говард подозвал Пампи к себе. Хрюшка очень нехотя отошла от своих новых друзей и послушно поплелась к хозяину.

— Эван очень грустно, но, наверное, нам нужно возвращаться домой.

Эван поднял голову и посмотрел на уходящее солнце. Он тут же встал и обеспокоенно протараторил:

— Ты прав, нужно, к тому же...вечером вам нельзя здесь быть... Приходите завтра с рассветом.

— Почему нельзя? — изумился такой новости Говард.

Но Эван ничего не ответил, он уже шел к кукурузному полю, и своей ладошкой поторапливал ребят за собой.

В вечерней тени поле выглядело мрачным заборчиком, колоски которой, словно острые зубья, охраняли этот маленький таинственный городок от остального мира.

— Сегодня мы провели с вами замечательный день! Я, как и все здесь, очень рад, что познакомился с вами! Что ж, до завтра?

— Это и правда было очень классно! До завтра!

Говард и Пампи снова вступили в поле кукурузы. Было уже темно, и они едва видели перед собой стебли и землю, однако им показалось что идти назад было гораздо легче. Всего пару тройку шагов, несколько царапин от колючих стволов, и вот они уже ступили на грязную тропку, ведущую к их ферме.

Сайдфилд уже погрузился в сумерки, и холодная бледная луна медленно катилась по небу. Их ферма, как и всегда, стояла безмятежно и спокойно, будто уже давно погрузилась в вечный сон. Около ворот они увидели знакомый силуэт Мистера Пугало. Он стоял к ним спиной и смотрел на тыквенное поле, а его длинные руки все также развивал осенний ветер. Только что приземлившийся на шляпу ворон, издал противный скрип, и Мистер Пугало повернулся. Он выглядел несколько настороженно, и когда ребята подошли к нему ближе, своим глубоким голосом он произнес:

— Вы как раз вовремя, вам нельзя находиться там позже вечера.

— Но почему?! — никак не мог понять этого Говард.

— Ну хотя бы потому, что вам необходимо возвращаться сюда до того, как вас станут искать родители, — он тут же сменил тему, вежливо интересуясь. — Как вы провели время?

Говард почувствовал неимоверное желание поделиться с кем-либо всем тем, что сегодня произошло с ним и Пампи.

— Это было просто невероятно! Этот маленький городок, его необычные жители и их чудесный праздник – все это было настолько здорово! Как же жаль, что мы раньше не знали об этом месте...Тогда, мы бы пропадали там целыми днями, а не сидели бы на этой ферме!

Мистер Пугало загадочно хмыкнул, и его темные глаза пристально посмотрели на Говарда, он сказал:

— Что ж, я и не надеялся на другой ответ. Но вы должны понимать, какую тайну вы заполучили, никто кроме вас не знает про это место, а поэтому сохраните его от чужих глаз, и никому про него не рассказывайте!

Ребятам понравилась идея быть хранителями такой необычной тайны, а поэтому они дали надежное обещание хранить секрет.

— Успели ли вы уже познакомиться с кем-то из местных жителей? — вдруг заинтересовался Мистер Пугало, и опять направил свой внимательный взгляд на Говарда.

— Да, конечно, мы очень хорошо подружились с Эваном!

— Он твоего возраста?

— Я думаю мы с ним ровесники.

— Как он выглядит? Есть в нем что-то, что тебя почему-то беспокоит? — Мистер Пугало явно сделал акцент на последнем предложении. Черный ворон, видимо тоже пытаясь подчеркнуть сказанные слова, крикнул и махнул крыльями.

— Выглядит...у него...у него, — Говард замялся и стал подбирать слова.

— Что?

— У Эвана нет...

— Нет одного глаза?

—Да...

—Хм...— протянул Мистер Пугало и его томный звук слился с завыванием ветра.

На росших рядом с фермой платановых деревьях качнулись длинные ветви.

—  Посмотри сколько вокруг тебя платановых деревьев, Говард, и все они разные. У одних мало веток, у других много, кто-то накренился, кто-то вытянулся, у кого-то выгнут ствол. Нет в мире некрасивых деревьев, они как люди, сделаны из одной плоти, но все разные и все по-своему красивы. Мы все равны.

"Мы все равны" — повторил голос в голове Говарда. Он запомнил эти слова, ведь они звучали очень важно, а все важное необходимо было помнить, и никогда не забывать.

С севера порывисто подул ветер, он толкнул облака и белые гиганты открыли лик восходящей луны.

— Уже поздно, вам пора идти. Вся необходимая работа на ферме за сегодня была выполнена, и будет продолжать выполняться, пока весь урожай не будет собран.  Вы же, приходите ко мне каждый вечер, как будете возвращаться с той стороны.

— Хорошо.

— Тогда ступайте.

Уже через пару минут, ловко миновав тыквенное поле, они с Пампи стояли на крыльце дома. Говард повернулся и обвел взглядом поле, Мистера Пугало уже и след простыл, только сонные тыковки покрывались росой и поземным туманом.

Зайдя домой, первым делом, их, как и всегда, встретил пар из тыквы и чего-то печеного. В гостиной было тихо, бабушка Лина спокойно вязала в своей комнатке, а родители, только вернувшиеся с производства, готовили долгожданный ужин. Словом, это был самый обычный вечер в их доме, но кое-что все-таки изменилось. Говард с Пампи зашли на кухню.

— А вот и вы! Ну наконец-то! — увидев их, обрадовался глава семейства.

— На этот раз вы работали очень долго! — подхватила разговор мама, попутно копошась в кухонных шкафчиках и ища какую-то приправу.

— Видимо совсем счет времени потеряли?

Говард нервно почесал шею, концентрируясь на том, как бы не болтнуть лишнего. Ничего лучшего к нему в голову не пришло, чем просто отвечать кратко, ведь если много не говорить, ничего и не расскажешь.

— Да...наверное.

— Я заходил в амбар, как же вы отлично сегодня поработали! Собрали тыкв еще больше, чем вчера! Молодцы!

Говард выдавил что-то похожее на улыбку, а Пампи его в этом поддержал, правда у него она вышла гораздо искренней.

— Садитесь же скорее за стол! Чего же вы встали на проходе, как не родные?

Мама открыла жаркую печь, откуда сразу же, в комнату зашел тыквенный аромат. Она достала противень с печеной тыквой, и большую кастрюльку с неизвестным булькающим содержимым.

Очень странно, но запах тыквы, который, казалось, стал частью дома Харвестов, уже не казался Говарду настолько отвратным. После дня, яркого на события, любой, даже самый капризный живот, будет просить накормить его. Поэтому он спокойно сел на стул в ожиданиях своей тыквенной участи. Пампи забрался на маленький пуфик, стоявший рядом с кухонным столом, и тоже ждал своей порции.

— Куперы принесли нам сегодня своих бобов на продажу, мы взяли у них пару баночек, — мешая деревянной ложкой наваристый густой бульон сказала мама.

— Барретт очень волнуется, говорит, что возможно, если дела с урожаем не наладятся, то им тоже придеться уехать из Сайдфилда.

— Не может быть! Если они уедут останемся только мы и семья Грейнов...

— Ох...может быть еще все наладиться, по крайне мере будем надеяться на это, не хочется потерять еще одних соседей, — он задумчиво погладил рыжую бороду и метнул взгляд в сторону настенного календаря, висевшего у окна. Красным жирным кружком на нем было обведено 31 октября, и мелкими буквами снизу подписано: "День черной луны" и через маленькую черточку, добавлено: "Хеллоуин".

Каждый житель Сайдфилда знал этот день, и ждал его, ведь именно тридцать первое число, означало конец хмурого октября, и ознаменовалось окончанием сбора урожая, который к этому времени должен был быть обязательно собран, а впоследствии и продан.

Когда-то их городок был полон фермерских семей. Харвесты, Куперы, Грейны и Миссингтоны, занимали наиболее почетные позиции, их фамилии были самыми древними, и род их деятельности передавался поколениями, от старших к младшим.

Куперы выращивали бобы, Грейны заботливо растили пшеницу, а Миссингтоны владели яблочным садом. Все прекрасно занимались своим хозяйством и растили обильный и здоровый урожай. Пока однажды в Сайлфилд не пришла череда неудач. Только высаженный ростки гибли, не успевая взрасти, а спелые плоды странным образом сгнивали прямо на грядках. У кого-то заводились грызуны, поедавшие весь урожай, где-то   хозяйтво погибало из-за вредоносных букашек, безжалостно сжирающих молодые корни. Многие же лишались своего урожая и вовсе без причины, будто злые невидимые существа безжалостно отравляли грядки ядовитой пыльцой.

Без урожая нет продаж, нет производства, а значит нет денег. Семьи с каждым днем уезжали, все были в панике настолько, что кто-то пустил слух о том, что некоторые семьи пропали без вести. Конечно, этим новостям никто не верил, и о них быстро забыли в суматохе.

Миссингтоны уехали три месяца назад, никому ничего не сказав, бросив свой сад, который почти не давал своих сладких плодов. Грейны еще держались, Куперы почти сдались. И как бы это было ни странно, вся эта ужасная череда событий накрывшая Сайдфилд, каким-то чудным образом обошла Харвестов стороной. Лишь изредка им надоедали назойливые вороны, но они скорее пакостили, чем действительно вредили ферме.

Отэм Харвест все еще смотрел на красное число, до которого оставалось чуть меньше месяца. Лэндри Харвест зачерпнула половником из кастрюльки, и разлила содержимое по двум глубоким глиняным мискам, с оранжевой каймой и белыми вставками в виде мухоморов и других странных грибов.

Это был бобовый суп, он был приятного янтарного цвета, и издавал сладковатый и сливочный аромат белых бобов. Говард уже был готов запихивать от голода в себя тыкву, но поставленное на стол блюдо, тут же оживило его, и он с радостью и наслаждением начал ужин. Они съели с Пампи целую порцию и даже попросили добавки, а когда их животы были наполнены и довольны, пошли к себе в комнату.

Торопливое время сделало свое дело, и величественная луна уже возглавляла небесное царство. Наступила октябрьская ночь. Говард лежал в своей постели. Пампи громко сопел, он свернулся клубочком прямо у ног хозяина и уже успел заснуть, день был слишком насыщенным. Говарда же сон никак не одолевал. Мальчик аккуратно отодвинул Пампи, тихо встал с кровати и сел у окна, на подоконник.

И теперь ему не просто казалось, что он слышит звуки из кукурузного поля, он прямо-таки действительно слышал необычную, шуршащую песенку, хоть и тихую, но доносившуюся прямо до его окна. Она звала его. И он ее слышал, хоть и не мог разобрать слов.  Говард хотел поскорее очутиться там, откуда исходил этот звук. Он знал, что завтра они опять будут на той стороне. Радостная мысль ожидания поселилась в его голове, а сладкая дрема и усталость он насыщенного и счастливого дня быстро одолела его, и под звуки поля, словно под детскую колыбельную, он погрузился в сон.