Глава 45

Карлотта

Он вернулся лишь спустя несколько долгих часов. Не знаю, как выразить словами то смятение, что охватило меня, когда я оказалась не в силах его удержать. Когда он отстранился от меня. Когда Невио и Аврора вернули его, а я стояла в коридоре, томительно ожидая его возвращения и невольно слушала обрывки разговора.

Все четверо: Массимо, Алессио, Киара и даже Нино – были охвачены бурей эмоций. Казалось, они ломались, чтобы тут же начать поддерживать друг друга. Сквозь узкую щель в двери я видела, как они цеплялись друг за друга, словно стремясь выстоять под напором обрушившихся испытаний.

Я не решилась мешать им. То был их момент, момент единения, который должен был наступить гораздо раньше, но лучше поздно, чем никогда.

Я перевела взгляд на остальных Фальконе, расположившихся поодаль на стульях. Моя сестра, прильнув к плечу Савио, смотрела на меня, бережно положив руку на округливший живот. Катерина, словно мотылек, беззаботно кружилась рядом. Серафина, тесно прижавшись к мужу, внимала тихим разговорам Джулио. Здесь был даже Адамо, в окружении своей семьи, выглядел поникшим и подавленным.

— Лотти, — я вернула взгляд к сестре, которая одарила меня обнадеживающей улыбкой. — Они это преодолеют.

Я лихорадочно кивнула, украдкой бросив взгляд на дверь палаты.

— Нино больше не допустит подобного, — заверил Савио, поглаживая Катерину по голове. — После всего случившегося за Алессио будут пристально наблюдать. Уверен, Киара никогда не позволит ему покинуть особняк. Она всегда превращается в настоящую медведицу, когда её сыновьям плохо.

— «Её сыновьям»? — с доброй улыбкой отозвался Адамо. — Насколько я помню, она всегда проявляла такую заботу, когда кому-либо становилось плохо.

— А ещё её эти постоянные советы... — притворно раздраженно проговорил Римо Фальконе.

Киара всегда отличалась необычайной заботой, щедро даря доброту окружающим. Сердце сжимается от осознания тех испытаний, что выпали на долю этой удивительной женщины. И все же, она сохранила кристальную чистоту души, не позволила боли сломить себя. Ее непоколебимая сила вызывает безграничное восхищение.

Теперь становится понятной причина, по которой мужчины семьи Фальконе оберегают ее с такой преданностью, проявляя особое отношение. По рассказам, именно Киара озарила их мир светом. Она была не только женой Нино, но и верным другом для Капо, сестрой для Савио и Адамо. Это вдохновляет. В ней не было хрупкости, лишь несгибаемая воля и сила духа.

Дверь в палату распахнулась, и мы все невольно обернулись.

Сердце сжалось, когда в проёме появилась она, та, о которой только что шла речь. Улыбка осветила её усталое лицо, глаза, покрасневшие, но эта улыбка... полная облегчения и невыразимой нежности, словно бальзам пролилась на мою душу. Киара медленно приблизилась, её пальцы невесомо коснулись моего лица.

— Лотти, дорогая, не могла бы ты уговорить Массимо наконец отдохнуть?

— Конечно, — прошептала я и, не в силах сдержать внезапно нахлынувшего порыва, заключила её в объятия, которых так отчаянно жаждала.

В ответ её руки бережно прижали меня к себе, ласково поглаживая мои волосы. От этого прикосновения глаза невольно наполнились слезами.

— Всё между вами непременно наладится. Поверь мне, — её шепот коснулся моего слуха, и меня пробрала дрожь. — Вам суждено быть вместе.

Как она находит в себе силы успокаивать меня в этот момент, когда я должна поддерживать её?

— Создаётся впечатление, что вы — самый преданный поклонник нашей пары, — с тихой усмешкой произнесла я, пытаясь разрядить атмосферу, и сделала шаг назад.

Киара отозвалась смехом, и в этом звуке сквозила неземная красота. Усталость отступила от её лица.

— Это чистая правда, — она бережно сжала мои ладони. — Иди к нему.

Войдя в палату, я выдохнула.

Алессио, еще бледный, сонно улыбнулся при моем появлении. Нино, расположившись на стуле справа от сына, пристально изучал его лицо, словно стремясь запечатлеть каждую черту в памяти. А Массимо... он сидел слева, его поза выражала крайнюю замкнутость. Неподвижный, словно изваяние из камня, он не отрывал взгляда от брата.

Сердце болезненно сжалось, и, собравшись с духом, я сделала робкий шаг вперед.

— Здравствуй, боец, — произнесла я, приближаясь и стараясь придать улыбке как можно больше тепла. — Ты заставил нас изрядно поволноваться.

— Привет, Лотти, — улыбка Алессио стала чуть шире, и я заметила, как напряжение стало покидать Нино. — Я и сам не ожидал. Может, заберешь отсюда моего брата? Я, конечно, его обожаю, но его круги под глазами уже начинают пугать меня самого.

Массимо лишь устало покачал головой и закатил глаза.

— Я тебе надоел?

— Повторяю: я тебя обожаю. Но тебе действительно необходим отдых. И мне, признаться, тоже.

Я осторожно коснулась ладонью плеча Массимо и провела по нему пальцами.

Только не отстраняйся. Прошу тебя.

Он не отстранился. Массимо перехватил мою руку, заключив её в свою крепкую ладонь, и поднялся на ноги.

Всю дорогу он держал меня за руку в тишине. Я молча радовалась этому прикосновению, но слова просились наружу, хотя я и не знала, с чего начать разговор. Да и уместно ли сейчас поднимать наши вопросы, после той бури, что пронеслась над его семьей?

Переступив порог дома – как же легко теперь произносить это слово. Дом. Наш дом. И пусть немногословность по-прежнему витала в воздухе, пусть неразрешенные вопросы всё ещё тлели между нами, это был наш дом.

Я взглянула на него, пытаясь прочесть что-то в его глазах, и, не выдержав, прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. Руки мои обвили его талию, и я почувствовала мгновенный отклик. Сердце ликовало, когда Массимо ответил на объятие, прижав меня к себе с такой же силой.

Как же мне этого не хватало.

И, возможно, сегодня мы оставим невысказанным наболевшее, но во мне крепла уверенность, что мы сумеем преодолеть и это. Наша история уходит корнями в прошлое. Мы прошли через многое вместе. Преодолеем и эту преграду.

***

Ему двадцать два годаЕй двадцать один год

Замах. Массимо уклоняется. Алессио отступает, избегая удара. Со стороны могло показаться, что это не тренировка вовсе, а причудливая игра. И это впечатление разделяли многие. Их отец, наблюдавший за их поединком, неодобрительно качал головой, но не произносил ни слова, сдерживая свои замечания.

И так теперь происходило почти всегда, когда братья «тренировались» вместе. Трудности, с которыми им довелось столкнуться, сблизили их, укрепив связь, что не могло не вызывать радость. Особенно ликовала Киара, видя их единение.

Мой взгляд скользнул к яркому браслету, украшенному бусинами. От частого прикосновения они утратили блеск, покрывшись сетью мелких царапин.

Жизнь с Массимо постепенно возвращалась в привычное русло.

Мы пытались обсуждать насущные вопросы, но я все никак не могла подобрать слова, не знала, с чего начать этот разговор. Массимо же, напротив, активно помогал Алессио в его борьбе с зависимостью, поддерживая его на каждом этапе. Он старался больше времени уделять Киаре и Нино. Он всегда брал меня с собой, но я чувствовала, что его внимание сейчас сосредоточено на них. Стараясь не мешать их общению, я уходила в крыло Джеммы и Савио, с удовольствием проводя время с племянницами, прелестными и очаровательными.

Каждую неделю Массимо приносил букеты свежих цветов. Он любил прикасаться к моему браслету, нежно поглаживая кольца на моих пальцах. Его поцелуи были полны страсти, а прикосновения к моим волосам – нежности. Он мог подолгу смотреть в мои глаза, словно пытаясь заглянуть в душу. Казалось, все возвращается на круги своя.

Но, быть может, лишь мне казалось, что тень недосказанности, нависшая над нами после пережитых событий, до сих пор не рассеялась? Потому что ни я, ни он, так и не говорили эти три слова, которые прежде звучали между нами. И именно это молчание стало для меня свидетельством того, что тень неразрешенных проблем по-прежнему над нашими отношениями.

И, Боже мой, ещё я ревновала. Глупо, нелепо до боли в сердце.

Иногда видеть, как Массимо и Аврора ведут свои долгие, непринужденные беседы, было выше моих сил. Какая же глупость, истинная глупость – ревновать к их дружбе, особенно после того, как я сама раньше так настойчиво призывала их найти общий язык. И еще глупее было ревновать, зная, что у Авроры есть Невио.

Невио, который, в отличие от меня, искренне радовался их сближению. Он, конечно, замечал мою реакцию, и каждым своим едким замечанием лишь подливал масла в огонь.

Постоянно. Невыносимо.

— И куда ты пошёл?

Вопрос застал врасплох, отчего я невольно вздрогнула, поднимая взгляд.

Алессио, нахмурившись, наблюдал за Массимо, который небрежно вытирал лицо полотенцем.

— Это ты отдыхаешь. А у меня много работы, — отрезал Массимо, покидая клетку ринга и бросая полотенце на ближайшую скамью.

— Я расслабляюсь, и тебе бы не помешало, младший брат. Карлотта, скажи ему! — рявкнул Алессио так, что от его голоса заложило уши.

Я лишь покачала головой, изобразив легкое недовольство.

— Я ему говорила бесчисленное количество раз. И ты думаешь, он послушает меня сейчас?

Массимо, с едва уловимой ухмылкой, приблизился ко мне и, склонившись, прошептал прямо в лицо:

— Ты знаешь, когда именно я тебя слушаю.

Его слова прозвучали настолько обжигающе, что кожа покрылась жарким румянцем, и я отчетливо ощутила, как краснею до кончиков ушей. Пальцы Массимо коснулись моей щеки, скользнули к подбородку, приподнимая мое лицо. Наши губы встретились в невесомом поцелуе, от которого я просто растаяла.

В такие моменты я теряла связь с реальностью и не хотела возвращаться. Не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Я буду сегодня поздно, — прозвучало, как приговор, когда Массимо отстранился.

— Что? — мои брови невольно нахмурились, отражая вспыхнувшее недовольство, которое, казалось, лишь забавляло Массимо, судя по его расползающейся улыбке. — Нет, — почти прошептала я, отказываясь принимать это.

— Да, — вздохнул Массимо, опускаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Я еду в Сахарницу. Нужно просмотреть документы и поговорить с бухгалтером, а потом позвонить Адамо. Сегодня начинается сезон гонок, и он попросил моей помощи в кое-каких организационных моментах. А после этого я всецело ваш, Карлотта Фальконе, — произнес он с теплотой, коснувшись кончиком пальца моей щеки.

Единственное, что я услышала: едет в Сахарницу.

— Но ты и вчера вернулся поздно... — прозвучало с укоризной в голосе.

— Знаю, — он снова сократил расстояние между нами, его глаза смотрели с нежностью. — Я обязательно это компенсирую. Обещаю, — прошептал он, словно открывая тайну, и легонько коснулся моих губ.

Мои пальцы судорожно вцепились в его шею, притягивая ближе, отказываясь выпускать из объятий, пытаясь продлить этот момент до бесконечности, удержать его от ухода. Но именно это Массимо и делает – отстраняется.

— Не забудь поужинать, хорошо?

И это все. Лишь эта фраза, брошенная через плечо. Я смотрела ему в спину, пока он не исчез из виду совсем.

Массимо направлялся в Сахарницу. За весь наш брак, он говорил, что едет туда слишком часто. И мой разум, как назло, всегда болезненно реагировал на эти поездки. Глупо, конечно, подозревать его в неверности.

Абсурдно.

Но мои собственные мысли всегда плели сложный узел из догадок и страхов, усложняя мою и без того непростую жизнь.

Я поймала на себе взгляд Алессио. Он, вероятно, уже давно наблюдал за мной, и в его глазах читалась тревога.

— У вас же всё хорошо? — вопрос прозвучал смущенно и осторожно. — Да?

— Да. Да-да, — ответила я слишком поспешно и неуверенно, выдавая свое истинное состояние. — Нет? Не знаю.

— Понятно... — Алессио поморщился и покинул клетку. — Просто все обеспокоены. На людях вы предстаете какой-то нарочитой идиллией. Смотря на вас, будто видишь приторную рекламу идеальной семьи из телеэкрана.

— Мы не притворяемся, — пробурчала я, нервно потирая ладони друг о друга.

Массимо был поглощен своими делами, я же посвящала себя учебе. Но когда мы оказывались вместе, нас словно магнитом тянуло друг к другу, мы не могли оторваться друг от друга.

Возможно, именно это обстоятельство и порождало у окружающих ощущение какой-то нестыковки? Ведь все знали, как сильно мы загружены своими личными заботами и обязанностями.

— Хорошо. Тогда, хорошо, — его слова по-прежнему звучали смущенно. — Нет-нет, это на самом деле не хорошо, — он взъерошил волосы и осторожно присел рядом со мной. — Просто, я испытываю некоторую ответственность за всё это, понимаешь?

Я покачала головой, не понимая его слов.

— Я доставил немало проблем...

— Ты ни в чем не виноват. И не несешь ответственности за «сложности» между мной и Массимо, это правда, — я взяла его руку, но почувствовав, что она влажная, с легким хлопком отпустила ее. Алессио тихо рассмеялся над моей реакцией. — Это я во всём виновата, мои ошибки привели к этому. Я сама плету сложности вокруг себя, — тело съёжилось, а сознание заполнила лихорадочная круговерть мыслей. Бессмысленных, навязчивых. — Может быть, стоит поехать к нему?

Идея поездки в Сахарницу казалась почти безумной. Но она крепко засела в голове, не желая отпускать сознание.

Наша близость всегда была безупречной, в ней не было ни единой фальшивой ноты. Но его частые поездки в Сахарницу терзали меня, отравляя каждый миг сомнениями и ревностью.

— В Сахарницу? — брови Алессио взметнулись вверх, и на губах скользнула усмешка. — Боюсь, это место не придется тебе по вкусу. Массимо ездит туда исключительно для работы с документами, а в остальном пребывание там вызывает у него отвращение. Ты же знаешь его... до мозга костей зануда. Он не выносит ни малейшего намека на неприятный запах или случайное пятнышко.

Эти слова должны были стать бальзамом для души, но сознание отказывалось воспринимать их смысл. В голове пульсировала лишь одна мысль.

— Может, лучше отправишься с нами в гоночный лагерь? Невио, Аврора и я едем туда. Обещаю, будет весело, — Алессио легонько подтолкнул меня плечом, словно желая вывести из оцепенения. — Хотя, конечно, участвовать тебе не придется. Ты ведь даже водить не умеешь...

— Это не я не умею, это у машин со мной какие-то проблемы, — проворчала я в ответ, вновь услышав его смех.

Было приятно видеть, как он постепенно становится прежним. После всего, Алессио был постоянно с семьей. Разговоры. Помощь в преодолении зависимости. Это помогло. И он снова улыбается по-настоящему.

— Нет. Гонки, лагерь, клубы пыли и оглушающий шум – все это совершенно не моё.

— Хорошо, — произнес Алессио с тихим вздохом. Он коснулся губами моей щеки, поднялся и направился к выходу из комнаты.

Не делай этого, Карлотта.

Ты и без того отягощена прошлыми ошибками. Не добавляй к этому списку еще и тень недоверия к верности мужа. Просто направляйся в столовую, сядь с Киарой и насладись чашкой чая.

Только не вздумай...

Ноги, вопреки разуму, несут меня к двери. Я покидаю тренировочную комнату, расположенную в особняке Фальконе.

— Лотти! — оклик Джеммы заставил меня вздрогнуть, и я невольно врезалась в кого-то. Отпрянув, я увидела перед собой Аврору, в глубине чистых голубых глаз которой плескалось легкое удивление. — Ты шла так быстро.

Моя сестра звонко рассмеялась, прижимая к себе маленькую Луну, очаровательно похожую на неё. Их старшая дочь, как и ожидалось, была точной копией Савио. Две мои прекрасные племянницы. Савио стоит приготовиться к будущему, ведь я не сомневаюсь, что поклонники будут преследовать их толпами.

Аврора наклонила голову, окинув меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты не ушиблась?

Я отрицательно покачала головой, слегка смущенно улыбнувшись.

— Ты... здесь? — не сдержала я удивления.

Она и Невио были неразлучны, словно тени друг друга, поэтому её одинокое появление вызвало у меня вопрос. Алессио постоянно подшучивал над ними из-за этой неразрывной связи.

— Я взяла ключи от машины. Сегодня гонка, и я намерена одержать победу, — произнесла она, демонстративно вертя ключи в пальцах.

— Лотти, не составишь ли мне компанию у бассейна? — прозвучал мелодичный голос Джеммы. Её красота, тронутая нежным румянцем, словно расцвела после рождения детей.

Я замешкалась, погрузившись в раздумья, но внезапно теплая ладонь Авроры накрыла мою руку.

— Прости, я украду её у тебя. Мы так давно не проводили время вместе.

— Но...

— Мне необходимо её общество. Пока-пока, Джем, — помахала Аврора, а я невольно улыбнулась, наблюдая за этой милой перепалкой.

Войдя в гараж, я невольно расширила глаза, пораженная обилием автомобилей и мотоциклов. Аврора, невозмутимо ступая по бетонному полу, нажала на кнопку брелока, и помещение огласилось резким сигналом. Она грациозно опустилась в водительское кресло, и я последовала ее примеру, устроившись рядом.

— Давненько я тебя не навещала, — прошептала Аврора, проводя пальцами по гладкому рулю, после чего повернулась ко мне. — Пришлось оставить ее здесь. В родительском гараже совсем нет места. А в доме, где мы живем с Невио, для этой малышки неподходящая обстановка.

Я невольно улыбнулась, улавливая в ее голосе трепетное отношение к автомобилю.

Машина плавно тронулась с места и, спустя мгновение, с оглушительным ревом вырвалась за ворота особняка Фальконе. Я молча смотрела в затемненное окно, ощущая, как нервный комок сдавливает горло.

— Что ж, — ровный и спокойный голос Авроры нарушил гнетущую тишину. — Отвезти тебя домой? Я заметила, что тебе хотелось уйти.

— В Сахарницу.

— В Сахарницу?

Я лишь кивнула, судорожно сжимая пальцы на коленях.

— Хорошо, — Аврора плавно переключила передачу, и машина стремительно набрала скорость. — Но тогда нам предстоит серьезный разговор. То, что происходит, просто нелепо. Я вижу, как ты реагируешь, когда мы с Массимо общаемся.

Я резко повернулась к ней, порываясь все отрицать, но слова застряли в горле. Аврора не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к дороге, но в уголках ее губ играла едва заметная, лукавая улыбка.

— Тебе совершенно не стоит беспокоиться. Никогда. Ты ведь это понимаешь? Массимо видит только тебя, всегда. И меня, признаться, немного забавляет твоя ревность... — Аврора тихонько рассмеялась. — Ну, правда. Без обид. Но это действительно смешно.

— Знаю, знаю, — пробормотала я, прикрывая лицо руками и тяжело вздыхая. — Мне нужно что-то сделать со своей головой.

— С твоей головой все в порядке. Массимо любит тебя до безумия. До одержимости. Он никогда не взглянет в сторону другой женщины.

— Я не знаю, зачем я еду туда, — прошептала я, нервно потирая ладони. — Это глупо. Нелепо. По-детски.

— Да, глупо, — безжалостно согласилась Аврора, на мгновение бросив на меня взгляд. — Ты знаешь его лучше всех. Но тебе все равно нужно увидеть все своими глазами, хотя твой разум и так знает правду?

Она была права. Но мои навязчивые мысли невозможно остановить.

— Просто он так часто там бывает, что я...

Рори лишь покачала головой.

Вскоре мы свернули на боковую улочку, и в отдалении возникло здание, увенчанное неоновой вывеской. Машина плавно подкатила к самому входу, и я замерла, словно зачарованная, наблюдая за дверью, из которой нескончаемым потоком выходили и входили мужчины. Лицо моё невольно исказилось в гримасе.

— Мы можем уехать.

— Нет, — прошептала я, сопротивляясь внезапному порыву. — Пойдёшь со мной?

— Ты могла и не спрашивать.

Аврора выскользнула из машины быстрее меня, а я будто приросла к сиденью, скованная неведомой силой. Мурашки плясали по коже, несмотря на обжигающий жар, охвативший всё тело.

Переступив порог, я ощутила, как в нос ударил густой и сложный аромат, сотканный из табачного дыма, кожи, приторных духов и терпкого запаха алкоголя.

Передо мной возник парень с лицом, казавшимся смутно знакомым, но я отвлеклась от этой мысли, осматриваясь по сторонам. Аврора, в свою очередь, с насмешливым видом вперилась в него взглядом, вставая рядом со мной.

— Артурито.

— Артуро, — с шипением поправил он её, и тут до меня дошло, почему его лицо казалось мне знакомым.

Артуро Бонелло, брат Агнессы.

— Так ты теперь у нас любовник, да? Невио упоминал об этом, — язвительно произнесла Аврора, пока я пребывала в оцепенении.

Единственный сын Бонелло, выросший в набожной семье, теперь работал здесь, в качестве... Я не хотела знать. Мне не нужно было знать. Алессио был прав. Это место не для меня.

— Как низко же ты пал, — продолжала глумиться Рори.

Артуро нахмурился и закатил глаза, не обращая внимания на её колкости.

— Ха-ха. Очень смешно. Что вы здесь делаете, девочки?

— Где Массимо? — выдавила я, избегая смотреть ему в глаза.

Я просто не могла.

— В бухгалтерии, — краем глаза я заметила, как он поспешно удалился от нас, пока Аврора продолжала что-то выкрикивать ему вслед, но я не могла сосредоточиться.

— Я знала, что он теперь здесь работает. Но увидеть это собственными глазами... — моя подруга удовлетворённо кивнула, и в глазах её заплясали искры. — Приход сюда уже оправдывает себя. Надо было заснять это на видео и отправить Никол...

— Аврора.

— Прости, — мгновенно посерьёзнев, она едва заметно кивнула на коридор. — Последняя дверь слева. Бухгалтерия, — Рори достала телефон и пошла в сторону, куда ушёл Артуро. — Я буду здесь.

Это был кошмар.

Собрав воедино остатки воли, я заставила себя сделать шаг вперед, ощущая спиной тяжесть чужих взглядов. Сердце отбивало безумный ритм, словно пойманная в клетку птица. Дорога казалась предательски бесконечной, мучительно длинной. Остановившись перед массивной дверью, я замерла на мгновение, парализованная. Глубокий, дрожащий вдох оборвался в горле. Я обхватила бронзовую ручку и, с трудом повернув ее, вошла.

Кабинет поражал воображение своим великолепием: стены, облицованные резными панелями из красного дерева, книжные стеллажи, ломившиеся от пестревших корешками многочисленных папок. За огромным письменным столом восседал Массимо, погруженный в созерцание экрана ноутбука. Его профиль был мягко подсвечен матовым абажуром настольной лампы из зеленого стекла.

Услышав тихий скрип открывающейся двери, он медленно, с царственным спокойствием поднял голову. Встретившись со мной взглядом, не выказал ни малейшего удивления. Лишь в глубине его темных, пронзительных глаз мелькнула неуловимая искра – сложная смесь нежности и едва уловимой насмешки. Едва заметное движение тронуло уголки его губ, формируя ту самую, редкую и бесконечно дорогую мне полуулыбку.

— Ты долго, дорогая жена, — прозвучал низкий, бархатистый голос Массимо, обволакивающий и завораживающий.

Затем он развернул ноутбук, и на экране я увидела карту города, на которой пульсировала алым светом метка.

Он знал, что я еду. И ждал.