Глава 38

Карлотта

— Ты... — мой голос дрогнул, когда слова, столь желанные и необходимые, коснулись моего слуха. — Любишь меня?

Массимо издал тихий, сдержанный звук, и его пальцы скользнули по моей шее, опускаясь к плечу.

— Неужели это так поразительно?

— Я ощущала, что ты питаешь ко мне чувства. Но услышать это... это словно мир перевернулся, — прошептала я, расплываясь в широкой улыбке. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— Чем же на этот раз? — спросил он с еле заметной усмешкой, притягивая меня ближе.

— Предложение... а теперь это, — я уткнулась лицом в его шею, не в силах сдержать переполнявшие меня эмоции. — Все это делает меня невыразимо счастливой. Знаешь, меня переполняет радость от осознания, что это происходит после всего пережитого, после сложного лечения. Что не болезнь свела нас вместе, что не она причина того, что происходит между нами сейчас, понимаешь? А то, что мы любим друг друга, вот и все. Это... бесконечно идеально.

Я прижалась к нему всем телом, не стесняясь своей потребности в его близости. Я чувствую его тепло, его дыхание – это так упоительно.

— Да, — донесся до меня его медленный, бархатный шепот, проникнутый глубокой задумчивостью. — Я хотел сказать это давно. Написать сообщение об этом или сказать в телефонных разговоров казалось неправильным. Я хотел произнести их еще тогда, провожая тебя десять месяцев назад.

— Не знаю, хватило ли бы у меня сил на отъезд, если бы я услышала это. Я пожертвовала бы всем, лишь бы остаться в Лас-Вегасе.

— А я сомневаюсь, что обладал бы достаточной выдержкой, произнеся признание, а затем, отпустить тебя. Ты бы не покинула меня.

— Ожидание этих слов обернулось мучительно-приятным наслаждением, — вырвалось у меня сквозь смех, полный нежности.

Массимо повернулся на бок, расстояние между нашими лицами сократилось до мизерного, едва заметного промежутка. Легкое движение – и губы наши сомкнутся в поцелуе. Он вглядывался в меня с пристальным вниманием, изучая черты лица. Каждая секунда этого наполняла меня блаженством.

— Ты не можешь даже представить, насколько сильно я люблю тебя, Массимо Фальконе, — произнесла я, не пытаясь скрыть трепетность момента.

В этих словах звучала вся палитра моих чувств, вся глубина моей привязанности. В голосе моём слышалось волнение, дрожь, вызванная его присутствием. Не было ни малейшего желания скрывать это.

Его губы коснулись моих, и дрожь охватила меня с новой силой.

— Представляю, — прошептал Массимо в самые мои губы. — Я люблю тебя больше, Карлотта Баззоли.

***

Просыпаться в его объятиях было похоже на возвращение домой. Не в Лас-Вегас, а в единственное место, где мое сердце билось ровно и спокойно.

Я лежала, прислушиваясь к его дыханию, чувствуя тепло его кожи под своей щекой, и не могла поверить, что это не сон.

Массимо – человек, который сопровождал меня на протяжении всей жизни. Возможно, именно с ним я делила сокровенные мысли чаще, чем с кем-либо другим. Все эти годы наши взгляды всегда встречались. Мы были неразлучны. Я любила его беззаветно, всем сердцем. Всю свою жизнь. Он был моим верным другом, моей неразлучной тенью. Он первым подарил мне букет цветов, первым научил меня танцевать. Он был моей первой и единственной любовью. И вот, вчера, Массимо надел кольцо мне на палец, превратив меня в свою невесту. Тот, кто всегда скептически относился к браку, предложил мне разделить с ним жизнь.

Лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь шторы, вырисовывая золотые полосы на его спине. Я осторожно провела пальцами по ним, следя, как под моим прикосновением слегка напрягаются мышцы. Массимо не проснулся, но его рука, лежавшая на моей талии, инстинктивно притянула меня ближе.

Воспоминания вчерашнего дня нахлынули на меня водоворотом: ярость Авроры, моя злость, торт, вода бассейна... и затем – жар. Слова. Кольцо на моем пальце, которое сейчас тяжело и невесомо одновременно. Его взгляд, полный такой знакомой, всепоглощающей собственности, от которой у меня перехватывало дух тогда и заставляло трепетать сейчас.

«Моя будущая Карлотта Фальконе».

Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Я подняла руку, чтобы в очередной раз рассмотреть кольцо.

Это было идеально. Он был идеален. В своем бескомпромиссном и властном стиле.

Вдруг его рука сомкнулась вокруг моей запястья. Я вздрогнула и встретилась с его взглядом. Массимо не спал. А может, только что проснулся. Но его карие глаза были ясными и внимательными, словно он наблюдал за мной уже некоторое время.

— Ты не спишь, — прошептала я, внезапно почувствовав легкую дрожь.

Не стыд, а скорее осознание того, что после всего, что было между нами, я все еще могла краснеть под его пристальным взглядом.

— Наслаждаюсь видом, — его голос был низким, хриплым от сна. — Тебе больно? — в этих двух словах звучала такая трепетная забота, что она обволакивала теплом, словно мягкий плед.

Я прислушалась к своим ощущениям, пытаясь уловить хоть малейший признак дискомфорта, и с удивлением констатировала его полное отсутствие.

— Нет. Мне совершенно не больно.

Массимо поднес мою руку к своим губам и оставил поцелуй чуть ниже кольца. От этого по коже пробежали мурашки.

— Все будут... будут в шоке, — пробормотала я, вспомнив о существовании внешнего мира.

— Все будут счастливы, — поправил он, его губы растянулись в едва заметной улыбке.

Тепло разлилось по груди.

Внезапно его выражение лица стало серьезнее.

— Ты пойдешь разговаривать с Авророй?

Мое настроение мгновенно упало. Вина, острая и неприятная, сжала желудок.

— Она права в некоторых вещах, — сказала я тихо, глядя на наши переплетенные пальцы. — Я... отгородилась. Мне было так хорошо здесь, так... нормально, что я не хотела вспоминать о том, что ждало меня там.

— Ты боялась, — просто констатировал Массимо.

Он всегда видел меня насквозь.

— Но я была несправедлива к ней. И к тебе. Я... я использовала Алессио как буфер. Звонила ему, а должна была звонить тебе. Делать это лучше. Я боялась твоей реакции на всё то, что я делала здесь.

— Я знал, — он отпустил мою руку и провел пальцами по моей щеке. — И я понимал. Я был не лучше. Потому что вместо того, чтобы постоянно говорить тебе, как сильно скучаю, я молчал. Или говорил это редко. Вместо того чтобы показать, как нуждаюсь в тебе, я пытался с головой занять себя делами. Мы оба облажались в эти месяцы.

Его признание было таким неожиданным, таким несвойственным ему, что я замерла.

— Значит, у нас всё хорошо? — проговорила я робко, в голосе звучала неуверенность.

— У нас всё хорошо, — ответил Массимо, наклоняясь. Его губы коснулись моих в легком, дразнящем поцелуе, полном обещаний. — Позавтракаем? Мне послышалось журчанье, исходящее из твоего живота.

Полчаса спустя, переодетые в свежую одежду, мы вошли на кухню, где в воздухе танцевал манящий аромат свежесваренного кофе и хрустящего жареного бекона.

Невио, излучающий свое неизменное нахальство, ловко раскладывал на столе пакеты с золотистыми круассанами. У плиты, спиной к нам, застыла Аврора, в ее позе чувствовалась едва заметная напряженность. Она обернулась на звук наших шагов.

Ее взгляд, лишенный даже намека на вчерашнюю ярость, скользнул по мне, затем коснулся Массимо, и на мгновение задержался на наших сплетенных пальцах. В глазах плескалась лишь усталая печаль и настороженная сдержанность.

— Кофе? — коротко спросила она, поворачиваясь к кофемашине.

— Рори... — начала я, делая шаг вперед.

— Сначала кофе, — перебил Невио, грациозно расставляя чашки на столе.

Его взгляд, полный скрытого веселья, метнулся между нами.

— Поверь, после вчерашнего представления с тортом и акробатикой в бассейне, все серьезные разговоры требуют кофеиновой подпитки.

Мы уселись за стол. Неловкое молчание повисло в воздухе.

— Я... — начала я и Аврора одновременно.

Мы замолчали.

— Сначала я, — сказала она, отставив свою чашку. Ее голубые глаза были чистыми и ясными. — Я не должна была говорить тебе все это в таком тоне. И уж точно не должна была толкать тебя в бассейн. Прости.

— Нет, это я должна просить прощения. Ты была права. Я отгородилась. Я вела себя так, словно моя жизнь в Лас-Вегасе... не существовала. Мне было страшно, Рори. Но это не оправдание. Я испортила торт. Я предала нашу дружбу.

Аврора дернула подбородком, ее глаза блеснули.

— Ты не предавала. Ты просто... испугалась. А я вела себя как гиперопекающая стерва. Мы можем помириться и забыть, что вчера произошло?

— Пока нет, — сказала я, и мимолетная тень разочарования скользнула в глубине ее глаз.

Я протянула руку, положив ладонь на поверхность стола.

— Мы навсегда оставим это в прошлом, если ты согласишься стать моей подружкой невесты.

На долю мгновения воцарилась оглушительная тишина, словно само время замерло, ожидая ответа.

А затем лицо Авроры озарилось таким ослепительным, лучезарным светом улыбки, какой я не видела на ней, кажется, целую вечность.

— Что?! — воскликнула она, вскакивая со стула. — Ты говоришь это серьезно?

Невио фыркнул.

— Наконец-то. А то я уже начал подумывать, что ты, кузен, растерял свою хватку.

Массимо бросил на него убийственный взгляд, но в его глазах таилось глубокое удовлетворение. Аврора обняла меня так сильно, что у меня снова перехватило дыхание.

— Конечно! Конечно, я буду, Лотти, — она отстранилась, и взгляд её невольно задержался на кольце. — Оно невероятное.

Затем она обратила свой взор к Массимо и заключила в объятия и его. Я же, не в силах скрыть изумление, наблюдала за этой сценой. Черты его лица разгладились, и он ответил на её объятие, повергая меня в окончательный шок.

В их взаимодействии чувствовалась перемена, нечто, что отличало их от прежних.

Невио легонько коснулся моего локтя.

— Привыкай к этому, — прошептал он тихо. — Тоска, которую они оба испытывали по тебе, сблизила их, — а потом Невио громко закашлялся, привлекая внимание. — Ладно, это официально самое жуткое утро в моей жизни. Ссоры, примирения, предложения...

Я и Аврора рассмеялись, и лед окончательно растаял. Именно тогда Невио, с присущим ему чутьем на драму, выложил на стол конверт.

— Кстати, Савио недавно заезжал. Не волнуйтесь, я сказал, что Карлотта спит, а ты, — кивнул он Массимо. — На пробежке. Он передал, что они быстро соберут Катерину и приедут к нам.

Массимо вскрыл конверт. Внутри лежали какие-то документы и несколько авиабилетов.

— Что это?

— Билеты в Париж. На частном самолете. Сегодня днем. Савио решил, что всем нужна небольшая смена декораций, — ответил Невио, отпивая кофе.

— А теперь и возможность выбрать платье, — засветилась Аврора, смотря на меня.

— В Париж? — прошептала я, не веря своим ушам. — Сегодня?

— Если, конечно, твой врач разрешит, — добавил Массимо, внимательно изучая мое лицо.

— Савио сказал и об этом. Короткий перелет и смена обстановки не повредят ей.

Аврора захлопала в ладоши.

— Прекрасно. Лотти, мы найдем тебе самое лучшее платье на свете.

Уже через час, завершив сборы, мы приближались к частному терминалу аэропорта в полном составе. Савио и Джемма сообщили по телефону, что ожидают нас там, едва успев собрать свои вещи.

Самолет поражал великолепием, свойственным всему, к чему прикасалась рука семьи Фальконе. Кожаные кресла, трансформирующиеся в полноценные кровати, стол из полированного красного дерева, отражавший свет, и стюард, приветствовавший нас с искренней улыбкой и бокалами искрящегося шампанского, а для меня – с освежающим виноградным соком, создавали атмосферу исключительного комфорта и роскоши.

Первое, что заметила моя сестра, были мои переплетенные пальцы с пальцами Массимо. В её глазах вспыхнул радостный огонь, а когда она увидела кольцо на моей руке. Возможно, именно отражение моей собственной эйфории усиливало её восторг. Савио, с приподнятой бровью наблюдавший за этой сценой, похлопал Массимо по спине и заключил меня в объятия.

Однако от меня не ускользнуло, что и Савио, и Джемма бросали на Массимо взгляды, исполненные невысказанного и для меня непонятного смысла.

Полет прошел на удивление спокойно.

Джемма, я и Аврора листали журналы мод, выискивая фасоны платьев, в то время как Массимо, Савио и Невио обсуждали какие-то деловые вопросы, изредка вставляя реплики в наш разговор. Катерина играла в куклы, не обращая внимания на нас всех.

— О, посмотри на этот лиф! — воскликнула Джемма, тыча пальцем в изображение модели в платье с кружевным топом и струящейся юбкой. — Это же твой стиль! Элегантно, но с ноткой романтики.

— Мне нравится, но... — согласилась я. — Но я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что прислушайся к себе, — неожиданно сказал Массимо, откладывая документы. Его взгляд был мягким. — Выбери то, в чем ты будешь чувствовать себя собой.

Невио фыркнул.

— Смотри, кузен, еще неделя в таком режиме, и из тебя получится приличный романтик.

Массимо проигнорировал его, не отводя от меня взгляда. Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— У меня раскалывается голова, — произнес Савио, оглушенный обрушившейся новостями.

— Мы должны сообщить всем, — прошептала Джемма, сжимая мою руку. — Какую дату вы предпочтете для свадьбы? Врач обнадеживает, что лечение близится к завершению. Ориентировочно, еще месяц, может быть, два.

— Следовательно, через два месяца, — подытожил Массимо, и Джемма удивлённо вскинула на него взгляд. Его палец размеренно постукивал по столешнице. — А ты что скажешь, Карлотта?

Я выпустила дрогнувший вздох, чувствуя, как легкая волна головокружения окатывает меня.

— Два месяца... — пробормотала я, задумчиво и с растущим беспокойством. — Но сможем ли мы? Это так мало времени. И я буду здесь. Не смогу полноценно участвовать в приготовлениях.

— Всей подготовкой смогут всецело заняться я, тетя Киара, твоя мама и Тони. Надо сначала об этом им рассказать, — поддержала Аврора, одарив меня ободряющей улыбкой. — Мы будем регулярно предоставлять тебе все материалы, все идеи. Сегодня же выберем платье. Какие начинки для тортов ты предпочитаешь, мне прекрасно известно. Я помню о твоих любимых оттенках. Ты будешь неотъемлемой частью всего процесса. Не волнуйся.

Мой взгляд утонул в глубине его глаз, наполненных такой непоколебимой уверенностью, что я, не колеблясь, произнесла:

— Через два месяца. Да. Точно, да.

Когда самолет пошел на посадку и в иллюминаторе показался Париж, у меня перехватило дыхание. Это было похоже на падение в шкатулку с драгоценностями.

Нас встретили у трапа и на автомобиле отвезли в отель в самом сердце города, на Елисейских Полях. Наш люкс был с панорамными окнами, открывающими вид на Триумфальную арку.

— Бросай вещи. Мы уходим прямо сейчас, — объявила Аврора, едва переступив порог. — У нас назначены примерки в трех ателье.

Савио, Массимо и Невио остались в отеле, сообщив, что позднее пойдут гулять с Катериной по городу. А я, Джемма и Аврора незамедлительно отправились в путь. Обе были явно взволнованы предстоящим, меня же охватывало легкое волнение, поскольку я не могла даже вообразить, какое именно платье хотела бы.

Первое ателье поразило своим современным минимализмом. Платья отличались изысканностью, но казались излишне авангардными. Второе дышало атмосферой старого Парижа: бархат, антикварная мебель... но все это производило впечатление чрезмерной тяжести.

Во мне зарождалась паника.

— Мне ничего не нравится. Или нравится, но... что-то не то.

— Не нервничай, сестренка, — успокоила Джемма. — Мы обязательно найдем то самое.

Третье ателье было спрятано в тихом переулке Марэ. Снаружи — лишь скромная табличка. Внутри нас встретила сама хозяйка. Худая, изящная женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и пронзительными голубыми глазами.

— Bonjour, — вымолвила я, приветствуя ее на французском.

Аврора задержала на мне взгляд, удивленная.

Бесчисленные часы, проведенные с Жизель за изучением языка, позволили мне овладеть им в совершенстве. Однако, несмотря на это, я никак не могла отучить себя от привычки вставлять английские слова в речь. Они словно непроизвольно вырывались наружу.

— Меня зовут Карлотта Баззоли.

— Мадемуазель Баззоли, — произнесла женщина на ломаном английском, внимательно оглядывая меня с ног до головы. — Я вижу, вы не из тех, кто любит заявлять о себе. Позвольте представить вам кое-что, что, как мне кажется, может стать вашим платьем.

Она вынесла одно-единственное платье.

И я замерла, лишившись дара речи. Оно было соткано, казалось, из лунного света, воплощенного в шелковом крепе цвета слоновой кости, что нежно ниспадал струящимися волнами. Лиф украшало кружево ручной работы, тончайшее, словно паутина, с вплетенными нитями жемчужных бусин, а спину открывал чувственный вырез в форме V, обещавший завершиться невесомым шлейфом. В нем одновременно угадывалась пленительная простота и завораживающая сложность. Элегантность граничила с вызывающей чувственностью.

— Примерьте, — прошептала мадам, словно боясь нарушить хрупкую тишину.

Когда я ступила на подиум, окруженный зеркалами, все звуки в салоне стихли. Я смотрела на свое отражение и не могла узнать в нем прежнюю себя. В зеркале отражалась не робкая девочка, не измученная болезнью девушка. Там стояла женщина. Сильная. Невероятно красивая. И счастливая.

Джемма в изумлении прикрыла рот рукой, и слезы заблестели в её глазах.

— О, Лотти... — только и смогла она прошептать, потрясенная преображением.

Я медленно повернулась, ища взгляд лучшей подруги.

— Это оно, — тихо сказала Аврора. — Это твое платье.

— Да, — выдохнула я. — Мое.

Хозяйка ателье, казалось, предвидела мою реакцию. Она подошла ближе, чтобы удостовериться в идеальной посадке платья, и аккуратно поправила бретель на левом плече. Её движения были исполнены грации и профессионализма, как у опытного скульптора, оттачивающего свой шедевр.

— Платье было создано для вас, мадемуазель, — произнесла она с тихой уверенностью. — Я рада, что оно нашло свою истинную обладательницу.

Глаза увлажнились, и я не смогла сдержать улыбку. После того, как все формальности были улажены, и платье отложено для финальной подгонки, мы покинули ателье. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь узкие улочки Марэ, казались особенно яркими и теплыми.

Сердце переполняло чувство предвкушения. Момент выбора платья стал не просто эпизодом свадебной подготовки, а важной частью на пути к новой себе.

— Нужно позвонить им. Мы могли бы все вместе поесть в каком-нибудь уютном месте, — произнесла Аврора, нарушаю тишину.

Пока подруга набирала номер, Джемма не сводила с меня взгляда, и ее улыбка, казалось, становилась все лучезарнее. Она нежно сжала мои ладони.

— Ты действительно этого желаешь?

— Желаю, — прошептала я, вдыхая полной грудью. — Желаю этого всем сердцем.

— Тогда это самое важное, — ее улыбка вспыхнула, словно заря, и она повлекла меня в свои объятия, заключив в крепкое кольцо. — Моя младшая сестренка. Я счастлива видеть это. Слышать это. Уверена, он одарит тебя безграничным счастьем, а это – моя главная мечта. Массимо смотрит на тебя так, словно готов бросить к твоим ногам весь мир.

— Два месяцы, — проговорила я ей в волосы, зажмуриваясь. — И я стану его женой. Мне не верится. Это так идеально.

Джемма слегка отстранилась, и ее пальцы, словно нежные лепестки, коснулись моей челки, бережно поправляя непослушные пряди.

— Ты достойна этого. Ты достойна самого прекрасного, что может предложить жизнь.

Боковым зрением я уловила движение: Аврора замахала рукой. Савио, нежно придерживая на руках Катерину, чьи глаза с любопытством изучали окружающий мир, неспешно следовал рядом с Невио и Массимо.

Взгляд Массимо, полный нескрываемого нетерпения, был устремлен на меня. Всего несколько часов разлуки, а я уже изнывала от желания видеть его. Стремление ощущать его присутствие рядом стало почти осязаемым. Все обрело невероятную остроту и реальность.

Даже в присутствии Джеммы и Савио он позволяет себе сократить расстояние между нами, легко касаясь поцелуем моего виска, словно не замечая остальных. И это кажется совершенно естественным и правильным.

— Если я сейчас не получу порцию стейка, я совершу преступление хуже, чем все, что приписывают нашей семье, — ворчит Невио, обнимая Аврору.

Савио усмехнулся, понимающе кивнул и мы все пошли по узким улочкам, пока не нашли уютный ресторанчик с маленькими столиками на открытом воздухе.

Ужин прошел шумно и весело. Даже Массимо позволил себе расслабиться, он откинулся на спинку стула, положив руку мне на колено под столом, и время от времени вставлял в разговор свои сухие, точные ремарки, от которых Невио насмешливо бросал колкости, а Аврора бросала в него салфетками.

После ужина мы решили прогуляться. Идя вдоль Сены казалось погружением в кадр старого французского кино. Огни Парижа трепетно отражались в темных водах реки, а с мостов доносились меланхоличные мелодии уличных музыкантов.

Аврора и я шли впереди, оживленно разговаривая, а Массимо и Невио неспешно следовали за нами, увлеченные своей тихой дискуссией. Савио и Джемма внимательно слушали Катерину, которая без устали перескакивала с одной темы на другую, очарованные ее энергией.

Вскоре мы достигли моста Искусств, чьи перила были густо усыпаны тысячами замков, символов любви и верности. Я замерла, зачарованная инсталляцией.

— Наверно, это глупо? Вешать замок в знак вечной любви, — пробормотала я.

— Мне следовало предугадать это, — отозвался Массимо. Его голос прозвучал неожиданно близко. — Я уверен, тебе бы это понравилось. Повесить замок, я имею ввиду.

Я обернулась. Он стоял почти вплотную, его взгляд был серьезен и глубок, словно бездонный омут.

— У нас нет замка, — прошептала я, словно раскрывая сокровенную тайну. Воздух между нами был наэлектризован.

— Он нам и не нужен, — возразил Массимо, прикладывая свою ладонь к моей груди, прямо над сердцем. Его прикосновение отозвалось трепетом. — Наш замок здесь. И ключ от него только у меня.

Массимо наклонился и поцеловал меня. Я чувствовала, как в щеки ударила краска. Пусть Савио и Джемма смотрят, мне все равно. И, казалось, ему тоже.

Где бы я ни находилась, в Париже, Лас-Вегасе или на краю света, пока он рядом, я дома. Я люблю его. И всем сердцем желаю стать его женой. И совсем скоро это произойдет, всего через два месяца. Как же я хочу, чтобы время ускорило свой бег, и этот долгожданный день настал.