Глава 37

Карлотта

Они были здесь. И выглядели иначе.

Аврора... Её светлые волосы, прежде идеально прямые, теперь ниспадали мягкими волнами. Прощание с длиной в больничной палате осталось в прошлом – волосы отросли, превратившись в каскад очаровательных локонов. Лёгкий акцент темно-коричневых теней подчёркивал глубину её голубых глаз, делая взгляд особенно выразительным.

Даже стиль одежды претерпел разительные перемены. Спортивная одежда уступила место элегантности. На ней была облегающая белая блузка с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами, и я невольно удивилась невозмутимости Невио. Тёмно-синие джинсы с заниженной талией обтягивали фигуру, а обувь на каблуке завершали образ. Так же несколько цепочек на шее и несколько браслетов. В этом смешении дерзости и женственности угадывалось что-то от эстетики 2000-х, лёгкий налёт гранжа. И ей это безумно шло. Взглянув на неё, можно было с уверенностью сказать одно:

— Роскошная девушка, — прозвучал голос Джино.

Она всегда привлекала внимание. Это не изменилось.

Невио же выглядел спокойно? В его взгляде больше не бушевали грозы, как прежде. Он просто стоял рядом, принимая из рук Рори куртку. На нем был простой темно-синий свитер, излучавший домашний уют, и обычные черные брюки – зрелище, к которому я еще должна привыкнуть. Обычно он носит только джинсы.

А Массимо... Он преобразился. Кардинально. Видеозвонки с ним и Авророй не шли ни в какое сравнение с реальностью. Его темные волосы отросли, приобрели легкую небрежность и непокорно падали на глаза. Черная рубашка облегала его безупречно, как и черное пальто. Классика всегда была его стихией. Он источал магнетизм и притягивал взгляд, словно магнит.

— Ты знакома с ними? — спросила Жизель, потянув меня за руку, но я высвободилась. — Извините. Мне нужно идти.

Я решительно двинулась сквозь толпу, не в силах оторвать взгляда от Массимо. — Как вы здесь оказа...

Аврора, не говоря ни слова, обняла меня так крепко, что у меня перехватило дыхание.

— Мы соскучились, — просто сказала она, отступая и внимательно изучая мое лицо. — Ты выглядишь по-другому.

— Здоровой? — с легкой иронией предположила я.

— Счастливой, — поправила она, посматривая на что-то в стороне.

Невио стоял, застыв в своей фирменной полуулыбке, от которой нельзя было понять, то ли он доволен, то ли насмехается.

— Город вполне нормальный, — произнес он, словно взвешивая каждое слово. — Теперь я понимаю, о чем говорила Аврора, замечая, что ты не засиживаешься дома после клиники и предпочитаешь быть в разных местах.

И наконец мой взгляд встретился с Массимо. Он не говорил ничего, просто смотрел на меня своим пронзительным, изучающим взглядом, словно пытаясь прочитать все, что случилось со мной за эти месяцы.

— Может, прогуляемся? — предложила я, надеясь разбавить напряжённость момента. — Уверена, Савио и Джемма не будут против.

— Мы абсолютно не против, — раздался голос Савио, словно возникшего из ниоткуда.

Он держал на руках Катерину, а Джемма обнимала Невио и Массимо, после чего ласково притянула к себе Аврору. Она засыпала их вопросами, стараясь узнать каждую мелочь.

— Карлотта покажет вам дом, — добавила сестра.

— Мы арендовали домик неподалёку, — произнёс Невио, обнимая Аврору за плечи.

— Признаться, удивлён, что Фабиано позволил тебе привезти сюда его дочь, — с усмешкой заметил Савио, встретив недовольный взгляд старшего племянника.

— Можно, Карлотта останется у нас на ночь? — спросила Аврора, будто не заметив колкости в словах. — Я буду неотлучно с ней.

— Мне не требуется присмотр.

— Не думаю, что...

— Конечно, можно, — перебила Джемма своего мужа, одарив меня загадочной улыбкой и отдала моё пальто.

Я удивлённо посмотрела на неё, пытаясь понять, что скрывается за этим внезапным согласием, но она лишь приветливо улыбнулась в ответ.

Мы приближались к их дому, и я делилась новостями: рассказывала о клинике, о всем курсе лечения и программе физической реабилитации. Диалог в основном вели мы с Авророй, парни же хранили молчание, что не могло не огорчать. Я списывала их сдержанность на усталость после длительного перелета.

Аврора с любопытством разглядывала витрины кофеен и бутиков, я же обращала её внимание на винтажные лавки и другие привлекательные места, которые успели мне полюбиться.

— Мы могли бы устроить ужин завтра, — проговорила Аврора. — Приготовим любые блюда, которые тебе здесь понравились. И, может быть, ты пригласишь тех ребят?

Они замерли, ожидая моего ответа.

С каких пор их действия были настолько скоординированными, словно они представляли собой единый организм?

— Да, почему бы и нет, — ответил я. — Я напишу им.

— Прекрасно, — усмехнулась Аврора, взглянув на двухэтажный дом, расположенный впереди. — Это наш. Мы прилетели еще днем, но решили сначала распаковать вещи и немного отдохнуть. Наверное, сегодня нам не уснуть. Эти часовые пояса...

— Мы найдем, чем себя занять, — тихо проговорил Невио, ведя ее за собой.

Едва ли он рассчитывал, что его слова будут услышаны. Впрочем, казалось, ему было все равно.

Я хмыкнула.

Они направились к дому, а Массимо, как и я, остался на месте.

Неосознанно моя рука потянулась к нему, и я взяла его ладонь, переплетая наши пальцы. Он был напряжен. Массимо слегка приподнял наши соединенные руки и другой рукой отодвинул рукав моего пальто, обнажая браслет на запястье.

— Всегда на мне, — прошептала я, отчаянно ища его взгляд.

Но он, казалось, видел лишь браслет, задумчиво поглаживая его пальцем.

— Ты действительно изменилась, — произнес Массимо, когда мы шли плечом к плечу.

— В лучшую сторону? — вопрос сорвался с губ с нервной дрожью.

Массимо на мгновение затих, словно взвешивая каждое слово.

— В свою, — ответил он наконец с едва заметной улыбкой. — Ты стала собой. Будто версия той девочки, что существовала до похищения в тринадцать лет, наконец вернулась.

— Наверное, это хорошо, да? — произнесла я со смешком, неуверенно ища подтверждения.

— Если эти изменения приносят тебе умиротворение и радость, то да.

Я лишь кивнула в ответ, не находя подходящих слов.

Разговор лицом к лицу казался непривычным, и я вновь ощущала на себе пристальный взгляд его темных глаз.

Мы стояли у ворот их временного дома, и атмосфера вокруг нас сгущалась. Присутствие Массимо, его взгляд, казалось, проникали сквозь меня, заглядывая в самые потаённые уголки души.

— Думаю, ты устал. Вы все, — произнесла я, стараясь укрыть замешательство за учтивой улыбкой. — Мне завтра нужно пойти на крайнюю тренировку, если, конечно, врач подтвердит отсутствие дальнейшей необходимости в них. А когда вернусь мы могли бы организовать ужин.

Массимо выпустил мою руку, и его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах. Он ничего не сказал, лишь слегка кивнул в знак согласия. Его молчание давило, заставляя нервничать. Я чувствовала себя под пристальным наблюдением, словно насекомое под увеличительным стеклом.

Повернувшись, я направилась внутрь, чувствуя, как спину прожигает его взгляд. Шаги становились все быстрее и быстрее.

Приближаясь к дому, я осознала, что мой мир перевернулся с ног на голову.

***

Дом, арендованный ребятами, располагался на самой дорогой улице, что меня нисколько не удивило. Здесь один роскошный особняк сменял другой. Несмотря на то, что этот дом находился не в непосредственной близости от клиники, это не представляло проблемы: утром Савио забрал меня на автомобиле и отвез в клинику, а затем привез обратно.

Сестра предложила мне провести этот день с друзьями без них, чтобы у нас была возможность пообщаться; мы решили, что в другой раз соберемся в нашем доме.

Этот дом представлял собой двухэтажную копию, пусть и уменьшенную, особняка Фальконе в Лас-Вегасе. Здесь все выглядело столь же дорого, но вместе с тем уютно. И, конечно же, во дворе был бассейн – казалось, Фальконе не могли жить, пусть даже временно, в доме без бассейна. Хотя удивительно, что Невио и Аврора предпочитают квартиру в центре Лас-Вегаса, а не собственный дом.

Мы с Авророй провели на кухне около двух часов, и я рассказывала ей про блюда, которые планирую подать к столу. В основном, меню состояло из сыров и мясных закусок в изобилии. Невио и Массимо, расположившись неподалеку, предлагали свою помощь, но мы с подругой решили справиться самостоятельно.

Выбирая между столовой и столом на улице, мы предпочли второй вариант и накрыли там, ожидая прибытия гостей. Однако, они все равно пришли раньше назначенного времени.

— Это Жизель, — произнесла я, представляя свою рыжеволосую подругу, которая с ослепительной улыбкой присаживалась к столу. — Мы познакомились в клинике...

— Этот день – лучший в моей жизни! — воскликнула Жизель, не переставая лучезарно улыбаться и обводя всех присутствующих взглядом. — Без неё мне было бы здесь невыносимо тоскливо. Я просто в восторге! Необходимо показать вам заповедник Бати и парк Эво, хотя заповедник, пожалуй, предпочтительнее – дорога туда не так утомительна. Хотя, конечно, есть и скоростные...

Когда она слишком быстро говорит, как сейчас, её акцент становится ещё сильнее.

— Мы сможем обсудить это позднее, — тихо произнесла я, легонько сжав её руку на столе.

Её неуёмная энергия била ключом. Они ещё не привыкли к подобному напору.

— А это, — я указала на моего друга, расположившегося слева от Жизель, — Джино. С ним меня познакомила Жизель.

— Любопытно узнать о вас, — произнес он с искренней теплотой. — Откуда вы? Тоже из Лас-Вегаса, как и Карлотта?

Я заметила, как Массимо, с пристальным вниманием, изучал его, и по едва уловимой напряженности в его осанке осознала, что он проводит собственную оценку Джино. Аврора, в свою очередь, занималась тем же самым, но ее взгляд был направлен на Жизель.

Невио же уплетал сыр, иногда смотря на меня с насмешкой.

— Да, они тоже из Лас-Вегаса. Мы друзья детства.

Произнесенные мною слова заставили Аврору приподнять бровь, и ее взгляд скользнул в сторону Массимо, который сохранял невозмутимость.

— Поразительно, — произнесла Жизель, повернувшись ко мне с легкой усмешкой. — Дружба, проверенная годами. Я всегда мечтала о такой близости с людьми. К сожалению, немногим удается смириться с особенностями моего характера.

— Твой характер уникален и прекрасен, — повторно сжала я ее руку, стремясь поддержать.

— Порой она бывает совершенно невыносима, — тихо пробормотал Джино, сделав глоток вина. В ответ я скомкала салфетку и бросила в него, что вызвало лишь его смех. — Не обижайся, Жизель, я люблю тебя, но признаю, что за тобой сложно угнаться.

— Знаю, знаю, — ответила она, вздохнув. — А чем вы занимаетесь? Черт, вы живете в Лас-Вегасе. Я столько фильмов и сериалов посмотрела, где этот город словно пульсирует жизнью, играет всеми цветами радуги...

— Бизнес, — перебил Невио, рассеянно вращая в руке бокал, отчего бордовое вино внутри закружилось в миниатюрном водовороте. — Моя семья ценит деньги. Сеть клубов, если вкратце.

— Их семья обожает деньги, — с усмешкой проговорила Аврора, глядя в свой бокал.

— Их семья? — растерянно переспросила Жизель.

— Невио и Массимо кузены, — пояснила я. — Савио их дядя.

Каждая клетка моего тела горит от напряжения. Почему атмосфера такая наэлектризованная?

— Вау. Вот это да, — благоговейно прошептала Жизель. — То есть Джемма познакомила тебя с их семьей?

— Да.

— А как ты познакомилась с ними? — поинтересовался Джино у Авроры.

— Мой отец дружит с отцами Невио и Массимо невероятно давно. Задолго до моего рождения, и даже до его встречи с моей мамой. Более того, когда я родилась, наши семьи уже жили по соседству. У меня попросту не было возможности избежать знакомства с ними.

Аврора бросила колкий взгляд в сторону Невио и Массимо. Массимо в ответ закатил глаза, издав тихий вздох.

— Карлотта, хочешь вина?

После вопроса Джино я ощутила на себе пристальное внимание трех пар глаз.

— Немного, — пробормотала я, ища глазами Массимо. — У меня сейчас только утренние лекарства, и мне разрешили немного алкоголя. В умеренных количествах, конечно.

Джино поднялся со стула, взял бутылку вина и наполнил мне бокал наполовину.

Когда я сделала первый глоток, взгляд темных глаз коснулся меня, словно жаркий поцелуй. По коже пробежали мурашки, сменившись волной тепла. Весь день он смотрел на меня так, словно хотел поглотить меня целиком.

Может быть, дело в том, как я теперь одеваюсь? Или в моей прическе? Я больше не боялась открывать руки и ключицы, как прежде. На мне был простой оливковый топ, но и он открывал кожу. Я была одета в обычную, удобную одежду, но она разительно отличалась от той, что я носила раньше. Прежде я предпочитала мешковатые вещи, чтобы скрыть худобу. Но за эти месяцы я набрала вес, пусть и немного, но это было заметно.

Смех Авроры вырвал меня из оцепенения, словно ледяной водой окатил. Я спешно проморгалась, возвращая ускользающую реальность. Не заметила, как между ними завязался разговор.

— Если честно, Жизель, ты чем-то напоминаешь мне мою кузину, — произнесла Аврора, с усмешкой глядя на неё.

Невио вопросительно приподнял бровь.

— И на какую именно? Кузин у тебя не счесть, — в ответ на его слова она шутливо ущипнула его за руку.

— На Инессу, — улыбнулась Аврора. — У вас с ней манера общения удивительно схожа. Разве что Инесса острее на язык.

— Аврора, мы не услышали, чем же ты занимаешься, — произнес Джино с любопытством.

— Преимущественно искусством.

— Её из мастерской не вытащишь, — с легким раздражением проворчал Невио.

— Я пишу картины. Выставляю их в собственной студии. Мы недавно открыли её и уже успели организовать первую выставку в Лас-Вегасе. Несколько лет назад моя бабушка, Сесилия, приезжала в Италию и на выставках представляла и мои работы.

«Моя бабушка»... впервые я слышу, как она называет Сесилию своей бабушкой. Я знала, что Аврора очень ее любит. И, вероятно, Сесилии было бы приятно услышать от нее такие теплые слова.

— О боже!

— Сейчас начнётся... — пробормотала Жизель после восторженного выпада Джино, закатив глаза.

Джино живо интересовался у неё всем, Невио время от времени вставлял колкие комментарии, от которых Аврора на него шикала.

И только Массимо оставался молчаливым наблюдателем. Но в его молчании не было прежней отстраненности — он внимательно слушал, его взгляд перемещался с одного говорящего на другого, словно он собирал информацию, составлял новое представление о моей жизни здесь.

— Что говорят врачи, Карлотта? — спросил он наконец, когда наступила небольшая пауза.

Все взгляды обратились ко мне.

— Что мне лучше, — ответила я просто. — Не идеально, но лучше. Намного лучше. Лекарство показывает отличные результаты. Я возвращаюсь к нормальной жизни. Диета не такая, как раньше и я могу есть, что хочу.

Аврора протянула руку и сжала мою.

— Мы очень за тебя рады, Лотти. — Ты бы видела её после первых сеансов физиотерапии. Она стонала и жаловалась, не переставая, — Жизель весело усмехнулась, и я невольно вздохнула, вспоминая то время.

— Это было невыносимо. Мне постоянно указывали, что делать. Как дышать. Как двигаться. Я чувствовала себя бесконечно раздраженной и скованной.

— Поэтому я и говорю, ты была ходячей жалобой, — с улыбкой констатировала Жизель.

— Ты никогда об этом не рассказывала, — Аврора нахмурилась, пристально посмотрев на меня.

Я нервно потерла ладони друг о друга.

— Не хотела вас волновать.

— В первые недели после операции ты почти не звонила. Мне следовало догадаться, что происходит. Тебе было тяжело, — моя лучшая подруга отвела взгляд, и в её глазах я заметила неприкрытую печаль.

Мне отчаянно захотелось обнять её и успокоить, но Невио опередил меня, мягко поглаживая её по спине.

— Не волнуйтесь, она не была одна, — нежно и добродушно улыбнулась Жизель, и Джино поддержал её. — Савио и Джемма были рядом с ней каждый день. Я крутилась вокруг неё постоянно, наверно, даже была чересчур навязчивой.

— Хорошо, — тихо прошептала Аврора. — Спасибо, что присматривали за ней.

Ком в горле мешал даже сглотнуть. Я чувствовала себя отвратительно. Виноватой.

— Кстати, — прокашлялся Невио, стараясь разрядить обстановку. — Алессио передаёт привет. Он попросил отправить фотографии нас всех, чтобы у него было неопровержимое доказательство, что у тебя всё в порядке.

Жизель вопросительно посмотрела на меня, ожидая объяснений.

— Алессио брат Массимо.

— Похоже, у вас большая семья, — заметила она с улыбкой.

— И у всех такие красивые итальянские имена, — задумчиво отметил Джино.

— У нас у всех итальянские корни, — произнес Невио, наливая Авроре ещё вина, последние капли из бутылки.

— Серьезно? — удивился Джино и посмотрел на меня, отчего я сжалась, как под градом. — И у тебя тоже? Ты никогда не говорила.

— Она, похоже, ничего не говорила, — хмыкнула Аврора, делая большой глоток вина. — Я так понимаю, о нас ты вообще ничего не рассказывала, да?

— Аврора...

— А полные ваши имена какие? — спросил Джино у Невио, продолжая беседу, будто не замечая нарастающего напряжения.

— Невио Фальконе, — произнес он с фирменной самоуверенной ухмылкой и кивнул на кузена. — Массимо Фальконе.

Джино замолчал, его глаза округлились, а я на мгновение прикрыла свои. Джино много путешествовал по Италии и жил там до приезда сюда, он знал всё и всех. И, конечно, он не мог не знать о существовании мафии и её самых известных фамилиях.

Я провалилась. И когда Джино посмотрел на меня, я осознала, что он всё понял. Расслабленность мгновенно исчезла с его лица.

— Я хочу ещё вина, — тон Авроры обжег холодом. — Невио, принесёшь?

Он задержал взгляд на ней, словно оценивая зыбкость ее намерения, и затем безмолвно кивнул, поднимаясь со стула. После этого она обратила взор к Массимо, который встретил ее взгляд.

— Принеси торт. Пожалуйста.

Массимо молча согласился, последовав за Невио.

— Торт? — вырвалось у меня в недоумении.

— Я испекла чёртов торт, когда ты была в клинике. И спрятала его, чтобы ты не увидела, — она говорила, не глядя на меня, и это усугубляло тягостную атмосферу.

Голубые глаза посмотрели на Жизель.

Девушка и Джино обменялись встревоженными взглядами.

— Мне нужно в туалет. Пойдешь со мной? — с робкой надеждой проговорила Жизель, обращаясь к Джино.

Но он, не ответив, поднялся со своего места, вслед за ним и она.

И вот я осталась наедине с Авророй.

Я вздрогнула, когда Рори поднялась, и ножки стула с резким скрежетом коснулись каменной плитки. Она не спеша направилась вдоль стола, задумчиво проводя кончиками пальцев по его деревянной поверхности. Взгляд её был устремлён на гладь бассейна, пока она медленно не повернула голову в мою сторону. В её глазах не осталось и следа прежних чувств. Совершенная пустота.

Она зла.

— Что, черт возьми, здесь творится?

— О чём ты? — я поднялась со стула.

— Ты рассказывала о них, — Аврора резко указала рукой в сторону дома. — Ты постоянно говорила о них. Все подробности. А о нас ты не обмолвилась ни словом? Что ты вообще им рассказала? Ты рассказала им значение этого?

Ее пальцы вцепились в мой браслет, обхватывая запястье с такой силой.

Я дернула рукой, гнев закипал внутри.

— А что я должна рассказать о браслете?

Эта информация не могла дойти до нее.

— О, этот браслет имеет особое значение, Лотти. И Массимо любезно поделился со мной деталями.

— С каких это пор у вас с ним такие доверительные отношения?

— С тех самых пор, как его собственная девушка предпочитает больше общаться подругой, нежели с ним! — выпалила Аврора.

— Это неправда. Я общаюсь с ним. Часто. Очень часто.

— Признай, ты звонишь ему в те часы, когда для нас уже глубокая ночь. Делаешь это специально, чтобы услышать лишь бездушный автоответчик. Затем звонишь Алессио, и он отвечает на твои вопросы. Ты узнаешь о жизни Массимо через его брата. А не непосредственно от него самого.

— Это абсолютная нелепость.

— Ты так и не рассказала им, кто же тебя ожидает в Лас-Вегасе! Джино смотрит на тебя так, словно ты бесценный дар.

— Нас связывает лишь дружба.

— Этот парень полагает, что вправе рассчитывать на большее. Это очевидно по его взгляду. И тебе следует его образумить, потому что я не уверена, что он покинет это место в целости и сохранности. Массимо смотрит на него так, будто уже выстраивает в голове план его устранения, — прошипела она, приближаясь ко мне. — Швейцария пришлась тебе по душе. Я рада. Тебе нравится здесь жить. Я рада. Ты поправилась. Я рада. Но ты забываешь, что это не твой родной дом, Карлотта. Ты забываешь о необходимости возвращения. Ты забываешь о людях, которые с нетерпением ждут твоего возвращения. Твоя мать, Диего, Тони. Мы все. Ты словно сбежала от реальности и не желаешь ни вспоминать о ней, ни возвращаться к ней, ни даже говорить об этом!

— Потому что я действительно этого не хочу! — вырвалось у меня, и мы обе замерли, словно громом пораженные.

Аврора отступила на шаг, и в глазах ее мелькнула тень.

— Не хотела, — уточнила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Я жаждала нормальной жизни. Хоть и временно. Жизни обычной девушки. Здесь. Хотела испытать свободу от постоянной опеки, от этого удушающего контроля над каждым моим вздохом. Мне необходимо было понять, кто я есть, без тени моей болезни. Жизель и Джино видят во мне личность, а не диагноз. Для них я — личность, а не пациент. Они общаются со мной так, словно этой болезни никогда и не существовало. Они не относятся ко мне как к хрупкой, безвольной кукле, — мои брови свелись к переносице. — Ты лицемерка, Аврора! Не я сбежала из Лас-Вегаса в Нью-Йорк, бросив всех. Не я осталась на другой территории, когда семья скучала. Не я дала ложную надежду одному мужчине, любя другого. Не я спала с тем, кого не любила. И, в конце концов, не я бросила его, чтобы вернуться к тому, кого всегда желала. Все это — твои поступки! И не смей читать мне мораль. Ты ничуть не лучше меня, а, возможно, даже хуже. Дарио вообще жив? Как Арианна может с тобой общаться после всего? Ты натворила так много дерьма.

— Лотти научилась ругаться? — она издала злой смешок, с хлопком соединив ладони. — Десять месяцев в Швейцарии действительно наложили отпечаток.

— Девочки, — раздался голос Жизели.

Она поставила праздничный торт на стол, ее глаза были широко распахнуты.

— Может быть, не будете ссориться? Вы ведь так давно не встречались лично...

— Не могла бы ты пойти в дом, пожалуйста? — быстро проговорила я, не отводя взгляда от Авроры.

— Дарио жив, — процедила она сквозь зубы, гневно, и вновь шагнула в мою сторону. — И он в Канаде. Он там счастлив. И да, Арианна поддерживает со мной связь. Потому что я приложила усилия, чтобы избавить ее и ее мать от проблем и беспокойств. Они больше не имеют отношения к мафии. Ты бы знала это, если бы проявляла интерес. Хочешь, чтобы к тебе относились как к обыкновенной? Я не могу, поскольку переживаю за тебя. Черт возьми, если бы я не испытывала беспокойства, я бы надрала тебе задницу прямо сейчас за все сказанное. Так что довольствуйся лишь словами. А теперь иди и наслаждайся своим проклятым тортом. Ты же так его любишь, — она резко развернулась в сторону стола и направилась к нему.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

Сделав несколько шагов вперед, я толкнула ее.

Я в изумлении уставилась на свои руки, а затем перевела взгляд на Аврору, когда она повернулась ко мне лицом, полностью перемазанным кремом от торта. Пряди её светлых волос также были испачканы.

— Можешь окунуться в бассейн, чтобы смыть это. Ты же так любишь бассейны. Судя по видео с Дарио, это очевидно.

— Я передумала. Всё-таки ты получишь не только словесно, — это были последние слова, которые я услышала от нее, прежде чем она с силой оттолкнула меня.

И я потеряла равновесие.

Глаза непроизвольно закрылись, и единственное, что я почувствовала, – это теплая вода бассейна. Оттолкнувшись ногами от дна, я быстро вынырнула на поверхность. Пальцами я убрала мокрые волосы с лица, и, открыв глаза, увидела Невио и Массимо, пристально смотрящих на меня и Аврору. Первый смотрит на всё это слишком насмешливо.

— Освежилась? — поинтересовалась Аврора, небрежно убирая ладонью остатки крема со щеки.

***

Плотнее запахнувшись в полотенце, я смотрела в окно, наблюдая, как Невио провожает Жизель и Джино на улице.

После случившегося Невио поспешно увел Аврору, а Массимо забрал меня и проводил в комнату.

Что же все-таки происходит со мной? Слова Авроры оказались правдой. Я отгородилась. Полностью погрузилась в жизнь здесь, упустив из виду то, что ни разу не обмолвилась о своей жизни в Лас-Вегасе.

Но и обида во мне тоже жила. Вероятно, в глубине души таилось негодование на её тогдашний побег, и оно вырвалось наружу. Спустя столько времени. Хотя разговор следовало провести гораздо раньше.

Я закрыла лицо руками.

— Я ужасная подруга.

— Это неправда, — услышала я голос Массимо и подняла на него взгляд. Он протягивал мне кружку, от которой поднимался еле заметный пар.

— Я толкнула её в торт.

— Поверь, я мечтал об этом в детстве. Ты воплотила мою мечту в реальность, — с удовлетворением произнес Массимо, приближаясь. — А она сбросила тебя в бассейн.

— Это я заслужила, — прошептала я и сделала глоток травяного чая.

Я опустила кружку на тумбочку и провела ладонями по лицу, пытаясь унять дрожь. Массимо наблюдал за мной, но деликатно молчал, давая мне возможность собраться с мыслями.

В тишине комнаты явственно ощущалось напряжение последних событий, слова Авроры эхом отдавались в моей голове, заставляя вновь и вновь оценивать свои поступки.

— Мне нужно поговорить с ней, — произнесла я, наконец, нарушив молчание. – Извиниться.

— Она сейчас в комнате. Думаю, вам обеим нужно время, чтобы успокоиться.

Кивнув, я снова взяла кружку и сделала небольшой глоток. Травяной чай немного успокоил меня, и я почувствовала, как напряжение постепенно отступает.

— Прости меня.

Массимо вопросительно вскинул брови, ожидая объяснений.

— Эта жизнь здесь... она словно пелена опустилась на мои глаза, заслонив все остальное. Я думала лишь о настоящем, о том, что меня окружает...

— Ответь мне только на один вопрос, — холодно прервал он, отчего я застыла на месте, лишенная дыхания. — Видеть тебя за столом с этим Джином... или Джуном...

— Джино.

— Я так и сказал, — хмыкнул он, чуть склонив голову. — Мне стоило огромных усилий сохранять спокойствие. Он знал, что в Лас-Вегасе тебя кто-то ждет?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Тело била дрожь, но это был не холод.

— Нет.

Массимо усмехнулся, отводя взгляд в сторону.

— Они ничего не знали. Я вообще не рассказывала о своей жизни в Лас-Вегасе.

Я всё испортила.

— Я не рассказывала не из желания подарить надежду или чего-то подобного. Нет. Нет. Конечно, нет. Просто... я не находила слов, чтобы объяснить им ту связь, что нас соединяет, — проговорила я торопливо и резко поднялась.

Моя ладонь коснулась его шеи, поначалу робко и неуверенно, но он не отстранился. Напротив, позволил моей руке прижаться к его щеке, поворачивая его лицо ко мне. Чтобы он увидел меня.

— Я люблю тебя и всегда любила. Всегда только тебя, Массимо.

Его взгляд, пронизывающий ищущий, впивался в мои глаза, словно стремясь проникнуть в самую суть. Я не отводила своего взгляда, выдерживая его пристальное внимание.

Я тосковала по этим мгновениям зрительного контакта, по безмолвному диалогу, происходящему между нами. Я жаждала вновь ощутить тепло его кожи под своими пальцами, прикосновение, которое казалось таким родным.

Легким движением руки он коснулся моей челки, провел пальцами сквозь волосы, пока его прикосновение не замерло на моей шее, оставляя за собой трепетное волнение.

— Твоё сердце бьется для меня. Оно принадлежит мне, — произнес Массимо с безжалостной прямотой, от которой я задрожала сильнее. — И я не отдаем его никому. Не отдам даже врачам, ни твоей болезни, ни тем более какому-то придурку. Оно бьется для меня. И оно будет биться вечно.

В его словах не было романтики – только холодная, неумолимая решимость человека, привыкший получать то, что он хочет. И в этот момент я поняла, что для него я не была хрупкой больной девушкой.

— Мне это нравится, — прошептала я с улыбкой, крепче прижимаясь к нему.

— Дай руку.

— Что?

— Дай мне свою руку, — произнес Массимо, отстраняясь и с ожиданием глядя на меня. — Пожалуйста.

Я помедлила, протягивая ладонь, украшенную браслетом.

Массимо извлек из кармана черную бархатную коробочку, и мое сердце замерло в предвкушении, когда он открыл её.

Внутри, на атласной подушечке, покоилось кольцо. Золотой ободок был обрамлён вторым, усыпанным россыпью мерцающих бриллиантов. В центре сиял крупный прямоугольный бриллиант с едва уловимым лавандовым отливом.

Я затаила дыхание. Воздух словно застыл в груди.

— Карлотта Баззоли, станешь ли ты моей женой?

В любимых карих глазах, наконец, заиграли теплота и нежность, и сердце мое замерло в сладостном предвкушении. Он держал в одной руке бархатную коробочку, а другой нежно поглаживал мою протянутую ладонь, отчего по телу разливалось блаженное томление.

Только один человек в целом мире способен был вызвать во мне такие чувства. Только Массимо. Единственный и неповторимый.

— Да, — прошептала я, не в силах отвести взгляда. И, озарившись счастливой улыбкой, повторила: — Да.

Сердце трепещет в волнительном ожидании, когда Массимо достает кольцо, и каждое мгновение кажется невыносимо долгим. Когда желанное украшение скользит на мой палец, я испускаю вздох, не в силах до конца осознать реальность происходящего.

— Ты заставляешь меня пылать, когда смотришь на меня так, — прошептала я, купаясь в глубине его взгляда.

— Как?

— Как будто я шоколадный брауни, украшенный шапкой крема и с соленой карамелью внутри, а ты сидишь на строжайшей диете, исключающей сахар.

Массимо тихо рассмеялся.

— Ты и сладости.

— И я испортила превосходный торт.

— Вполне возможно, там остались нетронутые участки, не помятые лицом Авроры.

Электрическое напряжение между нами достигает пика, и я теряю контроль. Срываюсь столь стремительно, что не успеваю осознать происходящее. Мои руки обвивают его шею, и я жадно прижимаюсь губами к его губам.

— Я люблю тебя, — прошептала я, отстраняясь, и осыпала его шею трепетными поцелуями, коснулась подбородка, затем уголка губ, чувствуя, как в ответ они приподнимаются.

Мои руки, словно зачарованные, скользнули вниз, к краю его свитера. Я попыталась приподнять ткань, но его ладонь остановила мое движение. Голова его наклонилась вбок, и в уголках губ заиграла улыбка.

— Карлотта Баззоли, а как же правила?

В ответ мои губы расплылись в счастливой улыбке.

— Мы помолвлены. Правила больше к нам не относятся.

В его глазах погас огонек, лицо стало серьезным. Он коснулся моей щеки нежным, трепетным жестом, и я, словно ласковая кошка, прильнула к его ладони.

— Ты уверена?

— Да, — выдохнула я, прижимаясь к нему всем телом. — Да. Сто раз да, Массимо Фальконе.

Тень сомнения все еще блуждала в его глазах, но я была непреклонна в своем решении. Я желала его всем сердцем.

Не дожидаясь ответа, я продолжила начатое, сбрасывая свитер с его плеч. Ткань упала на пол, открывая взору рельеф его груди, отчего по телу пробежала волна мурашек. Он не сопротивлялся, позволяя мне наслаждаться каждым мгновением. Его взгляд стал более чувственным, отражая мое собственное желание.

Дыхание участилось, когда его руки скользнули к моей талии, притягивая ближе. Я чувствовала тепло его кожи, его сильные и уверенные прикосновения.

Я так сильно хочу этого, что уже едва могу дышать. Раньше я никогда не задумывалась о том, каким будет мой первый раз, не мечтала о лепестках цветов и свечах.

Но с ним все идеально. Всегда идеально.

Массимо отбрасывает полотенце в сторону, и оно, скользнув по воздуху, беззвучно опускается на пол, но наши взгляды прикованы друг к другу. Его пальцы, словно зачарованные, медленно очерчивают контуры моих ключиц, нежно скользят к груди, захватывая край топа. С мучительной медлительностью он приподнимает ткань.

Когда топ касается пола, его взгляд застывает на шраме, пересекающем мою грудь. Бережным касанием кончиков пальцев он оглаживает кожу вокруг него, затем оставляет трепетный поцелуй, от которого я невольно выпрямляюсь, подставляя ему грудь. Массимо легонько подталкивает меня к кровати, и я опускаюсь на мягкие простыни и пуховое одеяло.

Не отрывая взгляда от моих глаз, он стоит у края кровати, медленно стягивая с себя брюки. Захваченная его красотой, я невольно вздыхаю. Когда он ложится рядом, дыхание перехватывает от близости. Его губы накрывают мои, и Массимо дарит мне поцелуй. Едва приоткрыв рот в ответ, я чувствую, как его поцелуи становятся более страстными, требовательными и жаждущими.

Он ласкает мои губы легкими укусами, оставляя отметины в уголках, на шее. Эти укусы вызывают неведомый ранее трепет. Его руки исследуют мое тело, словно картографы, изучающие новую землю. Я чувствую, как он расстегивает мои джинсы, его взгляд при этом не отрывается от моего лица, словно ища разрешения. Не находя сопротивления, Массимо медленно стягивает ткань по ногам, освобождая меня от плена одежды.

Прикосновение его пальцев к моей груди вызывает волну наслаждения, которая проходит сквозь все тело. Поцелуй и укус в шею заставляют меня вытянуться в струнку от удовольствия. Сердце бешено колотится в груди, и эта буря эмоций кажется невыносимо прекрасной. Массимо стягивает с меня нижнее белье, и я не ощущаю ни малейшего смущения, потому что в его взгляде читается всепоглощающая потребность, словно я то, что ему нужно. Неуверенность отступает, растворяясь в волнах обожания, с которым он смотрит на меня. В его глазах – чистое, ничем не омраченное восхищение.

Два пальца нежно скользят по моему животу, и тихий стон вырывается из моей груди, когда он касается моего сокровенного места. Наслаждение взрывается внутри меня ослепительным фейерверком, ощущение словно выворачивает меня наизнанку, обнажая до самой души.

Губы Массимо накрывают мои, вбирая каждый мой судорожный вздох, подталкивая к грани. Мои бедра непроизвольно поднимаются навстречу его пальцам, когда волна трепетной дрожи пронзает меня с головы до пят.

Его поцелуи не дают прийти в себя. Укус, ласка, дразнящее касание — пытка оборачивалась сладостным мучением.

Несдержанный стон вырвался из моей груди.

— Массимо, — прошептала я, впиваясь пальцами в его крепкие плечи.

— Ты уверена? — хриплый вопрос коснулся моего слуха, и я кивнула. — Слова, Карлотта. Мне нужны слова.

— Я уверена.

Короткий поцелуй, и он отстранился на мгновение. Зашуршав тканью брюк, Массимо извлек из кармана презерватив.

— Когда вернешься в Лас-Вегас, не обращай внимания на Алессио. Игнорируй. Он наполнил мою сумку презервативами, уверенный в нашем бурном воссоединении.

Улыбка тронула мои губы.

— В каком-то смысле он оказался прав, — я тянусь к нему. — А теперь вернись ко мне.

Его тело накрыло мое после того, как он снял боксёры и раскатал презерватив, и это тепло разлилось по всему телу, умиротворяя. Мне нравилось ощущать эту тяжесть. Массимо двигался медленно, его взгляд был прикован к моим глазам, когда он осторожно вошел в меня.

Мы оба издали сдавленный стон. Давление вызвало острую, хоть и мимолетную боль, сменяющуюся странным чувством наполненности.

— Карлотта, — прошептал Массимо, касаясь пальцами моей щеки.

Он замер, и я, не в силах сдержать порыв, впилась пальцами в его плечи, безмолвно умоляя продолжать.

— Все хорошо?

— Все в порядке, — заверила я, — Правда.

— Останови меня, если будет больно. Не молчи. Скажи – и я остановлюсь. Поняла?

Я отчаянно кивнула, не в силах дождаться продолжения.

Массимо углубился еще немного. Боль вспыхнула неожиданно, хотя я и знала, что она неизбежна. Массимо замер, внимательно изучая мое лицо. На его лбу выступила испарина, в напряженных руках чувствовалась огромная сила воли, заставляющая его сдерживаться. Он дал мне время привыкнуть к ощущениям, позволяя боли отступить, чтобы на ее месте осталось лишь чувство удивительной полноты.

Я осторожно приподняла бедра навстречу, и Массимо издал сдавленный стон, от которого на моих губах расцвела улыбка.

Это было невероятно... Массимо начал двигаться, и каждый его толчок отзывался болезненным эхом, когда он отступал назад. Инстинктивно я обвила его ногами вокруг талии, притягивая ближе. Наши стоны слились в унисон, и он ускорился. Я чувствовала, как напрягаются мышцы его спины, когда он снова и снова входил в меня.

Он безошибочно чувствует мои желания, и я тихо стону от каждого его движения. Слегка отстранившись, Массимо опускает руку между моих бедер, бережно прижимая к пульсирующему центру моего существа, жаждущему его прикосновений. От одного этого касания меня словно охватывает волна обжигающего пламени.

— Черт.

Его хриплый голос едва пробивается сквозь пелену жара, окутавшего меня. Он делает последний, глубокий толчок и замирает, нежно накрывая мои губы своими.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мой пульс возвращается к привычному ритму. К этому моменту Массимо уже освободился от использованного презерватива и вернулся, притягивая меня к своей груди.

Когда дыхание более-менее выравнивается, я приподнимаюсь на локте и улыбаюсь, замечая, как его пальцы начинают проводить по моей челке. В уголках его губ играет еле заметная улыбка.

— Какой же ты довольный, — прошептала я, прильнув ладонью к его щеке.

— Да, — уверенно произнес Массимо, вглядываясь в мои черты. — Потому что я люблю тебя, моя будущая Карлотта Фальконе.