Часть 15

Внимание, вопрос: что может случиться, когда два лучших друга остаются на внеплановую совместную ночёвку и открывают интересный сериал?

Правильно. Случится пиздец.

Особенно, если в квартире только эти двоя.

Феликс, включая какой-то новый лёгенький сериальчик про супергероев и не предполагал, что всё это затянется до пяти утра, когда они с Джисоном наперебой уговаривали себя «ну ещё одну серию» и «эта точно последняя». Остановились они только тогда, когда посмотрели все серии, а за окном было уже начало пятого утра. Уснули друзья «валетом» на кровати. Феликс, обнимая подушку, на которой ещё вчера лежал Хёнджин, а Джисон ногу Феликса, на которой с утра обнаружился влажный след от слюней (Джисон клялся, что это не он).

Естественно, они проспали и проснулись только тогда, когда мама Феликса вернулась с ночной смены, хлопнув входной дверью. Минуя завтрак, умывание, утренние туалеты и сборы, парни натянули на себя вчерашнюю одежду (что по мнению Джисона был пиздец полный, но его никто не спрашивал) и поехали знаете на чём?

На такси.

На этом варианте настоял Джисон, который в принципе подобным образом на ежедневной основе добирался до школы. Для Феликса же такое было из разряда невозможного, ведь зачастую одна цена поездки доходила до его полумесячного бюджета (а мы ещё на курилку копим, не забываем!).

Так вот, ехать с Джисоном с утра на такси в школу, мимо забитых донельзя автобусов, в которых у окошек стояли грустные школьники и несчастные работяги, было из разряда какой-то сказки. Не холодно, не жарко, не тесно, никто не пихается, так ещё и водитель предложил включить свою музыку. Ехали, одним словом, шикарно, под Лазарева. Джисон музыкальный вкус Феликса не разделял, но и не возмущался. Он, зависая у себя в телефоне, был увлечён чем-то настолько, что не обращал внимание ни на что вокруг себя.

Феликс, балансируя между сном и скукой (у него-то на телефоне весь трафик кончился ещё в начале месяца, а безлимит для богатеев придумали!) парочку раз попытался позвать Джисона, но, так и не получив ответа, полез вяло и полусонно отнимать телефон друга.

Джисон, закалённый отсутствием сна из-за постоянных ритуалов (которые в обязательном порядке проходили только ночью и никак иначе!), чувствовал себя немного лучше и от вялых попыток забрать у себя телефон с переменным успехом уворачивался.

Увернулся раз, второй... А на второй Феликс таки увидел то, что Джисон бы ему показывать пока не хотел.

— Это что такое? — спросил Феликс, аж моментально проснувшись. Он поморгал несколько раз, прогоняя сон, и забрал из рук несопротивляющегося Джисона телефон.

Там, на экране, было ни что иное, как тот самый закрытый телеграмм канал «Волжских» (частью которых Феликс, вроде как, теперь являлся). Там, в одном из последних кружочков, Хёнджин дрался с каким-то здоровяком и, судя по всему, дрался относительно удачно. Ключевое слово: относительно. У самого Хёнджина всё лицо и кулаки были в крови (по всей видимости лишь частично вражеской). Парень перед ним выглядел не лучше и едва стоял на ногах. Феликс, не в силах смотреть дальше, поморщился и отвернулся, напоследок заметив подпись к «кружочку»: «показываем заводским дорогу домой».

— А я говорил тебе не смотреть! Не говорил? Ну, подразумевал значит, — ворчал Джисон, забирая свой проигранный в полусонной борьбе телефон обратно, — смотри салон не заблюй только.

— Блевать в салоне — десять тыщь! — моментально отреагировал таксист, видимо уже наученный горьким опытом в этой не слишком приятной сфере жизни.

— Не, Фел, держись, я сегодня на мели. У меня только пятёрка с собой, давай как-нибудь в другой раз.

Так и условились: «поблевать как-нибудь потом». Феликс изо всех сил держал в себе свой богатый внутренний мир лишь по одной простой причине: блевать из-за пропущенного завтрака было просто нечем.

Но давайте уже о приятном!

Приехать в школу сильно заранее (за 6 минут до звонка, вообще-то!) было в какой-то степени даже приятно. Феликс потратил это время с умом: неспешно переобулся (за целую минуту вместо привычных «бля, быстрее!») и даже успел занять свободный крючок в раздевалке (а не как обычно, когда вешаешь свою куртку на чужую и ходишь весь день молишься, чтобы хозяин нижней не скинул твою на пол и не потоптался на ней для верности). Джисон также потратил это время с пользой: успел посраться с дежурным, сделать вид, что переобулся, а потом остаток времени выёбывался, что «да эта сменка, глаза разуй!» (не сработало, кстати).

И вот так, ровно за минуту до звонка, они с Феликсом уже сидели за первой партой, как настоящие победители.

Чонин же в тот день едва школу не проспал и притащился в класс одним из самых последних. Увидев на своём месте (а первую парту он считал своей) посторонних людей, он не рискнул вступать в перепалку с задротом и ебанутым, покорно принял своё поражение (затерпел) и отправился грустить и придумывать план месте на задней парте (так и не придумал, кстати).

— Напугал ежа голой жопой! — по-полной упивался своей победой Джисон. Он, закинув ногу на ногу, выставил в проход свои явно уличные боты, которые ещё ни один дежурный не заставил его переодеть, — родителей он вызовет, ха! Да я и сам-то до них никак не могу дозвониться, удачи ему.

Но сам Феликс разделить эту сладость победы вместе с другом не мог. Всё его внимание приковал вошедший в класс за несколько секунд до звонка Хёнджин с капюшоном на голове, что скрывал большую часть его явно пострадавшего после драки лица. Юный хулиган прошел до последней парты и приземлился на свое место, которое никто, кроме него никогда и ни за что не смел занимать (смертников не нашлось).

Хёнджин положил перед собой ту единственную тетрадь, что он таскал на все уроки и, пошарив в карманах, обнаружил, что ручки у него с собой не было. Для верности успеха этот ученик года выложил всё из карманов: жвачку, сигареты и видавшую виды зажигалку, но ручки среди всех этих богатств обнаружено так и не было.

— Да бля, — раздраженно цокнул языком Хёнджин. С какой стороны не посмотри, а настроение в то утро у него было в разы хуже, чем обычно. И словно в доказательство этому он беспардонно пнул стул перед собой, привлекая к себе внимание сидящего рядом.

Перепуганный таким ловким пинком под зад, одноклассник подпрыгнул на стуле и с опаской глянул через плечо:

— А?

— Ручка есть? — без настроения спросил Хёнджин. Не то, чтобы он обычно приходил в класс с широкой улыбкой на губах и в потрясающем настрое, но сегодня как-то особенно нет.

— У меня только одна, — запинаясь от страха, сказал перепуганный до усрачки парень.

— Мне две и не надо, а ну гони сюда, — борзым тоном сказал Хёнджин и чуть подался вперёд, забирая у бедолаги его единственный инструмент для письма так и не дождавшись разрешения (оно ему было и не нужно).

Когда хулиган вернулся на свой стул обратно, он широко расставил ноги и чуть съехал по стулу вниз, принимая нахальную и явно неподходящую для учёбы позу.

Жестом полным раздражения он скинул капюшон с головы и явил всему классу свои новые боевые раны: через всю щеку у него шла свежая ссадина, а с другой стороны лица, у рта, красовался ярко-красный синяк, который через несколько дней неизменно примет сине-фиолетовый ещё более пугающий оттенок.

Судя по всему, внимание на чужие взгляды он не обращал, пребывая в своих явно мрачных мыслях.

— Здоровяк этот из «заводских» нормально его так помял, — прошептал Джисон, чуть наклонившись к Феликсу ближе так, чтобы его комментарий мог услышать только друг.

Феликс ему на это ничего не ответил. Он поспешно отвернулся и невольно поморщился. Вид крови и свежих ран не приносил ему никакого удовольствия, а даже наоборот. Ему моментально вновь поплохело, перед глазами всё стало мутно, и сам Фел был готов в любую секунду свалиться без чувств. Короче говоря, задатками для настоящего хулигана он обладал превосходными, не иначе!

Первый урок для Феликса тянулся бесконечно. Он то и дело бросал взгляд на минутную стрелку, но та, сука такая, стояла на месте, не торопясь бежать вперёд. Джисон рядом предательски клевал носом, возбуждая в Феликсе порочное желание сложить руки на парте и, насрав на всё, улечься дремать до конца урока. Но спать на английском было нельзя. Особенно если учесть тот факт, что у них с Хёнджином сегодня стояла пересдача контрольной, от которой зависела их общая оценка (одна на двоих, чтоб её!).

Джисону же было в разы тяжелее, чем Феликсу. Он каждое свое утро начинал с кофе и раскладика на день. Но сегодня, собираюсь в спешке, он не получил ни одного ни другого! И теперь, из-за недостатка кофеина в организме, над Джисоном висела реальная угроза сломать себе нос об парту, если его тело из-за недостатка кофеина решит отрубиться и проучить своего глупого хозяина. Так ещё и англичанка эта! Она всё задавала ему какие-то бестолковые вопросы на ебучем английском, и, не получив ответа, вздыхала о том, какой сильный класс она выпустила в прошлом году и какие идиоты достались ей в этом.

Англичанку, конечно, было жаль, но не от чистого сердца. И уж точно не Джисону, который и на своем родном языке говорил кое-как, а английский этот видал в гробу.

Феликс, борясь со сном чуть удачнее, чем Джисон, изредка бросал взгляд на Хёнджина, который крутил отжатую ручку в пальцах и бессовестно сидел в телефоне, при всём при этом ещё и жуя жвачку. Феликс же, несмотря на сонливость, вполне удачно качал себя на эмоциональных качелях, с ужасом представляя себе пересдачу после уроков. За все сорок пять минут от урока Феликс перебрал у себя в голове так много мыслей, что даже задумывался о кое-чем абсолютно непозволительном — дать Хёнджину списать ради хорошей оценки!

Но благо звонок на перемену уберёг Феликса от падения в столь греховную бездну запретных мыслей.

Джинсон, видимо не зная, что звонок для учителя, первее всех встал с места и, закинув на плечо рюкзак, бросил Феликсу:

— Я за кофе, — и, игнорируя «куда пошёл!» от англичанки, раньше всех вышел (буквально) за дверь.

Простим его за это. Он того, кофейка не успел бахнуть с утра. Уважительная причина как-никак!

Феликс же выбегать за ним следом не торопился. Он дольше обычного собирал тетрадь и ручку в одну кучу, и следом ещё дольше запихивал всё это в рюкзак. И, кто знает, сколько бы ещё длилось это безобразие, если бы Хёнджин не встал со своего места (наконец-то!) и не направился прямиком к выходу. Феликс тут же побросал все свои вещи как есть в рюкзак и, случайно толкнув Чонина плечом (тот запомнил), выбежал вслед за Хёнджином.

Феликс несколько раз окликнул того по имени. Но Хёнджин, то ли не слыша, то ли намеренно игнорируя Феликса, шел дальше по коридору, испытывая дыхалку додика на прочность. Там, честно говоря, и испытывать было нечего, поэтому Феликс выдохся быстро и бесславно. И если бы не толкающиеся у автомата с кофе девятиклассники (пробку устроил угадайте кто?), то не в жизни Феликсу было Хёнджин не догнать.

— Хёнджвхвд, — на выдохе произнёс что-то неразборчивое Феликс и окончательно сдох, напоследок схватив Хёнджина за капюшон.

— Слыш, — моментально среагировал Хёнджин.

И лишь чудо остановило его кулак в жалких сантиметрах от лица Феликса. Он был так близко, что у Фела перед глазами вся жизнь пробежала в замедленном действии, и он со страха мог поближе рассмотреть побитые в драке костяшки и поцарапанные чем-то ладони.

— Сделаешь так ещё раз, и ты, додик, труп, — более раздраженно чем обычно ответил ему Хёнджин, словно разозлившись сильнее от того, что его дёрнул именно Феликс, а не какой-нибудь другой лох, на котором можно было бы выместить всю злость.

А злости в нём было хоть отбавляй. И все из-за стычки против заводских, которая вроде и была «один на один», но удовлетворения все равно не принесла. Хёндижн не привык проигрывать. Особенно «заводским». Да, получить по морде было не слишком приятно, но получить по морде от «заводского» было просто унизительно. Каждый раз, когда он думал об этом, что-то вспыхивало у него в районе груди, побуждая идти и месить чужие ебла в кровь.

— ... пересдача, помнишь? — едва слышно пробормотал Феликс, поправив сползшие на нос очки

— Чё? — быканул на него в ответ Хёнджин.

— Пересдача контрольной по английскому сегодня, к которой мы готовились, помнишь?

— Да помню я все, бля.

Не помнил. Даже больше, не думал ни о чем другом, кроме как в удачный момент пойти и набить какому-нибудь «заводскому» морду. Желательно тому же самому, но Хёнджин это, не слишком привередлив.

Феликс видел эту некую мягко говоря незаинтересованность Хёнджина в пересдаче. И именно поэтому он переживал насчёт этого вплоть до самого последнего урока. За это время Джисон успел на Феликса обидеться («эй, ты меня вообще слушаешь?»), простить непутевого друга («ой, да хуй с тобой, слушай...») и вновь подвергнуть того жесточайшему осуждению и наказанию со своей стороны:

— Не слушаешь? Да я тогда язычок с сыром из «пятёрочки» твой сам съем, а ты ходи голодный!

Феликс за всей своей тревогой голода почти не ощущал. Зато чувствовал кое-что другое — острое желание покурить. Но увы — на сберегательном счёте была только половина требуемой суммы на курилку (а то и меньше, а на Питер там и вовсе был целый ноль).

А вот паниковать в такой ситуации было совершенно бесплатно, и поэтому именно этим Феликс и продолжил заниматься до самой пересдачи. Свободно выдохнуть он смог только тогда, когда после шестого урока у кабинета англичанки увидел Хёнджина, зависающего в телефоне и не обращающего ни на кого и ни на что внимания.

Феликс без лишних слов стал за несколько шагов от одноклассника у другого подоконника, не привлекая к себе лишнего внимания. Он достал из рюкзака видавший вида телефон с потрескавшимся экраном и бесцельно уставился в него.

Тут и ежу было понятно, что лезть к Хёнджину с вопросами было на хуй надо. Тот в своей чёрной толстовке и с капюшоном на голове буквально излучал позитив, только с жирнючим знаком минус.

Притворяться Феликсу, что в его телефоне было что-то невъебенно интересное, долго не пришлось. После того, как звонок на седьмой урок прозвенел (сочувствуем всем, кто на него был вынужден пойти!), учительница по английскому застучала своими каблучками на другом конце уже опустевшего коридора, направляясь в сторону двух хулиганов. Она открыла кабинет большим ключом (словно внутри кроме старых учебников было что-то ценное) и пропустила двух двоечников вперёд.

— Садимся на разные парты, — сказала англичанка строгим тоном. Феликс и не расстроился. Хёнджин всё равно с ним не в жизни по своей воле не сел бы — не велика потеря.

Вообще, напряжение в полном мере не отпускало Феликса ровно до того момента, пока им не раздали листочки, на которых были те же самые задания, что Феликс объяснял Хёнджину ещё вчера! Феликс позволил себе даже едва заметно улыбнуться, что не укрылось от мистера внимательности Хёнджина.

— Чё лыбишься, — мрачно спросил он Феликса в довольно грубой форме.

Феликс сей риторический вопрос решил оставить без ответа. Целее будет (Феликс).

— Не переговариваться, — бросила англичанка на автомате и села за свой учительский стол, под которым сразу же залезла в телефон (старшее поколение! что с них взять!)

Феликс расслабленно выдохнул и принялся заполнять листок, на вопросы которого он мог бы ответить и с закрытыми глазами. Но закрывать их он не стал, а наоборот, иногда посматривал налево, где за соседней партой сидел Хёнджин.

Тот, чуть хмурясь, и правда размышлял над заданиями. Он задумчиво чесал обратной стороной ручки чуть отросшие у виска волосы и вписывал ответы на листок. Феликс в глубине души верил, что ответы туда вписывались по памяти после их совместного занятия, а не наугад, как это всегда было у Хёнджина.

Утешая себя этими мыслями, двоечник поневоле облегчённо и довольно шумно выдохнул, привлекая к себе внимательный взгляд учительницы.

— Извините, — тихо пробормотал себе под нос Феликс и опустил взгляд обратно в листок, где у него был заполнен всего один ответ. В принципе, ответить на всё остальное ему не составляло никакого труда (разве что на моменте с «look like» Феликс как-то моментально смутился и едва заметно покраснел, вспоминая почти признание Хёнджина, о котором тот, естественно, даже и не догадывался).

Короче говоря, всё шло к к безусловному успеху. Задания лёгкие, они всё несколько раз заранее разобрали и повторили, да и Хёнджин на саму пересдачу пришёл (что уже было половиной от успеха)! Разве мог этот день закончиться ещё лучше?

Спойлер: конечно же не мог.

Так вот, когда Феликс уже подходил к самому последнему заданию и был как никогда близок к тому, чтобы очистить своё имя и перестать у себя в голове именоваться «двоечником», в класс вошла молодая и очень напуганная учительница.

— Там мальчик, — задыхаясь, она пыталась произнести слова, — мальчик из вашего класса. Он... Он разбила окно в коридоре!

Англичанка, которая за время этой паузы успела напридумывать себе все самые наихудшие сценарии развития этой сцены, облегчённо выдохнула и совсем уже не по-учительски сплюнула:

— Тьфу-ты! Я же, когда мимо проходила, сказала ему: «только в окно не попади!». Боже! За что мне такой класс! — стало активно жаловаться она себе поднос, — вы! — строго сказала она, кинув суровый взгляд на «двоечников», — допишите и положите листки мне на край стола. И чтобы не списывали друг у друга! Я узнаю.

И с этими словами она вышла из кабинета.

Феликс, быстро дописав свой листок, не мог нарадоваться сложившейся ситуации. Учительницы больше не было, а это значило, что если бы Хёнджин вдруг попросил Феликса помочь, то тот бы с радостью...

Размышления Феликса прервал вибрирующий на стуле рядом с Хёнджином телефон. Тот кинул быстрый взгляд на него, не отрывая ручки от листа.

— Какого? — прошептал Хёнджин и взял телефон в руку, раскрывая сообщение на весь экран.

А следом...

А следом он вскочил и сказал:

— Ах ты сука «заводская»!

... И, перелетев через парту, и едва не выбив дверь, оказался в коридоре и был таков.

Определённо, день не мог закончиться так хорошо.

Потому что, благодаря Хёнджиновскому побегу, Феликс теперь был в полный жопе.