Амок. Глава 3

«Сделаем друг другу приятно» из уст Минхо звучало так неожиданно и чужеродно, что Джисон, ни капли не думая, пошёл бы за ним в тот миг хоть на край света.

Но, к счастью, так далеко идти бы не пришлось, потому что Мяснику не терпелось кого-нибудь отпиздить (здесь и сейчас) и долго он ждать не хотел. А тут дело вообще касалось этого «патлатого педика» в «пидорских» шмотках, поэтому его хотелось завалить как можно скорее (что бы это «завалить» вообще бы ни значило).

Наудачу для них на заднем дворе в заборе была дырка, через которую опаздывающие с трамвая на первый урок школьники залазили во двор, минуя основной вход. Минхо отошёл от главного входа, зашёл за угол и, оглянувшись по сторонам, нырнул в эту дырку, а Джисон за ним следом, чётко осознавая: его совсем скоро будут бить. Но, даже понимая всё это, он шёл вперёд, не представляя, чем может закончиться для него этот день.

Там за школой, в небольшом закутке снег был засыпан окурками, а к самой импровизированной курилке вело всего несколько свежих следов. Джисон не курил, поэтому и в это импровизированное место силы для прогульщиков не заглядывал. Но всё бывает в первый раз. И Джисону нравилось думать, что его первый раз будет с Мясником. Пусть даже весьма своеобразный.

Главный подвох был в том, что под первым разом имелось в виду «получить в нос за школой». Ну а что? В первый раз? В первый раз! С Мясником? С Мясником, всё сходится. И случится этот «первый раз в закутке» уже очень и очень скоро.

Как только в воздухе стало пахнуть сигаретами, Минхо, лишь ступив на «курительную» территорию, внезапно остановился, развернувшись к Джисону лицом. Тот едва успел сделать вдох, как ворот его куртки оказался сжат в кулак, а сам Джисон прижат к холодной кирпичной стене спиной. Старые, ещё не успевшие зажить синяки на спине дали о себе знать, но Джи даже не успел скривиться от неприятных ощущений, как через мгновение лёгкий дискомфорт от стены отошёл на задний план, а кулак Минхо врезался прямиком любителю приворотов в солнечное сплетение. Воздух из его лёгких вылетел хриплым всхлипом, сам Джисон согнулся, рефлекторно схватившись за живот. В голове у него сразу зашумело. Даже через безразмерную безумно мягкую куртку удар почувствовался неслабым.

— Ах, бля, — тихо прошептал Джисон и попытался улыбнуться, но вышло так себе. Как и не выходило сделать нормального вдоха, ведь Мясник бил прямиком туда, куда надо. Джи поднял глаза и столкнулся с ним взглядом. У того в глубине зрачков плескалась почти безумная ярость, но вместе с ней и что-то ещё. Что-то, что Джисон так сильно хотел увидеть.

Одержимость.

За первым ударом тут же последовал второй. Джисон, чувствуя боль каждым уголком своего тела, попытался сделать ещё один вздох, но чёртов кулак, снова прилетевший прямиком в солнечное сплетение, сделать этого не дал.

Минхо в ответ на жалкую попытку сделать вдох улыбнулся почти безумной улыбкой. Казалось, он точно прибывал в том самом «давай сделаем друг другу приятно». По крайней мере, ему определённо было очень хорошо.

— Ну как, нравится? — спросил Мясник чуть дрожащим далеко не от холода голосом.

— А тебе? — прохрипел Джисон, натурально задыхаясь. Он почувствовал, как земля от недостатка кислорода стала уходить у него из-под ног, и ухватился за куртку Минхо свободной рукой, вторую оставляя у себя в кармане. Этот слабенький захват позволил ему не свалиться на землю, а следом Мясник перехватил его за ворот куртки, чуть встряхнул и вновь прижал к стене, не давая сползти вниз. Не сейчас. Ещё слишком рано. Джисон ещё успеет постоять на коленях и поваляться у него в ногах.

Минхо наклонился к нему ещё ближе, так что его дыхание почти коснулось кожи Джисона.

— А мне, бля, охуеть как нравится, — выдохнул он, и в этот момент ударил снова.

Джисон попытался согнуться в момент удара, чтобы как-то минимизировать урон, но Минхо сделать ему этого не дал, поэтому Джи только уронил голову ему на плечо, пытаясь сделать хотя бы маленький вдох, и посильнее сжал в кармане верёвочку с тремя узелками, благодаря которой всё это стало возможным. Может, именно из-за приворота, сделанного в новогоднюю ночь, Минхо не мог остановиться, несмотря на то, что каждое их «тайное свидание» шло против всех его правил: против правил банды, против его личной ненависти к «таким» парням и против опасности быть пойманным. Здесь, за школой, их могли увидеть в любую секунду, это стало бы для него глупым и бесславным концом. Лёгкие несколько суток за решёткой, которые следом норовили бы превратиться в ещё больший срок. Но Минхо, вместо того чтобы отступить, наклонился к Джисону ещё ближе и прошептал:

— Хватит? — прошептал он.

А Джисон, успев урвать немного воздуха, прохрипел:

— Нет.

В ответ на это Мясник снова вогнал кулак в его живот. Всё тело Джисона скрутило, а на несколько секунд перед глазами потемнело. Это определённо было на грани со «слишком», даже для такого ебанутого парня, как Хан Джисон, но он, вместо того, чтобы просить Минхо остановиться, запрокинул голову назад и прошептал:

— Сладко.

А следом глухо закашлялся и едва слышно добавил:

— От тебя пахнет сладко.

Он тяжело задышал, потратив на несколько слов весь свой запас кислорода. Обветренные на морозе губы больно стянуло, поэтому он неосознанно повёл по ним языком, окончательно ломая что-то в голове у Мясника.

Секунда, другая, и Минхо был уже совсем близко, прижимая его к стене всем телом. Джисону вмиг стало очень жарко. Его колени непроизвольно задрожали, а сам он застыл, смотря Мяснику в глаза.

Это было чистым безумием. Словно смотреть в глаза огромному тигру, который загнал тебя в угол клетки и готовится порвать на тысячу маленьких кусочков. В такие моменты вся жизнь должна по правилам пробежать перед глазами. Но не успел Джисон испугаться, как Минхо ровным, холодным тоном сказал:

— Беги.

И Джисон, только лишь получив свободу, побежал. Ноги сами несли его в сторону от этого места. Сердце колотилось у него в груди, в голове не было ни единой мысли, а тело двигалось на чистых инстинктах.

Он забежал в первый попавшийся автобус, прыгнул на заднее сидение, сложил руки перед собой на поручень и уронил на них голову. Чёртово дыхание всё никак не приходило в норму, зато мысли с каждой минутой становились всё яснее и яснее.

Мясник определённо хотел его поцеловать. И даже такой отбитый парень, как Джисон, понимал, что после этого поцелуя от него не осталось бы и мокрого места.

Но было понятно одно: их друг к другу тянуло. И Мясника тоже. А это значило, что-то безразличие, от которого Джисона натурально тошнило, было определённо показным. Наигранным.

Мясник уже на крючке. И он от Джисона теперь никуда не денется.

***

Лишь спустя несколько остановок Джисон окончательно пришёл в себя и понял, что едет он не абы куда, а прямиком в сторону своего лучшего друга Феликса. Будучи нечастым гостем в автобусах, он не с первого раза разобрался, где тут платить и прикладывать карту и, поймав на себе с десяток осуждающих взглядов, лишь уже выйдя из автобуса, в отражении дверей увидел белую из-за школьной облицовки стен спину.

Рискуя в очередной раз слечь с простудой, Джисон снял с себя куртку и старым дедовским способом (снегом) стал очищать куртку от ебучего мела. Очищалось так себе, но зато простуда, как будто бы с каждой секундой становилась всё ближе и ближе. Плюнув на всё, Джисон напялил куртку обратно и поплёлся к другу. Хватит с него сегодня потрясений.

Но если Джисон решил, что с него потрясений хватит, то те ясно с Джисоном ещё не закончили.

Ведь только представьте, каково было удивление увидеть Хёнджина не где-нибудь, а прямо в квартире у Феликса.

— Опа, — прокомментировал Джисон, заметив в дверях обувающегося одноклассника. Судя по удивлённому выражению на лице Феликса, он эту «парочку» своим появлением застал врасплох, не иначе. А всё потому, что кто-то знал код от почтового ящика, в котором завсегда лежали запасные ключи, и мог без проблем зайти к своему другу на ночёвку.

— Расскажешь кому — и ты труп, — без лишних любезностей сказал Хёнджин, безуспешно пытаясь запихать ногу в кроссовку.

— Ага, замётано, — ответил ему Джисон, — есть чё там пожевать? — спросил он у Феликса и, не дожидаясь ответа, прямо в куртке прошмыгнул на кухню.

Первым делом он, усевшись за стол, достал из одного из бесконечных карманов своих штанов карты, и накидал быстрый раскладик на Феликса, давая тому проводить «нового» друга.

И хоть Джисону после «курилки» адски хотелось есть, он, как самый лучший на свете друг, вместо «жевания» быстренько перемешал колоду несколько раз подряд и разложил перед собой крест из карт: первые три в ряд, четвёртую над второй и пятую под ней же.

В прихожей в этой время что-то тихо шлёпнулось (скорее всего, Феликс), выругалось (Хёнджин), а следом что-то тихо, но очень грозно пообещало (снова Хёнджин).

Джисон попытался подслушать с места, но быстро на это дело махнул, начиная одну за другой переворачивать карты. Этот способ был проверенным и более действенным. Чем ждать Феликса, можно было разложиться и получить все ответы здесь и сейчас. Пусть и с небольшими для Джисона трудностями.

Вообще, если бы Джисон проявил хоть немного усидчивости, он бы запросто расшифровал всё, что скрывал за собой расклад, который удивительно точно раскрывал судьбу его лучшего друга. Но увы, Джисона к «усидчивым» отнести было никак нельзя, поэтому книжечка с толкованиями, что шла в комплекте с картами, сейчас, вероятнее всего, пылилась где-то у Джисона под кроватью, всеми забытая и ненужная. Джисон же трактовал карты так, как ему хотелось, лишь изредка подсматривая значение в интернете.

И в этот раз ему выпали следующие карты.

Первая карта (Старший аркан): Дурак.

— Ну я другого и не ожидал, — со знанием дела отметил Джисон, задумчиво постучав пальцем рядом с картой.

Дурака можно было бы трактовать по-разному: от начала нового пути до инфантильных и откровенно глупых поступков. Джисон эту карту читал однозначно: дурак он и в Африке дурак, что там думать.

Второй картой выпала десятка жезлов (Младший аркан). На карте парень с трудом несёт десять огромных и тяжёлых на вид хуёвин. Джисон задумчиво покивал, сказал несколько раз «угу», нахмурился и полез переворачивать следующую. Но если бы Джисон всё же носил с собой ту неприметную книжечку, в которой было «многобукв», он бы знал, что карта эта не несла в себе ничего хорошего, а говорила только об одном: тяжёлые испытания впереди. Непростая ситуация, требующая от человека огромных усилий без гарантий на достойный результат. Хуйняполная, одним словом.

Третья карта (Старший аркан): Император.

Мужик на троне. Важный такой. Сильный человек, наделённый опытом и властью. Может помочь как в работе, так и в любовных отношениях.

— Нет, ну это я, тут сразу понятно, — покивал сам себе Джисон и с нетерпением перевернул четвёртую.

Четвёртая карта:...

— Ха, а вот это тут откуда? — присвистнул Джисон, подхватив карту двумя пальцами, — а вот это уже интересно-интересно.

Влюблённые (Старший аркан).

Джисон несколько раз покосился на дверь, а потом на карту, снова на дверь, и снова на карту. За дверью на кухню в тот момент что-то в очередной раз упало, а следом послышался негромкий характерный хлопок входной двери. А это значило, что нужно было торопиться.

— Ах, ты, Феликс! — расплывшись в заговорщической улыбке, промурлыкал себе под нос наш познающий тайны Джисон, — влюблённые у него, вы только посмотрите.

Только вот улыбка эта держалась у него недолго. Он открыл пятую карту и отбросил её из «креста», перевернув обратно.

Пятая карта (Старший аркан): дьявол.

И без расшифровки было понятно, что дела у Феликса, мягко говоря, не очень. Особенно с его новой привычкой почти материться и складывать пальцы в кулак. Куча неприятностей, проблем, путь саморазрушения и деградации — Джисон и без книжечки с пояснениями всё это видел.

Дьявол.

Чёртов дьявол.

Одной рукой Джи уже убирал карты в свой огромный карман на безразмерных штанах, а другой гуглил какой-нибудь заговор, да посильнее, потому что всему виной был не кто иной, как Хван Хёнджин.

К тому моменту, как Феликс закрыл дверь за Хёнджином и в отчасти смущённом состоянии зашёл на кухню, Джисон уже, благодаря своей мудрости и помощи карт, был уверен, что всю ситуацию он знает «от» и «до».

Поэтому начал без промедлений:

— Он тебе угрожает? Денег просит? — накинулся с расспросами на друга Джисон, а следом, пока тот не успел ответить, добавил, — вот дьявол, — уже тише добавил он, — у меня связи есть кое-какие. Я, если что, могу с серьёзными людьми поговорить, — серьёзно сказал он и многозначительно посмотрел наверх, — они вопрос с Хёнджином порешают быстро, ты только дай знать.

Феликс, уже привыкший к таким внезапным приступам откровений, только сел напротив, сложил руки на столе и обречённо вздохнул.

— Куртку сними, а. Чё у тебя спина опять белая?

— Ты от темы-то не уходи!

— Да никто мне не угрожает, — каким-то немного расстроенным голосом сказал Фел, — мы с ним по английскому занимались. Нам оценку завтра исправлять вместе.

Джисон смерил его внимательным взглядом-рентгеном. Феликс, выдержав это, устало опустил голову на руки и спрятал в них чуть покрасневшее лицо. Мол, его полномочия на этом всё. Но Джисон у нас, это, не пальцем деланный. На кухне у Феликса он ориентировался чуть ли не лучше, чем у себя дома, где холодильник почти всегда был пустой. Поэтому он без лишних стеснений куртку снял, суп из холодильника достал, сам себе налил и в микроволновке погрел, а после этого только сел обратно, чувствуя лёгкое недомогание после стычки с Мясником. По всем параметрам дойти до дома сегодня сил у него уже не хватит.

— У тебя, это, остаться можно сегодня? — спросил Джисон, уже отправляя первую ложку свекольника себе в рот вприкуску с большим ломтём хлеба.

— Ага, у меня сегодня всё в ночную смену, — не поднимая головы, ответил Феликс.

На сим разговор пока закончился. Казалось, что каждому из них было ещё что рассказать друг другу, но Феликс был занят своими мыслями, сгорая изнутри от влюблённости и чувства безысходности, а Джисон был занят тем, что наполнял желудок впервые за день, стараясь при этом не вдыхать слишком резко, чтобы не потревожить новые синяки.

День, который начинался так бурно, заканчивался очень тихо и уютно, в почти семейной обстановке на кровати у Феликса под одним разноцветным, но очень тёплым пледом.

У Феликса (в отличие от Джисона) не было приставки с двумя геймпадами. Не было даже игрового компьютера, а только лишь старенький ноутбук, который был куплен когда-то «для учёбы», а теперь служил для просмотра сериалов на пиратских сайтах. Проскипав несколько реклам с букмекерскими конторами, Феликс выбрал серию и поудобнее устроился на кровати, обнимая подушку, на которой всего с час назад лежал Хёнджин и от которой до сих пор немного пахло сигаретами. Казалось, им обоим было, просто необходимо поделиться тем, что произошло с ними за день, но никто из них не начинал первым.

Феликс просто не знал, с чего начать, а Джисон был занят тем, что пытался вылезти из своей безразмерной толстовки и не запутаться в ремешках, дабы сменить свой парадно-выходной наряд (в понятии Мясника «пидорский») на предложенные поношенные и чуть выцветшие после стирки свободные футболку и шорты, которые хоть были и не такими хайповыми на вид, но зато в них было удобно спать.

И вот, пока Джисон пытался переодеться так, чтобы не засветить синяки на теле, он их всё же засветил.

— Откуда новые? — спросил Феликс абсолютно серьёзным тоном, посильнее сжимая подушку в руках и забывая обо всех своих влюблённых «ляля».

Джисон не торопился с ответом, поправляя перед зеркалом на шкафу спутавшиеся кудряшки на лбу. Синяки с лица уже стали постепенно сходить, и сам Джисон был уже почти похож на человека.

— Если скажешь, что опять упал — я тебя побью, — без намёка на шутку и улыбку добавил Феликс, для надёжности продемонстрировав сложенный кое-как кулак.

Джисон и не собирался второй раз использовать эту отмазку. Он, уже не стесняясь небольших по его меркам отметин на теле, расслабленно потянулся и завалился на кровать, сразу укладываясь на подушку, которую обнимал Феликс.

— Ну? — нетерпеливо переспросил пылающий праведным гневом Феликс, которому здесь и сейчас нужны были ответы.

— Знаешь, кое-что произошло, — расплывчато начал Джисон в своей несерьёзной манере.

А следом добавил, широко улыбнувшись:

— Кажется, я влюбился!

Феликс, вообще, не слишком рассчитывал на адекватный ответ. Первым желание было протестировать на этом начинающем клоуне свой новый удар (первый, кстати). Но на Джисона было больно смотреть, не то что бить. Поэтому Феликс только отмахнулся и обиженно пробурчал:

— Я тебе тогда тоже ничего не расскажу.

Джисону и не надо. Ему это, всё карты расскажут, от них-то ничего не утаить. Но было кое-что, что карты сами сделать не могли, а Джисон — мог.

Он зашёл в «избранное» в Телеграме и нажал на контакт, который сохранил себе ещё до Нового года, и нажал на кнопку «чат». История их переписки была девственно чиста, но оставаться ей такой было суждено ненадолго. Пока Феликс разбирался с бесконечной всплывающей рекламой, бесился и тихо ругался на «опять эти букмекеры», Джисон набрал быстрое сообщение и нажал на «отправить», не дожидаясь, когда здравый смысл наконец-то не проснулся после многолетней спячки и не отговорил Джисона делать глупости.

Этим же вечером, когда Мясник взял телефон в руки, у него на экране высветилось «в следующий раз я не убегу», от неизвестного контакта. Открыв фотку поближе, он сжал телефон в пальцах и быстро настрочил в ответ:

«следующего раза не будет»

Джисон в тот момент на другом конце города, прочитав сообщение, спрятал широкую улыбку в подушке, словно Минхо назначил ему следующее свидание.

А что оно будет, Джисон не сомневался. Обязательно будет, ещё и ещё раз, покуда последний узел, припрятанный в кармане его безразмерной куртки, наконец-то не развяжется.