Глава 12.

Ненавижу Чон Чонгука!

— Вы это специально!

— Что специально? — самым невинным тоном спросил он, старательно делая вид, будто не понимает, почему я размахиваю пришедшим письмом.

— Специально сделали такие правила! Я… я с вами поделилась! Доверилась! А вы что сделали?!— Во-первых, ты делилась и доверялась с неизвестной голодной собачкой, а не со мной. А во-вторых, я ничего не делал. Что тебе снова не так?

— Вот!

Я положила перед ним на стол конверт с правилами для очередного этапа конкурса. Чтобы все было честно (это прямая цитата из письма) правила принесли в день этапа. Помимо описания самого испытания, там была фраза, которая ввергла меня в настоящую панику.

«Цвет этапа: черный»

— Черный! Черный! Черный!

— Да, спасибо, я уже прочел. Что не так с черным? Прекрасный цвет.

— Не издевайтесь надо мной! — особенно отчаянно взвыла я, и из кухни донесся Осин «чпок». — Вы специально выбрали черный! У меня нет черного платья!

— Есть.

— Вот! И вы прекрасно знаете, почему я не могу надеть его на дефиле. Но вы уже не первый раз подталкиваете меня ко всяким глупостям.

— Я?!

— Да, вы! Думаете, я не вижу ваши намеки?

От такого заявления Чонгук поперхнулся, отставил в сторону кружку и с интересом на меня посмотрел. Появилось ощущение, что я ляпнула что-то не то, но злость и паника не дали как следует над ним поразмыслить.

— Вы снова и снова пытаетесь мне доказать, что я напрасно стесняюсь своего происхождения. И что я должна участвовать в конкурсе, и что надо быть увереннее, ну и прочие прописные истины.

— Так, и? Пока что я не выгляжу таким уж злодеем.

— И вы услышали, что я стесняюсь надевать черное платье. А теперь я получаю вот это. Хотите сказать, цвет — не ваша идея? Вы могли задать романтический стиль или деловой, могли выбрать винтаж или, может, бальные туалеты. Но выбрали черный! И единственное подходящее под него платье — ужасно вульгарное!

Я замолчала. Чонгук подождал несколько секунд на случай, если мне захочется сказать что-то еще, затем вздохнул и произнес:

— Ну, давай по порядку. Во-первых, да, мы с оргкомитетом действительно обсуждали правила, и я в обсуждении участвовал. Видишь ли, когда конкурс проходит не на дистанционке, у него тоже есть правила. Платья предоставляют спонсоры, и уже они с оргкомитетом договариваются о том, в какой тематике будут наряды. Чтобы вы не бегали по сцене, как стая разноцветных куриц. Конкурс должен выглядеть стильно, дорого и продуманно. И вот когда вся эта инициативная группа пошла к спонсорам, те сказали: в стране кризис, денег нет, дистанционный конкурс нам не интересен. Что делать в этом случае?

— Взять деньги из бюджета академии?

— Да, только по уставу внеплановые траты должен подписать ректор. А ректор у нас где? Правильно, там, куда тролль твоего бывшего цапнул. Поэтому перед нами встала задача: придумать правило, чтобы немного вас уравнять. Ну чтобы не было такого, что одна участница явилась в вечернем платье, а вторая — в мешке из-под картошки. И мы решили, что черные платья есть у всех.

— У меня нет!

— Врешь, — хмыкнул Чонгук.

— Оно вульгарное! В нем слишком видно хвост, и ноги, и грудь…

— А я и не о нем. Хочешь сказать, у тебя нет никакой одежды для официальных мероприятий? Для похорон и дней памяти? Или, например, для конференций, выступлений?

Я закусила губу. В шкафу действительно висели два форменных черных платья. Одно с симпатичным белым воротничком — на всякие линейки, приезды короля в академию и награждения. А второе полностью черное: дни памяти войны требовали отказаться от яркихи светлых красок.

— Но это же не вечерние платья.

— А вечерние никто и не требовал. Вы можете добавить аксессуары или удивить всех прической, а наряды должны отыскать в своем шкафу.

— И что? А если у кого-то есть бальное черное платье, а у кого-то только деловое? Это разные условия?

— Да, только в среднем все будут примерно одинаковые. Если из двадцати с лишним участниц, или сколько вас там, у двух вечерние платья, у двух — старые бабкины, а у остальных ученические, то в среднем уже можно оценивать. А еще черный цвет на этапе конкурса — дань уважению темным временам в королевстве.

Последней фразой Чонгук окончательно меня припечатал. Я не нашлась, что ответить, и застыла, поджав губы.

— Стесняешься платья — надень то, которого не стесняешься.

— Так нечестно!

— Почему это? — вежливо поинтересовался магистр.

— Потому что… потому что.

— Потому что ты хочешь надеть красивое вечернее платье, ты знаешь, что оно эффектное и что добавит тебе очков. И когда у тебя не было выбора — ну, ты так думала — ты рассчитывала сделать меня виноватым в твоем компромиссе с комплексами. А теперь выбор появился, и ты в раздрае. Надеть красивое платье — значит признаться, что тебе хочется. Надеть ученическое — лишить себя желанных эмоций победы, которые ты уже успела вкусить. Нет, Лиса, с этим я тебе не помогу. Решай сама и неси ответственность за свой выбор.

— Я… ненавижу вас!

— Это ты еще план моих лекций не видела, — усмехнулся Чонгук и взглянул на часы. — Все, беги учиться. А то если будешь прогуливать, к финалу у тебя останется только один выход — победа. Иначе помрешь с голоду отчисленная.

Порой мне хотелось его укусить, прямо как Ося укусил Генри. Я даже облизывала маленькие, но острые клыки, надеясь, что Чонгук не заметит. И он снова и снова доводил меня до ручки.

Сначала заставлял снимать шапку, потом притворился собакой, теперь вот этот конкурс… и ведь прав, зараза! Я могу выступить в самом простом платье, что сшила мама ещё в школе, и, скорее всего, проиграю. А могу рискнуть и переступить через себя, но… как же все сложно!

Сегодня вся сеть МагПадов напоминала улей. Когда я вошла в общее облако, в глазах зарябило от количества сеансов связи. Зря спонсоры отказались от конкурса. По-моему, его популярность только выросла. Я даже не стала заходить на тайные ветки МагПадов, опасаясь увидеть там очередную гадость или новую серию про нас с Чонгуком. Но ответила на вызов девчонок — им не терпелось обсудить правила.

— Значит, у каждой из нас по две минуты, — Джорджия уже изучила правила и немного тряслась не то от паники, не то от перевозбуждения. — Разве за две минуты можно очаровать кого-то?

— Вполне, — пожала плечами Дарина. — Это ведь конкурс красоты. Что там рассматривать дольше? Прошлась перед всеми, улыбнулась, дала себя рассмотреть, дождалась баллов, уступила место следующей.

— Ну и хорошо, что позор быстро закончится, — вырвалось у меня.

— Ты выбрала платье? Я, если честно, выдохнула, когда увидела замечание про черный цвет, — сказала Жанин.

— Да, я тоже, — кивнула Джорджия. — Возьму у мамы жемчужный воротник и попрошу сестру сделать прическу.

— А я не могу выбрать. Девочки, как думаете, лучше длинное или короткое? — спросила Жанин. — Короткое старенькое и простенькое, я училась в частной школе и всю одежду нам выдавали. Длинное очень модное и дорогое, но мне как-то неловко, я покупала его для похорон любимого дедушки.

— Ой, это не к добру! — простонала Джорджия. — Нельзя оскорблять память ушедших!

— Да хватит тебе! — отмахнулась Дарина. — Если есть модное и дорогое — надо надеть. Уверена, твой дедушка бы только радовался твоему успеху. Лис, а ты о чем задумалась?Если честно, я задумалась о том, откуда Генри узнал, что Чонгука нет дома. Я уже задавалась этим вопросом, но почему-то вдруг вспомнила снова.

— Да так. Об учебе. Я тоже не решила, что надену. То платье, что я вам показывала, меня немного пугает. А другие, они.

Я хотела сказать «не для конкурса», но умолкла, чтобы не обидеть девчонок. Надо признать, что определенная логика в действиях Чонгука и таинственного безымянного оргкомитета была. Вопрос «где достать платье в условиях закрытого всего» будоражил умы участниц все время до конкурса. И ограничения не столько ответили на него, сколько избавили от необходимости отвечать. Черные платья действительно были практически у всех. Но мне от этого было не легче!

— Знаешь, — вдруг сказала Дарина, — я бы на твоем месте не рисковала с тем платьем.

— Думаешь?

— Угу. Тебя и так все обсуждают. То, что ты живешь в доме магистра и какие у вас отношения.

— Да никаких!

— Но МагПад записывает другое, Лис. Вы — тема номер один в академии. Если тебя будут еще больше обсуждать, распространять запись с конкурса, все может дойти до ректора.

Пострадаешь не только ты, но и магистр Криган.

От необходимости вывалить на девчонок все страхи, после сказанного Дариной, возросшие в разы, исправило время: в углу МагПада появился сигнал присоединяться к лекции.

Преподаватель еще не пришел, и народ лениво болтал на отвлеченные темы. Хотя сегодня все же чувствовалось какое-то оживление. Сначала я списала это на грядущий этап конкурса, но вскоре поняла: однокурсники снова придумали быстрый, но болезненный способ самоотчисления.

Скучающий адепт с дымящейся чашкой кофе или чая — обычная картина. Но сегодня количество кружек превысило все мыслимые и немыслимые нормы.

— Мы что-то пропустили? — улыбнулась Дарина.

— Ага, — фыркнул Айви Кеннет. — Вы пропустили новейший способ выносить этот бред. Чтобы пары стали веселее, вам понадобится лишь непрозрачная кружка. Наливаете вино. Ставите рядом. Делаете вид, что пьете чаек. И вот вместо полутора часов унылой лекции о том, с кем и как воевала Амбрессия мы получаем изысканную медитацию с любимым напитком.

— У вас что, в кружках вино?! — ахнула Жанин.

— Нет, — ответил Айви. — У меня виски. А у Нолана… эй, Нолан, что там у тебя? Пиво?

«Мазь от укусов», — мрачно подумала я.

— Вы с ума сошли?! — рявкнула Жанин, вдруг вспомнив, что она староста. — Это нарушение устава! Если все узнают, вас отчислят! Немедленно вылить!

— А то что? — самодовольно фыркнул Генри. — Наябедничаешь любовничку своей подружки?

— Кто бы говорил, — не выдержала я.

Генри аж позеленел от злости.

— Хватит уже, Жанин! — поморщился Айви. — Скука смертная. Я весь прошлый год думал о том, что на парах по истории надо выдавать по сто грамм. Старый хрен даже не заметит. Подумаешь. Давай не будем ругаться. Ты сделаешь вид, чтоне в курсе, а мы с пользой проведем время.

— Ребят. — хныкнула Джорджия, но никто не обратил на нее внимание.

— Пить на паре — это путь к отчислению! — не сдавалась Жанин.

— Ребят, посмотрите.

— Нет, если никто не узнает.

— Да посмотрите же вы!

— Это неуважение к магистру!

— Это уважение к Клеврандии, крупнейшему поставщику вина. Я впитываю мудрость вместе с многовековыми традициями магического виноделия.

— Да послушайте вы! — чуть не зарыдала подруга. — Почему нас тридцать три?!

Все резко умолкли и замерли с кружками. В группе нас было ровно тридцать два человека. Когда присоединялся преподаватель, становилось тридцать три, но его изображение МагПад выводил крупно, превращая наши в бесформенную мозаику. Сейчас же никто из присоединившихся к лекции не обладал правами магистра. Но в углу МагПада действительно светилось число «33».

Мы все делали одно и то же: глазами искали лишнего. А когда нашли, не менее дружно вздрогнули.

Во втором ряду снизу, с совершенно невозмутимым видом, сидел Чонгук. Когда все взгляды устремились к нему, он даже не моргнул. Более того, радостно помахал всем… кружкой.

— А… что вы делаете у нас на паре? — решилась спросить я.

— Да мне тут новый МагПад привезли. На замену разбитому. Вот, решил проверить, заодно послушать интересную лекцию. Не обращайте на меня внимания. Я тут посижу в уголке.

Он усмехнулся.

— Послушаю.

Никогда еще я не видела своих однокурсников такими бледными!

— Доброго утра, адепты! — появился и преподаватель. — Надеюсь, сегодняшний парад красоты и юности не убавит вашего рвения к знаниям. Кто ведет конспекты — записывайте тему лекции, кто просто слушает — не мешайте остальным. Магистр Чон? Вы снова решили к нам присоединиться?

— Да, не обращайте на меня внимание. Я всего лишь общался с адептами на тему того, какими послушными и ответственными они будут в ближайшее время на лекциях. Ведь МагПад — удивительный артефакт, который может записывать не только случайные эпизоды из жизни беспечных владельцев, но и множество полезных вещей. Например, лекции или даже винные дегустации. В общем, очень полезная беседа.

Магистр нахмурился, пытаясь вычленить в потоке бреда какой-то смысл, а вот мы все прекрасно поняли и помрачнели. В ближайшие недели Чонгук спустит с нас три шкуры. Если он действительно записал то, как адепты пьют прямо на лекции — это скандал. Особенно для таких семей, как Ноланы.

Стыдно признаться, но я, глядя на довольное лицо Чонгука (серьезно, он светился так, словно выиграл миллион!) и сконфуженных однокурсников изрядно повеселилась. А вот Жанин всячески демонстрировала классическое старостино «а я вам говорила». Магистр читал лекцию, Ося крутился в ногах, о конкурсе можно было пока не думать. И жить стало даже немного легче. К вечеру, когда закончились пары, ощущение счастья прошло.

Передо мной лежали три платья. Два почти одинаковых, деловых платья девочки-отличницы. В них даже демоница смотрелась, как мамина отличница и активистка. К моим рогам все привыкли и даже перестали подначивать, а если я спрячу под подол хвост, то буду вполне обычная Лалиса. В меру симпатичная, в меру скромная, не в меру вспыльчивая. Может, я даже не вылечу с конкурса, хотя в этом туре нас должны были сократить на треть.

А третье платье издевалось. Тонкая невесомая ткань поблескивала в свете лампы. Брошенное на постель, платье выглядело абсолютно невинно и обычно. Но я померила каждое из них, наверное, сотню раз, довела себя до слез, потом до смеха (ну кто рыдает из-за платья?), Осю до беспокойной беготни по кругу, и только Чонгуку повезло — он в кабинете вел пары.

Наконец я, разумно рассудив, что если вечернее платье вгоняет меня в такие переживания, то к демонам весь этот конкурс! Надела то, что с белым воротником, выпрямила волосы, накрасилась и откопала в чемодане старенькие, но любимые туфли на каблуке. Мелькнула мысль ещё наполировать рога, но я от нее отмахнулась. И так блестят сильнее, чем хотелось бы.

В таком виде за десять минут до конкурса я спустилась вниз, чтобы подготовить место. Обзору жюри через МагПады ничего не должно было мешать, а еще правила настоятельно советовали дефилировать хотя бы на фоне чистой стены, а не разбросанных игрушек младших братьев и сестер, кошачьего туалета и папы в трусах, прогуливающегося перед обедом.

Но оказалось, что Чонгук уже все сделал. И почему-то пространство для конкурса красоты по организации подозрительно напомнило пространство для опасных занятий магией. Магистр явно считал их примерно одинаково опасными. Думаю, где-то в глубине души даже конкурс красоты чуть более.

А потом случилось то, от чего сердце пропустило удар.

Чонгук посмотрел на меня и на секунду, какую-то крошечную секунду, показавшуюся мне целой вечностью, в его глазах промелькнуло разочарование. Как будто я не оправдала его ожиданий.

Он тут же напустил на себя привычный равнодушный вид, но я уже почувствовала противную горечь уныния. И поняла, что не хочу испытывать ее на этапе.

— Э-э-э… я… я сейчас!

«Чпок!», — сделал Ося, когда я пронеслась мимо него к лестнице.

Десять минут на то, чтобы переодеться, снова уложить волосы и приготовиться? Почти невыполнимая задача!

Запутавшись волосами в пуговицах, едва не свалившись с высоких каблуков, я увидела в зеркале не готовую бороться за звание самой красивой адептки академии девушку, а нечто растрепанное, расстроенное и напуганное. Пожалуй, это меня и спасло: всклокоченные патлы не оставили шансов ужаснуться откровенности платья. Я судорожно расчесывала волосы, пытаясь вернуть им с таким трудом достигнутые гладкость и объем, и мысленно ругала себя за непостоянность. Не могла быть решительнее и определиться заранее?

— Эй. — В дверь постучали. — Ты решила проблему радикально и не собираешься идти на конкурс совсем?

— Нет-нет! Я почти готова!

— Они уже собрались и тебя ждут. Осталась минута.

— Бегу-у-у-у! — взвыла я, оставила попытки сделать волосы идеальными и ломанулась к двери.

Честно сказать, я и просто сидеть на каблуках не очень умела, а уж бегать. Хотя, может, в страхе опоздать, я бы и добежала до гостиной, если бы не Ося. Тролль не мог остаться в стороне, когда у моей двери происходит что-то интересное. И если Чонгук успел отскочить, то Ося только чпокнул, когда я за него запнулась.

За те секунды, что я летела, успела смириться с неизбежной шишкой, а может даже фингалом, понадеяться, что они проявятся не сразу и я успею выступить и почему-то испугаться, что сейчас у меня вырвется что-нибудь нецензурное. Как будто Чонгук думал, что я принцесса!

Но на мое счастье армейская реакция не подвела: магистр быстро сориентировался и поймал меня. Правда, совсем не так романтично, как описывают в книгах и играют в театрах. Скорее, как котенка, поперек туловища. Я замерла в паре сантиметров от пола и затаила дыхание.

— Эй, ты-то, в отличие от Оси, не летаешь.

«Зато укусить могу!», — подумала я, отчаянно краснея от того, что через тонкую ткань отлично чувствовалось тепло рук Чонгука.

— Спасибо, что поймали, — пробормотала я.

Он аккуратно поставил меня на ноги. Обиженный до глубины души Ося отвернулся носом в стену. Неумолимо тикали часы, грозя лишить меня шанса поучаствовать таки в конкурсе.

— Ну, я пойду? — осторожно спросила я, потому что Чонгук как-то не стремился меня выпускать, несмотря на то, что я уже твердо (насколько это было возможно) стояла на каблуках.

— Иди, — хрипло отозвался он.

Почему-то (в голове вдруг все будто заволокло туманом) я не сразу сообразила, где лестница и в какую сторону надо идти. Руки слегка дрожали, а ноги подкашивались. Должно быть, падая, я испугалась сильнее, чем думала. И Осю обидела. Может, это знак, что не стоило пытаться прыгнуть выше рогатой головы с платьем?

Но переодеваться еще раз было поздно.

— Я здесь! — почти в последнюю секунду я вышла на связь с ведущим.

Обаятельный и артистичный старшекурсник, чьего имени я не знала, но который вел почти все студенческие мероприятия, счастливо заулыбался, словно только меня ему не хватало для полного счастья.

Чтобы до конца сохранить интригу, нас скрыли от зрителей, намереваясь показывать по очереди. А вот жюри и ведущий уже вовсю рассматривали участниц, и те старались выглядеть так хорошо, как могли. Скучное правило черного цвета не остановило неудержимую жажду проявить все грани красоты. Кто-то увешался украшениями, кто-то покрасил волосы во все цвета радуги. Чонгук оказался прав, в бальном платье никто не пришел. В основном участницы поделились поровну: часть нашла в гардеробах что-то похожее на вечерний наряд, часть ограничилась повседневными нарядами.

— Дамы и господа! Адепты и магистры! Зрители и болельщики! И, конечно, дорогие участницы! Я рад приветствовать вас на третьем этапе конкурса «Королева магии». На самом, не побоюсь этого слова, будоражащем этапе! И пусть судьба-злодейка заперла нас в наших домах, это не помешает насладиться красотой, грацией и обаянием участниц! Итак, мужчин просим убрать от МагПадов жен, а девушек срочно принять успокоительное зелье! Гарантирую: то, что вы увидите, поразит вас…

Ведущий осекся. За его спиной к самой поверхности МагПада наклонилась милая с виду бабулька с седыми, накрученными на огромные бигуди, волосами. Несколько секунд она всматривалась в МагПад, а потом скрипучим, полным негодования, голосом произнесла:

— Опять в своей игрушке сидишь?

— Ба, я работаю! — прошипел бедолага.

— Знаю, я, как ты работаешь! Опять со своими бабами, паразит, сидишь! Учиться надо! Учиться! А не на баб глазеть.

И с этими словами бабулька влепила внуку смачную затрещину, а потом еще раз всмотрелась в наши изображения.

— Стыдоба! Одни дешевки!

— Уважаемая, — раздался голос Малкольма из МагПада. — Удалитесь, пожалуйста, с официального мероприятия академии.— Ишь че! — фыркнула она. — Учить меня вздумал, сосунок! Ты сначала поработай с мое, потом будешь требовать!

— Ну ба-а-а!

Девчонки начали хихикать, и даже члены жюри не смогли сдержать смех. Чонгук молчал почти минуту, явно осмысливая услышанное. Как-то ему в последние недели не везет. Сначала навязали кучу соседей, потом влезли в личную жизнь, потом помыли лапы и предложили поесть из миски, теперь вот не признали авторитет.

Впрочем, магистр быстро пришел в себя. Убрал с МагПада все изображения, кроме своего, и гаркнул:

— Или вы немедленно удаляетесь прочь, дамочка, или считайте, что ваш внук отчислен по вашей же вине! Еще раз я услышу из его МагПада посторонние звуки, и зачет он мне сдаст только после того, как переедет жить на противоположную от вас сторону света! Ясно?!

От неожиданности — я и сама испугалась, вдруг вспомнив, почему пол академии считали Чон Чонгука злом во плоти — бабуля отпрянула и заморгала.

— А теперь пустите внука к работе, пожалуйста, пока я окончательно не вышел из себя. И заодно прекратите оскорблять его коллег. Ему с ними ещё работать, не думаю, что он будет вам благодарен, если после выпуска придется мыть полы в драконпорте!

Бабулька исчезла, вернув власть над МагПадом слегка побледневшему внуку. Должно быть, пока он слушал Чонгука, перед глазами пронеслась вся жизнь. Мне хотелось сказать, что можно было и полегче, на дистанционке всем не сладко, но конкурс уже продолжился, и воспитательный процесс его бы не украсил.

Ну ладно, ещё я побоялась перечить Чонгуку. А то будем вещать из пещеры вместе с ведущим.

— Кхм… прошу прощения, дорогие зрители и участницы. Незапланированный сбой. Продолжаем наш конкурс. Уже через несколько секунд вы увидите столько красоты, сколько вам и не снилось! Готовьте свои листки с голосами, ведь только от вас зависит, какие участницы пройдут в финал!

У меня округлились глаза. Голосование? Я думала, решать будет жюри! Представляю, как ухмыляется Генри. В прошлый раз его власти хватило, чтобы получить нужные результаты. И каких он хочет добиться сейчас?

Сначала я думала, что выступления участниц покажут на МагПаде, как и на прошлых этапах. Но вместо того, чтобы вывести изображение на артефакт, МагПад создавал иллюзии прямо в комнате. Снова и снова интерьер гостиной превращался в чужие комнаты, кухни и даже террасы. Я поймала себя на том, что рассматриваю не столько платья и самих участниц, сколько их дома. Богатые и не очень, уютные и унылые, большие и маленькие. Пытаюсь представить, как они живут и что любят, о какой карьере мечтают. Как готовятся к конкурсу и учатся на занятиях, сидя за своими МагПадами.

Пожалуй, я скучаю по семье. По папе, маме, сестренке и брату. По совместным завтракам и вечерам у камина. По маминым вышивкам и папиным сослуживцам, в каждый визит приносящим сладости.

А ещё Чонгук догадался, что я вру про бабушку. А раз догадался он, однажды догадаются и другие, особенно сейчас, когда я совсем не скрываю ни хвост, ни рожки. Придется или придумать новое объяснение, или сказать, наконец, правду. И хоть умом я понимаю, что правда не слишком интересна, все равно до дрожи не хочется, чтобы кто-то копался в прошлом моей семьи.

Я вздрогнула, когда услышала свое имя.

— Адептка второго курса факультета магии огня, Лалиса Пранприя! — объявил ведущий.

На негнущихся ногах я поднялась и вышла на середину комнаты.

Спасибо, что нам не показывали реакцию зала! Я бы не пережила ни восторг, ни презрение. Я и так едва дышала, почти физически ощущая сотнивзглядов. И попеременно то жалела, что решилась на платье, то ловила собственное отражение в стеклах, и не могла поверить, что это действительно я.Невесомая ткань красиво струилась, рисуя контуры фигуры. Тонкие бретельки подчеркивали ключицу. Вырез спускался к ложбинке, открывая совсем немного, но достаточно, чтобы превратить образ девочки-отличницы в какой-то другой, пока еще непонятный мне. Чуждый, но в то же время притягательный.

Рога отлично вписались в образ, а хвост… хвостом, чтобы не выдать волнение, я обвила ногу и, только когда поймала взгляд Чонгука, остановившегося в дверном проеме поняла, что только добавила этим хвостом провокации.

И хоть зрителей конкурса я не видела, они и не требовались. В какой-то момент я застыла, не в силах отвести взгляд от темных глаз. В комнате всегда было прохладно, но сейчас я почему-то чувствовала, как горит кожа, не закрытая атласной тканью.

— Спасибо, адептка Пранприя, — откашлялся ведущий, когда понял, что я так и не могу пошевелиться. — Думаю, зрители согласятся со мной, что это было очень, очень эффектно! Что ж, голосуем за номер четырнадцать, если вам понравилась наша Лалиса!

Сейчас надлежало сделать какой-нибудь вежливый жест — реверанс или книксен, и уйти из зоны захвата МагПада. Я с трудом заставила себя улыбнуться. А пока пыталась присесть так, чтобы в коротком платье это не выглядело пошло, в гостиную ворвался Ося.

Он с любопытством посмотрел на меня, на МагПад, на Чонгука и… вместе со мной с важным видом зашагал к стулу. Судя по тому, как рассмеялся ведущий, я еще и развлекла всех напоследок милой зверушкой.

Хотелось скинуть туфли, лечь в постель и не вылезать из нее ближайшие несколько дней, но я продолжила сидеть напротив МагПада и с вежливой улыбкой наблюдать за другими участницами. К счастью, подруги выступали после меня, и можно было от души за них поволноваться.

Жанин все же остановилась на длинном платье, расшитом бисером. Сдержанном и строгом, но элегантном и с немного хулиганским вырезом до бедра. Ей удивительно шло, из строгой и слегка занудной, если быть честной, старосты она превратилась в уверенную в себе девушку. Легкомысленные локоны, ставшие заменой повседневному пучку, преобразили Жанин. Думаю, у нее отличные шансы пройти в следующий этап.

Джорджия надела самое обычное черное платье, но жемчужный воротник и длинные серьги-ниточки превратили простенький наряд в вечерний туалет. Кажется, она потратила на подготовку намного больше времени, чем я. Никогда мы ещё не видели суетливую и пугливую Джорджию такой роскошной и томной.

Ну а в звездности Дарины уже никто не сомневался. Она превращала в королевский наряд даже рабочую форму зельевара. И в недорогом, но праздничном черном платье в пол смотрелась, как неограненный алмаз. Думаю, именно у Дарины из всех участниц были хорошие шансы на победу. Помимо внешней красоты она обладала почти колдовской притягательностью.

Я невольно покосилась на Чонгука, и случайно поймала его взгляд в ответ — на участниц он почему-то не смотрел, продолжая изваянием стоять в дверном проеме.

Наконец этап закончился.

— Ох, ну и жара, ребята! — Ведущий сиял ярче, чем до начала. — Столько красоты мы еще не видели! Спасибо участницам за невероятные эмоции! Желаю каждой из вас удачи и любви зрителей! Ну а для тех, кто хочет порадовать девушек голосами, напоминаю, что стоимость голоса — один серебряный. Бланки можно приобрести через курьеров академии, и им же отдать заполненные. Не стесняйтесь, голосуйте, ну а список прошедших в следующий тур участниц мы узнаем завтра!

— Голосование платное?! — ахнула я, когда МагПад погас.

Чонгук пожал плечами.

— А почему нет? Им нравится шоу, бюджету академии нравятся деньги. По-моему, гениально.

— А прибыль кому?

— А прибыль — на платья для финала и на приз победительнице. На случай, если спонсоры так и не появятся.

— Умно.

— Спасибо.

— Пожалуй, мне пора спать. Нервный выдался денек. Надо было тоже…

Я хотела сказать «замаскировать под чаек что-то покрепче», но не успела: едва поднявшись со стула, я охнула и опустилась обратно — так резко зашатался мир. Чонгук тут же поспешил ко мне.

— Что с тобой?

— Ничего, — пробормотала я. — Устала.— Или перенервничала. — Его губы тронула легкая улыбка. — Ты ела сегодня хоть что-то?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, и поняла, что кроме слойки на завтрак и чашки кофе в перерыве ничего не брала в рот.

— Надо поесть, — вздохнула я.

— Сырого мяса?

Могла бы и не отвечать: по тому, как я сглотнула слюну, Чонгук все понял.

— Хочешь, пожарю тебе стейк?

— Только мне? Не нужно, я приготовлю сама. Только переоденусь.

— А если я приготовлю, то можно не переодеваться.

Дыхание снова сбилось. Как завороженная, я наблюдала за руками Чонгука, зависшего в опасной близости от моих коленок. От него исходило тепло. И свежий запах, смесь мяты, цитруса и меда. Миг — и кончики пальцев коснулись кожи, по спине пошли мурашки, а будоражащее и обжигающее прикосновение продлилось. Он невесомо провел по коже, остановившись только у края ткани. Не тронувшись дальше, замерев вместе с моим дыханием.

Потом он потянулся к моим губам.

Уверенно и без раздумий, требовательно вовлекая в поцелуй, против которого у меня не было никаких шансов. И хоть я сто раз целовалась до этого, вдруг оказалось, что я не умею даже дышать. Что когда тебя целуют вот так, одновременно нежно и откровенно, улетучиваются все мысли. И только сердце продолжает стучать, с каждым новым прикосновением губ все сильнее.

«Чпок!»

Мы отпрянули друг от друга, почувствовав, что Ося явно не просто так испугался. Кажется, мы уже начинаем различать оттенки настроения тролля по тональности его «чпоков». Тревожный сигнал. Скорее бы карантин закончился!

Проследив за взглядом тролля, я похолодела. С МагПада на нас мрачно взирал никто иной как ректор. Взирал молча и как-то… тяжело.

Я вскочила и поправила платье. Чонгук поднялся следом.

— У меня сейчас появилось много вопросов, Чонгук, — грозно произнес ректор. — Ты ведь сказал, это твоя адептка.

— Ага, — совершенно спокойно отозвался Чонгук.

Да кого надо убить, чтобы заполучить такие нервы?!

— И что это значит?

Я не очень хорошо успела узнать Чонгука, но даже если судить по тем крохам информации — он не тот человек, который станет оправдываться. Он вообще не человек, если вдуматься, но это сейчас не существенно. Важно то, что он сам меня поцеловал и сейчас просто скажет «да, все так», и последствия будут.

Поэтому я полезла его спасать.

— Добрый вечер, господин ректор! А это совсем не то, что вы подумали.

— И что же это? Думаете, я настолько стар, что ужезабыл, как оно все бывает?

— Нет, просто вы… м-м-м… не в курсе нюансов.

— И каких же?

— Сначала от нас — от академии, я имею в виду, ушли все спонсоры. Мы расстроились и стали думать, как их вернуть. Точнее, думал магистр, а я немного помогала. И вот нам было грустно, потому что все нас бро-о-осили.

При этих словах ректор поспешно отвел взгляд и пересел так, чтобы в окне за его спиной не виднелся пляж.

— И тут кто-то использует МагПад, чтобы выкладывать сплетни о происходящем в академии.

И все узнают, что я временно живу у магистра. Вы же понимаете, что слухи было не остановить?

— Допустим.

— Ну и нам пришло в голову, что их можно использовать во благо. А конкурсу не хватает какой-нибудь истории, я не знаю, скандала или повода для обсуждений. Чтобы все не просто гадали, кто победит, но и немного волновались, ждали новостей и все такое. Поэтому мы притворились, что у нас роман.

— Для конкурса?

— Ага.

— И… помогло?

— Думаю, да. Но посмотрим по количеству голосов на этапе с дефиле.

— И как же вы собираетесь выпутываться? Конкурс-то закончится. А сплетни останутся.

— А мы расстанемся. Пока все гадают, помогает ли мне продвигаться к финалу протекция преподавателя, а когда придет время, я проиграю конкурс и расстанусь с магистром. Через неделю все забудут, ведь у них будет королева магии!

Я умолкла. Чонгук задумчиво смотрел на ректора. Даже с некоторым интересом, словно гадал, поведется ли он на эту чушь. Ося спрятался за кресло и осторожно оттуда выглядывал. Сам ректор пожевал губу, почесал затылок, вздохнул, откашлялся и, наконец, произнес:

— Ох и в опасные игры вы играете, адептка. Скандалы еще никогда не приводили ни к чему хорошему.

— Но что нам было делать? — как можно жалобнее спросила я. — Спонсоров не осталось, вы так далеко, девочки переживают, все ждут конкурс. Других идей просто не было.

Ректор так долго молчал, что я не выдержала и за спиной скрестила пальцы. Не может же он наказать Чонгука за спектакль, невинный поцелуй. Он сам нас бросил на произвол судьбы. И сам назначил Чонгука ответственным.

— Делайте, что хотите, — отмахнулся ректор. — Только чтобы не заигрались! Не хватало мне еще одного романа в академии.

Я закивала так, что чуть не отвалились рога. Но ректор уже потерял ко мне интерес. Его губы расплылись в улыбке, а взгляд потеплел:

— Осенька! Осенька, мальчик мой, иди ко мне! Как ты там? Бедненький, ты похудел!

— Он?! — хором спросили мы с Чонгуком, во все глаза глядя на переваливающегося с ноги на ногу тролля.

По-моему, он раза в полтора толще чем был, когда только приехал к Чонгуку.

— Да он жирный, как сарделька!

— Он не жирный, он пушистый! — обиженно сказал ректор.

— Это я пушистый, — буркнул Чонгук, — по расписанию.

Я украдкой ткнула его в бок. Ректор едва мне поверил, зачем портить ему настроение, обижая любимую зверушку?

При виде того, как Ося сидит на стуле перед МагПадом, внимательно слушает сюсюкающегося хозяина и шевелит ушами, внимая, нельзя было не улыбнуться. Я даже ощутила прилив тепла, какой в последний раз испытывала далеко-далеко, еще дома. Весело трещали поленья в камине, за окном на город опустилась ночь. Пытка конкурсом закончилась и, хочется верить, я не совсем провалилась. О поцелуе думать не хотелось. А еще я с наслаждением скинула туфли.

— Ну что? Я иду за вином и жарю стейки? — спросил Чонгук, когда ректор наобщался с троллем вдоволь.

— Хорошо, — вздохнула я.

Мясо, вино и камин. То, что нужно после тяжелого дня.— Только уберу МагПад в ящик.

Не сомневаюсь, что новая серия «Магистра и адептки» уже тема номер один в академии.

— Может, и правда представить все как притворство? — задумчиво спросила я Осю.

Он ничего не понимал, но зато внимательно и с обожанием в глазах слушал.

— Скажем, что поднимали интерес к конкурсу и всех разыграли. Не придется ничего объяснять. И ректор окончательно поверит.

Странно, что эта во всех смыслах гениальная идея мне почему-то не понравилась. Очень странно.

— Я не прошла! Я не прошла в следующий тур! Как это возможно?! Почему?! У меня был такой рецепт для следующего тура. Ну почему все так несправедливо?

— Джорджия, мне так жаль, — вздохнула я. — Ты очень красивая!

Результаты дефиле пришли немного позже, чем было объявлено официально. Оказалось, не так-то просто подсчитать тысячи голосов, записанных на бумажках. А ещё некоторые попытались схитрить. Правда, это Чонгук предусмотрел и при попытке копирования бланки взрывались, щедро окропляя незадачливого жулика несмывающейся синей краской.

Так выбыли три девушки еще до официального подсчета.

Затем жюри сказало свое слово. Ожидаемо в следующий тур прошли представительницы уважаемых и богатых семей. И, разумеется, не прошла я. Зато мы дружно порадовались за Дарину. И вот, наконец, в день следующего этапа, когда мы уже извелись от ожидания, пришли результаты голосования зрителей.

Джорджия не прошла.

— И я.

Услышав это от Жанин, я поперхнулась кофе.

— Это… наверное, это ошибка!

Что бы ни гласили правила, голосовали не только за образ, платье, умение пройтись перед зрителем и красоту, но и за девушку. Джорджия не пользовалась популярностью. Для мага она была слишком пугливой, слишком эмоциональной и плаксивой. Ее не обижали, но и не считали своей.

Жанин, пожалуй, имела репутацию излишне занудной старосты, но только в нашей группе. Остальная академия если и пересекалась с ней, то крайне редко. А выглядела она действительно эффектно. Странно, что за нее не проголосовали.

— Ого! — усмехнулась Дарина. — Зато Лиса у нас теперь главная претендентка на победу.

Дойдя до верха списка, я ахнула. На первой строчке красовалось невозможное:

«Лалиса Манобан».

— Нет… нет! Не может быть!

— Лиса — звезда, — с легкими нотками зависти протянула Жанин.

— Это Генри! — отрезала я. — Он уже это делал. Это он подтасовал голосование, чтобы я прошла, а вы нет.

— Это голосование невозможно было подтасовать, — покачала головой Дарина. — Магистр Чон учел прошлые ошибки.

— Генри умнее среднестатистического студента. И у него есть ресурсы отца. Думаете, господин Нолан отказал бы любимому сыну в маленькой услуге?

— По-моему, ты драматизируешь и ищешь заговоры. Зачем Генри подтасовывать результаты? Какая выгода? — спросила Тати.

Она, кстати, выглядела лучше всех. Никаких переживаний, никаких мучений. Вместо волнительного конкурса с интригами и конкуренцией — зрелищное шоу.

— Генри злится и хочет меня унизить. Он недавно приходил и распускал руки.

Джорджия в ужасе ойкнула и побледнела.

— Чонгука не было, а Ося укусил Генри за зад. Готова зуб дать, он подделал результаты. Сочетание сливочной пасты с зеленью, свежего хлеба и нежного мраморного ростбифа показалось божественным не только мне, но и остальным обитателям дома — Чонгуку и Осе. Всю пробную партию они слопали с одинаковой скоростью. Будем верить, жюри окажется того же мнения.

Хоть здесь у Генри никакой власти. Даже не знаю, хочу победить или проиграть.

Если одержу победу, то впереди еще два тура. Разработать артефакт и, если пройду в финал, выступить с речью и продемонстрировать платье от спонсоров на балу. Если проиграю, то жизнь станет определенно проще.

Я как раз замешивала пасту, когда в кухню вошел Ося.

— Нет-нет-нет! Никаких животных на кухне! Не хватало еще, чтобы вместо сырной стружки жюри увидели тролличью шерсть. Она невкусная.

Подхватив Осю на руки, чтобы унести его в комнату, я учуяла странное. От тролля, а точнее его носа, которым он тянулся ко мне, доносился отчетливый запах вина. А еще показалось, будто глаза тролля как-то странно поблескивают.

— Ты что… откуда ты нашел вино?

Ося виновато потупился и вздохнул.

— Тебе нельзя, дурачок! Я Чонгуку все расскажу!

Тролль презрительно фыркнул, чем разбудил подозрения в адрес Чонгука. Я осторожно, чтобы не помешать лекции, выглянула в гостиную. Начался перерыв, и Чонгук куда-то отлучился. На столе стояла его любимая глиняная кружка. Подозрение, зародившееся при виде слегка пошатывающегося Оси, усилилось в разы.

Я поставила Осю на пол, понаблюдала, как он зигзагами чешет к дивану, и решилась на расследование.

Пригнувшись, чтобы никто случайно не увидел меня через МагПад, я поползла к столу. Старалась ползти тихо, ничего не уронить и ни во что не врезаться. Заползла под стол и протянула руку за кружкой.

Но вместо нее нащупала чью-то руку.

— Ой.

— Угу.

Чонгук смотрел сверху вниз, с легким недоумением.

— Что в кружке? — шепотом спросила я.

— Какое тебе дело?

— Там что, вино?

— А ты что, мама?

— Нельзя пить вино на лекции!

— Это очень скучная лекция!

— Ты же ее ведешь!

Я ойкнула, поняв, что в пылу спора перешла на ты, чего раньше не случалось. И даже на секунду забыла, зачем вообще приползла под стол.

— Если хотите вести себя, как школьник, не оставляйте кружку без присмотра! Ося из нее пил! Троллям вообще можно вино?!

— Вот вездесущая животина, я же запер его наверху!

— Может, вызовем звериного лекаря?

— Да ладно, ему не было ничего от твоей бурды, именуемой зельем. От моего выдержанного клеврандского сухого точно будетне хуже. Протошнится.

— Вы невыносимы и бесчувственны!

— Спасибо за комплимент. А разве ты не должна готовить кулинарный шедевр? Не помню, чтобы в рецепте было «приползите под стол к своему преподавателю и отберите у него последнюю радость в жизни».

— Будете издеваться, расскажу всем, что вы пользуетесь приемами адептов, чтобы пить на лекциях!

— Тебе никто не поверит. Кыш отсюда. Где там этот тролль-алкоголик? Давай сюда, буду воспитывать.

— На диване сидит, — буркнула я.

— Нет там никого.

— Только что был там.

Я вылезла из-под стола, отряхнулась и, пока Чонгук искал Осю, все же сунула нос в кружку. Совершенно удивительный мужчина! Как в нем сочетаются строгость, граничащая с тиранией, и ребячество? И почему мне хочется узнать его так хорошо, как только возможно?

Узнать, как Чонгук попал на войну.

Как познакомился с отцом.

Как оказался в столице.

Где его семья.

Зачем он меня поцеловал и собирается ли сделать это снова?

— Ау-у-у, где зверюга?

Оси не оказалось на диване, под диваном, и вообще где либо в гостиной.

— До чего неуловимая тварища, — выругался Чонгук. — Стоит только отвернуться, оно уже или тырит винище, или…

Мы переглянулись. Мне вдруг начало не хватать воздуха, а руки похолодели.

— Мое блюдо!

Одновременно ломанувшись на кухню, мы застали ставшую уже привычной картину: Осю на столе, сунувшего длинный нос в миску со сливочной пастой. Миска с тестом уже пустовала.

— Ося. — упавшим голосом произнесла я. — Ну как так.

— Зачем ты его оставила, Лиса? — вздохнул Чонгук.

— Я просто… я хотела узнать… мне было любопытно.

Хотелось посмотреть на Чонгука, который решил подурачиться. Подурачиться самой.

Выяснить, не грозит ли что-то Осе и хоть как-то отвлечься от накатившей тоски.

Отвлеклась. Но ценой конкурса, выиграть который теперь не осталось шансов.

Сами собой, против воли, накатили слезы. Как Чонгук может воспринимать меня всерьез, если я не способна отнестись ответственно к простейшему заданию? Как вообще мне можно доверить хоть толику магии?

— Эй, ну ты чего. — Чонгук притянул меня к себе и обнял. — Рыдать-то зачем.

Знакомый запах напомнил о поцелуе, и губы обожгло огнем. Я всхлипнула от жалости к себе. Представила, как все будут смеяться, когда одна из участниц не пришлет никакое блюдо. И как на следующий день мое имя не окажется в числе прошедших в следующий тур конкурсанток.

Ося быстро смекнул, что к чему. Понял, что я плачу из-за него, и виновато потупился. Впрочем, вряд ли он жалел о съеденном. Сколько же в этого тролля влезает!И как же он умеет делать виноватый вид. Повесить нос, прижать уши, смотреть огромными жалобными глазищами и вздыхать. На него совершенно невозможно злиться. Я погладила его по носу, ощутив прилив совершенно излишней нежности к чужому питомцу. Как я буду жить, когда из этого дома придется вернуться в шумное и холодное общежитие?

— Ладно, — я заставила себя успокоиться, — сама виновата. Скажу, что испортила блюдо или не успела. Все равно было здорово.

Чонгук проигнорировал намеки и не стал меня выпускать.

— Учишь вас, учишь. А вы не хотите учиться. Ты же маг, Лалиса.

— И что? Маг не может наколдовать новые продукты. Особенно с учетом того, что осталось… меньше часа! Я собиралась испечь булочки и заняться ростбифом, чтобы он приехал к жюри еще горячим, на чуть подтаявшей сливочной пасте. Даже если я найду ещё продукты, то не успею за оставшееся время все и сразу. Помогать мне нельзя, это сразу заметят. Выбора особого нет.

— А я говорю не о магическом решении проблемы. А о мышлении мага. Который по долгу службы оказывается в какой-то ж… кхм… трудной ситуации. И у него нет другого выхода, кроме как пытаться из этой ситуации выпутаться. Маг должен уметь находить пути и решения. Выкручиваться на ходу. И не сдаваться.

Его размеренный бархатистый голос успокаивал и убаюкивал.

— Я не знаю, как искать решения.

— Но ты хочешь победить? Ты до сих пор воспринимаешь конкурс как каторгу или все же хочешь побороться?

Я подняла голову и посмотрела Чонгуку в глаза. Сквозь слезы сложно было рассмотреть его лицо. Медленно, не веря до конца самой себе, я кивнула.

— Хочу. Мне нравится побеждать, чувствовать себя красивой и популярной. Я хочу участвовать в конкурсе.

— Тогда делай то, что получается у тебя лучше всего. И за что хотя бы один член жюри поставит высший бал.

С этими словами Чонгук сделал совсем уж неожиданное: наклонился и чмокнул меня в макушку. Почти неосязаемо, но в то же время обжигающе нежно.

Жаль, что ситуацию это не прояснило.

— Пошли, вредитель домашний. — Он подхватил Осю под мышку.

— Ик! — ответил Ося.

— Будешь опять тошниться — сошью воротник.

Они ушли, оставив меня в недоумении с мыслью о том, что вот у нас уже почти появились семейные традиции. Ося всасывает мое конкурсное блюдо, а Чонгук придумывает способ выкрутиться. Только вот я совсем не поняла, на что он сейчас намекнул.

— То, что у меня получается лучше всего… и то, что понравится хотя бы одному члену жюри. Это что?

Обычно я готовлю простые и недорогие блюда. Когда моя очередь в общежитии — это котлеты или супы, иногда салаты и яйца во всех формах и видах. По моему скромному мнению, лучше всего у меня получается готовить зелья. Но отравить жюри — определенно не кратчайший путь к победе.

Потом взгляд упал на холодный шкаф, куда я убрала кусок мяса. Это его и спасло от Оси, ведь, как мы выяснили не без помощи Генри, тролль отказывался жевать продукты из принципа, а не от невозможности. Зубы у него в носу вполне себе имелись.

Сделать что-то из мяса? Просто ростбиф с соусом? Но это не блюдо, это ерунда какая-то. К ростбифу нужны дополнения. Да и овощей в моем списке продуктов почти нет, а надо придерживаться заявленного состава. И.

Я осеклась.

Тартар! Вот о чем сказал Чонгук. Тартар — то блюдо, которое я приготовлю с закрытыми глазами и съем в неограниченном количестве. Его я готовила тысячу раз за время жизни здесь. И Чонгуку он нравился.

— Не-е-ет. — протянула я с сомнением. — Это же сырое мясо! Жюри не будет есть сырое мясо, приготовленное демоном.

— Будут! — раздался голос из гостиной. — А не то я их уволю.

— Тебе нельзя мне помогать!

— А я и не помогаю, я воспитываю преподавательский состав. Это моя святая обязанность, как заместителя господина ректора. Кто вообще придумал, что заведующий по воспитательной работе — это обязательно про воспитание адептов? Будут есть. Лучше вкусный тартар, чем горелые носки. А там могут принести и такое. И хватит уже там страдать, у тебя осталось сорок минут.

Я взглянула на часы и похолодела. Либо я сейчас принимаю решение и начинаю готовить, либо конкурс для меня заканчивается.

Рванув к холодильнику, я грохнула на пол всю приготовленную посуду.

— Ты упала в обморок?

— Нет, я просто… неважно!

Порезать и замариновать мясо, взбить сырный соус, подсушить гренки, добавить по маленькому маринованному огурчику, уложить все в крошечные порционные креманки и упаковать как следует, чтобы в процессе доставки тартар не превратился в бардак. За сорок минут задача почти непосильная, и вкладывала в коробку тосты из черного хлеба я уже в последние минуты, когда курьер уже стоял на пороге.

А потом, закрыв за ним дверь, выдохнула. Может, я и провалюсь со своим сырым мясом, но зато не опозорюсь.

Теперь осталась сущая мелочь: выйти в МагПад и рассказать о своем блюде. После пережитой паники это казалось плевым делом.

— Добрый день, уважаемые члены жюри. Мое имя — Лалиса Пранприя. Для кулинарного конкурса я приготовила свое любимое блюдо под названием «Тартар». Как вы можете видеть, я родом из Орхара. Наполовину демон, наполовину человек. Несмотря на то, что я подданная Амбрессии, я уважаю традиции и культуру своей исторической родины. Уже много лет Орхар и Амбрессия забыли о разногласиях и сотрудничают, стремясь сделать двухсторонние отношения крепкими, как никогда. Изучение культуры друг друга, куда входит и кухня, важный шаг к добрососедским отношениям.

Краем глаза я увидела, как подошел Чонгук и вновь, как и на этапе с дефиле, принялся наблюдать.

— Тартар готовится из свежайшего мраморного мяса. Несколько минут оно маринуется в особом пряном соусе, затем подается со взбитым сырным муссом и тонким подсушенным черным хлебом. Я больше всего люблю есть тартар, положив его на хлеб и добавив сверху мусс. Это вкусно и полезно. Сырое мясо — безусловно, качественное и проверенное — способствует улучшению кровообращения, пищеварения и быстрее восполняет магическую энергию. В Орхаре тартар очень популярен и я надеюсь, он понравится и вам. Подавать можно с красным вином, крепкими напитками и даже чаем. Спасибо за внимание!

— А где моя порция? — спросил Чонгук, когда я закончила.

— Что?

— Я же член жюри. Моя порция где?

Следом за ним из гостиной выглянул Ося и клянусь, на его морде читался тот же вопрос.

— Ты что, забыла сделать порцию для меня?

— Я… ну.

Нет, кажется, все же опозорюсь.

* * *

Пора признаться самому себе: к Лалисе его тянет. Тянет сильно, почти непреодолимо.

Она умненькая. Чонгук, конечно, ругает адептов, но в основном чтобы не расслаблялись. Откровенно тупых мало, таких, как Генри Нолан, чуть больше, но тоже не критическое число. Но все же в Лалисе есть редкое сочетание таланта и разумности. За время, проведенное в его доме, она ничего не подожгла, не спалила, не проводила никаких экспериментов с магией, не творила ерунду, которая могла ей навредить. Ни разу не ослушалась в вопросах безопасности и проявила удивительную сдержанность. Чонгуку было с чем сравнить: ему ежедневно докладывали о магических происшествиях в домах адептов.

Кто-то подпалил кота, кто-то занавески. Один бедолага сжег сарай, а ещё двое умудрились расплавить МагПады прямо во время пары. И это только за последнюю неделю! Лисой можно гордиться.

Она веселая. Неделю назад Чонгук с удивлением осознал, что ему… интересно? Интересно вставать утром, спускаться вниз и смотреть, что там наготовили питомцы. Интересно наблюдать за ней на лекциях. За тем, как Лиса грызет карандаш или задумчиво чешет растущие рога. Порой он чувствует себя шестиклассником, испытывая непреодолимое желание подергать ее за хвост. Или просто поиграть с острой стрелочкой.

Ему интересно с ней разговаривать. Ему, Чон Чонгуку, который всю жизнь думал, что ненавидит общение. И людей. И она красивая.

Это бесит. Или радует, он ещё не определился. Красивая и необычная. Блондинка с рожками и хвостом, худенькая и невесомая. С острым носиком, который часто морщит, когда у нее что-то не получается. С большими глазищами. Она по-домашнему симпатичная в теплой пижаме и нереально красивая в том платье.

А еще она дочь Марка. И это проблема, у которой нет решения.

Дочь Марка — последняя, в кого стоит влюбляться, но Чонгук все же влюбился.

— Ты забыла про тартар! Мне! Я тебе помог, я тебя спас, я тебя приютил, я тебя учу, а ты пожалела мне горсточку мяса!

— Да хватит смотреть на меня, как Ося, которого забыли покормить!

Ося рядом вздохнул не менее возмущенно. Как это так, ничего не осталось для маленького тролля? И что, что он всосал миску теста и банку сливочной пасты? Мяса-то еще с утра не ел!

— Я так расстроилась, что забыла. Когда я собиралась делать бриошь, я держала в уме, что нужно отдать курьеру девять штук, а одну оставить дома. А потом Ося все съел, я расстроилась и эта порция вылетела из головы! Завтра привезут свежее мясо, и я приготовлю тазик тартара! Огромный тазик, клянусь!

— Вот завтра свою оценку и получишь, — пробурчал он. — Вообще я надеялся, что ты приготовишь тартар, я открою вино, и поговорим.

— О чем?

— Да так. Есть о чем.

Больше, чем людей, Чонгук ненавидел все эти брачные игры. Полунамеки, случайные поцелуи, висящую в воздухе неловкость. Кто бы знал, от скольких проблем его избавила прямолинейность в отношениях с людьми и нелюдями. Хотя иногда она эти проблемы добавляла.

Прямолинейность хороша, когда ты говоришь девушке «ты мне интересна». А не когда его величеству «ну ты и мудак».

Он все же открыл вино. В гостиной на столе стояли готовые к употреблению блюда других участниц. Насчет тартара Чонгук все же вредничал, потому что поживиться было чем. Только в нескольких коробках оказалось нечто несъедобное на вид и запах. В большинстве своем конкурсантки постарались.

— Садись, — кивнул он на стул. — С чего хочешь начать?

— Это ведь неправильно. Вы должны пробовать и оценивать без моего участия.

— Если я все это сожру или хотя бы попробую, то повторю подвиг тролля и пойду тошниться в садочек. Не уверен, что этот конкурс переживут все члены жюри. Давай, садись, смотри — блинчики с икрой выглядят вполне ничего.

— А это что? — Она сунула нос в одну из коробок. — О, это Дарины, это дес…

Лиса как-то странно замерла над коробкой.

— Что такое? — спросил Чонгук.

— Нет, ничего, просто… она говорила, что готовит клеврандский десерт.

— И что?

— А приготовила карамелизированные баклажаны. С томатами и сливочнымсыром.

— Может, тоже передумала. Или у нее что-то случилось.

— Да. Может.

Иногда ему очень хочется влезть в жизнь Лалисы, проверить каждую ее подружку и послать далеко и надолго парочку особо наглых. Но Чонгук вспоминает, куда сам посылает тех, кто пытается диктовать ему, кто друг, а кто враг, и желание быстро пропадает.

— Так о чем т… вы хотели поговорить? — спросила Лиса.

Он слегка отвлекся, наблюдая, как она ест паштет. Намазывает его на хлеб, льет сверху варенье, перекладывает остатки в тарелку, а коробку дает облизать счастливому до одурения Осе.

— О том, что было после конкурса.

Она перестала жевать и покраснела.

— А нужно об этом говорить?

— Нет. Будем ходить вокруг друг друга с грустными глазами до тех пор, пока у меня не начнется старческая импотенция, а у тебя — склероз.

Она поперхнулась паштетом и сделала несколько больших глотков вина.

— Ты всегда такой… прямой?

— Да. А какой смысл в том, чтобы делать вид, будто ничего не происходит? Ждать, когда что-то сложится само? Под влиянием случая?

— Прям как папа. Он тоже не любит милые совпадения.

Еще бы разведчик их любил. Хотя сравнение с Марком слегка покоробило. Сегодня ему вообще не хотелось напоминать себе, чья дочь сидит напротив, пьет вино и подкладывает троллю вкусняшки.

Ему хотелось ее.

— Хорошо, и что я должен сделать? Пригласить тебя на свидание? Связаться с твоим отцом и спросить разрешения ?

— Нет! — вырвалось у Лисы.

Чонгук усмехнулся. Да, Марк не придет в восторг.

— Тогда что мне сделать?

— Я не знаю.

Будем это считать за «что хочешь».

До сих пор он сознательно выбирал ни к чему не обязывающие отношения с девицами, имена которых не всегда запоминал. Он не планировал свидания и считал, что взрослый человек противоположного пола способен разобраться, нужны ему такие отношения или стоит поискать в другом месте.

Лалиса… нет, ее сложно было назвать маленькой, скорее иначе воспитанной. Так бывает, когда девочка растет на примере счастливой семьи, которой Чонгук никогда не видел. Ей не подойдет необременительный роман, а он не уверен, что способен на большее.

Однажды, возможно, Чонгук сделает ей больно.

Но сейчас-то он может ее поцеловать. Почувствовать на губах вкус вина, запустить руку в светлые локоны. Погладить ещё маленькие рожки, притянуть к себе с такой силой, что не удержавшись рухнуть на ковер и целоваться уже там.

Он бы откусил себе волчий хвост, чтобы узнать, как далеко она и Нолан зашли в отношениях. Потому что Лиса целовалась восхитительно неуверенно, но в то же время со всей решимостью, на которую была способна. Ее сердце билось так быстро, что он не успевал ловить губами его удары на венке у шеи.

А когда, осмелев, Чонгук осторожно проник рукой под рубашку, погладив ее живот, раздался стук в дверь.

Тяжело дыша, Чонгук отстранился и выругался.

— Кого еще принесла нелегкая?

Иногда звериное чутье его не подводит. Иногда оно не просто подсказывает, а буквально кричит «Это неприятности! Не открывай им дверь!». Жаль, что во взрослой жизни нельзя просто взять и не открыть.

Впрочем, Чонгук ожидал увидеть кого угодно. Стражу, пришедшую объявить, что карантин закончен, и адепты могут возвращаться в общежитие. Ректора, решившего, что Осеньку эти страшные люди недостаточно любят и лично явившегося за деточкой.

Недовольных оценками за семестровую адептов. Да хоть бы всем составом отравившееся каким-нибудь кулинарным шедевром жюри! Но не того, кто стоял на пороге.

— Марк?!

— Здравствуй, Чонгук. Я за дочерью.

Время совсем не изменило старого друга. Только седины стало чуть больше, а вот решительности и твердости в облике не убавилось. Невысокий, но статный маг всегда вызывал какое-то внутреннее если не уважение, то хотя бы опасение. Заиметь такого врага, как Марк Манобан — сущий кошмар.

Накатили воспоминания. Странная смесь из ностальгии и злости. Чонгук не смог бы описать этот сумасшедший коктейль эмоций, даже если бы захотел. Он просто надеялся, что никогда больше не увидит старого друга. И оставит все, что хотел бы забыть, в глубинах сознания.

Не срослось.

— Что значит за дочерью? — спросил он.

— Лалиса! — рыкнул Марк.

— Папа?

Слегка испуганная Лиса выглянула из гостиной. Вид имела самый виноватый и немного растрепанный.

— Собирайся немедленно!

— Куда? Что-то случилось?! Пап, что-то с мамой?

— Ты прекрасно должна знать, что случилось, Лалиса! Отпуская тебя в столицу, я рассчитывал на твое благоразумие! А что получил взамен?!

— Пап… ты чего…

— Почему новости о твоих парнях мне приносят посторонние люди?! Почему о твоем романе говорит половина города?!

Лиса умолкла, тяжело вздохнув. Разумеется, Марк поглядывал за дочуркой. И, конечно, увидел все сплетни о них. А самое главное, что даже не скажешь "все бред!". Не далее как минуту назад они были в шаге от постели. Что это, если не знак свыше?

— Слушай, давай обсудим все спокойно. Сплетни немного искажают.

Марк жестом прервал его.

— Я просил тебя позаботиться о дочери. Тебя, Чонгук, потому что ты — один из тех немногих людей, которые знают, к чему могут привести подобные отношения. Потому что ты — взрослый и умный мужчина. Способный защитить невинную юную девочку. Я рассчитывал на тебя, и чем ты мне отплатил? Лалиса, собирайся, я снял номер в гостевом доме. Поживешь пока там, а затем вернешься домой.

— Но.

Лиса вздрогнула, и Чонгуку инстинктивно захотелось ее защитить. Он внимательно рассматривал Марка и ее, их взаимодействие, ища признаки того, что дочь его боится, но, похоже, в гневе Марка действительно был виноват Чонгук и только он.

Нельзя нарушать обещание. Нельзя соглашаться присмотреть за девочкой, а потом соблазнять его.

«Ты же об этом думал. Вот она, месть Чонгуку. Как тебе?», — ехидно поинтересовался внутренний голос.

— Лалиса, у тебя полчаса на сборы. Возьми то, что понадобится для учебы, остальные вещи заберешь потом. Уже поздно.

— Хорошо, — вздохнула она. — Сейчас соберусь. Но исключительно потому что я соскучилась! А завтра утром мы серьезно поговорим, потому что я уже взрослая и сама решаю, с кем мне встречаться! И проблема не во мне или в моих отношениях, а в тех, кто позволяет себе из публично обсуждать и шпионить!

— Быстро! — рявкнул Марк.

«Чпок!», — раздалось из гостиной.

И следом:

«Р-р-р-р!».

— Ой-ой-ой! — Чонгук за секунду сообразил, что сейчас будет и успел поймать раздувшегося тролля на лету.

Но Ося все же успел хищно клацнуть зубами перед носом Марка.

Опытного разведчика, повидавшего в жизни разное, сложно было смутить. Но даже он удивленно моргнул и посмотрел на Осю.

— Что это?!

— Осенька, — с легкой обидой в голосе ответил Чонгук. —Это он.

— Не знал, что ты любишь домашних животных.

— Да я и домашних адепток не очень. Может, все же пройдешь? Выпьем, поужинаешь. Поговорим.

— А. — Марк с легкой опаской кивнул на Осю. — Он чего?

— А ты Лису обижаешь. Ося за Лису любого порвет, а потом всосет и не подавится.

— Да, — после долгой паузы ответил Марк. — Выпить, пожалуй, стоит.

Они расположились в кухне, где Чонгук достал бренди и разлил по бокалам. О продолжении вечера с Лалисой можно было забыть. О продолжении романа с ней, скорее всего, тоже. Все время, пока Чонгук накрывал на стол, он размышлял о том, что теперь будет делать.

Марк вряд ли позволит Лалисе остаться в академии, если он не отступится. А ей нужно, жизненно важно, учиться. Он мог бы поехать следом, вопреки всем запретам увезти ее в Орхар или просто куда-нибудь на другой конец страны, где у Марка нет возможностей их достать, но станет ли это благом для Лалисы? А если не сложится, и романтический интерес не перерастет в то, что требуется для счастливой жизни вдвоем, не говоря уже о том, что она для него не факт, что возможна?

Одни вопросы и никаких ответов.

Все это время еще не вернувшийся в нормальные размеры Ося крутился под ногами в ожидании момента, когда все отвлекутся, чтобы цапнуть Лисиного обидчика за палец.

— Нельзя! Ося! Слышишь? Нельзя, это Лисин папа!

Тролль посмотрел на него большими умными глазами и кивнул носом. А потом, когда Чонгук отвернулся, улучил-таки момент и цапнул Марка за пятку.

— Ай! — подскочил тот, но героически сдержался и не отправил тролля в полет.

— Ося! — рявкнул Чонгук. — Кыш! Иди отсюда, давай.

— Весело у тебя тут, — хмыкнул Марк.

— Не жалуюсь. Не слышал там от своих источников, когда все это веселье кончится? Я порядком задолбался сидеть дома. И адепты уже сходят с ума.

— Пока все тихо. Думаю, они ждут зимы. Нет никакого шанса бороться с пыльцой, ее нужно просто пережить. А затем уничтожить все посевы, пока она не зацвела. Кстати, когда ты был волком, чихал?

Чонгук нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Кажется, нет…

— Вот и мы решили, что она действует только на людей. Но пока не поняли, случайность это или продуманная атака.

— Так ты увозишь Лалису из-за нашего романа или потому что боишься, что пыльца — вовсе не результат идиотизма агромагов?

Рука Марка зависла над тарелкой, и в этот же момент в кухню вошла Лалиса, держа в руках сумку.

— Я готова, — упавшим голосом, не выражающим ровным счетом никаких эмоций, произнесла она. — Идем?

Чонгук словно не заметил вернувшуюся дочь. Он с таким недоумением смотрел на Чонгука, что тот даже немного занервничал.

— Что ты сказал? — переспросил Марк.

— О чем?

— Повтори про роман, пожалуйста.

— Я спросил, какая истинная причина твоего желания увезти Лалису. Если дело только в наших с ней отношениях, то это мы обсудим, но если есть какая-то угроза, я должен знать.

Марк перевел взгляд на Лалису, тоже почувствовавшую неладное. И снова на Чонгука. Потом опять на дочь. Потом на Чонгука.

— Погоди. Вы что, вместе? Вы оба?

Они с Лисой переглянулись. Даже Ося перестал планировать новую атаку и развесил длинные уши.

— Ну мы не то чтобы. — начала Лалиса, поймала взгляд Чонгука и осеклась. — Ну да. Типа того. Подожди, пап, а почему мне кажется, что ты сейчас удивлен? Я думала, ты злишься. Сам же сказал, что увезешь меня. И что разочарован. Ничего не поняла, если честно.

— Я понятия не имел, что ты встречаешься с Чонгуком!

— Тогда о чем ты говорил, когда ворвался сюда и чуть не утащил меня за ухо?

— О Генри Нолане, пресвятые боги! О сыне орхарского посла! Все газеты пишут о вашем романе.

— Я не встречаюсь с Генри! И не читаю газет. Они, похоже, у вас там сильно несвежие, потому что мы с Генри давно расстались. Бесповоротно и окончательно.

— Значит, вы с Ноланом-младшим не встречаетесь.

— Определенно нет.

— А ты встречаешься с Чонгуком?

— Ну-у-у… да… но неопределенно.

И Марк сделал то, что Чонгук меньше всего от него ждал: рассмеялся, замахнул сразу стакан бренди и поднял с пола ошалевшего Осю, которым еще никогда не занюхивали выпивку.

— Слава всем богам! Лалиса, ты доведешь меня до приступа. Генри Нолан… зачем ты вообще с ним встречалась?

— Ты же не выдал мне список запретных имен. Что не так с Генри?

— А тебе мало? — вырвалось у Чонгука.

До него только сейчас начало доходить. Марк увидел где-то сплетни про послячьего сына, увидел в них имя своей дочурки, рассвирепел и принесся воспитывать. А они, как два нашкодивших тролля, даже не подумали, что пришли не по их душу.

— Так в том, что мы с Чонгуком. — Лиса покраснела. — Нет проблемы?

— Конечно, нет. Почему, как ты думаешь, я попросил его за тобой присмотреть? Да я надеялся, что вы друг другу понравитесь! Чонгук — очень хороший мальчик, а ты — хорошая девочка. И вы были бы прекрасной парой, я думал об этом несколько лет.

— Папа! — возмущенно воскликнула Лиса.

Чонгук рассмеялся. Переезд, похоже, отменяется. И безрадостное будущее тоже. Только вот эйфорию от проблемы, что решилась, не успев возникнуть, омрачили два момента.

Во-первых, он снова попался на манипуляции Марка и, как послушный пес, влюбился в вовремя подсунутую девушку.

Во-вторых.

— Так переезд отменяется? Можно не ехать в гостевой дом? — с облегчением спросила Лалиса.

— Нет, если ты пообещаешь, что не будешь общаться с Генри Ноланом. Это очень, очень важно, Лалиса!

— Клянусь! Он и сам больше со мной общаться не захочет. Это мы с Осей гарантируем.

Она повернулась к Чонгуку. За сияние в ее глазах он мог отдать половину мира. А с него попросили всего лишь.

— Папа ведь может пожить у тебя какое-то время?

«Чпок!».