Глава 11.

Сложно сказать, кто получит премию «Идиот года» : Чонгук, застрявший жопой в собственном заборе, или Лалиса, принявшая оборотня за сбежавшего от соседей песика.

Что ж она все время по его самооценке-то бьет?

«Куда ты меня тащишь?!», — думал он. — «Поставь на место, надорвешься!».

А получив мягкий шлепок под задницу (чтобы быстрее шевелился):

«Я — тьма! Я смерть! Я — кровожадное чудовище!».

— Какой ты пушистый! — рассмеялась эта страшная женщина.

Все, пора в отставку.

Зачем он вообще сюда приперся, сидел бы в академии, выл на луну, грыз деревья в кадках и горя не знал. А теперь вот позорно застрял в заборе, разодрал бок, перепугал адептку и… кажется, его сейчас будут кормить. Хм… мясом? Вот бы мясом…

Так, о чем он? Как тяжко справляться с мыслями в обличье зверя.

Ах, да. Когда Чонгук дошел до академии, над столицей уже сгустились сумерки. До момента превращения оставалось несколько минут, которые он потратил, чтобы снять одежду (иначе потом придется пробираться домой кустами) и выбрать удобное место. Потом, когда ломота в мышцах утихла, он размял лапы, вспомнил, каково это: быть волком. Ну и устроился поудобнее, намереваясь подремать, луной в окно полюбоваться, экзекуции для адептов попридумывать.

И тут весь центр столицы погрузился во тьму — стража деактивировала все артефакты в округе.

Все бы ничего, но именно в этот момент Чонгуку в голову почему-то пришла мысль:

— А Лиса с Осей там не напугаются?

И он решил сбегать, проверить.

Район, конечно, безопасный, но когда отключаются все артефакты, может произойти всякое. Чонгук решил, что просто посидит в кустах, пока защита не включится, благо для этих целей у него всегда была дежурная дырка в заборе. Мало ли, когда захочется прогуляться. Лапами дверь открывать неудобно, а оставлять на три дня калитку безрассудно.

Ну и когда, добежав до дома, он полез в дыру, то понял, что напоролся на гвоздь и застрял.

Кажется, кому-то на карантине надо меньше кушать и больше бегать по лестнице.

Гвоздь больно впился в бок, но Чонгука такие мелочи не смущали. Зато смущали забор: когда он попытался вылезти, тот начал шататься. На звук вышла Лалиса, и он уж было представил, как она собирает чемоданы и в панике сваливает обратно к границе, но эта совершенно невозможная девица приняла его за… собаку!

— Почему люди не вешают на собак адресники? — возмущалась адептка, запирая дверь. — Как будто если у вас есть забор, то собака не может убежать. У нас вот тоже есть забор, и она в нем застряла. Даже объявление не повесить! Так, пошли мыть лапы, ковер в гостиной светлый!

Ну, типа гав.

Хотя лапы помыть — это хорошо. Это даже приятненько, тем более, что вода еще не успела остыть. Ну и забавно, чего скрывать. Отчасти обидно, но все же забавно.

Будь на месте Лалисы кто-то другой, Чонгук бы просто закатил глаза и вздохнул о необразованности младшего поколения, но адептка Пранприя — совсем другое дело. Дочка Марка, полукровка-демон, никогда не видела оборотней? Она, выросшая на границе, с таким-то отцом?

Что же ты ее так оберегаешь от всего, связанного с Орхаром, но при этом с легкостью поселил в доме последнего оборотня, которому стоит доверять?

— Жди здесь! — приказала Лалиса, приведя его в гостиную. — Когда вернется магия, я сварю зелье и вылечу тебя. А пока мне надо попрощаться с девочками, а то они волнуются. Понял? Жди здесь?

«МагПад убрать не забудь», — мрачно подумал Чонгук.

Конечно, она говорила с девочками. И чудо, если завтра в самой популярной ветке не появится новый действующий герой. Хотя все артефактологи в один голос утверждают, что в личные беседы через МагПад вмешаться ну никак не получится и что записать иллюзию можно только если доступ к беседе открыт всем желающим, во-первых, это может быть и не так, а во-вторых, знает он эту женскую дружбу.

Сначала он осмотрел кухню, но Лалиса, дисциплинированно помня о наличии в доме Оси, убирала всю еду в шкафы, и Чонгуку не повезло. Не тырить же еду у тролля. Надо как-то дать понять, что он очень голоднаяи очень элитная собака, поэтому кормить его следует исключительно мраморным сырым мяском.

По хорошему стоит признаться, но если бы он мог говорить. В Орхаре звериные ипостаси оборотней говорили при помощи телепатии. Некоторые демоны вполне могли ее освоить, но для этого требовались долгие тренировки, и вряд ли такой дар у Лалисы просто от рождения. Так что придется ждать три дня, ну или улучить момент и сбежать.

Но почему бы не воспользоваться ситуацией и не переждать полнолуние дома?

Раздались торопливые шаги — Лалиса вернулась. Она с беспокойством осмотрела его бок и пробормотала что-то насчет того, что можно было бы ехать и побыстрее — магии в доме все еще не было.

А следом за ней по ступенькам почти скатился Ося. Для него спуск со второго этажа был почти подвигом, коротеньких лапок не хватало, и тролль передвигался прыжками со ступеньки на ступеньку, периодически промахиваясь. Последний метр он преодолел кубарем, покатился по полу, покачал носом, собирая в кучу глаза и вдруг увидел Чонгука.

Впервые в жизни он видел, как Ося посерел. И мрачно подумал, что если тролля опять затошнит, то выкидывать его за шкирку на улицу будет некому — Лалиса-то на кухне, гремит тарелками.

Ося, не сводя с Чонгука взгляда, испуганно попятился. От страха он даже забыл сделать «чпок», только округлил глаза и прижал к голове уши.

Интересно, признал оборотня? Или узнал Чонгука?

— Вот, ты, наверное, голодный, — ласково произнесла Лалиса, и он в этот момент почти ее полюбил.

А потом зародившееся чувство бесцеремонно растоптали вопиющим пренебрежением.

Лиса поставила миску с мясом (тушеным, к сожалению, но тоже ничего) рядом — рядом! — с миской оси.

«Чпок!», — прокомментировал тролль сложившуюся ситуацию, пока Чонгук молча размышлял, в какой момент его, смертоносного оборотня, ветерана войны, жизнь свернула куда-то в сторону миски.

Пожалуй, голод был не настолько силен, чтобы он начал есть из миски, так что Чонгук демонстративно отвернулся и сделал вид, будто совершенно не голоден. Он лег у камина, стараясь не смотреть ни в сторону Лисы, ни в сторону Оси. Первая могла понять, кто он такой (а он все еще надеялся незаметно смыться), второй просто до одури боялся, и мало ли, вдруг у троллей сердце слабое? Ректор не обрадуется, если ему вернут трупик любимца.

Возле камина было хорошо, он еще хранил тепло, хотя огонь погас вместе с остальной магией в доме. Гораздо лучше, чем в пустой академии. Слегка саднил бок и бесили мокрые лапы, но в остальном впервые за несколько лет полнолуние превратилось в настоящие выходные.

Пожрать бы еще.

Чонгук покосился на миску, и тут же фыркнул: Ося, поняв, что в данный момент на его еду никто не покушается, судорожно пытался всосать все и сразу, включая мясо, предназначенное не для него.

— Эй, подавишься! — возмутилась Лалиса, когда увидела, чем занят тролль.

Чонгук сомневался, что у Оси вообще есть такая способность «подавиться». Если бы боги были чуть милостивее и не разделили его хобот на две ноздри, думается, мир не успел бы развиться до магов и нелюдей — всю живность всосали бы тролли.

Наконец вспыхнул свет, и адептка радостно унеслась на кухню. Лежать у камина под потрескивание дров стало ещё приятнее. Чонгук не заметил, как задремал. Проснулся лишь от того, что защипало ссадину: это Лалиса накладывала компресс.

— Спи-спи, — ласково проговорила она, поглаживая его по боку. Разве можно отказаться от такого приглашения? И Чонгук, положив лапу на нос, продолжил дремать.

Вечер определенно обещал закончиться на той же уютной ноте, если бы не одно но, а именно — звериная сущность, не вовремя прорвавшаяся наружу.

Закончив с зельем и ссадиной, Лалиса отправилась на кухню, чтобы приготовить ужин. Последнее тушеное мясо она отдала голодающим зверушкам, так что пришлось думать, чем кормить себя любимую. И в отсутствие Чонгука она собралась сделать то, на что вряд ли бы решилась: приготовить непрожаренный стейк.

Кусочек мраморного мяса аппетитно блестел на тарелке, пока разогревалась плита. Легкий голод к этому моменту превратился в зверский аппетит. Есть из миски, да еще и мясо, облизанное носом тролля, Чонгук все еще категорически не желал. Поэтому, вспомнив, что в холодном шкафу таких кусочков не меньше четырех, он дождался, когда Лиса отвернется и ухватил со стола кусок мяса, чтобы быстренько убежать и сожрать в уголочке. Тоже довольно унизительно, зато вкусно, не сопливо и не из миски. И почти добытое в честной охоте — это он так себя уговаривал.

Но на его несчастье Лалиса имела демонический слух, и мгновенно обернулась на шорох. — Фу! — вскрикнула она. — Плохой пес!

И легонько, но обидно, шлепнула его по заду, отгоняя от стола.

Все еще сжимая в зубах кусок мяса, Чонгук не успел обуздать оборотня внутри себя, он отреагировал инстинктивно, как всегда реагировал на попытки напасть: прижал уши к голове и утробно зарычал, обнажив острые клыки.

Лалиса побледнела и отпрянула.

Ему почти сразу стало стыдно, он не хотел ее пугать, и почувствовал, как что-то между ними сломалось, будто разрушило атмосферу в доме. Он вдруг перестал быть безопасным местом — понял Чонгук. Для Лисы и Оси его дом стал местом, где могут напасть.

— Ладно, — дрожащим голосом произнесла девушка, — очевидно, ты не самый дружелюбный и благодарный пес.

Медленно, не сводя с него глаз, она прошла в холл и открыла дверь.

— Давай, выходи.

Он смотрел, не шевелясь, ловя прерывистый ритм ее сердца. Слишком быстрый — она сильно испугалась. Чонгук ее не винил, иные, услышав рык оборотня, лишались рассудка. В основном те, кто видел, на что они способны на войне, естественно.

— Уходи, я сказала. Давай, ну!

Несмотря на страх она решительно вскинула руку, вызывая всполохи пламени, и Чонгук понял, что три дня в тепле, сытости и обожании отменяются. Он сам испортил себе выходные, не сумев контролировать зверюгу, сорвался ради куска мяса, и теперь отправляется на улицу.

Он медленно побрел к выходу, мрачно думая, что вот уж теперь Лалисе совершенно точно незачем знать о том, кто он. Если неразумную собаку она забудет через неделю, то испугавшего ее оборотня — на всю жизнь.

Странно, что его это заботит.

Чонгук обернулся, когда за ним закрылась дверь. Он сел под яблоней, устроившись в тени, чтобы серебристая шерсть не блестела в лунном свете. Со странной глухой тоской он наблюдал, как один за другим гаснут в доме окна. Похоже, Лалиса решила не ужинать: она погасила в кухне и гостиной свет и поднялась наверх. Онвидел ее силуэт, длинные волосы. Наблюдал, как она потягивается у окна и переодевается. К собственному стыду тысячу раз пожалел, что повесил на втором этаже такие плотные шторы.

А потом пошел дождь. Свет в комнате Лисы погас, дом погрузился во мрак. Дождь барабанил по крыше, откосам, мощеным камнем дорожкам. Стоило пойти в укрытие, благо в заборе больше не торчали никакие гвозди, но Чонгук почему-то продолжал лежать на холодной сырой земле.

Он отчаянно боролся с желанием вернуться в дом.

Посмотреть на спящую Лису.

Погреться у остывающего камина, пока шерсть не обсохнет.

Ну и доесть сворованный кусок мяса, если его не выбросили, что маловероятно.

Но помечтать-то можно?

И все же здравый смысл взял верх. Хотя какой он здравый? Самым разумным было бы сразу сказать:

— Вот твоя комната, вот еда, чтобы я тебя не видел и не слышал, кстати, я оборотень, так что три дня по дому будет ходить здоровый волк, если пошутишь про блохи — отчислю.

И нет проблем!

А он что? Сначала Чонгук думал, что Марк предупредил любимую доченьку о сущности старого знакомого. Потом, когда понял, что Лалиса ни сном, ни духом… потом он вдруг понял, что она считает себя и всех нелюдей уродами (ну или просто боится) и решил не рассказывать. Это изрядно удивляет до сих пор. Когда это Чон Чонгук боялся раскрыться? Многие девушки прямо таки тащились от самой мысли побывать в постели у зверя.

Официальная причина: Чонгук не хотел, чтобы узнала студенческая общественность. Но, во-первых, общественность может и сама догадаться, рано или поздно кто-то найдет его полное расписание и обнаружит, в какие дни у магистра выходные каждый месяц. Во-вторых, он мог приказать — и Лиса бы не осмелилась нарушить слово.

Так что вопрос остается открытым.

В тот момент, когда он почти возгордился собственной выдержкой, дверь дома вдруг открылась.

«Куда это ты собралась?», — насторожился Чонгук.

И решил, что если Лиса попробует выйти из дома, он на нее снова нарычит, и плевать, насколько сильно напугает. Она думает, в городе других оборотней нет? Или что стража ее не поймает, если темно и ничего не видно? Так по звукам чихания найдет.

Но адептка остановилась на крыльце, чихнула, всмотрелась во тьму сада и негромко позвала: — Эй, ты здесь? Песик? Дождь идет.

Ее голос звучал… виновато?

— Ты замерз? Если хочешь, можешь вернуться. Только не кусайся и не рычи на нас. Слышишь? Возвращайся!

«Я принял твердое мужское решение и не буду рисковать, оставаясь в доме», — подумал Чонгук.

Ну и где-то в конце этой длинной бессмысленной мысли обнаружил себя несущимся по дорожке с — вот позор! — торчащим вертикально хвостом.

Лалиса засмеялась и ласково потрепала его по голове.— Мокрый, холодный. Ужас!

А вот мясо она уже к сожалению Чонгука убрала. Нельзя получить все и сразу.

Проигнорировав миску, он улегся у камина: сохнуть и размышлять, почему же так сложно отказаться провести вечер в доме, который раньше он даже не считал своим. Просто дом, в котором приходится ночевать, проводить выходные. Здание, где лежат его вещи.

Орхар его отверг, Амбрессия так и не стала настоящим домом. Порой Чонгук задумывался о том, чтобы уехать куда-то еще, попытать счастья в Вербии или Клеврандии. Не затронутые войной, они имели куда больше причин принять бывшего военного в ряды своих подданных.

Но сейчас вдруг промелькнула мысль: может, дело не в стране и не в подданстве? И даже не в прошлом, а в чем-то, что заставляет возвращаться домой из-под мокрого куста. Может, Марк в чем-то и прав.

Дом погрузился в тишину: Лиса и Ося ушли наверх, спать. Магия окончательно набрала силу, тепло каминов распространилось по комнатам, и в отсутствие сна Чонгук рассеянно бродил по дому, разминая лапы после долгого лежания на земле.

Вот так, незаметно для себя, он и забрел в комнату адептки, которую она оставила открытой.

Вот глупая девочка. Подобрала бродячего волка, испугалась, когда он показал зубы, впустила его обратно и даже не заперла дверь. Нет, это определенно не дочь Марка. Нехорошо так думать о супруге уважаемого разведчика, но, думается Чонгуку, дело было так.

Муж служит на границе, время напряженное, война и все такое. Не бывает дома неделями, каждый день рискует погибнуть, устает и срывается на семье. Молодая красивая супруга скучает дома. Без подруг, привычных развлечений, в сложном быту и постоянном страхе. И вдруг встречает демона. Может, из числа двойных агентов, может, даже из подчинения мужа. Заводит бурный, но скоротечный роман, и беременеет. Затем отец ребенка погибает (или ему помогает рогатый муж), и Марк альтруистично признает ребенка, чтобы не омрачать доброе имя скандалом. А когда в дочери просыпается темная кровь, отправляет ее подальше, в столицу. И его даже не пугает поселить ее с ним, Чонгуком, настолько не хочется, чтобы все соседи знали об измене.

А может, все ещё проще, и мать Лисы до последнего лгала. Такие истории Чонгук тоже знал. Что обиднее: знать о предательстве сразу или когда измена вскрывается по достижении ребенком возраста созревания? Вопрос философский.

Задумавшись о перипетиях семейной жизни Манобан, он не заметил, как подошел к кровати спящей девушки слишком близко. От нее приятно пахло жасмином после душа. Лунный свет, пробивавшийся сквозь неплотно прикрытые шторы, рисовал контуры лица Лалисы, придавая ее облику что-то сказочное, нечеловеческое. Хотя она и не была человеком. Но это ее совсем не портило.

Тролль спал тут же, приткнувшись к боку и свесив с края кровати нос. Рука Лисы лежала на его тельце, пригревая, и Ося явно наслаждался в объятиях временной хозяйки.

Лалиса вдруг приоткрыла глаза, и Чонгук не успел отпрянуть. Может, и хорошо, а то полез бы под кровать и застрял еще и там.

Но вместо того, чтобы испугаться, адептка слабо улыбнулась, протянула руку и погладила мягкую теплую шерсть.

— Хорошо, что ты пришел. Мне с тобой спокойнее.

Тут Чонгук обнаглел окончательно и полез на кровать.

Не будь он сейчас волком, от вида лезущего на кровать оборотня, он бы озверел. Но что-то странное начисто стерло остатки разума и силы воли. Чонгук запрыгнул на постель под смех Лисы и начал удобно устраиваться сбоку. Не в ногах, но и — чтобы не выгнали снова — не на подушке.

ХРЯСЬ!

С оглушительным треском у кровати подломились ножки.

— Бли-и-и-ин! — простонала адептка. — Чонгук меня убьет!

Проснувшийся Ося молча, но очень раздраженно на него посмотрел. И, возможно, Чонгуку показалось, но еще и укоризненно покачал носом. Зато теперь он может рассказывать друзьям, что когда у него жила адептка, они вместе сломали кровать.Жаль, что у него нет друзей.

* * *

Итог первого дня самостоятельной жизни: минус кровать, плюс собака. Со стороны кажется, будто вышли в ноль, но вряд ли у Чонгука будет такое же мнение.

С утра я зачем-то полезла под кровать, чтобы выяснить, получится ли починить ножки или хотя бы сделать вид, что они подломились не потому что я потащила в постель всех животных сразу. Но вместо этого обнаружила странное. Изящные деревянные ножки как будто кто-то обгрыз в самом узком месте. Вряд ли они подлежат восстановлению. Неужели даже в этом районе водятся термиты? Я думала, их давно вывели практически отовсюду. И об этом тоже придется сообщить Чонгуку. Ох, впереди еще два дня в одиночестве. Только бы дом устоял!

Ося куда-то ушуршал ещё до того, как я проснулась. Пес спрыгнул следом и, пока я умывалась и причесывалась, зевал и потягивался. С тоской размышляя, что взять его себе ну никак не получится, я в очередной раз, пока грелась вода на кухне, кинулась примерять платья для дефиле.

— Нет, в черном определенно нельзя идти, — вздохнула я, рассматривая собственное отражение.

Хвост вился вокруг ноги, вырез спускался к самой ложбинке, а тонкие лямки казались совсем невесомыми. Настолько, что я даже не чувствовала себя одетой.

— Придется надеть платье, подаренное Генри, — вздохнула я и опустилась на постель рядом с ним.

Пес, внимательно наблюдавший за метаниями, склонил голову.

— Как же не хочется! Но в этом…

Я растерянно себя оглядела. В сидячем положении платье вместе с коленками обнажало ещё и бедра.

— Надо было завалить конкурс зелий. Да? Что ты так смотришь? Пойдем поищем завтрак. Ты вчера ничего не ел, наверняка голодный. Только чем тебя кормить?

Пес не выказывал агрессии, но я хорошо помнила утробный, полный звериной ярости, рык. У меня никогда не было даже самой маленькой собаки, и я понятия не имела, ни чем их кормить, ни как это делать. Краем уха как-то я слышала, что существуют специальные корма, но на практике никогда не приходилось их покупать.

— Значит, тушеное мясо ты не хочешь. — задумчиво произнесла я.

Пес активно завилял хвостом.

Может, попытаться заказать корм? Или спросить у девочек?

Мысленно я начала перебирать всех, кто мог хоть что-то знать о собаках, а параллельно достала мясо. Вчера так испортилось настроение, что аппетит совсем пропал. А сегодня проснулся едва ли раньше меня и вместо традиционных сырников захотелось мяса и побольше.

При виде вырезки пес замотал хвостом активнее.

— Что? Хочешь сырое?

А собакам можно? Не просто же так для них придумывают корм. Что я буду делать, если ему станет плохо? Пищевые отравления у животных даже не проходят у нас, это программа звериных академий.

— Конечно, ты голодный. Но можно ли сырое мясо… с одной стороны, ты умный пес и не должен есть то, что тебе навредит, но с другой — я ведь помню Осю и зелье. У кого бы спросить… ну почему Чонгук не сказал, как с ним связаться.

Пес все активнее и активнее махал хвостом, и в тот момент, когда я почти решилась угостить его мясом — настолько жалобно он смотрел, раздался сигнал МагПада.

— Вот демоны!

Вдруг это Чонгук? Проверяет, как мы тут. Или девчонки, принесли какую-нибудь новость?

Я опасливо покосилась на пса. Весь его вид так и говорил: ну давай, беги уже, наконец-то я доберусь до вожделенного сочного кусочка мяса. На всякий случай, чтобы не лишиться завтрака полностью, прежде, чем отправиться за МагПадом наверх, я прихватила тарелку с мясом с собой.

МагПад удивил: вызов шел с неизвестного места, не из столицы. Пожалуй, стоило сделать вид, что я не слышала вызов, но любопытство жгло сильнее страха. И каково же было мое удивление, когда я увидела… отца.

— Папа. Как ты достал МагПад? У вас же нет связи!— Привет, дорогая. Небольшая командировка в более развитые районы. Буквально на пару дней, вот решил тебя вызвать. Как у тебя дела?

— Отлично, хотя дистанционка — это странно. Но у нас много пар, даже бывают практики и… гм… конкурс тут, в общем… времени почти нет.

— Ну и славно, мы с мамой очень переживаем. С Чонгуком сдружились?

— Пап, он же мой преподаватель!

— Да? — Папа явно сделал вид, что удивился, и я укоризненно покачала головой.

— Да, и не говори, что не знал.

— Лалиса, — строго произнес он, — не думаешь же ты, что я слежу за карьерами и личными жизнями всех своих подчиненных? То, что Чонгук преподает, я знал, но совершенно не вникал, где именно. Но я очень рад, что ты в порядке и можешь учиться.

— Спасибо тебе, пап, — улыбнулась я. — Слушай, у меня тут вопрос, а Чонгука как раз нет.

Я подхватила МагПад и понесла вниз.

— Ты не знаешь, собакам можно сырое мясо? Вчера я нашла раненого песика. Кажется, он хочет, чтобы я дала ему сырого мяса, но я не уверена, что собакам можно.

— Вообще нежелательно, но если ты имеешь в виду мясо для тартара, которое ешь обычно, то все должно быть в порядке. А что за собака?

— Сейчас покажу, — сказала я, входя в гостиную и направляя МагПад на пса, послушно сидевшего возле стола.

При виде МагПада с изображением отца, у собаки почему-то расширились глаза. А папа после трехсекундной паузы произнес:

— Лалиса, ты что, так издеваешься надо мной?

— Пап! — Я по-своему истолковала эту фразу. — Знаю, ты думаешь, что Чонгук будет ругаться за то, что я без спроса притащила такую огромную собаку в его дом, но.

— Это — Чонгук! — рявкнул отец.

Воцарилась звенящая тишина.

— А?

— Только не говори, что ты не знала, что Чон Чонгук — оборотень. Я ведь рассказывал тебе о нем!

— Нет, не рассказывал!

— Рассказывал, Лалиса. Я сто раз говорил, что в столице у меня живет друг-оборотень! Что мы вместе служили и что к нему можно обратиться.

— Но я… я.

Я умолкла. Растерянно переводя взгляд с отца на соба. Чонгука, я чувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Ты мог сказать конкретнее?! Дорогая дочь, я отправляю тебя к своему другу Чон Чонгуку, он — преподаватель и ОБОРОТЕНЬ. Папа, я мыла ему лапы!

И папа, вместо того, чтобы ужаснуться, повиниться или на худой конец успокоить меня… фыркнул. Правда, тут же снова посерьезнел, но перед этим явно представил, как я мою лапы оборотню, и фыркнул!

Теперь, при дневном свете,и зная, кто скрывается за волчьей мордой (волчьей, не собачьей, Лалиса) я видела все классические признаки оборотня: крупный размер (боги, я пыталась нести его на руках!), серебристая шерсть. Я читала, оборотни при желании могут сойти за волка. О том, чтобы маскироваться под собаку, вряд ли думали сами оборотни.

— Мыть лапы — полезная привычка, — сказал отец.

Волк утробно рыкнул и нервно замахал хвостом. Из-за угла осторожно, чувствуя, что происходит что-то неладное, выглядывал Ося. При виде тролля я снова застонала. Кормить преподавателя из миски!

— В общем, я рад, что у тебя все в порядке, — после недолгой паузы произнес папа. — Боюсь, мне пора работать. Чонгук — рад, что твое чувство юмора в порядке. И да, Лалиса, кормить его сырым мясом — можно. Берегите себя!

МагПад погас. Пользуясь необходимостью тут же его убрать (пока никто не влез и не обнаружил, что я безнадежно тупая и приняла оборотня за бродячую собаку), я убежала наверх и долго там плескала холодной водой на лицо.

Оборотень. Магистр Чон — оборотень!

Почему он не рассказал? Уж точно не из-за стеснения. Еще и ушел, придумав историю про работу. Только потом зачем-то вернулся, напоролся на гвоздь, нарычал на меня и снова ушел, а потом снова вернулся и.

А-А-А-А!

Мы спали в одной постели!

Ладно, не впервые.

А-А-А-А!

Я мерила платья! Прямо при нем!

На протяжении минуты я всерьез подумывала о том, чтобы сбежать через крошечное окошко на втором этаже и никогда больше не появляться в зоне видимости Чонгука.

Но потом здравый смысл взял вверх, и я снова спустилась.

Чонгук и Ося сидели в гостиной, бок о бок. Тролль, кажется, больше не волновался за миску, а оборотень внимательно за мной наблюдал. Он не сводил с меня взгляда, пока я шла на кухню, доставала тарелки и выкладывала завтрак. В полнейшей тишине, стараясь лишний раз не смотреть на Чонгука, я поставила на стол тарелку с сочным здоровенным куском мраморного мяса.

— Гм… приятного аппетита.

Деловито покачивая хвостом, магистр вскочил на стул, поерзал немного, устраиваясь поудобнее и вцепился зубами в мясо, передними лапами придерживая скатерть.

Никогда ещё завтраки не проходили в атмосфере такой неловкости.

* * *

Жить в доме с оборотнем — непростая задача. Ты все время забываешь, что по дому ходит разумный волк, то и дело вздрагиваешь, когда он бесшумно подкрадывается сзади и испытываешь нестерпимое, непреодолимое желание мыть ему лапы.

Ну правда, на улицу бегать — всегда пожалуйста, а ковер не жалко? Хотя это же его ковер. Имеет право.

Три дня полнолуния подходили к концу, и чем стремительнее приближался момент новой встречи с истинным лицом магистра Чона, тем сильнее я нервничала, хотя сама не понимала, почему.

Украдкой я читала все, что могла найти об оборотнях, но в книгах не писали ответы на интересующие меня вопросы. Например, как Чонгук и папа познакомились и подружились? Версия о сослуживцах рассыпалась на глазах. Чонгук был орхарцем, папа — генералом Амбрессии. Ни в каком из миров орхарец и амбресский военный не могли подружиться во время войны.

А значит, от меня что-то скрывали. Но что?

В остальном жизнь текла своим чередом. Лекции, семинары, болтовня с девчонками, всевозможные обсуждения конкурса и доставки продуктов. Сколько же мяса уходило на Чонгука! В человеческом обличье он столько не ел. Очень хотелось съязвить на тему застрявшего в заборе волка, но я благоразумно помалкивала.

В последний вечер я сидела в гостиной и смотрела в окно на полную луну. Сосредоточиться на учебе не получилось, болтать с девочками не хотелось. Я попыталась было накидать идей для конкурса по артефактам, но быстро забросила это дело. Маловероятно, что я пройду дальше, и какой смысл напрягаться?

Так что я просто сидела и смотрела на луну, почесывая Осю.

И вдруг раздался звонок в дверь.

Тролль встрепенулся и спрыгнул с рук. В последнее время Ося все реже делал «чпок».

Из кухни показалась голова Чонгука. Он с любопытством выглядывал, но не спешил показываться. Пожав плечами, я отложила тетрадь и отправилась открывать.

Я ожидала увидеть доставку или стража, но никак не.— Генри?!

— Привет, — хмыкнул он. — Впустишь? Неохота чихать.

За его спиной, у ворот, ждал экипаж.

— Тебе разве можно выходить?

— Все можно, если у отца есть дипломатическое разрешение на выход.

Не дожидаясь приглашения, он прошел в холл, с легким презрением на лице осматривая обстановку. Генри явно ожидал от жилища магистра чего-то другого.

— Зачем ты пришел? — спросила я.

И как узнал, что Чонгука нет дома. Вряд ли Генри решился бы заявиться, если бы не был уверен, что я одна.

— Решил тебя навестить. Поздравить с успешным прохождением конкурса. Ты неплохо держалась.

Я закатила глаза.

— Что тебе нужно, Генри?

— Отдать тебе это.

Он протянул небольшую, размером с книгу, коробку, в которой я узнала упаковку довольно известного модного дома. Когда я не пошевелилась, чтобы взять коробку, Генри положил ее на комод.

— Не любопытно, что внутри?

— Не очень.

— Я подумал, что тебе не в чем идти на новый этап конкурса. Решил помочь по старой дружбе. Давай же, Лалиса, тебе понравится. И ты победишь.

— А если я не хочу побеждать?

Генри расхохотался.

— Ну конечно, хочешь. Мне-то не рассказывай. Ты умная… это хвост?

Генри передернуло. На секунду он не сумел справиться с эмоциями при виде хвоста. Перевел взгляд с него на меня — и отвращение сменилось какой-то странной злостью. Как будто это у него по моей вине выросла лишняя конечность.

— Это хвост. Это рога. Это я, твоя бывшая, бы-ы-ывшая, Генри, девушка. Отстань от меня! Чего бы ты ни хотел, отстань от меня и уходи!

Я потянулась к коробке, чтобы сунуть ее ему обратно в руки, но Генри перехватил мою руку и притянул меня к себе.

— Пусти! — рыкнула я.

— Папа говорит, вы понимаете только силу.

Он умолк, услышав утробное низкое рычание. Хватка ослабла, а глаза Генри расширились. Он смотрел куда-то поверх моей головы, но я не стала оборачиваться, прекрасно зная, кого увидел Генри. Проклятый идиот!

Я отшатнулась, а парень попятился, не сводя взгляд с Чонгука. В отличие от меня, Генри безошибочно определил оборотня. Пятясь, он запнулся об собственную коробку и с жутким грохотом повалился на пол.

— Убирайся, Генри. Он тебя не тронет, но убирайся.

Я осеклась. Чонгук, с выражением крайнего ошаления на лице, стоял совсем не там, откуда доносился звук. И, что важнее, молчал.

А кто тогда рычал?

Мимо пронеслось что-то стремительное, яростное ипушистое. Генри подскочил, повернулся к двери, лихорадочно дергая ручку, но не успел вырваться на свободу: раздувшийся до размеров некрупной собаки Ося хоботом впился ему прямо в мягкое место.

— А-А-А-Ы-Ы-Ы! — взвыл Генри.

— Ося, выплюнь каку! — спустя несколько секунд, которые понадобились на то, чтобы прийти в себя, приказала я. — Отпусти его. Ося!

Явно нехотя тролль отпустил зад Генри, и тот стремглав выскочил на улицу. А гордый собой тролль опустился на пол и снова принял самый невинный вид, на который только был способен.

Тролль умеет кусаться носом?!

— Оно еще и летает?! — Я повернулась к Чонгуку. — Могли бы предупредить!

Но, судя по всему, он знал об Осиных талантах не больше моего.

У меня слегка дрожали руки и бешено стучало сердце. Я опустилась рядом с Осей на пол и ласково потрепала его по шерстке.

— Спасибо, мой хороший. Защитник.

Ося с наслаждением потерся об руку и проникновенно заглянул мне в глаза, что я перевела примерно как «можно мне за спасение что-нибудь покушать?».

— Идем, — улыбнулась я. — Найдем тебе вкусняшку.

О том, что было бы, если бы Чонгук не вернулся, а Ося не оказался плотоядным троллем, я старалась не думать. Но ощущение, что история с Генри еще не закончена, только усилилось.

* * *

Ноги! Руки! Кайф!

Наконец-то это бесконечно долгое полнолуние закончилось.

Нет, Чонгук определенно провел его не так плохо, как собирался сначала, но все же быть все время волком изрядно утомляет. Особенно в доме, где нет возможности как следует побегать, размяться, выпустить на волю звериную сущность. Он думал о том, чтобы сбежать ненадолго, но не рискнул пугать адептку. Еще решит, что песик-преподаватель потерялся, поднимет на уши весь город и парочку соседних. А записки писать лапой совсем неудобно.

Еще и гаденыш Нолан выбесил так, что хотелось ходить и рычать. Маленькая пакость откуда-то узнала, что Чонгук уехал, посмела явиться в его дом и угрожать кому?! Девчонке. С одной стороны сволочь и подонок, без принципов и чувства достоинства. С другой идиот. Ему повезло, что его укусил Ося, а не Лиса. В критический момент сущность демона, которую ещё не научили контролю за силой, может натворить много дел.

А уж если в доме еще и оборотень… зря Ося так быстро отпустил урода. Чонгук бы на его месте полужопие откусил!

Едва лунная ночь сменилась рассветом, он тут же стал человеком. Вообще оборотни умеют обращаться в любое время дня и ночи, если нужно. В Орхаре они предпочитают быть волками, в человеческих королевствах — людьми. Но полнолуние строго обязательно для превращения. Единственные дни, когда нет никаких шансов сдержать внутреннего зверя.

Приняв душ и переодевшись, Чонгук почувствовал себя человеком. И созрел на завтрак, тем более, что Лалиса все три дня баловала его сырым мясом на чистой тарелочке, и теперь со страшной силой захотелось чего-то сладкого. Может, торт или блинов… да, пожалуй, блинов.

С ними и застала их Лалиса, спустившаяся к завтраку. Она явно провела бессонную ночь под впечатлением от визита бывшего. Чонгук снова почувствовал, как пылает внутри ярость и сжег под это дело блин.

Хороший из него маг огня, ничего не скажешь.

— Ой… вы снова человек. — Лалиса густо покраснела. — Гм… доброе утро.

— Доброе, — усмехнулся Чонгук. — Если тебе интересно, я помыл лапы.

— Да хватит издеваться! — простонала она. — Я никогда не видела оборотней раньше. И собак-то не особо. Могли бы рассказать!

— Мог бы, — согласился он. — Но имею же я право на маленькие секреты?

— Ничего себе маленькие! Еще и папа будет ржать.

— Папа, между прочим, тоже мог бы пояснить, к кому тебя отправляет. Или подумал, что рыбак рыбака увидит издалека? Ты рассказала ему про хвост?

— Зачем? — Лиса пожала плечами. — Он знает, что у демонов они есть.

Чуть подумав, Чонгук решил все же осторожно задать вопрос, мучивший его уже давненько.

— А откуда вообще пошло мнение, что ты демоница в бабушку? Я раньше не слышал, чтобы раса передавалась через поколение.

Ему необязательно было смотреть на Лалису, чтобы почувствовать, как она напряглась. Как стиснула зубы и уставилась на кружку перед собой. Ему стоило, пожалуй, остановиться. Но порой даже магистру Чон Чонгуку не хватало выдержки.

— Ты уверена, что… нет других вариантов наследования демонической крови?

— А это важно?

— Да нет. Просто интересно, откуда ты узнала про бабушку.

— Слушайте, мой отец — человек, мама — тоже. Что мне нужно говорить? Давать повод в очередной раз обсудить все сплетни? Бабушка ни у кого до сих пор не вызывала вопросов, и только вам почему-то вдруг стало очень интересно!

Он даже опешил от напора и вызова, которые прозвучали в ее голосе. Мол, ну давай, нападай, я готова рычать и защищаться не хуже тролля!

— Извини, — Чонгук пожал плечами, — любопытство. Я подумал, ты веришь в этот бред про бабушку. Решил выяснить, кто именно тебе врет.

— У меня одни родители, и других мне не надо! — отрезала она.

Потом, спустя несколько секунд, пока Чонгук обдумывал услышанное, она явно остыла и уже мягче добавила:

— Мама меня приняла и вырастила. Ни разу не делала между мной и родными детьми различий. Рассказывать на каждом углу, как папа привел в дом внебрачную дочь от демона, было бы жестоко по отношению к ней. И мне без разницы, откуда взялась кровь демона. Мои родители — это мои родители, и точка!

С этими словами она вздернула подбородок и упрямо на него посмотрела, словно Чонгук собирался спорить. А он не собирался. Он вообще пытался осмыслить услышанное. Значит, не Марку изменила жена, а он где-то нагулял ребенка от демона?

Да не может этого быть! Марк Манобан?! Ребенок от демоницы?

Чонгук задумчиво посмотрел на Лалису и впервые в жизни подумал — краешком сознания, тут же прогнав глупую мысль — что, кажется, почти влюбился.

* * *

Когда ты замещаешь ректора в охваченной хаосом дистанционки академии и отсутствуешь при этом три дня, наваливается какое-то невероятное количество работы. Пока Лалиса завтракала и спешно доделывала какие-то задания к парам, Чонгук успел ответить на пару писем и разослать оргкомитету конкурса последние указания. Впереди маячили четыре этапа, и ему хотелось как можно скорее разделаться с навязанной повинностью.

— Красоту мы проведем вот так… Хозяйственность вот так. Одаренность и финал в один день после выхода с дистанционки, — бормотал он себе под нос, впихивая этапы в и без того забитое расписание академии.

Конференции, семинары, мастер-классы и практики, несмотря на царящий хаос, никто не отменял. И все эти мероприятия надобыло выстроить так, чтобы смогли участвовать члены жюри, газетчики, спонсоры, организаторы. Ах да, еще самим участницам желательно было бы не пропускать под соусом подготовки к конкурсу пары. А то замуж возьмут не всех, некоторым придется идти на работу.Поэтому к моменту, когда раздался сигнал МагПада, Чонгук так задолбался, что послал бы самого короля, если б тот сильно напрашивался.

Но, к счастью, его вызывал всего лишь ректор.

— Чонгук, друг мой, скажи, почему мне с утра звонит посол и угрожает всеми божьими карами за то, что его сын был укушен в зад в твоем доме?

— А потому что неприятности нужно встречать как мужчина, лицом. Чем повернулся — за то и укусили.

— Ты обалдел?! — почти взвизгнул ректор. — Кусать адептов?! Чонгук, он же ребенок!

— Жеребенок явился в мой дом и угрожал моей… э-э-э… адептке. А вот укусил его, кстати, твой тролль.

— Осенька?! — совершенно искренне изумился ректор, мгновенно забыв о возмущенном после и безвинно погрызенном посленке. — Осенька не умеет кусаться! Ты посмотри на этого невинного малыша!

Чонгук обернулся. Тролль застыл посреди гостиной, опустив уши и нос, глядя на хозяина огромными, полными смирения и любви, глазами.

— Осенька еще и летать умеет, — добил Чонгук. — Так что разруливай проблему с Ноланами сам. А то если они дойдут до меня, я им про все свои бедульки расскажу. И как коварный ректор навязал мне плотоядного летающего монстра, и как только я уехал, Генри Нолан заявился в мой дом, чтобы устроить безобразный скандал и распускать руки. И как улепетывал, вереща как девчонка. А там, глядишь, и узнаем, что адепт Нолан пишет в сети. Про преподов, других адептов, ректора, опять же. Какие подробности выкладывает и в чьи сеансы связи влезает. В общем, развлекаться будешь до пенсии.

— Чонгук… — Ректор даже надулся и покраснел от возмущения. — Ты… ты… ты…

— Что?

— Ты можешь хотя бы с послом не конфликтовать?! Да будь проклят тот день, когда я взял тебя на работу! Это же Ноланы! Ноланы! Да они камня на камне от академии не оставят!

— Ага, — флегматично отозвался Чонгук, — а я не оставлю камней от их репутации. Газеты очень обрадуются всем высказываниям Нолана-младшего об Орхаре. Думаешь, король похвалит нас за то, что все сломали и уронили? Мы с тобой не котики, чтобы вызывать только умиление.

— Гад ты, Чон. Хитрожопый гад! С такой наглостью — только в политику.

— Ма-а-а.

В комнату влетела Лалиса, готовая к лекциям. Увидела на поверхности МагПада ректора и осеклась. Кажется, в панике опаздывая на пару, она собиралась позвать его по имени. Эта мысль как-то слишком повеселила.

— Магистр Чон, э-э-э… господин ректор, доброе утро.

— Все, прощайся с деточкой, адептке нужен МагПад, — скомандовал Чонгук. — Ося, скажи папе «пока!».

«Чпок!».

Чувство юмора определенно передается воздушно-капельным путем. Даже зверушка, вон, за пару недель с ним, издеваться научилась.