35 глава от имени Розали (часть 1)

«Разлука ослабляет лёгкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому, как ветер гасит свечу, но раздувает пожар»

— Франсуа де Ларошфуко

   Через пару недель Рио выписали с больницы. Всё это время я почти не отходила от него — сначала по необходимости, потом просто потому что не могла. Мы разговаривали, лежали, целовались. Я рассказала ему, что наконец, моя семья знает о разработанных мною кодах, а он сказал, что безумно гордится мною.

В той же больнице, где лежал Рио, находился и Алессио. Я зашла к нему на следующий день после того, как Рио пришёл в себя. Не хотелось лгать, поэтому мне пришлось рассказать всю правду о похищении. Алессио был зол, но не на меня, а на тех, кто скрывал это от него. Его ярость вспыхнула снова, когда он узнал, кто вернулся в мою жизнь, даже если чтобы спасти меня. Не знаю, какими сверхъестественными способностями обладала Изабелла, но после её разговора с моим братом — он стал гораздо спокойнее. Всё ещё ворчал, всё ещё сжимал кулаки при упоминании имени Рио, но, по крайней мере, перестал угрожать ему вслух. На встречи, правда, всё равно пока не соглашался. Может, ещё не доверял себе рядом с ним.

Тем временем у него появились и свои проблемы. Маттео Виттиэло вместе с женой прилетели в Вегас, чтобы лично забрать Изабеллу домой в Нью-Йорк из-за моего похищения. Именно тогда они узнали правду о том, кем для неё был мой брат. И хотя первой реакцией Маттео было убить Алессио, воскресить и убить снова — Изабелла каким-то чудом и его успокоила. Поистине волшебная девушка. Джианна поддержала дочь и сказала, что в их семье привыкли к скандалам, поэтому они с лёгкостью переживут отмену помолвки дочери с юристом Фамилии.

   Массимо позже добавил, что Джианна тоже не удержалась от пары угроз в адрес Алессио — на всякий случай.

Ещё в больнице Рио сказал, что хочет познакомить меня со своей мамой и братом. Тогда я только улыбнулась, не придавая этому значения. А теперь, стоя перед их дверью, поняла, что всё-таки волнуюсь. На мне были светло-бежевые брюки и кофейный топ, а поверх — свободная белая рубашка, чтобы не обгореть на солнце.

   В руках я держала коробку с тортом — одним из тех, что в нашей семье считались любимыми (если не считать тех, что печёт мама). Рио уверял, что они с Даниэлем и мамой точно никогда такого не пробовали, и я решила, что это будет хороший повод для начала знакомства. Даниэля, по словам Рио, отпустили из реабилитационного центра на день. И вот мы стояли перед дверью — он, я и торт. — А если я не понравлюсь твоей маме? — выпалила я то, что внезапно проскочило в моей голове.

   Я ещё помнила странные вопросы семьи Барбаро и их неоднозначные реакции на мои ответы. Я никогда не была типичной девушкой для традиционалистов Камморы, и точно никогда не собиралась притворяться, будто имела с ними что-то общее. Я почти никогда не создавала никакой образ перед незнакомыми мне людьми — я всегда была собой в любой ситуации, даже если иногда это могло быть принято за оскорбление.

   Но будто впервые мне действительно стало важно понравиться кому-то — его семье.

— Это невозможно, — Рио усмехнулся, сам поправляя мои очки на моей переносице. — Она влюбится в тебя с первой же секунды.

— Сомневаюсь, что она успеет меня хотя бы разглядеть за секунду, — скорее всего, попыталась скрыть свою нервозность я этим комментарием.

   Рио шутливо закатил глаза.

— Хорошо, маленькая мисс Всезнайка, — моё сердце чуть не проломило рёбра и не вылетело оттуда, когда он впервые за столько времени назвал меня так. — Я не очень хорош в математике, поэтому только тебе остаётся рассчитать, сколько ей понадобиться, чтобы понять, что ты — лучшая девушка на планете?

   Я слегка улыбнулась, качая головой.

— Когда она убедиться, что именно из-за меня тебя столько не было в городе и именно из-за меня ты попал в больницу — может, она вообще не захочет меня впускать.

   Слова сами сорвались с губ, и я только потом поняла, насколько они отражали то, что гудело внутри всё утро. С тех пор как мы вышли из машины, я чувствовала, будто стою перед каким-то невидимым судом. Не потому что думала, будто сделала что-то ужасное, а потому что теперь всё было по-настоящему. Его мама. Его брат. Его жизнь до меня. И если они отвергнут меня, я не смогу винить их.

   Я вспомнила, как она сидела у его кровати, пока я тихо стояла в коридоре, боясь вмешаться в их момент. Сколько боли и страха должно было быть в её сердце тогда? И всё это — косвенно или напрямую было из-за меня. Поэтому наблюдая за этой картиной, я пыталась избежать случайной встречи с его мамой любой ценой, прячась то в коридоре, то в уборной. Это было по-детски, но часть меня действительно боялась встречи с ней.

Рио чуть подался ко мне, заставив меня поднять взгляд. Его зелёные глаза были мягкие, но уверенные.

— Во-первых, в этом нет твоей вины, — заверил меня он. — Это были только мои решения, и мама об этом прекрасно знает. Я не рассказывал ей ничего конкретного, но в общих чертах она понимает, почему я исчез и как оказался в больнице. И знаешь, что она сказала? Что хочет познакомиться с девушкой, ради которой её сын впервые в жизни не побежал, а остался — потому что нашёл что-то, что стоит риска. Она не винит тебя. Для неё ты — та, кто сделал её сына живым, кто заставил его чувствовать.

Я открыла рот, потому что хотела сказать, что он тоже заставил меня чувствовать, но он перебил.

— Поэтому для неё ты уже часть семьи. И она будет относиться к тебе, как к родной дочери. Поверь, с двумя сыновьями она мечтала о ней, — уголок его губы приподнялся вверх.

Я медленно кивнула, веря ему.

   Я потянулась вверх, слегка прикасаясь своими губами к его. Это была моя версия благодарности за поддержку. Рио ответил на поцелуй мягко, почти бережно, будто вспоминал, как это — чувствовать меня рядом. Его пальцы скользнули к моему лицу, провели по щеке, и я почувствовала знакомый холодок от кончиков его пальцев и в то же время тепло под кожей, где он к ней прикасался. Когда он отстранился, его лоб коснулся моего.

— Это каторга, — почти что мучительно простонал он. 

— Сегодня вечером, — пообещала я, прикусывая губу.

   Из-за многочисленных ранений Рио нам приходилось воздерживаться от интима всё время его пребывания в больнице. Добавьте к этому пару недель, когда мы вообще не виделись. Рио убеждал, что с ним всё в порядке и рекомендации врачей — полный бред, но я была решительна в этом вопросе.

   Как бы сложно это не было. — Я буду выносить тебя из клуба, как пещерный человек, — пообещал он мне со смехом, а я не совсем понимала, что это значит.

Ещё в больнице Рио пришлось объясниться перед Луисом, и тот пообещал не только не убивать его, но даже принять обратно в мотоклуб. Мы договорились прийти сегодня в их бар вместе, хотя я уже бывала там раньше.

Возможно, Луис смягчился из-за своего страха перед Камморой — я не знала. Но Рио говорил, что всё будет непросто: ему снова придётся заниматься грязной работой, доказывая преданность, зарабатывать доверие заново. Он добавил, что не раз спасал Луису жизнь, и, возможно, именно это не позволило тому просто вычеркнуть его и убрать.

Я ни разу не просила Рио бросить мотоклуб и стать частью Камморы, хотя, признаться, мысль об этом пару раз мелькала. Но я знала, насколько много для него значили Наездники штурма. Это была его вторая семья, его дом, его братство. Место, где он впервые почувствовал себя нужным. Да, он предал их. Но сделал это ради меня и своего брата. Ради тех, кого любил. И именно поэтому я не могла — не имела права — пользоваться этим. Рио не должен был отказываться от того, кем он был. От людей, которые когда-то приняли его, от пути, который сформировал его. От татуировки, в которой заключена его клятва. Если бы я заставила его это сделать ради себя, он перестал бы себя уважать. А я не могла этого допустить.

— Ты правда собираешься выносить меня из клуба? — спросила я, стараясь скрыть улыбку, хотя внутри всё приятно сжалось от его взгляда.

— Ещё как, — ответил он, глядя на меня так, будто представлял это уже в красках. — На руках. Прямо через весь зал. Пусть все видят, что ты — моя.

— Рио... — я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. — Это звучит не как план, а как катастрофа.

— Катастрофа — это когда я рядом с тобой и не могу тебя коснуться, — сказал он тихо, и его голос стал ниже, хриплее. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучал.

Я замерла. От того, как он это произнёс, по спине побежали мурашки. Сколько бы он ни шутил, в этих словах была правда — очень знакомая мне.

— Я представляю, — ответила я чуть тише, чем хотела. — Потому что чувствовала то же самое.

Его глаза слегка потемнели, и он снова мучительно вздохнул.

— Нужно прекратить эти разговоры перед встречей с моей мамой, — пробормотал он, звоня в звонок.

Я очень надеялась, что мои щёки не были красными от того, о чём мы только что говорили. Хотя, если судить по выражению его лица, я выглядела именно так.

Из-за двери послышались шаги, и через мгновение замок щёлкнул. Дверь открылась, и перед нами появилась женщина — высокая, с мягкими чертами лица, в простой светлой блузке и джинсах. Она выглядела чуть старше, чем та женщина с семейной фотографии в комнате Рио. Но они оба не потеряли свою схожесть. Те же зелёные глаза, та же небольшая горбинка на носу, та же форма губ, те же каштановые волосы, та же смуглая кожа. Удивительно, насколько они были похожи. Её улыбка сразу же озарилась, как только она заметила нас.

— Здравствуйте, — я прочистила горло, чтобы заговорить первой. Рука Рио подбадривающе покоилась на моём бедре. — Я — Розали.

Я протянула руку для пожатия, но женщина, вместо того чтобы пожать её, на секунду удивлённо моргнула, а потом вдруг широко улыбнулась.

— О, нет-нет, милая, — сказала она с лёгким акцентом, которого у Рио не было и прежде, чем я успела сообразить, как реагировать, обняла меня так крепко и искренне. — У нас так не здороваются.

Я замерла, не ожидая такой тактильности с малознакомой женщиной. От неё пахло ванилью, чем-то домашним и тёплым. Этот запах напомнил мне свою маму. Я расслабила плечи, неловко кладя ладони ей на лопатки. Она отстранилась лишь чуть-чуть, держа меня за плечи, чтобы рассмотреть внимательнее, и её глаза засветились теплом.

— София, — представилась она. — И, наконец, я могу тебя увидеть. Ты не представляешь, как я этого ждала. Проходи.

Она развернулась, впуская в квартиру. Рука Рио снова оказалась на моём бедре и мне стало спокойнее. И тут я заметила, что пока что София обращала внимание только на меня. Возможно, Рио был прав и его мама не воспринимает меня, как чужачку на их территории, а уже как члена семьи.

Только в коридоре она взглянула на Рио и очень нежно, с теплотой обняла его.

— Как твои повязки? — уже более тихо, обеспокоено спросила она.

— Всё в порядке, честно, — он слегка улыбнулся ей.

В это время мой взгляд прошёлся по квартире.

   Узкий, но уютный коридор переходил в небольшую кухню. По обе стороны от коридора виднелись двери — две, ведущие, очевидно, в спальни, и ещё одна — в ванную. На полках стояли фотографии — маленькие Рио и вероятно Даниэль, их мама с широкими солнечными очками и сияющей улыбкой, снимки с пляжа, где кто-то держит воздушного змея, а кто-то дурачится перед камерой. На некоторых фото был запечатлён отец Рио, когда тот был жив. Почти на каждой фотографии он обнимал свою жену. Его дух ещё чувствовался в этой квартире.

   Квартира была небольшая, особенно огромный Рио смотрелся в ней как-то странно. Пол блестел от чистоты, сторона была солнечной, на комоде была обычная ваза с небольшим букетом внутри. Он был не из магазина, а будто собран на улице: пара ромашек, веточка лаванды, несколько полевых цветов. В воздухе уже пахло домашней едой. Обычно, я испытывала дискомфорт в малознакомых местах, но здесь была на удивление спокойна. Всё здесь было просто, но очень по настоящему.

— Это вам, — я протянула ей торт, когда они закончили обниматься с Рио.

Она с улыбкой взяла его в руки.

— Это очень мило с твоей стороны. Проходите на кухню, я накрыла на стол.

На кухне за столом уже сидел младший брат Рио. Его глаза были такими же зелёными, но волосы казались на пару тонов светлее. У него не было татуировок, как у старшего брата, он ещё не был таким мускулистым и высоким. Но их взгляды были похожи. Взгляды людей, которые узнали об этой жизни не из книг и историй, а на своём опыте.

Его губы слегка дрогнули в улыбке, заметив своего брата и меня. Он слегка просканировал меня глазами, его взгляд был спокойным, взрослым.

— Даже не вышел в коридор, чтобы поздороваться, — заметил Рио, растрепывая короткие волосы брата.

Тот сразу поднялся, пытаясь отбросить его руку в сторону. Но ни один из них не выглядел злым или даже раздражённым.

— Хватит, я больше не ребёнок, — заявил Даниэль, видимо реагируя на то, что Рио растрепал его волосы.

— Для меня ты всегда мелкий, — Рио усмехнулся, но скептически поднял бровь на заявление своего брата.

Между ними повис какой‑то странный взгляд — смесь привычного соперничества и осторожного признания.

Рио рассказывал о старых разногласиях, о том, что они не общались с того момента, как Даниэль оказался в реабилитационном центре. Вероятно, исчезновение Рио сказалось на нём больнее всех. Но он не выдавал этой эмоции. Я знала, что отношения между ними были напряженные и знала, что Рио очень хотел исправить это.

— Как ты? — наконец, спросил он серьезно, но с ожиданием и защитой в голосе.

— В порядке, — Даниэль кивнул так, будто это не было так уж и легко для него, но он всё равно достиг этого. — А ты?

Рио слегка усмехнулся, притягивая меня чуть ближе.

— Уже намного лучше.

Взгляд Даниэля снова перевёлся на меня, стал чуть мягче, но и внимательнее. Я не знала, что он хотел увидеть. Я знала, что единственная девушка, с которой Рио знакомил свою семью была Джейн. И мы с Джейн точно не были ни капли похожи. Может, он всё же винил меня в несчастьях Рио? Винил в том, что его брат исчез, считал меня не подходящей партией для него?

— Значит, ты — Розали, да?

— Да, а ты — Даниэль, — больше утверждала я, чем спрашивала.

Губы Даниэля неожиданно расплылись в улыбке.

— Именно. И что ты нашла в моём угрюмом брате? — Даниэль прищурился с притворным недоумением. — Ты выглядишь слишком милой для его ворчливой задницы, — добавил он, указывая пальцем на Рио.

— Заткнись, — он закатил глаза, а я закусила губу, чтобы не кинуть лёгкий смешок.

Кажется, все мои опасения насчёт встречи с его семьёй были напрасны — атмосфера здесь была почти домашней, лёгкой, какой я не ожидала.

— Не ругайтесь, — мягко, но с лёгкой строгостью вмешалась София. Её взгляд скользнул от Рио к Даниэлю, а потом задержался на мне, как будто извиняясь за их перепалку. — Братья всегда такие, мне просто пришлось смириться.

— Я понимаю, — я слегка улыбнулась. — У меня у самой два брата и много кузенов. Маме тоже пришлось смириться с их постоянными поддразниваниями.

— У тебя большая семья, да? — спросил Даниэль уже более спокойно, возможно с интересом.

— Очень, — кивнула я. — Мы почти все живём в одном доме.

— Это прекрасно, когда есть такие близкие отношения с семьёй, — голос Софии стал ещё теплее.

Мы сели за стол.

По обе стороны от меня сидели Рио и София, Даниэль — напротив. Я закатила рукава, чтобы не испачкать белую рубашку. Запах трав и какого-то маринада витал в воздухе.

— Пробуйте, — София поставила перед нами блюда. — Я приготовила запечённый картофель, рыбу и салат накрошила.

— А как же торт? — Даниэль посмотрел на кухонный стол, где принесённый мною торт стоял ещё в коробке.

— Только после основного, — она очень по-матерински покачала пальцем.

Даниэль прищурился, но принялся есть без возражений. Я насыпала себе немного салата, картошки и отрезала кусок рыбы. Картошка была мягкой, ароматной, с лёгкой золотистой корочкой, а рыба таяла во рту, буквально растворяясь, оставляя послевкусие трав и лимона. Я знала толк в вкусной еде, проживая всю жизнь с мамой и Джеммой. И это была очень вкусная еда.

— Очень вкусно, — сделала ей комплимент я, абсолютно не лукавя.

— Спасибо, я очень хотела, чтобы тебе понравилось.

София снова одарила меня мягкой улыбкой.

— Будешь воду или апельсиновый сок? — отвлёк меня Рио.

— Сок, — согласилась я.

Рио поднялся, нашел для меня стакан и наполнил его соком с упаковки, стоящей на полу — возле кухонного стола. Он поставил стакан передо мной, а я поблагодарила его. София наблюдала за этим тихо, её глаза мягко светились, словно она наслаждалась каждым маленьким жестом сына и вниманием, которое он уделял мне.

— Как вы познакомились? — с любопытством спросила она, кладя локти на стол и положив подбородок на ладонь. — Мой сын мне почти ничего не рассказывает.

О, и я понимаю почему.

Мне всегда казалось, будто у нас с Рио произошло два знакомства. И наблюдая за его хитрым выражением лица, я догадывалась о чём он только что подумал. О том, как я взломала его квартиру, думала убить его одной пулей в лоб, а он прижал меня к стене, обезвредив. Эта ночь стала полным ударом по моему эго. В добавок ко всему, мою машину угнали. Но Рио вернул её. Как и помог вернуть мои коды, которые сейчас были основой системы безопасности Камморы. Будто этого было мало, он убил тех, кто украл их.

Рио даже не догадывался тогда, что помогал Фальконе — своим самым заклятым врагам. Может, если бы он знал, то даже не стал бы слушать до конца. Но с другой стороны он всё равно продолжил со мной общение, даже после того, как правда случайно раскрылась. Даже если именно танец с Барбаро на свадьбе Массимо и Карлотты немного подтолкнул его к инициативе.

Но мне не хотелось рассказывать эту историю знакомства — знакомства, где мы ещё не до конца друг другу доверяли, но где наши пути уже пересеклись. Мне нравилась больше другая версия. Версия, которая не выставляла меня убийцей.

— Мы познакомились случайно, — ответила я, игнорируя насмешку Рио. — Я делала фотографии прохожих людей на улице и в объектив попал Рио.

Я так и не выиграла тот конкурс, но этот момент так и остался со мной.

— Он был вежлив? — женщина слегка наклонилась вперёд, с подозрением глядя на сына.

— Старался, — я переглянулась с ним, ожидая благодарности за то, что не сказала ей полную правду.

Вежливость не была сильной стороной Рио. Обычно он говорил прямо, иногда слишком резко, и умение смягчать слова появлялось лишь в редких моментах.

И всё же теперь я видела, что этот человек, который для всех вокруг мог быть грубым, неприступным и порой пугающе прямым, со мной становился другим. Он называл меня красивой, самой лучшей девушкой на планете, принцессой — словами, которые, я уверена, он сам не ожидал от себя. В этих моментах весь его суровый, недосягаемый образ растворялся, и передо мной был Рио, который умел быть мягким и нежным только для меня. Каждый взгляд говорил за себя: для него я была чем-то особенным, чем-то, что нельзя трогать другим, чем-то, что он берёг.

   И хоть я не хотела и не собиралась становиться маленькой девочкой за его спиной, мне нравилась его забота обо мне. Я знала, что только так он умел проявлять свои чувства.

— Чем ты занимаешься? — почти с набитым ртом спросил Даниэль.

— Я занимаюсь фотографиями и IT-технологиями, — коротко ответила я.

— Звучит интересно, — снова вмешалась София. — Ты учишься в университете?

— Нет, — я покачала головой. — Просто курсы. Я во многом самоучка.

Даниэль как-то странно посмотрел на Рио, а тот лишь покачал головой.

   Мы молчали, но тишина всегда была комфортным местом для меня. Мы доели основное, София принялась убирать тарелки со стола, а я вызвалась ей помочь. Но София настоятельно отказала мне, сказав, что всё сделает сама и чтобы я чувствовала себя у них, как дома. Рио уже не было на кухне, и я прошла вглубь коридора, надеясь встретить его в одной из комнат. Без него мне было не настолько комфортно.

   В комнате, в которой можно было узнать его старую с Даниэлем комнату, два брата сидели на кровати перед телевизором. Даниэль уже включил консоль, а на экране мигали яркие цвета видеоигры. Он сидел на кровати с контроллером в руках, а Рио скрестил ноги рядом, наблюдая за ходом игры. Они тихо о чём-то общались, возможно, обмениваясь новостями, пока не заметили меня. Я подошла чуть ближе, и Рио абсолютно бесцеремонно потянул меня за руку и усадил себе на колени. Его младший брат закатил на нас глаза.

   Мне стало немного не по себе, но улыбка Рио была слегка провокационной. Ему нравилось показывать, что мы были парой. Нам столько времени приходилось скрываться, что сейчас он будто был настроен продемонстрировать всему миру, что мы вместе, что я была его, а он — моим. Одна его рука лежала на моей талии, слегка поглаживая, а вторая — на моём бедре, будто ей там было самое место. Я глубоко вздохнула, думая, как невыносимо было сдерживаться и не потянуться к его губам. Но, кажется, Даниэль и так не был в восторге от наших открытых проявлений привязанности.

— Хочешь сыграть со мной? — с лёгкой насмешкой предложил Даниэль, не отрывая взгляда от экрана. — Я могу слегка поддаваться.

   Мои брови приподнялись вверх. Рио предупредил, что мне необязательно играть, но мне было интересно сыграть несколько раундов. Он встал с кровати, чтобы мне было удобнее и присел возле. Гоночная игра началась. Даниэль слегка «помогал» мне поначалу, поддаваясь, как и обещал, но уже через несколько минут я неожиданно для него уверенно обогнала его машину, ловко проезжая все преграды и победила. Его глаза округлились, а улыбка превратилась в удивлённую ухмылку.

— Чёрт, ты... — Даниэль пытался подобрать слова, но Рио лишь весело рассмеялся, наслаждаясь моментом.

— Я много играла в такие игры с братьями и кузенами, — объяснила я.

— Ты уделала его, принцесса, — губы Рио мягко опустились на моё плечо, заставив мурашки пробежаться по позвоночнику.

   Даниэль скривился рядом.

— «Принцесса»? — он покачал головой так, будто это звучало омерзительно. — Слишком слащаво для тебя, Рио.

   Рио скептически поднял бровь на своего брата.

— Будешь выделываться, и я скажу маме, что тебе тоже есть кого привести домой для знакомства, — его голос был одновременно сухим, но с лёгкой насмешкой.

   Я едва сдержала смех, наслаждаясь тем, как легко Рио меня защищает даже в такой непринуждённой ситуации. Даниэль только закатил глаза. Мне нравилась их братская связь. Они не были слишком милы друг с другом, но я знала, сколько Рио сделал ради своего младшего брата и сколько вероятно сделает, если тот только попросит. И мне нравилось видеть, что кажется, у Даниэля теперь тоже налаживалась жизнь. Он точно не выглядел, как человек, у которого были проблемы с наркотиками. Наверное, рехаб шёл ему на пользу. Я была рада за их семью и была рада стать свидетельницей этого.

— Я порезала торт и сделала всем чай, — позвала София с кухни.

Мы все уселись за стол, на котором стоял мой торт, а рядом — свежезаваренный чай. Рио аккуратно положил всем по кусочку на тарелки, а София уже разливала чай по чашкам.

— Очень вкусно, — похвалил Рио, с лёгкой улыбкой откусывая первый кусок.

— Да, правда, — согласилась София. — Особенно глазурь!

Мне было приятно, я ощутила тепло.

Чаепитие шло намного душевнее и веселее. София, улыбаясь, облокотилась на стол и начала рассказывать забавные истории о детстве Рио и Даниэля. Она вспоминала, как Рио однажды устроил маленький «пожар» на кухне, пытаясь приготовить бутерброды для Даниэля, как младший брат тайком менял соль на сахар в печенье, и как они вместе приносили домашних животных с улицы и прятали от родителей.

— Однажды они оба поссорились с отцом, — продолжала женщина, вытирая уголки глаз от слез. — Рио тогда была лет тринадцать, а Даниэлю всего пять. И они решили уйти из дому. Взяли продукты с холодильника, простыни, спустились под подъезд и провели там всю ночь.

— Вы не пытались вернуть их обратно? — с улыбкой спросила я.

— Их было видно с окна и на улице было очень жарко, даже ночью, — покачала головой София. — Я хотела их, конечно, забрать домой, но Сантьяго тогда сказал, что они сами придут утром. Так и случилось, утром они уже стояли под дверью.

— Что вас переубедило ночевать на улице? — я с любопытством посмотрела между братьями.

   Рио фыркнул.

— Отсутствие денег и еды.

— А я просто шёл везде за Рио, — усмехнулся Даниэль, допивая остатки чая.

— Да, ты был его хвостиком в детстве, — с дразнящей улыбкой напомнила София.

   Щёки и уши Даниэля покраснели.

— Не правда, — возразил он, качая головой.

   Рио посмеялся так, будто был не согласен.

— Абсолютная правда, — покачал головой он. — Я нигде не хотел тебя с собой брать. Но ты всегда шёл за мной, как потерянный котёнок. Хотел быть в моей крутой компании.

   Они препирались ещё немного, и София решила показать мне альбом с детскими фотографиями Рио.

   Я удобно уселась в её спальне, а Рио не захотел даже находится в одной комнате в этот момент. Его нежелание абсолютно не останавливало желание Софии показать мне их семейные фото. Она аккуратно открыла альбом с подписанными страницами. Было видно, как она им дорожила и берегла. Она останавливалась почти на каждом снимке, помня его историю.

— Здесь они оба нарядились, как пираты на Хэллоуин, — нежно вспоминала она. — А тут мы их впервые повезли на море. Даниэль плакал, потому что уронил своё мороженое, а Рио кинул его в воду, потому что сказал, что устал от его слёз, — она тихо посмеялась. — Сейчас это смешно, но тогда мне каждый день казалось, что я в шаге от того, чтобы прибить их обоих.

   Её глаза блестели от лёгкой ностальгии, а улыбка была тёплой, настоящей. Иногда она на мгновение отвлекалась, смотря на меня, будто проверяя, разделяю ли я её радость и любовь к детям, которых она растила. Каждое фото оживало в её рассказах, и я ощущала, как будто сама становлюсь частью этой семьи, проходя через их детство глазами Софии.

— Это наше последнее семейное фото перед смертью Сантьяго, — она указала на фото с пиццерии. — Где-то за месяц до этого. Это было день рождения Даниэля и мы пошли в пиццерию, чтобы отпраздновать. По лицу Рио видно, что он не хотел там быть. Ему было шестнадцать, он был подростком и ненавидел семейные прогулки, — её взгляд потускнел. — С ним было очень сложно в тот период. Особенно часто он ссорился с отцом, потому что они будто спорили о своём главенстве. Но когда Сантьяго не стало, он моментально поменялся. Он перестал быть бунтующим ребёнком и стал взрослым мужчиной.

Моё сердце сжалось. Она выглядела так, будто эта рана была глубоко в её груди. И она отдала бы всё, чтобы вернуть те времена, когда Рио был сложным подростком и ему не пришлось становиться взрослым мужчиной в один день. Рио не часто обсуждал это со мной, он не хотел казаться слабым. Но уверенно, что это сделало его сильнее, чем что-либо до и после.

— Мне очень жаль, — сказала я, что было правдой.

   София с грустной улыбкой покачала головой, будто пыталась отогнать печальные воспоминания с головы. Когда София закрыла альбом, она внимательно и с улыбкой посмотрела на меня.

— Думаю, ты — хорошая девушка, Розали, — неожиданно и мягко заявила она. — Рио ещё давно стал очень осторожным, когда дело касалось женщин и вообще людей. Я рада, что он встретил тебя. Даже если, как у матери, у меня болит сердце, глядя на его травмы и синяки, я рада, что он нашёл ради кого рисковать. Он давно потерялся в этом большом мире, и перестал быть тем маленьким мальчиком, которого я помню. Я боялась, что он никогда больше не найдёт себя, что он подстроиться под этот жестокий, бесчувственный мир.

   Её слова заставили меня застыть на мгновение.

   Казалось, София видела в Рио больше, чем он сам позволял кому-либо увидеть: не только силу и жесткость, но и уязвимость, страх и невероятную преданность тем, кого любит. Что мама обычно видит в своем ребёнке. Но и во мне она видела больше, чем могла исходя из наших обстоятельств. Она не видела во мне врага — кого-то, кто сломал жизнь её сына, кого-то, кто заставил его пройти сквозь ад. Она видела во мне поддержку, опору, силу, которая сделала её сына живым, научила заново дышать.

— Мы любим друг друга, — сказала я, прийдя в себя. Будто это могло всё объяснить.

— Я вижу, — улыбнулась она. — И я очень рада, что вы есть друг у друга. Ты всегда сможешь прийти ко мне, Розали. Особенно если тебе понадобится помощь, чтобы разобраться с моим сыном. Поверь, с этой минуты я всегда на твоей стороне, что бы не случилось. Такую девушку, как ты — умную, добрую и искреннюю — нужно носить на руках.

Я набрала воздух в лёгкие, не находя слов. А мне и не нужно было, ведь наше внимание привлёк голос у двери.

— Я вообще-то всё слышу, — с улыбкой сказал Рио, слегка щурясь на свою маму.

София немного покачала головой ему, но слегка подмигнула мне.

Я улыбнулась ей. Мне стало ещё теплее, будто я действительно стала частью их семейного круга. Моей семье было не так просто принять постороннего. Но я была рада, что смогла так быстро стать своей и заручиться поддержкой в семье Мартинез. Пусть я и не собиралась докладывать Софии о наших с Рио отношениях и тем более — просить занять чью-то сторону, мне была приятна её забота. И я уже представила, как могла это использовать, чтобы дразнить Рио.

— Нам пора, принцесса, — сказал Рио, говоря о мотоклубе.

Мы попрощались с его семьей, пообещали заходить чаще и покинули квартиру.

Когда мы вышли на улицу, вечерний воздух обдал кожу лёгкой прохладой. Я уже привычно сняла очки и положила их себе в сумку. Рио помог мне надеть шлем, пальцами поправил прядь волос, выбившуюся из-под ремешка, и его ладонь задержалась у моей щеки чуть дольше, чем требовалось. Мотоцикл взревел, и всё вокруг сдвинулось в размытую полосу света. Ветер бил в одежду, уносил с собой последние остатки напряжения. Я ощущала под ладонями движение его дыхания, стук сердца, и, несмотря на скорость, чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Мы мчались по знакомым улицам, пока город постепенно не сменился огнями и гулом уличной музыки. Бар «Наездники штурма» был виден издалека — яркая неоновая вывеска, рок, доносящийся даже сквозь закрытые двери, и десятки мотоциклов, припаркованных у входа. Когда мотор заглох, мир словно снова стал медленным. Я сняла шлем, одевая очки. Рио тоже снял шлем, и я увидела, как его лицо на секунду стало серьёзным — будто перед встречей с чем-то, что он не мог до конца предугадать.

— Добро пожаловать обратно домой, — тихо сказал он, будто сам себе, глядя на бар.

   Я обошла мотоцикл и прижалась к нему.

— Ты уверен, что здесь безопасно? Что это не ловушка?

— Мануэль бы сказал, — абсолютно уверенно заявил он, и я ему поверила.

   Мы вошли внутрь. Воздух был плотным, пропитанным табачным дымом, потом, дешёвым алкоголем и роком из колонок. Гул разговоров стих, когда нас заметили. Казалось, каждый взгляд в баре пронзил нас — любопытство, враждебность, уважение, недоверие. Всё смешалось в один тяжелый взгляд толпы. Рио очень крепко прижал меня к себе, держа за талию. Я чувствовала, как его пальцы едва заметно напряглись, когда мы проходили между столами. Его походка была уверенной, но глаза — настороженными.

   В дальнем конце бара, за массивным столом, сидел Луис. Я ни разу не видела его, но почему-то смогла сразу же узнать. Широкоплечий, с грубым лицом и взглядом, который мгновенно заставлял окружающих притихнуть. Луис сканировал меня взглядом пристально, внимательно, заставив руку Рио ещё больше напрячься на мне. Но я не могла назвать его взгляд грязным или пугающим. Хотя, вероятно, он хотел таким казаться.

— Вот кто вознаграждает тебя по вечерам за клопоты и предательство в её честь, — лениво бросил Луис, не поднимаясь.

   Я догадывалась, что подтекст в этих словах был не самым приятным. Что он хотел уколоть, унизить, показать, что рядом с Рио — слабое место, всего лишь какая-то девушка. Но я не позволила себе ни шага назад, ни малейшего намёка на страх. Мануэль и все остальные, кто могли подслушать смотрели между их боссом и Рио, как в ожидании бури. Рио возле меня напрягся.

   Он шагнул вперёд, ровно настолько, чтобы его тень упала на стол Луиса.

— Луис, — в этой фразе было предупреждение и защита.

   Луис лениво поднял глаза, чуть прищурился, глядя на меня. Он сделал глоток пива.

— Что? Я не собираюсь ходить на ципочках только потому, что она Фальконе, — в его голосе звучала издёвка, словно он испытывал не меня, а Рио.

— Не ходи вокруг неё на ципочках потому, что она Фальконе, — произнёс он тихо, но уверено. — Делай это потому, что она моя.

   Я смотрела на Рио, затаив дыхание.

   Луис тоже был достаточно шокирован. Казалось, он не понимал, как я могла что-то значит для Рио. Возможно, он был из тех мужчин, которые в принципе не понимали, как девушка может годиться на нечто большее, чем делать мужчине приятно. Поэтому я знала, что самое время было мне вмешаться, чтобы доказать обратное. Я не была тенью возле Рио.

— Не нужно ходить вокруг меня на ципочках, — подала голос я, обращаясь к Рио. — Я вполне могу справится с твоим окружением.

   Его губы изогнулись в тонкой, почти уважительной усмешке. Он будто не ожидал услышать это — не от «девушки Рио», не от Фальконе.

— Ты можешь, но я хочу, чтобы тебя уважали, — ответил парень. Несколько секунд они с Луисом смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем слова: старые счёты, границы власти, и негласное предупреждение.

   Потом Луис чуть откинулся на спинку стула, словно соглашаясь закончить.

— Расслабься, брат. Я просто проверял, остались ли у тебя зубы после всех твоих «подвигов».

— Не волнуйся, — холодно ответил Рио. — Кусаю по-прежнему сильно.

— Ты знаешь, что тебе ещё придётся это доказать, — мужчина напротив пожал плечами. — Я не прощаю тебя, а даю тебе шанс, потому что знаю через сколько дерьма ты прошел, чтобы заработать свою татуировку и чтобы доказать нам свою верность. Ты спасал мне жизнь и теперь я спасаю твою. И... — он кинул на мгновение взгляд на меня перед тем, как перевести его на Рио. — Твоя связь даёт нам свои плоды.

Конечно, он говорил о Камморе.

Теперь между ними были еще более нейтральные отношения. Каммора не прессовала их, как прежде и дала некую независимость. Хоть способ, которым Рио добился этого, не очень нравился его банде, ведь все до сих пор воспринимали Фальконе, как врагов — никто всё же не пытался переубедить Луиса не убивать Рио за предательство.

Луис, бросив напоследок короткий взгляд через плечо, встал и направился к компании девушек у другого стола — громких, разодетых, с сигаретами и блеском на губах. Его смех растворился в шуме бара, и напряжение в воздухе сразу спало, будто кто-то выключил ток.

Рио провёл рукой по затылку, вздохнул и повернулся ко мне:

— Пойдём, принцесса. Нам нужно кое с кем поговорить.

Мы направились к барной стойке, где стоял Мануэль — тот самый, с которым я виделась всего один раз, но которому позвонила сразу же, как только Рио исчез. Он наливал себе виски, а увидев нас, улыбнулся чуть теплее, чем я ожидала.

— С возвращением, брат, — произнёс он, хлопнув Рио по плечу. — Я уж думал, ты больше сюда не сунешься.

   Мануэль перевёл на меня внимательный взгляд.

— А ты — та, ради кого он всё же вернулся, — с любопытством продолжил он. — Помню, как он собирался на свидание к тебе. Заказал такси, костюм, как на свадьбу натянул — вылитый жених, — он говорил с насмешкой, заработав прищуренный взгляд от Рио.

— Заткнись, — буркнул Рио, но уголки его губ всё же дрогнули, выдав улыбку, которую он пытался скрыть.

— Что? — невинно вскинул руки Мануэль. — Правда глаза колит?

— Я помню, — я посмотрела на Рио со смехом. — Ты действительно хотел произвести впечатление.

Он прищурил на меня свой взгляд.

Ничего не предвещало беды, как он резко закинул меня на плечо, заставив внимание толпы перевестись на нас. Вот, что он имел в виду, когда говорил «вынести, как пещерный человек».

— Рио! — вырвалось у меня, но мой голос утонул в возгласах вокруг.

Бар моментально ожил — кто-то засвистел, кто-то крикнул что-то вроде «вот это да!». Я смотрела вниз — пол, ботинки, свет ламп, проходящий сквозь его шаги. Его ладонь лежала на задней поверхности моих бёдер, удерживая меня надёжно, и от этого прикосновения по коже будто прошёл электрический разряд.

Я не знала, как реагировать — злиться, смеяться, притвориться, что мне всё равно... но внутри всё сжалось от странного, тёплого возбуждения. Это было странно и волнительно одновременно — ощущать его силу, его уверенность, его собственнический жест, в котором не было угрозы, но было что-то первобытное, до боли знакомое. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда я поняла, что он вынес меня на улицу. Смех и гул бара остались позади, дверь захлопнулась, и стало слышно лишь отдалённое гудение моторов и ровное дыхание Рио. Он легко опустил меня на мотоцикл, ладони скользнули по моим бокам — уверенно, медленно, как будто не хотел отпускать.

Прежде чем я успела что-то сказать, его рука легла мне на щёку, и он поцеловал меня — резко, жадно, будто не мог больше сдерживаться. Губы прижались к моим, дыхание смешалось, и всё внутри вспыхнуло от этого контакта — острого, тёплого, живого. Он чуть сильнее притянул меня к себе, и я почувствовала, как его пальцы сжались у основания моей шеи, заставляя сердце биться быстрее.

А потом — словно вспомнив, где мы, — он отстранился, коснулся лбом моего лба и выдохнул тихо, почти нежно.

— Не перегнул?

   Его голос был хриплым, но в нём звучала забота. Я не сразу смогла ответить — дыхание всё ещё сбивалось, губы дрожали.

— Это было... неожиданно, — выдохнула я, всё ещё пытаясь прийти в себя. — И я даже не понимаю, почему так возбудилась.

   Он улыбнулся, слегка наклонив голову набок, его глаза сверкнули привычной решимостью.

— Потому что я хочу тебя очень сильно, принцесса, — низко произнёс он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

   Я едва успела кивнуть, как он притянул мне шлем. Ветер шевелил волосы, мотор гудел под нами, и сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. Мои руки обхватили его талию, в голове были мысли, что только что я увидела ту часть Рио, которую он мне очень редко позволяет видеть. Но я была настроена исправить это.

———————————————————————Вот и первая часть тридцать пятой главы 🏍️

Спасибо за двенадцать тысяч просмотров на истории ❤️🫰🏻

Поддержите главу оценкой и комментарием 🤎