34 глава от имени Рио

I pull you in to feel your heartbeatЯ приближаюсь к тебе, чтобы чувствовать твоё сердцебиение.Can you hear me screaming please don't leave meСлышишь, как я кричу: «Ради бога, не оставляй меня!»Hold on, I still want youНе уходи, я люблю тебя.Come back, I still need youВернись, ты по-прежнему нужна мне.Let me take your hand, I'll make it rightДай мне свою руку, я всё исправлю.I swear to love you all my lifeКлянусь, я буду любить тебя всю свою жизнь.Hold on, I still need youНе уходи, ты по-прежнему нужна мне.

— из песни „Hold on" от Chord Overstreet

Воспоминания приходили медленно.

Я помнил, как убил двух ублюдков из пяти выстрелом в голову. Потом какая-то драка, тупая боль и я был связан в подвале. Кто-то погнался за Розали, не ожидая, что она уехала на машине, а не побежала пешком. Казалось, череп раскалывался изнутри, будто в нём кто-то долбил молотком. Они что-то кричали про то, куда побежала Розали или что-то подобное. Я лишь смеялся, глотая кровь, потому что даже если бы знал, никогда бы им не сказал. Я понимал, что меня убьют, вероятно, ещё до рассвета. Когда они насытятся своим садизмом и поймут, что я ничего им не скажу — они не станут долго ждать. Их первой реакцией будет стереть меня с лица Земли и бежать, как можно дальше, чтобы Фальконе не успели найти их и прокрутить через мясорубку.

   А потом снова резкий шум. Моё сердце подскочило к горлу при мысли, что тот ублюдок, который отправился на поиски Розали, смог действительно поймать её. Руки сами дёрнулись, верёвки впились в кожу, но я не чувствовал боли. Только злость и страх. Не позволю им прикоснуться к ней. Не позволю снять с ней видео, не позволю хоть пальцем её тронуть. Пусть они делают со мной что хотят, но она должна остаться живой и невредимой.

Кто-то ворвался внутрь, раздались выстрелы, меня толкнули, и я упал на стуле, ударяясь затылком об пол. Я не понял, кто пришёл, пока не услышал знакомый голос. Невио.

   Я чуть не посмеялся про себя.

   Скорее всего, я уже умер, уснул или попал в третье измерение. Невио та и вообще никто из Фальконе точно не пришел бы меня спасать. Даже ради Розали.

   И вот я очнулся в больнице.

   Когда я открыл глаза, вокруг был белый потолок, запах антисептика и писк монитора где-то рядом. Глухая боль в области головы всё ещё давала о себе знать. Почему я выжил? Как это произошло? Как я оказался в больнице? Последнее, что я помнил — грохот, выстрелы, голос Невио... или мне просто померещилось? Мне определенно померещилось. Смешно было даже допускать в мысли подобное.

— Ты очнулся? — меня вывел из размышлений до боли знакомый голос.

Я поднял голову, насколько это было возможно и увидел её — стоящую у двери. Мне показалось, что это сон. Не может девушка моей мечты сейчас стоять у двери моей больничной палаты с красными от слёз или недосыпа глазами, которые я мог разглядеть даже через линзы очков.

Я не успел сказать ни слова, как она чуть ли не подбежала ко мне, заставив дверь позади себя закрыться с громким стуком. Она моментально села возле меня, беспокойно рассматривая, но не прикасаясь. Моя рука действовала раньше, чем я успел подумать. Она опустилась на её бедро и сжала крепко, будто это было единственное место, где я мог убедиться, что она настоящая и живая. Некоторой части меня даже хотелось заклеймить её после стольких недель разлуки. Заклеймить её, даже если она никогда не была моей.

— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Ты помнишь, что произошло?

   Если бы не сотня вопросов, я бы и не понял, что Розали что-то беспокоило. Вот такой спокойный и рассудительный голос у неё был. Мои веки медленно опускались и подымались. Нужно было время, чтобы вернуть своему голосу хоть каплю силы.

— Ты настоящая? — первое, что пробормотал я. В этот раз моя рука больше не сжимала её бедро, а осторожно провела по нему, словно боясь разбудить иллюзию.

   Розали опустила взгляд, будто впервые заметила движение.

   Её светлые, карие глаза снова перевелись на моё лицо, а рука её прошлась по моей щеке. Я не чувствовал ни боли, ничего такого. Только безграничное, райское удовольствие. Удовольствие, которое я не знал чем заслужил, если давно должен был гореть в аду. Я наклонился ближе, осторожно прижимая её руку к своей щеке. Мне было мало её прикосновений. Хотелось слиться воедино, как будто наши дыхания, тепло и страхи могли соединиться в одно целое.

— Конечно, настоящая, — чуть ли не прошептала она.

   Боль в голове всё ещё давила, но она почти исчезла перед этим ощущением — перед тем, что я держал её здесь, живую и рядом. Моя рука медленно поднялась к её волосам, проводя пальцами сквозь мягкие, шелковистые локоны, ощущая их сладкий запах. Сердце билось быстрее. Я мог и не заметить это, но звуки мониторов дали о себе знать. В любом случае, я их благополучно игнорировал, сосредоточившись на моменте с Розали. Я не был до сих пор уверен, не сон ли это, заслужил ли я такое и повториться ли это снова.

   Постепенно рука скользнула вниз, осторожно взяв её ладонь. Она не отдернулась, лишь слегка сжала мою руку, и я почувствовал её тепло, мягкость кожи. Не спеша, я приблизил её пальцы к своим губам и нежно поцеловал ладонь. Её глаза встретились с моими снова, и в этом молчании было больше слов, чем я когда-либо смог бы сказать.

— Как ты себя чувствуешь? — снова упрямо повторила она.

— Уже намного лучше, — признался я. — Ты спала?

Моя рука снова осторожно опустилась на её бедро, почти автоматически. Я не знал, приятны ли ей эти прикосновения от меня, но не мог остановить себя. Внутри всё дрожало — смесь страха, облегчения и того, что казалось невозможным: быть рядом, когда она в безопасности, и чувствовать её так близко.

— Наверное, да, — пожала она плечами так, будто это было неважно.

Мои глаза прошлись по ней, словив фокус.

Белая футболка, тёмные джинсы, но меня интересовал не её стиль, а наличие каких-то видимых повреждений. На ней не было ни бинта, ни гипса. Единственное, что я заметил — синяки на запястьях. Мои глаза потемнели. Всё, что было во мне от монстра рвалось наружу. Я сдерживал эту бурю, даже если это было сложно. Синяки на её запястьях напоминали обо всём, через что ей пришлось пройти, и чувства вины, злости, отчаяния сжимали грудь, делая каждый вдох болезненным.

— Я не пострадала, — опередила любые мои вопросы она.

— Я бы так не сказал, — каждое слово я выдавливал сквозь зубы и боль.

— Это всего лишь пара синяков, — её голос звучал уверенно, но немного успокаивающе. Будто я нуждался в утешении.

Я резко замотал головой.

— Этого никогда не должно было с тобой случится, — выдавил я снова сквозь зубы, чувствуя, как ярость подымается внутри. — Никто, чёрт возьми, не имеет право причинять тебе боль. Никогда. Мой голос дрогнул, вспоминая, что именно я и входил в число людей, из-за которых она плакала.

Я не причинял ей физическую боль, но морально? Морально я уничтожил её и поэтому не был уверен, была ли её забота обо мне благодарностью, шоком, посттравматическим синдромом или она действительно ненавидела меня чуть меньше, чем я сам себя. Я не мог понять её полностью.  Я чувствовал не только смесь вины и гнева, но и болезненную потребность защитить её от всего мира, включая себя.

— Мысли о прошлом не изменят его, — спокойно заявила она, не заметив смену моего настроения. — Тем более, мне могли бы причинить намного большую боль, если бы не ты.

Я уставился на неё, не зная, что ответить. Она говорила так, будто всё, что произошло, можно просто отпустить. Будто даже не стоило вспоминать. Но я-то помнил её глаза в том тёмном подвале. Каждый свой выбор, который причинил ей боль. Каждый раз, когда мог защитить её раньше, но не сделал.

— Мне нужно было приехать намного раньше, — возразил я, сцепив зубы.

Её взгляд сменился на нечто странное, но она просто покачала головой.

— Не говори так, — она помедлила, будто не была уверена, как ей задать следующий вопрос и стоило ли ей вообще продолжать. Я напрягся. — Как ты узнал о том, что меня похитили?

Я нахмурился.

Вопрос был слишком простым и обычным, чтобы она так нервничала из-за него. Хотя, возможно, она всё же не хотела вспоминать об этом. Я не знал, но мне казалось, что я был далек от истины.

— Мануэль сказал.

На её лице на мгновение проскочило что-то вроде облегчённой улыбки. Это было странно, но я не спрашивал.

Я просто наслаждался её красивыми чертами лица, которые снились мне абсолютно каждую ночь с тех пор, как она исчезла из моей жизни. Наслаждался так, будто она могла исчезнуть, как только я моргну. А, возможно, так оно и случится. Поэтому я впитывал каждую деталь: тонкие морщинки у уголков глаз, когда она улыбалась, тёмные волосы, которые непослушно спадали на плечи, то, как она снова и снова поправляла свои очки на переносице. Мне было жаль, что у меня не было фотоаппарата, чтобы запечатлить её. Она была прекрасна.

— Как я оказался здесь?

— Невио и Римо помогли тебе, — её слова заставили мои брови подскочить вверх.

   Невио?

   Невио помог мне?

   Тот самый Невио, который обещал меня убить, если снова встретит на своей территории?

— Я позвонила отцу, как только отъехала на безопасное расстояние, где словила связь. Папа и Массимо отвезли меня в больницу, чтобы проверить на повреждения, а Римо и Невио поехали помочь тебе, — её взгляд прошёлся по моему телу с поджатыми губами. — У тебя пара ножевых ранений и ты сильно ударился головой. Поэтому они сразу же отвезли тебя в больницу и сообщили мне.

   Я нахмурился, потому что ни черта не понимал.       Они хотят убить меня своими руками, не так ли?

   В обратном случае я не мог объяснить, почему они спасли меня. Даже если они и отправились за мной по просьбе Розали, они запросто могли выстрелить мне в голову и сказать, что меня убили ещё до их прихода. Но они этого не сделали. И меня это настораживало куда больше, чем если бы я очнулся в камере пыток и Нечестивая троица стояла надо мной с садистскими улыбками.

— Я не понимаю почему, — признался я, качая головой.

   Розали с любопытством наклонила голову в бок. Её пальцы невесомо прошлись по перебинтованным участкам моего тела. Её прикосновения не причиняли боль, но заставляли ток проходить сквозь всё тело.

— Потому что они знают, как ты мне дорог, — просто ответила она, хоть я заметил, насколько глубже она стала дышать.

   Дорог.

   Это точно не могло быть реальностью. Слово звучало в голове словно чужое, почти невозможное. Внутри была смесь облегчения, недоверия и какой‑то странной, почти болезненной радости. Но я не мог проявить её. Я слишком сильно не верил в реальность происходящего, чтобы сказать что-то подобное в ответ. Внутри поселилось чёткое, холодное чувство: ты не достоин, Рио, таких слов.

— Не надо, принцесса, — она перехватила дыхание от того, как я её назвал. — Не делай меня тем, кем я не являюсь. Ты должна двигаться дальше. Забыть о таком человеке, как я.

Мне хотелось дать себе подзатыльник за свои слова.

Конечно, я хотел, чтобы Розали принадлежала мне. За столько недель разлуки ко мне в голову неоднократно приходила мысль просто украсть её с родительского дома. Я всерьёз задумывался над тем, чтобы предложить ей сбежать со мной, когда встану на ноги. Но увидев её сейчас — такую красивую, невинную, умную, невероятную девушку — я понимал, что она заслуживает намного больше, чем жить с человеком, который уже причинил ей боль.

— Забыть? — она покачала головой. — Я не могу забыть тебя, Рио. И я не могу двигаться дальше без тебя. Да, сначала я злилась на тебя, плакала, но потом я просто ждала, когда ты вернешься и сможешь объяснить мне всё сам. А я смогу тебя выслушать. Как и поступают в нормальных парах.

— Ждала? — хрипло переспросил я, не веря своим ушам.

Розали не отвела взгляда. Она сидела рядом спокойная, упрямая, такая, какой я её помнил. Только теперь в её глазах было что-то новое. Усталость. Грусть. Но под ними была так же решимость.

— Все мои эмоции, вся боль означали лишь то, что я действительно люблю тебя, — она прикусила губу, будто резко почувствовала неуверенность. Будто не была уверена, стоило ли в этом признаваться. — И возможно, я не должна была, но я всё равно ждала. И даже если ты в это не поверишь, я всё равно скажу, что даже моя семья поддержала меня в этом.

Что, чёрт возьми, происходило?

— После того, как ты сам пришёл в Сахарницу, — продолжала Розали, увидев мой недоумевавший и шокированный взгляд. — Меня удивил и впечатлил твой поступок, как и мою семью. И именно папа предположил, что ты можешь снова вернуться, несмотря на опасность, чтобы быть со мной вместе. Потому что знал, что твой поступок точно что-то значил. Не то, чтобы они были твоими фанатами сейчас. Но они уважают мои чувства. И они допускали мысль, что между нами может что-то получится, если ты действительно вернёшься. А мама вообще счастлива тому, что ты здесь.

Чёрт.

   Моя рука мягко легла на её щеку, хоть и ком подступил к горлу. Мне было плевать, что думали обо другие люди. Как бы это сейчас не звучало, но мне было так же плевать даже на то, что обо мне думали Фальконе. Для меня всегда была важна только Розали. Но эти люди были дороги ей. Значит и мне было важно, чтобы они видели мои чувства к их дочери, племяннице, сестре или кузине.

— Я тоже люблю тебя, Розали, — мы оба набрали больше воздуха в лёгкие. Я понял это ещё очень давно, но впервые признался в этом ей. — Я не знаю, заслуживаю ли я объяснений или хоть минуту твоего внимания, но если ты согласна выслушать, то я объясню абсолютно всё. Абсолютно всё, что тебя беспокоит.

— Я ж сказала, что хочу выслушать, — напомнила она, а я всё ещё не верил в это. — Почему ты не рассказал о своём долге перед Камморой?

Я громко вздохнул, придаваясь воспоминаниям. Тот день, когда я подписал сделку с самим Дьяволом не был самым счастливым в моей жизни.

— Ты знаешь о проблемах моего брата с наркотиками, — глухо начал я, а девушка кивнула. — Он брал в долг эту дрянь у Камморы. Поэтому не пришлось работать на твоих братьев, чтобы рассчитаться с долгом Даниэля.

Мануэль уверял, что Даниэль всё ещё находился в реабилитационном центре. И, чёрт возьми, я хотел в это верить. Хотел верить, что мой брат действительно держится, что у него наконец-то хватило сил не сорваться. Он только начинал свой путь, и мне не хотелось, чтобы его снова засосало туда, откуда я столько раз вытаскивал его с кровью на руках.

— Я... я не хотел, чтобы ты была частью моих проблем, — продолжил я, с трудом пытаясь выразить словами всё, что чувствовал. — Не хотел, чтобы ты смотрела на меня через призму всего этого дерьма. С тобой у меня могло быть всё чисто и легко. Без крови, без семейных проблем, без мыслей о том, что мне ещё нужно сделать и что я не сделал.

— И ты даже не думал рассказать мне? — её голос был спокоен. Без истерик, криков, слёз — только желание понять и разобраться.

Я отвёл взгляд, глядя в стену. Я не знал правильного ответа на этот вопрос, поэтому приходилось отдавать предпочтение честности.

— Честно? — я вздохнул. — Нет. Мне нравилось быть с тобой без всего этого. Сначала эта ложь была для меня, а потом я не хотел сваливать на тебя свои проблемы. Не хотел, чтобы ты смотрела на меня иначе.

Она нахмурилась, качая головой.

— Я бы никогда не осудила тебя и не перестала бы уважать за то, что ты помогаешь брату. И не нужно оберегать меня от проблем, — её голос был тихим, но твёрдым.

Я посмотрел на неё и горло сжало.

Её нужно было оберегать не только от проблем, но и от всего мира. От каждого, кто мог бы хоть взглядом причинить ей боль. От любого ублюдка, который посмел бы сказать ей хоть слово. От меня самого, если придётся. Она была слишком светлой для того мрака, в котором я жил. Слишком чистой, чтобы хоть на мгновение коснуться той тьмы, что во мне дышала. Даже если она будет сопротивляться, я всё равно сделаю абсолютно всё, чтобы огородить её от всякого дерьма. Лучше я разберусь сам, чем позволю быть ей частью этого.

— Ты ведь действительно не знал, что я — Фальконе, когда мы встретились? — Розали прикусила губу. Голос звучал осторожно, будто она боялась услышать ответ. — Ты не общался со мной из-за выгоды?

Я встретил её взгляд — прямой, открытый, но в глубине глаз всё ещё жил лёгкий страх.

— Нет, Розали, — твёрдо и серьёзно ответил я, даже не зная на каких основаниях она должна мне верить. — Я никогда не общался с тобой из-за твоей фамилии. Ни из-за статуса, ни из-за денег, ни из-за мести. Я общался с тобой, потому что ты — это ты. И это всё, что имело значение.

Несколько секунд она просто молчала. А потом уголки её губ дрогнули, будто что-то тяжёлое наконец-то отпустило её.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Я втянул воздух в лёгкие.

Она не должна была, у неё не было ничего, кроме моих слов, но она верила мне. Доверяла, даже если мы оба были связаны преступным, криминальном мире, где довериться не тому означало оказаться с ножом в спине. Я притянул её ближе к себе, заставив лечь возле. Её голова покоилась на моей груди, пока мои губы аккуратно опустились на макушку. Рука проводила по мягким волосам, словно пытаясь убедиться, что она действительно здесь. Что всё это — не очередной бред после удара по голове, не сон, не иллюзия.

Верю.

   Верила даже после всего того, что я сделал. Я не имел право разбить это доверие вновь.

— Расскажи об этой девушке, — прошептала она, глядя на меня.

   Между нашими лицами было пару сантиметров и мне никогда так сильно не хотелось впиться ей в губы, как сейчас.

— О Джейн, — продолжила она.

   Я громко вздохнул.

   Настроение было испорчено.

— Она не стоит и грязи под твоими ногтями.

— Но она часть твоего прошлого, не так ли? —мягко, что очень отличалось от моего злостного тона, заявила она. — Очень серьёзного, судя по всему.

— Нет, Розали, — я покачал головой, чуть ли не с смехом, хоть он не был весёлым. — Между нами не было ничего серьёзного.

   Складка между её бровями снова нахмурилась и голос стал ещё твёрже.

— Не лги мне снова, чтобы защитить меня. Это неприемлемо для меня, Рио. Если мы в отношениях, то мы партнёры.

   Я хотел что-то ответить, но язык будто прилип к нёбу. Она говорила спокойно, но в её голосе звучала сила. Я никогда не знал, что значит быть партнёром — равным, честным, открытым. Всю жизнь я или спасал, или разрушал. Защищал или лгал, думая, что тем самым спасаю. Но не делился правдой. Никогда. Не потому что не хотел — просто не умел.

   Я провёл рукой по лицу, не имея ни единого понятия, как мне защитить её и быть равным партнёром. Я не хотел преуменьшать её ценность в наших отношениях.

— Я не лгу, принцесса, — возразил я. — Мы переспали давно, ещё до тебя, когда мне было девятнадцать. Она сказала, что беременна, просила деньги на аборт, но я... я предложил сохранить ребёнка и создать семью.

   Розали замерла. В её глазах что-то мелькнуло — не ревность, а скорее шок, удивление, будто реальность, которую она знала обо мне, вдруг сдвинулась.

— Ребёнок? — она протяжно выдохнула.

— У меня нет детей, Розали, — быстро успокоил её я.

   В её глазах мелькнула тень, будто она на секунду представила иную реальность — ту, где ей пришлось бы делить меня не только с прошлым, но и с ребёнком. Навряд, Розали была бы готовой стать мачехой в девятнадцать, как и я отцом в то время.

— Ты её любил? — спросила она тише, но без осуждения в голосе.

— Я никого не любил, кроме тебя, — ответ прозвучал быстро и твёрдо, будто мне не нужно было ни секунды на размышления. И это было абсолютной правдой.

   Она кивнула, но не остановилась.

— Зачем тогда ты предлагал создать семью?

   Я выдохнул, устало, будто этот разговор возвращал меня в тот мерзкий период, когда я сам не знал, кто я и что делаю.

— Мне было девятнадцать и казалось, что всё проще, чем на самом деле. Я тогда уже был членом мотоклуба, начал совершать плохие поступки, с которыми ещё не знал, как жить. Хотелось хоть раз поступить правильно. Поступить так, как поступают обычные люди, поступить так, чтобы мама, наконец, смогла гордиться и перестать бояться за меня. В общем, Джейн не сопротивлялась этой идеи. Я бы не стал её заставлять оставить ребёнка, — я покачал головой. —  Это не игрушка. Но она согласилась, я сделал ей предложение, купил кучу всего — коляску, вещи, кроватку и разные мелочи.

   Розали слушала и не перебивала. В её взгляде не было жалости, но что-то похожее на сочувствие.

— А потом?

— А потом она исчезла, продав абсолютно всё, что я ей купил.

   Я пожал плечами, будто это было не важно. Но старая злость до сих пор заставляла иногда сжимать кулаки.

— Но почему? — спросила Розали, снова хмурясь. — Она всё равно сделала аборт?

— Она и не была беременна, — сказал я, криво усмехнувшись.

— Зачем она соврала?

— Она разводила парней на деньги, — сказал я ровно, продолжая проводить пальцами по прядям её волос. — Спала с ними, говорила, что беременна и требовала деньги за аборт. Со мной она зашла намного дальше. Я был слишком молод и туп, чтобы видеть очевидное.

   Между нами повисло молчание. Неожиданно губы Розали опустились на мою челюсть в коротком поцелуе. Я втянул воздух в лёгкие, ещё борясь с желанием притянуть её ещё ближе.

— Мне жаль, — тихо сказала она, поджав губы.

— Не надо, — я покачал головой. — Я взрослый мальчик и она не значила для меня ничего. Единственное о чём я действительно жалею — это то, что она увидела тебя в баре мотоклуба и решила использовать тебя для своих игр. Так не должно было случиться.

   Она сжала губы, явно борясь с эмоциями.

— Это не твоя вина, — наконец, произнесла она. — Такое могло произойти и без этого.

   Я посмотрел на неё. Такая хрупкая, но сильная. Та, ради которой я бы снова прошёл через всё то дерьмо, только чтобы защитить её.

   Джейн, как и все те ублюдки, не были достойны даже волосинки на её голове. Воспоминания снова приходили. Как я оглушил её прикладом, впервые применив силу к женщине. Я не знал, что чувствовал по этому поводу. Но знал, что Каммора никогда не жалела женщин и не проявляла к ним милосердие.

— Твоя семья что-то сделает с ней? — спросил я осторожно.

— Сделает, — просто ответила Розали, пожимая плечами. — Но я не знаю что. И мне всё равно, если честно. Тебя это волнует?

   Я чуть наклонился ближе, глядя прямо в её глаза.

— Меня волнуешь только ты, — сказал я и это было чистой правдой.

   Некоторое время после этих слов мы просто лежали, не говоря больше ни слова. Её дыхание ровное, тёплое, касалось моей шеи, а пальцы лениво скользили по моей груди, будто проверяли, не исчез ли я. Розали лежала вполоборота, голова была на моём плече, волосы рассыпались по подушке и по моим рукам, щекотали кожу. В этом было столько покоя, что я впервые за долгое время почувствовал себя живым. Не бойцом, не должником, не человеком, которому постоянно нужно спасать других. Просто собой.

   Её ладонь нашла мою и переплела пальцы. Я почувствовал, как она чуть сильнее прижалась ко мне, как будто пыталась убедиться, что всё это — не сон. В то же время она была настолько аккуратна, что даже не причиняла боль раненым участкам моего тела. С каждым вдохом её тело всё больше расслаблялось, а вокруг нас стояла тишина, которую разбавлял только звук аппарата.

   На секунду я закрыл глаза, позволив себе поверить, что этот момент вечный. Что после всего, через что мы прошли, мы наконец-то можем просто быть рядом. Без объяснений. Без страха. Без «если».

— Мои родители в холле, — вдруг тихо сказала она, не отрываясь от меня.

   Я на секунду напрягся, но это было лишь привычка. Я чуть повернул голову, ощущая странные эмоции — от принятия до волнения и опаски.

— Ты готов?

   Раз.

   Два.

   Три.

   Столько раз аппарат успел запищать, пока я не дал ответ.

— Да, — выдохнул я. — Я готов. Сомневаюсь, что твой отец убьёт меня прямо в больнице.

   Мои губы тронула улыбка, но Розали восприняла мои слова достаточно серьезно.

— Он не будет тебя убивать, — уверенно и твёрдо заявила она. — И мама уже тебя любит. Это половина успеха.

— А вторая? — я на секунду нахмурился.

   Розали чуть приподнялась, так что наши лица оказались почти на одном уровне. Её пальцы коснулись моего подбородка, взгляд стал мягче.

— А вторая, — прошептала она. — Я тебя люблю.

   Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Розали... та, ради которой я был готов пройти через ад, даже если из него не вернусь.

   Я медленно поднял руку и коснулся её щеки. Её ресницы опустились, дыхание стало неровным. Она не отстранилась, а наоборот — потянулась ближе, как будто всё, что было между нами раньше, должно было закончиться именно этим. Я притянул её к себе. Стоило нашим губам соприкоснуться, как всё внутри меня вспыхнуло. Возможно, мне хотелось утонуть в ней, поглотить её, но поцелуй был не об этом. Он был медленным, чувственным, он был не о страсти, а о возвращении.

   Сначала наши губы просто были прижаты друг к другу, пока я медленно не провёл языком по её нижней губе. Она слегка открыла рот и впустила меня. Поцелуй стал глубже, но всё таким же медленным, даже если последнее, что мне хотелось — контролировать себя. Её пальцы осторожно зарылись в моих волосах и от этого движения меня словно пронзило током. Я чувствовал, как она дрожала, как горячее дыхание смешивалось с моим. Когда она чуть отстранилась, чтобы выдохнуть — её лоб касался моего в очень интимном жесте.

— Я тоже люблю тебя, — мои губы снова опустились на её, но теперь всего лишь на пару секунд. — И кажется, намного дольше, чем когда-либо мог признаться в этом себе.

   Уголок губы Розали поднялся вверх и мы снова поцеловались. Мы целовались так, что я начал забывать, что всё моё тело было перебинтовано.

   Терпение, Рио, терпение.

— Я позову родителей и подожду в коридоре, — прошептала она, чуть отстраняясь.

   Я кивнул, не доверяя своему голосу.

   Через минуту дверь открылась, и в палату вошла уже знакомая женщина с добрым лицом и мягкими глазами — в них я сразу узнал взгляд Розали. У неё были тёмные волосы, карие глаза, одета она была в простые джинсы и бордовую кофту. На её лице играла широкая улыбка, и она почти сразу налетела на меня, обнимая, несмотря на все бинты и ранения.

— Спасибо, — сказала она, едва сдерживая волнение. Я знал, что она говорила от чистого сердца. — Спасибо, что спас мою дочь.

   Я не знал, куда деть руки, и, не придумав ничего лучше, неловко положил ладонь ей на лопатки.

— Я не мог поступить иначе, — ответил я просто.

— Мог, — мягко возразила она. — Но ты любишь мою дочь. А значит просто не можешь представить, что поступил бы по-другому.

   Я поднял на неё взгляд. В её глазах не было ни осуждения, ни страха. Только тепло и уверенность. Странно... я привык, что люди сомневаются, избегают, оценивают. А она верила мне, как и Розали. И это было... непривычно. Но так, чёрт возьми, приятно. Киара жила в том же жёстком мире, что и я. Знала, какова цена доверия. И всё же — уже не впервые она доверяла мне самое дорогое, что у неё есть. Свою дочь. Это было больше, чем прощение. Это было благословение.

   И тогда я заметил его — мужчину, стоявшего у двери. Отца Розали. Высокий, с каменным лицом, сдержанный, но взгляд его прожигал. Он внимательно следил за моей рукой на спине его жены. Но в этом не чувствовалось ревности, а скорее предупреждение, что он вывернет мне её, если я осмелюсь причинить боль его семье. Я усмехнулся себе под нос.

— Похоже, ваш муж не сильно радушно настроен, — пробормотал я настолько тихо, что только она могла услышать.

   Киара чуть обернулась к нему, потом снова посмотрела на меня с мягкой улыбкой. В этот момент я понял, в кого Розали унаследовала не только красоту, но и ту спокойную силу, которая заставляла тебя замолчать и просто смотреть.

— Он может выглядеть сурово, — признала она. — Но он никогда не забудет, что ты сделал для нашей Розали.

   Я кивнул, не находя слов. Потому что впервые за долгое время кто-то говорил со мной не как с преступником, не как с должником, а как с человеком.

   Киара чуть отстранилась от меня, но не вставая с моей постели. Нино медленно направился в нашу сторону. Части мне очень не нравилось занимать такое лежачее, раненое положение перед Фальконе, но я старался не думать в этом направлении. Нино остановился у самой кровати. Его тень упала на меня, и в ней было что-то давящее, как в присутствии человека, от которого невозможно ничего скрыть. Его ладонь легла на плечо его жены, а Киара мягко сжала его, с улыбкой глядя на него. Они переговаривались без слов.

— Ты пожертвовал собой ради Розали, — произнёс он ровно, без лишних интонаций. — Ты мог просто сообщить нам, и не пришлось бы идти на такие жертвы.

   Я нахмурился, потому что в голове не было таких вариантов.

— Это заняло бы слишком много времени, — возразил я. — А каждая секунда Розали была на счету.

   Нино молча кивнул, почти как будто проверяя. В его взгляде мелькнула холодная удовлетворённость: ответ был логичен, и этого, похоже, было достаточно. Он приблизился на шаг и его голос стал ещё тише, но оттого не менее жёстким:

— Я доверяю уму и способности Розали выбрать достойного партнёра в свою жизнь. Но запомни одно: если ты будешь доставлять ей проблемы, причинишь ей боль, сделаешь что-то, что поставит под сомнение твоё желание действовать в интересах моей дочери, я знаю более ста способов убить человека в муках. Будь уверен, братья и дяди Розали захотят принять участие.

   Его слова звучали жёстко, но я слышал, что это была не угроза ради угрозы. Это было обещание, в котором я даже не сомневался. Сердце стукнуло быстрее, но я не отступил взглядом.

— Я это понимаю, — ответил я ровно. — И я не собираюсь давать вам повода. Не потому что боюсь за свою жизнь, а потому что она — важнее всего.

   Нино задержал на мне взгляд ещё на секунду, словно вчитываясь глубже, чем в слова. В его молчании было принятие и проверка одновременно — он мог поверить, но не простил бы легкомысленности. Его взгляд прошелся по моему перемотанному телу.

— Я вижу, что она важна для тебя, — сказал он. — Раз уж так — пусть так и будет. Но с этой минуты она на первом месте в твоей жизни. Ты можешь защищать её, но не забывай так же уважать её. А уважение — это в первую очередь доверие и честность. Не делай глупостей и не тяни за собой последствия. Понял?

— Понял, — ответил я коротко.

Киара ободряюще мне улыбнулась. Она поднялась на ноги, уводя своего мужа за руку с моей палаты.

— Выздоравливай, Рио, — кинула она мягко напоследок. — Мы будем ждать тебя однажды на семейном ужине в нашем особняке.

   Дверь за ними захлопнулась.

   Ужин в особняке Фальконе.

   Я рассмеялся, проводя рукой по своему лицу. Ни во сне, ни в кошмаре я даже представить такого не мог. Но когда Розали снова вошла в мою палату, она улыбнулась мне и снова тихо легла возле меня, прижавшись щекой к моей груди. Мой дом будет там, где она.

Нино всего лишь кивнул и они оба покинули палату.

———————————————————————Вот и тридцать четвёртая глава 🏍️

Поддержите главу оценкой и комментарием 🤎