33 глава от имени Розали

«Любовь и смерть приходят без приглашения, и человек здесь бессилен»

— Шах Рукх Кхан

Я добежала до машины и сразу запрыгнула за руль, не оглядываясь назад. Сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас выскочит из груди. Я не чувствовала ни ног, ни рук, ни боли в боку — моей целью было добежать до машины, как можно быстрее, чтобы позвать на помощь. Я не думала о том, схватят ли меня, потому что знала, что Рио сделает всё, чтобы не схватили. Он пришел ко мне в тот момент, когда я больше всего нуждалась в нём. Я просто не могла подвести его, не могла позволить ему умереть из-за меня. Поэтому я бежала так быстро, как я только могла.

   Дверь машины захлопнулась и этот звук, будто вернул меня в реальность. Я кинула телефон и нож, которые мне дал Рио на сидение возле и дрожащими руками пыталась попасть ключом в замок зажигания. Машина была старой, на механике. Папа научил ездить меня на автомате, но из-за того, что Адамо со временем начал покупать старые машины и реставрировать их, потому что был настоящим ценителем, я пару раз всё же ездила на механике с дядей. Только боялась, что стресс и страх заблокирует все мои скудные навыки. Я наконец повернула ключом, и двигатель заработал.

   Я рванула с места, почти не смотря по сторонам, лишь краем глаза отмечая дорогу. В висках стучало: живой ли он? успеет ли?

И от этих мыслей дыхание сбивалось. Но внутри другая часть меня — та, которая всегда умела быстро соображать в кризисах — уже считала повороты. Три минуты — направо, восемь минут — налево и тридцать минут по прямой дороге. Я прижималась к рулю, ладони побелели от хватки. В груди жгло, страх и вина переплетались. Если с ним что-то случится — это моя вина. Но я гнала эти мысли от себя прочь, заставляя себя думать о маршруте и о том, что нужно поскорее сообщить семье, чтобы они успели вытащить его оттуда.

   Я остановилась, заметив заправку. Я заехала за неё, стараясь не привлекать внимание. Я закрыла глаза всего на секунду, пытаясь успокоить дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. У меня не было времени на истерику. Я знала, что если хочу его спасти — должна быть холодной, даже когда внутри всё кричало от бессилия. Моя рука потянулись к телефону, сжав нож во второй руке. Пальцы сами набирали цифры, которые я знала наизусть. Я всегда без труда запоминала коды, дни рождения, номера телефонов и это был один из немногих случаев, когда это действительно было полезно. Хотя лучше такого случая не было бы.

— Пап, — протянула я после двух гудков.

   Я бы не узнала свой голос, если бы услышала со стороны. Слишком хриплый, слишком жалостливый. Такой, который был способен, наверняка, сделать папу полностью седым за секунду.

— Розали?

   Ладно, голос папы тоже был трудно узнаваемым. В нём не было привычной холодности. Собственно говоря, как и во мне сейчас. Мы с папой всегда мыслили логикой, аналитикой, никогда не позволяли себе отвлечься на чувства и эмоции, зная, что они чаще отвлекали, чем помогали. Но сейчас и он, и я были вне рамок привычных алгоритмов.

— Я за заправкой по пути на железную дорогу, — сказала я коротко, поправляя волосы, которые прилипли ко лбу.

   Мне хотелось кричать, умолять приехать, но что-то внутри меня сжалось настолько, что слова еле слетали с моих губ.

— Ты ранена? — мгновенно выпалил он.

   Я осмотрела себя, не зная, что ответить. Я мало, что помнила, будто память пыталась вытеснить события похищения. Но место, где дуло пистолета упиралось мне в голову — жгло до сих пор.

— Нет, я не ранена, — я покачала головой, не найдя на себе никаких видимых повреждений или даже крови. — Я нахожусь за заправкой по пути на железную дорогу.

   Я говорила это уже или нет?

— Хорошо, я услышал тебя, — в этот раз более спокойно и взвешенно отвечал папа. Оно было к лучшему. Его голос заставлял меня верить, будто он знал, что делал, будто знал, что всё будет хорошо. — Оставайся там. Мы приедем так быстро, как только сможем. У тебя есть оружие?

— Нож, — я крепче сжала его в ладони, будто боялась выпустить.

   Я несколько раз боролась ножами с братьями на ринге. Я имела полное представление, как его правильно держать, как замахиваться и как пользоваться. Но у меня получалось это намного хуже, чем управлять пистолетом. В любом случае, я была на таком адреналине, что мне казалось, я могла зарезать кого угодно, кто ступит ближе, чем я позволю.

— Спрячь его и зайди на заправку, — дал мягкую команду папа.

— Думаю, мне будет безопаснее закрыться в машине, — ответила я тихо. У меня не было желания метаться по открытому месту с ножом на виду. Лучше быть запертой и подготовленной, чем стать видимой мишенью.

   Потом я подумала, что папа наверное не знал, что я была на машине. Но у меня не было сил объяснять это по телефону.

— Хорошо. Ориентируйся по ситуации, — он сделал паузу, и в конце фразы прозвучало то, что мне сейчас было нужно больше всего: уверенность. — Скоро будем.

   Папа сбросил трубку, оставив меня в полной тишине со своими мыслями. Если раньше у меня не было с этим проблем, то сейчас я предпочла бы любой шум тишине. Тишина означала слишком громкие мысли в моей голове.

А если они уже убили его?

А если папа не успеет?

А если они не справятся?

Мысли скапливались мрачным, тёмным клубком. Логика во мне и капля здравого смысла говорили придерживаться плана: ждать, не высовываться, держать телефон и нож на готове. Но сердце моё тянуло в сторону паники — оно требовало действий, требовало сорваться назад, громко закричать. Я никогда раньше не была в таком состоянии, никогда раньше мне не приходилось за кого-то бояться, никогда раньше я не стояла перед выбором «логика» или «сердце». Выбор всегда был сделан за меня по умолчанию, ещё с самого детства.

Я пыталась отвлечься. Повторяла ориентиры, пыталась вспомнить любую информацию, которая могла бы быть полезной. Всё было лучше, чем стоять перед соблазном впасть в истерику. Я не знала, сколько времени прошло, но по моим ощущениям — целая вечность. Именно тогда я увидела две подъезжающие машины. Я узнала их мгновенно, даже в темноте. Но с ступора мне помог выйти силуэт отца за рулём.

Я сорвалась с места, распахнув дверь, и неловко споткнулась при выходе. Ноги казались ватными после всего того, что я пережила. Папа уже стоял рядом, и я бросилась к нему, как маленькая девочка, которой в тот момент и ощущала себя. Массимо, Римо и Невио вышли из другого автомобиля, но я их почти не заметила — всё внимание было на папе.

— Розали! — воскликнул он, когда я почти влетела к нему в объятия.

Он прижал меня к себе, отдавая привычным, безопасным теплом. Казалось, его руки дрожали, пока он не обхватил меня ещё крепче, словно хотел убедиться, что я действительно здесь, что я действительно жива.

— Как же я испугался, — тише, хрипло протянул он мне в макушку. Я бы не узнала его голос, если бы он не стоял передо мной.

Он мягко проводил рукой по моим волосам, по спине, будто пытался успокоить то ли меня, то ли себя. Его губы упали на мою макушку, возвращая меня во времена детства. Его лицо на миг отстранилось. Глаза папы были красными и под ними виднелись глубокие синяки от недосыпа. Он смотрел в неверии и в то же время его взгляд был таким нежным, каким мне казалось я никогда не видела ранее. А это учитывая то, что я и мама были людьми, с которыми папа никогда не стеснялся выражать эмоции и любви, и нежности.

— Ты точно не ранена? — быстро, шёпотом добавил он, осматривая меня глазами, как будто мог прочитать каждый синяк и порез.

Я замотала головой, не сразу найдя силы, чтобы выдавить хоть слово.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как в уголках глаз собирались слёзы. — Мне не причинили вреда.

— Нам нужно всё равно отвезти тебя в больницу, — подал голос Массимо, стоя справа от отца.

Его карие глаза были не менее обеспокоены, чем папины. Я бы хотела обнять его, но почему-то не могла заставить себя хоть на шаг отойти от папы.

— У тебя может быть слишком большой шок, чтобы почувствовать внутренние раны, — продолжил брат, стараясь звучать рассудительно и спокойно.

Я прикрыла глаза, качая головой.

— Это всё потом, — возразила я, с трудом удерживая голос ровным.

— Не стоит откладывать, Розали, — теперь вмешался Невио, чьи чёрные глаза горели любовью ко мне и разрушением ко всему, что посмело меня коснуться. Он сделал шаг ближе, будто готовый закрыть меня собой от невидимой угрозы.

Я подняла глаза, еле сохраняя твёрдость в голосе. Казалось, всё внутри меня дрожало, но я заставила слова прозвучать чётко и уверенно. У Рио не было лишней минуты. Я не имела право терять ни секунды его времени, ни секунды его жизни. Я была среди семьи только благодаря ему. Он был там один в опасности только из-за меня.

— Нет, вы не понимаете, — снова покачала головой я. — Вы должны спасти Рио! Он здесь.

Словно в замедленном кино, я увидела, как четыре пары глаз — папины, Массимо, Невио и Римо — одновременно расширились. На их лицах промелькнула одна и та же эмоция — шок, только выраженный по‑разному. У папы он превратился в беспокойство, у Массимо — в ледяной айсберг, у Невио — в ярость, у Римо — в немой вопрос. Они на секунду переглянулись между собой, словно общались без слов, как это умела только наша семья. Я прекрасно понимала, о чём они сейчас думают. Никто из них не ожидал услышать имя Рио. Они, вероятно, всё ещё не до конца ему доверяли. Возможно, даже до сих пор хотели его убрать — наказать за то, что я позволила этому мужчине прикоснуться к себе.

Но этот мужчина был единственным, кто не бросил меня, кто нашел способ прийти и спасти, даже если был на сотни километров дальше, чем любой из членов моей семьи. И моя единственная надежда сейчас была только на мою семью. Я знала: в таком состоянии никто из них не посмеет причинить мне боль своим отказом. И впервые мне было не стыдно пользоваться своим положением перед ними и их снисходительностью ко мне.

— Рио? — повторил папа. Его голос был низким, осторожным, но я не позволила себе напрячься или испугаться этого.

  В такие моменты он не был просто отцом — он был стратегом, человеком, способным рассчитать шаги врага на несколько ходов вперёд. Если это было направлено не против Рио, а за Рио, то меня очень радовала его смена настроения.

— Да, это его машина, — я говорила быстро, указав за свою спину, едва не сбиваясь и одновременно сжимая нож в руке, как будто он помогал мне держаться. — Он сказал мне уезжать на ней и дал мне свой телефон, чтобы я позвонила вам.

— Почему он остался там? — Массимо сделал шаг вперёд, его взгляд был острым.

— Потому что туда приехали другие, — я постаралась проглотить сухость в горле. — И Рио сказал, что будет их отвлекать, чтобы я смогла уехать.

С моего глаза потекла первая слеза за сегодня.

Я бы и не заметила, если бы папа не вытер её большим пальцем. Он смотрел так, будто я была чем-то самым дорогим и важным в его жизни, но в то же время чем-то настолько хрупким, что требовало починки. Я бы не отказалась от последнего — от починки. Для этого мне нужно было оказаться в кругу своей семьи и в объятиях Рио. Срочно. Я часто воспроизводила в памяти его лицо за то время, что он пропадал. Улыбка, зелёные глаза, татуировки на руках... и теперь эта картинка была в моей голове, как оберег. Но увидеть его живым — это было то, что мне нужно было больше всего.

— Сколько их было? — голос Массимо вернул меня к реальности.

— Я не знаю, — прошептала я, глядя на всех сразу. — Но вы должны спасти Рио. Пожалуйста. Он вернулся, чтобы освободить меня, и теперь вы должны спасти его.

Ультиматум был не лучший способ в общении с семьёй. Но мне нужно было напомнить им, что Рио не был негативным персонажем в моей истории. Они могли недолюбливать его, могли даже ненавидеть, но ни одно из этих чувств не было про Рио, как про человека. Это всё было про них, про их любовь ко мне, про их желание защитить меня, про их некое собственничество, но точно не про Рио.

— Откуда он узнал, что тебя похитили? — резко выпалил Невио, его голос сквозил неожиданным подозрением и гневом.

Словно ёж, я почувствовала резкую, острую необходимость защищать и себя, и Рио своими колючками.

— А я откуда знаю? — резко ответила я, что было совершенно на меня не похоже. В принципе, никогда не существовало ничего, что было способно вывести меня из равновесия, пока я не встретила Рио в своей жизни. — У нас не было времени поговорить.

— Розали, нам нужно разработать сначала план... — начал Массимо с другой стороны, но я перебила его, не давая ни секунды на сомнение.

— Пока вы будете разрабатывать план, они могут убить его! — вырвалось из меня почти криком, пока удивлённые глаза моей семьи уставились на меня. Они смотрели на меня, как на загнанного зверька, к которому было опасно подступиться. — Прошло уже несколько часов, возможно они уже убили его!

Внезапно раздался голос Римо, который всё это время молчал, словно наблюдая за нашей паникой со стороны. Меньше всего я ожидала, что именно мой дядя — старший брат моего отца — будет голосом разума в ситуации, в которой я теряла контроль. Но возможно, он действительно учился на своих ошибках прошлого.

— Хорошо. Ты с папой и Массимо отправитесь в больницу, а потом домой. Мы с Невио попытаемся найти Рио. Где тебя держали?

   Я выдохнула, будто с меня сбросили половину груза.

— Я запомнила повороты, — мой голос дрожал от смеси переживаний и надежды. — Моя скорость была сто километров в час. Три минуты направо, восемь минут налево и тридцать минут по прямой.

   Римо кивнул, будто пытался всё запомнить. Они переглянулись с папой, и его руки начали то ли подталкивать, то ли нести меня в сторону его машины. В общем, это не было сложно. Мои ноги отказывались меня слушать, будто забыли свою хозяйку.

— Хорошо, — спокойно сказал папа, снова проводя рукой по моей спине в утешающем жесте. — Пойдём Розали.

Его губы опустились на мой висок.

— Вы обещаете, что спасёте его? — выпалила я, закидывая голову назад, чтобы посмотреть в серьезные, сосредоточенные лица Римо и Невио.

   Возможно, доверять моей семье спасение Рио было глупым. Но я всё равно доверяла им, и не могла заставить себя поступить иначе. Невио смотрел на своего отца с многочисленными вопросами в глазах, но не перечил ему.

— Мы обещаем, что сделаем всё для этого, — заверил меня дядя.

— Спасибо, — я кивнула, облизывая сухие губы.

   Я устроилась на сиденье, пристегнула ремень, ощущая прохладу кожи кресла. Снаружи уже казался рассвет, но внутри машины было тесно от мыслей и волнения. Сердце всё ещё бешено колотилось, поэтому я старалась успокоиться, взывая к своему здравому смыслу. Мои переживания сейчас были бесполезны для Рио — в них не было ни стратегии, ни силы, только страх и беспомощность.

Поэтому я пыталась сконцентрироваться на цифрах. Мой взгляд наблюдал за часами на панели вождения, в голове я считала до шестидесяти, пока минута не проходила и мне не приходилось начинать отсчёт заново. Так было по меньшей мере двадцать минут и это действовало чрезвычайно успокаивающим способом на меня.

   Папа и Массимо молча сидели передо мной, время от времени кидая на меня обеспокоенные взгляды. Несмотря на то, что я пыталась сосредоточиться на цифрах, мою голову не покидали слова Невио и его резкий тон: откуда он узнал, что тебя похитили? Он спросил это с обвинением, как будто в каждом слове был скрыт упрёк. Я не знала правды, я действительно не имела понятия, как Рио мог узнать о моём похищении, но в этот раз я не позволила сомнениям семьи поселиться во мне. В этот раз у него будет шанс объясниться передо мной лично. Потому что в этот раз — после того, как я увидела его глаза, наполненные искренним страхом за мою жизнь и рвением спасти меня любой ценой — в этот раз я не боялась услышать правду. Я не боялась ошибиться, не боялась довериться, обжечься. На этот раз страх отступил, уступив место решимости.

— Я слышала подозрение в голосе Невио, — произнесла я, наблюдая за реакцией папы и Массимо. Я хотела знать, что хоть кто-то был на моей стороне. — Вы тоже думаете, что это Рио подстроил похищение, чтобы потом спасти меня?

Они переглянулись, кинули на меня осторожные взгляды и продолжили следить за дорогой.

— Нет, — папа ответил спокойно, но твёрдо, заставив меня выдохнуть. — Но я должен в этом убедиться, спросив у него лично, как он узнал о том, что тебя похитили.

— Хоть так, — я кивнула, устало пожав плечами.

   Массимо перевёл на меня взгляд через зеркало заднего вида. Его взгляд был одновременно расчетливым, но не злым. Мы втроём всегда мыслили логикой. Но сейчас каждый из нас по-своему уклонялся от этого маршрута.

— Думаю, по его состоянию и характеру ранений, будет видно были ли похитители подставными или нет.

   Я кивнула, хоть не нуждалась в проверки. Доверять в нашем мире было опасно, но теперь я не чувствовала риска.

   Мы оказались в больнице. В той самой, из которой меня похитили. Но, к моему удивлению, внутри не вспыхнуло ничего — ни страха, ни паники. Ни стены, ни потолки, ни диваны, ни безвкусные картины на стенах не вызывали во мне ни одного воспоминания. Меня быстро осмотрели, взяли анализы, убедились, что на мне нет ни одной царапины, но прописали мазь от синяков на руках и ногах. Врачи решили, что я в порядке, и вскоре отпустили нас домой. Папа настоял, чтобы я шла рядом с ним, а Массимо держался чуть позади, будто охранял.

— Рози... — папа обратил моё внимание на себе, сев за руль, но не двинувшись с места.

   Его голос был на удивление ровным, но будто дрожащим. Будто он не был уверен, что хотел спрашивать. Я напряглась.

— Они... Они причинили тебе ещё боль, помимо верёвок? — его серые глаза перевелись на меня через зеркало заднего вида, обеспокоено сканируя.

   Я покачала головой.

— Врачи ж сказали, что всё в порядке. Меня не били.

— Я говорю не о побоях, — напряжённо продолжил папа, пока Массимо смотрел перед собой.

   Я нахмурила брови. На секунду пришлось задуматься, что он имел в виду, перебирая вещи, которые могли со мной произойти в плену и которые могли его настолько сильно напугать.

— Меня не насиловали, папа, — успокоила его я. — Они просто хотели денег.

Папа тяжело выдохнул, сжимая руль, и я увидела, как его плечи чуть расслабились. Облегчение висело в воздухе, плотное, почти осязаемое. Машина снова тронулась, мы двигались дальше в сторону дома, а папа уже звонил маме, чтобы рассказать, что со мной всё в порядке. Тем временем, Массимо повернулся ко мне, задавая следующие вопросы.

— Ты знала их? Мы видели их раньше?

Я вспомнила где и при каких обстоятельствах видела Джейн — лишь тогда, когда они с Рио начали словесную перепалку. Я догадывалась, что они были вместе. Но кольцо? Детская кроватка? Это звучало слишком серьезно, чтобы просто умолчать или забыть рассказать. Может, Рио ещё не отпустил её, поэтому не хотел мне о ней рассказывать? Или были другие причины? Почему она продала всё то, что он купил ей?

Было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Но я не собиралась делать выводы раньше, чем Рио сам мне об этом расскажет. Поэтому и Массимо я тоже не спешила это рассказать.

— Нет, — я покачала головой, что не было ложью. Никто из похитителей точно не пересекался с Камморой. Тогда они бы не были настолько смелыми, чтобы похитить меня. Для них я была обычной, богатой девушкой.

Мы проезжали мимо знакомых улиц. С каждой секундой я всё яснее ощущала, что возвращаюсь домой не просто физически, а в безопасное пространство, где меня ждут те, кто готов защитить. Я очень хотела встретиться с мамой, поговорить с Авророй, обнять Карлотту и поиграть в настольную игру Катерины. Всё то, чем я перестала заниматься последнюю неделю, погрузившись в свой собственный мир уныния и депрессии. И только в плену я поняла, как сильно мне не хватает моей семьи. Даже в те моменты, когда мне казалось, что они абсолютно никак не могли мне помочь — одно их присутствие исцеляло меня.

И Алессио...

Чёрт. Алессио, которого недавно достали врачи с того света и с которым я отдалилась больше всего по сравнению с остальными членами семьи. Я искренне скучала, и мне очень сильно хотелось услышать хотя бы его голос, даже если мне снова придётся убеждать его не убивать Рио.

— Как там Алессио? — спросила я, теребя пальцами подол майки.

— Намного лучше, — успокаивающе улыбнулся папа. — Мы не сказали ему, что ты пропала.

   Я кивнула, потому что сама уже об этом догадалась. Если бы Алессио знал, он бы был уже здесь — плевать, если бы он стоять ещё нормально не мог.

— Это было правильное решение, — согласилась я.

   Ему в таком состоянии нужен был покой, а не дополнительный стресс в виде меня. Но это натолкнуло меня на другую, более грустную мысль.

— Значит, мама не была с ним в больнице?

— Нет, — Массимо покачал головой. — Он бы сразу догадался, что что-то не так, а мама не смогла бы долго молчать.

— Он там совсем один? — нахмурилась я.

   Я подумала о маме и её привычке быть рядом с детьми в любой беде. Если кто-то из братьев попадал в больницу, она оставалась с ними и днём, и ночью. Это было её правило, её способ показать, что никто из нас не останется один. Никогда. С другой стороны я абсолютно понимала, почему мама не могла остаться с ним в больнице. Алессио бы быстро догадался, что что-то случилось, а мама не смогла бы удержать это в себе и рассказала бы ему всю правду. Это точно не было бы на пользу Алессио.

— Он с Изабеллой, — возразил Массимо, а папа как-то странно вздохнул. — Не волнуйся за него. Вы скоро встретитесь.

   Я кивнула, веря ему.

   Хотя вполне понимала реакцию папы. Я догадывалась, что происходило между Алессио и Изабеллой. Ещё в четырнадцать лет стала невольной свидетельницей их связи. Но Изабелла оставалась помолвленной девушкой Фамилии. Могла только надеяться, что обе стороны смогут решить этот конфликт интересов куда экологичнее, чем когда-то с Амо и Греттой. Возможно, это даже отвлечёт Алессио от моих отношениях с Рио. Хотя было очень глупо на это надеяться.

   Мы подъехали к особняку. Мама выбежала навстречу нам, словно в один миг преодолев все этажи. Её глаза были широко раскрыты, в них смешались тревога, облегчение и усталость от бессонной ночи. Волосы слегка растрёпаны, но её лицо светилось той заботой, которую я знала с детства. Вскоре за ней вышли Савио, Джемма и Серафина. Все смотрели на меня с беспокойством и облегчением. Но мама налетела на меня, как только я вышла с машины, чуть ли не сбивая меня с ног.

— Моя дорогая, — шептала она, обволакивая меня своими тёплыми объятиями.

   Я почувствовала, как её руки сжимают меня мягко, но крепко, будто боясь отпустить. Её тепло распространялось по моему телу, проникая в каждую дрожащую мышцу, словно отгоняя страх и паническую дрожь, что не давала мне покоя последние часы. Её слёзы ощущались на майке, как и её поцелуи на моих щеках, волосах, висках и макушке. Но это было неважно, когда её объятия давали то чувство защищённости, которое, несмотря на всю хаотичность случившегося, внезапно накрыло меня.

   Моё дыхание постепенно выравнивалось и мне не хотелось её отпускать.

— Они не причинили тебе боль? Ты ранена? — она на секунду отстранилась, положив две руки на мои щёки, глубже заглядывая мне в глаза, будто так могла просканировать правду.

— Всё в порядке, мам, — заверила её я. — Со мной ничего не сделали.

   Мама судорожно кивнула, снова притягивая меня в свои объятия.

— Моя Рози. Ты, наверное, так устала. Хочешь пообедать? Или ляжешь спать? Тебя там кормили?

   Я кинула лёгкий смех, даже если он был невесёлый. Мама всегда оставалась мамой. Она окружала заботой, вниманием и любовью. Но сейчас мне нужна была её поддержка, как никогда.

— Мам, мне нужно дождаться Рио, — почти прошептала я, снова чувствуя, как слёзы наворачивались на глаза.

   Мама внимательно смотрела на меня, после чего перевела аккуратный взгляд на папу и на брата, будто искала там какое-то подтверждение. Возможно, она подумала, что я сошла с ума — я не имела ни единого понятия. Её улыбка стала очень тёплой, а голос наполненный нежностью, пока руки мягко гладили мои длинные, тёмные, но жирные волосы.

— Он тебя спас? — предположила она.

Я несколько раз судорожно кивнула. На лице мамы было странное облегчение и ещё большая улыбка.

— Он в больнице?

— Он отправил меня домой, а сам остался отвлекать остальных мужчин, которые приехали, — я качала головой во время всего предложения, выдавливая его на одном дыхании.

— Римо и Невио поехали за ним, — вмешался папа, подходя ближе.

   Лицо мамы снова смягчилось, но наполнилось абсолютной уверенностью. Её лоб прижался к моему, её голос был твёрдым, будто не оставлял сомнений.

— Они спасут его, Розали. Я доверяю им. Они точно спасут его.

— Если они вообще успели, — я снова покачала головой, опять позволяя плохим сценариям залезть в мою голову.

— Успеют, — уверенно возразила она. — Я тебе обещаю, они успеют.

   Она притянула меня к себе, и я почувствовала, как её руки обвили меня, будто пытались перенести всю тревогу и страх, что поселились во мне, на себя. Я решила промолчать, что дело было не в её уверенности и она не могла ничего гарантировать. Просто позволила себе раствориться в её объятиях, почувствовать тяжесть и тепло одновременно, как будто это был щит, защищающий меня от всего мира.

   Папа подошёл и обнял нас обеих сзади, прижимая к себе. Его руки были твёрдыми, уверенными, но вместе с тем заботливыми, как будто он хотел, чтобы мы почувствовали себя в безопасности, несмотря на всё, что случилось. В этом объятии было не только тепло, но и сила, и защита — ощущение, что пока мы вместе, никто не сможет причинить нам вреда. Моё сердце всё ещё колотилось, но постепенно ритм замедлялся, а тело расслаблялось. Мой мир сузился до этого момента, даже если мысли о Рио не покидали голову.

— Розали! — я услышала вдалеке своё имя и увидела подбегающую Аврору вместе с Карлоттой.

   Не успела я отстраниться от родителей, как девушки налетели на меня, почти сбивая с ног. Их объятия были быстрыми, паническими, но наполненными облегчением одновременно.

— Господи, как мы переживали! — воскликнул кто-то из них. Всё было настолько сумбурно, что я даже не могла понять кто.

— Всё в порядке, — сказала я, прижимаясь к ним, пытаясь передать хоть часть того спокойствия, которое ощущала внутри, сидя рядом с родителями.

   Девушки чуть отстранилась, оглядывая меня, будто не очень доверяли моим словам. Блондинка прошлась своими голубыми глазами по папе и Массимо, которые стояли неподалёку.

— Где Невио? Пытает этих ублюдков? — выпалила она таким голосом, будто была бы не против постоять рядом или даже принять участие.

   Мне было плевать, что происходило с ними. Я просто хотела увидеть Рио, а потом узнать, что они были наказаны за всё, что они сделали. Я никогда лично никого не пытала и никогда даже не присутствовала на пытках, но сомневалась, что у меня были бы проблемы наблюдать за страданиями этих людей.

— Он с Римо пытаются спасти Рио, — ответила я, наблюдая, как шок распространился по их лицам.

— Рио? — почти одновременно выпалили они.

   Я кивнула, не находя слов.

   Смешение облегчения и страха держало меня в напряжении, но рядом была моя семья, их присутствие медленно растапливало лед в груди. Я обнялась с Савио, с Джеммой, с Серафиной, Джулио, Давиде и Леоной. Каждое объятие меня в этот раз не утомляло, а давало ощущение силы — я была не одна, со мной были люди, которые любили меня. Мама подогрела овощной суп, который вчера приготовила Джемма и мне казалось, будто это было самое вкусное, что я ела в жизни. После еды я наконец приняла душ.

   Горячая вода смывала не только пот и грязь, но и часть ужаса, напряжение, которое держало меня в железной хватке. Переодевшись в чистую одежду, я села на диван, гладя Байт. Её мягкая шерсть и ритмичное урчание действовали на меня успокаивающе. В этот момент казалось, что хотя бы часть хаоса можно оставить снаружи, что рядом со мной есть место, где я могу дышать спокойно, хотя Рио всё ещё был где-то там, в опасности. Они не могли так долго спасать его. Возможно, они сами попали в беду. Может, они с Рио были в больнице и пока не хотели беспокоить меня. Вероятно, они уже начали пытать тех ублюдков, кто смог выжить.

   Но я не знала.

   И я боялась позвонить, потому что могла отвлечь их или ещё хуже — услышать страшную правду, к которой ещё не была готова.

— Можно, дорогая? — мама мягко постучала, принося с собой тарелку с печеньем и стакан сока.

   Я слабо улыбнулась, приглашая её внутрь. Мне было девятнадцать — я была уже взрослой девушкой, которая сама разработала коды безопасности для Камморы. Но рядом с мамой я могла позволить себе быть маленькой. Я скрутилась калачиком и легла ей на колени. Её руки мягко опустились на мои ещё влажные, спутавшиеся волосы, аккуратно гладя.

— Хочешь, я расчешу тебе волосы? — с улыбкой предложила она.

   Я кивнула, опускаясь на пол.

   Мама в детстве расчесывала мне волосы. Она делала это намного более бережно, чем я. Мне нравились её прикосновения, и обычно я боролась с желанием уснуть в такие моменты. Расческа аккуратно и медленно проводила по моим прядям, но мои глаза не закрывались, а тело ни на секунду не могло расслабиться. Даже если я не помнила, когда спала в последний раз.

— Мне так страшно, мама, — призналась я так тихо, что сомневалась, что мама услышала.

— Я знаю, дорогая, — так же тихо прошептала она. — Но всё будет хорошо, я уверена в этом.

   Я кивнула, даже если не могла в это верить так, как она.

Когда мама полностью меня расчесала, я снова забралась на кровать, скрутившись калачиком и положив голову на её колени. Она облокотилась об стенку и продолжала гладить мягкие пряди моих волос, которые уже начали высыхать. Между нами была тишина. Но не неловкая или угнетающая, а комфортная и поддерживающая. Внезапно в комнату вошёл папа. С таким лицом, что я мгновенно поднялась на ноги, заставив маму повторить движение за мной.

— Рио в больнице, — объявил он. — Он без сознания, но ты можешь приехать, если хочешь.

Я громко вздохнула, чувствуя, как напряжение, которое держало меня на пределе, внезапно соскальзывает с плеч. Я чуть ли не сорвалась с места, доставая с шкафа первую попавшуюся футболку и джинсы, не желая терять ни секунды времени, которую я могла бы провести в больничной палате с ним.

———————————————————————Вот и тридцать третья глава 🏍️

Спасибо вам за одиннадцать тысяч просмотров и девятьсот лайков 💘🫶🏻

Поддержите главу оценкой и комментарием 🤎