Хрупкий мир.

Утро после рождества стало началом нового этапа в отношениях Шона и Берра. Они проснулись в объятиях друг друга, и, хотя реальность за пределами квартиры Берра никуда не делась, в те первые минуты всё казалось идеальным. Тёплый свет зимнего солнца пробивался сквозь занавески, озаряя спокойное лицо спящего Берра. Шон осторожно провел пальцами по его щеке, наслаждаясь этой возможностью безнаказанно разглядывать своего возлюбленного. Берр пошевелился и, не открывая глаз, поймал его руку, прижав к губам.

— Доброе утро, — прошептал он хриплым спросонья голосом. — Знаешь, очень приятно просыпаться вот так, и знать, что ты не торопишься домой переодеться

— Мне тоже нравится эта мысль, — улыбнулся Шон, придвигаясь ближе. — Хотя мама, наверное, удивится, когда я перестану появляться дома.

— Я сам поговорю с ней, — Берр приподнялся на локте, его глаза внезапно стали серьезными. — Объясню, что ты переезжаешь ко мне, и что я буду заботиться о тебе не меньше, чем твои родители.

— Профессор Браун, ты бы ещё руки моей у отца попросил! — Шон рассмеялся, представив эту сцену.

Берр улыбнулся, но в его взгляде была решимость.

— Если понадобится, попрошу и руки и ноги и разрешения на продажу почек. Твои родители давно в курсе, что между нами всё серьезно. Ты не просто мой студент или мимолетное увлечение, логично, что этот момент рано или поздно наступил бы.

— Она будет в шоке, — покачал головой Шон, но его глаза светились счастьем. — Но я люблю тебя за эту храбрость.

— Днём поедем за твоими вещами, — сказал Берр, целуя его в лоб. — Чем раньше ты переедешь, тем скорее эта квартира станет по-настоящему нашим общим домом.

— А сейчас умываться и завтракать. — Он встал с постели и протянул руку Шону

Вскоре запах свежесваренного кофе наполнил не только кухню. Шон, сидя за столом в одной из старых футболок Берра и наблюдая за любимым, чувствуя себя очень счастливым.

— Ты выглядишь так, будто это твоя квартира, — поддразнил Берр, ставя перед ним чашку. Его улыбка была мягкой, но в глазах читалась лёгкая тревога. — Тебе к лицу моя футболка.

— И твоя кухня, и твоя спальня, — подхватил Шон с лукавой улыбкой. — Хотя теперь, наверное, нужно говорить «наша».

— Наша, — повторил Берр с теплотой, присев рядом,и взяв его руку в свою. — Звучит правильно. Но ты понимаешь, что в университете...

— Ничего не изменится, — закончил за него Шон. — Я знаю. Там ты по-прежнему профессор Браун, а я просто один из твоих студентов.

— Это ненадолго, — пообещал Берр. — Как только ты закончишь этот курс, нам не придется так тщательно скрываться.

Шон кивнул, сжимая его пальцы. Они оба знали, что каникулы лишь передышка перед возвращением к реальности. Но сейчас, в этот момент, они позволили себе просто наслаждаться их общим будущим.

* * *

В новом семестре тренер гонял команду как никогда, а сегодняшняя тренировка выдалась особенно интенсивной. Шон чувствовал, как мышцы горят от усталости, когда он направлялся в раздевалку. Все чего он сейчас хотел, это вернуться домой, завалиться на диван и молить Берра о массаже. Большинство парней из команды уже переоделись и собирались уходить, но несколько человек, включая Матиса и Дерека, еще были в раздевалке.

— Слышал, наш Шон теперь любимчик у бывшего капитана, — бросил Дерек как бы невзначай, когда Шон проходил мимо. Его тон был насмешливым, а в словах сквозила злость. — Интересно, что он такого делает, чтобы получать хорошие оценки?

Команда мгновенно затихла, а Шон замер, чувствуя, как от гнева краска приливает к лицу. Сделав пару глубоких вздохов, он продолжил спокойно собирать свои вещи. Матис, который застегивал свою сумку, медленно выпрямился. Его взгляд, направленный на Дерека, был холодным и твердым.

— Следи за языком, Уилсон, — произнес он тихо, но с такой сталью в голосе, что никто не посмел издать ни звука. — С каких пор ты записался в список мерзких сплетников?

Дерек хмыкнул, но в его глазах мелькнула неуверенность.

— Я просто говорю то, что вижу,— он пожал плечами с наигранным безразличием. — Я неоднократно видел их вместе на стоянке университета. Они приезжают в одной машине, уезжают вместе. Это наводит на определенные мысли, разве нет?

Шон почувствовал, как холодеет внутри. Они с Берром были осторожны, но, видимо, недостаточно.

— Берр был три года капитаном этой команды, мы год играли вместе и стали не просто товарищами по команде, но и друзьями. Так что именно ты хочешь сказать, Дерек? — спросил Матис, делая шаг вперед. — Давай, не стесняйся, выскажи прямо свои предположения.

Дерек переминался с ноги на ногу, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке под пристальными взглядами членов команды.

— Просто странно это всё, — пробормотал он.

— Знаешь, что странно? — Матис подошел к нему вплотную. — Странно, что ты тратишь столько времени, следя за другими, вместо того чтобы работать над своей игрой. В последнее время твои показатели оставляют желать лучшего, как собственно и в учебе. Может тебе перевестись с политологии в журналистику? Будешь писать заказные статьи о знаменитостях университета.

Несколько парней из команды тихо засмеялись, и Дерек покраснел от злости и унижения.

— Я просто...

— Достаточно, — вошел в раздевалку капитан команды, что стал случайным свидетелем ссоры. — Еще одно подобное высказывание, и ты будешь сидеть на скамейке запасных до конца сезона. Ясно?

Дерек стиснул зубы, бросив на Шона злобный взгляд, и молча вышел из раздевалки.

— Вас тоже касается! Всех! Если вам интереснее заглядывать друг другу в трусы, то мне есть, кем вас заменить!

Остальные члены команды кивнули капитану, и вскоре последовали за Дереком, некоторые похлопали Шона по плечу в знак поддержки.

— Не принимай близко к сердцу, — повернулся Матис к Шону, когда остались наедине, — Дерек всегда был завистливым ублюдком.

— Спасибо, Матис. Но... что если он не просто болтает? Что если люди действительно начнут замечать? — Шон заметно нервничал, вся его ранее проявленная уверенность испарилась, когда за последним игроком закрылась дверь.

И как только Матис собирался что-то еще сказать, дверь снова открылась.

— Послушай, Шон, я не лезу в твою личную жизнь. Но если в словах Дерека есть хоть капля правды, будь осторожнее. Не ради себя, ради Берра. Университет не самое прогрессивное место, когда дело касается отношений между преподавателями и студентами, тем более между мужчинами, — обеспокоенный взгляд капитана только усугубил душевные терзания Шона.

Шон медленно кивнул, благодарный за такт своего капитана. Когда он вышел, он еще долго сидел с Матисом на скамейке, обдумывая, что делать дальше.

* * *

Вечер в их теперь общей квартире обычно был временем, когда влюбленные могли расслабиться и побыть собой. Но сегодня Шон был напряжен, не зная, как рассказать Берру о случившемся. Он сидел на диване, механически перелистывая страницы книги, хотя взгляд его не фокусировался на словах. Пальцы нервно теребили уголок страницы, а брови были слегка сведены к переносице.

Берр заметил его настроение сразу, как только вернулся домой. Он тихо прикрыл за собой дверь, ненадолго задержавшись в прихожей, наблюдая за погруженным в свои мысли Шоном. Его настрой на прекрасный вечер тут же пропал, а на лице появилась тень беспокойства. Стараясь ступать тихо, он подошел к дивану и, наклонившись, обнял Шона сзади, зарывшись лицом в его волосы.

— Тяжелый день? — спросил он, нежно целуя Шона в макушку. Его руки ласково скользили по плечам и груди Шона, успокаивая. Пальцы Берра мягко массировали напряженные мышцы плеч, чувствуя, как под его прикосновениями Шон слегка вздрагивает.

— Можно и так сказать, — вздохнул Шон, откладывая книгу, и прикрыл глаза, откидывая голову на спинку дивана.

Берр обошел диван, его движения были плавными, словно он боялся спугнуть момент. Сев рядом, он притянул Шона к себе, обволакивая его своим теплом. Берр был нежен и заботлив, его пальцы перебирали волосы Шона, массировали его шею, мягко поглаживали скулы. Обычно Шон еще бы на моменте приветственного поцелуя тащил Берра в спальню, но в этот раз он остался безучастно сидеть, только слегка наклоняя голову, подставляясь под ласкающие пальцы.

— Расскажешь? — мягко спросил Берр, наклоняясь ближе. Его взгляд встретился с глазами Шона, в которых отражалось беспокойство. Берр смотрел с такой любовью, что у Шона защемило сердце, а в груди разлилось тепло, что смешивалось с тревогой.

Шон облизал пересохшие губы, его пальцы нервно переплелись в замок. Он понимал, что должен рассказать правду, но боялся реакции Берра, однако и скрывать подобное бессмысленно. Набрав в грудь воздуха, он поднял взгляд, встречаясь глазами с Берром.

— В раздевалке сегодня... Дерек начал распускать слухи о нас, — наконец произнес он, и голос слегка дрогнул. — Сказал, что видел, как мы вместе приезжаем и уезжаем.

Он почувствовал, как тело Берра мгновенно напряглось. Ласковые прикосновения прекратились, а руки, обнимавшие его с такой нежностью, опустились, словно одеревенев. Лицо Берра, секунду назад излучавшее любовь, потемнело, а зрачки расширились. Челюсть заметно напряглась, а на скулах заиграли желваки.

— Что именно он сказал? — его голос стал жестким, почти металлическим. В глазах сверкнула тревога, быстро перерастающая в гнев, а пальцы Берра непроизвольно сжались в кулаки, а костяшки побелели.

— Он намекнул, что я получаю какие-то поблажки из-за наших отношений, — тихо ответил Шон, инстинктивно отодвигаясь, создавая дистанцию между ними.

Берр резко поднялся, его движения стали отрывистыми, напряженными, как у загнанного в угол зверя. Он отошел к окну, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони. Его дыхание стало тяжелым, плечи поднялись, словно готовясь к удару.

— Чертов мальчишка! — процедил он сквозь зубы, удар кулаком по подоконнику заставил Шона вздрогнуть. — Он понимает, к чему могут привести такие обвинения? Понимает, что ставит под угрозу нашу жизнь?

— Берр, пожалуйста, — Шон встал и попытался подойти к нему, протягивая руку, но Берр отшатнулся, словно прикосновение возлюбленного могло обжечь его. Глаза Берра, обычно спокойные и нежные, сейчас метали молнии.

— Нет, Шон! — его голос повысился, а вена на лбу заметно пульсировала. — Ты не понимаешь. Если эти слухи дойдут до деканата... — он резко развернулся, взмахнув рукой, словно отметая невидимую преграду. — Боже, я же знал, что мы рискуем! Знал, что должны быть осторожнее! Черт! — он провел рукой по волосам, взъерошивая их, и начал мерить комнату шагами.

— Может... может, нам стоит сделать перерыв? — осторожно предложил Шон, чувствуя, как каждое слово царапает горло. Его плечи поникли, а взгляд был устремлен в пол, словно Шон и сам не мог вынести мысли о том, что предлагает. — Хотя бы до конца семестра?

Это было все, до чего два футбольного гения смогли додуматься, сидя в раздевалке и рисуя на плане футбольного поля варианты решения, как будто расчерчивая пассы в игре. Только вот жизнь Берра и Шона не игра, а удачно расположенные на поле стрелочки не гарантия решения проблемы.

— Расстаться? — лицо Берра исказилось от обиды и боли, словно Шон ударил его. Глаза расширились, а ноздри раздулись от возмущения. — Это твое решение? — он ткнул пальцем в сторону Шона, голос Берра сорвался на крик. — При первых же трудностях сбежать?

— Нет! — воскликнул Шон, пораженный криком Берра, невольно отступая назад. Его руки взметнулись в защитном жесте, — Я просто думал о тебе, о твоей карьере...

— Моя карьера?! — Берр горько рассмеялся, запрокинув голову. В его смехе не было ни капли веселья, только горечь от услышанного, — Да, она важна для меня. Была... до тебя.

Его гнев, казалось, начал угасать так же внезапно, как и вспыхнул. Плечи опустились, а в глазах появилась усталость, Берр медленно опустился на диван, закрыв лицо ладонями.

— Прости, вспылил, — сказал он тише, его голос сквозь пальцы звучал приглушенно. Когда он поднял взгляд, в нем читалось раскаяние, — Я не должен был... Просто испугался. Мысль о том, что могу потерять тебя...

Шон осторожно подошел, его шаги были осторожными, словно он приближался к дикому животному. На этот раз Берр не отстранился, и позволил Шону обнять себя, уткнувшись лицом в его свитер, медленно расслабляясь в его руках. Его дыхание постепенно выравнивалось, а пальцы, еще недавно сжатые в кулаки, теперь мягко поглаживали спину Шона.

— Ты не потеряешь меня, — прошептал Шон, нежно целуя Берра в висок. Его пальцы запутались в волосах Берра, успокаивающе массируя кожу головы. — Что бы ни случилось, я с тобой. Но я не хочу, чтобы из-за меня ты лишился того, что строил годами.

— Мы справимся, — Берр крепче прижал его к себе, его руки дрожали, но хватка была крепкой, словно он боялся, что Шон исчезнет, если отпустит. — Мы знали, что это будет сложно, — тихо сказал Берр, потянув Шона за руку и усаживая его рядом с собой на диване. Его голос был спокойным, но в нём все еще чувствовалась напряжённость, а между бровей залегла складка, — И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. — Он нежно коснулся щеки Шона, большим пальцем стирая невидимую слезу. — Если кто-то что-то подозревает, это моя ответственность, я преподаватель, и я должен был лучше продумать, как нас защищать.

— Это не только твоя ответственность, — Шон покачал головой, накрыв руку Берра своей. Его глаза блестели от непролитых слез, — Я тоже хочу защищать тебя, а если слухи дойдут до администрации...— он снова покачал головой, не в силах закончить мысль.

— Нормально все будет, — Берр попытался улыбнуться, хотя улыбка и вышла натянутой. Он притянул Шона ближе, обнимая за плечи. — Максимум что они сделают это увольнение. — Он пожал плечами, стараясь казаться беззаботным, хотя в его глазах читалась тревога, — Преподавание это часть моей жизни, но не единственная. Прорвемся, просто нужно быть ещё осторожнее, — Он задумчиво потер подбородок. — И... может, мне стоит поговорить с Дереком? Надо будет подумать, как это сделать, и вообще, откуда это все пошло.

Шон не был уверен, что это хорошая идея, его брови сошлись на переносице в беспокойстве, но доверял Берру. Они договорились меньше общаться в университете и быть ещё более сдержанными вне дома. Но полностью напряжение не исчезло, Шон чувствовал себя как на минном поле, каждый шаг мог привести к катастрофе.

***

Вскоре к слухам добавилась ещё одна проблема. В начале февраля университет объявил о предстоящей проверке преподавательского состава из-за жалоб на «непрофессиональное поведение» нескольких сотрудников. Хотя жалобы не касались Берра напрямую, атмосфера на кафедре стала напряжённой. Администрация начала строже следить за взаимодействием между преподавателями и студентами, и это только усилило давление на Шона и Берра.

Однажды вечером, когда Шон собирался после тренировки домой, телефон в кармане спортивной сумки завибрировал.

Сообщение от Берра заставило его замереть на месте: «Шон, думаю, тебе лучше пожить в ближайшие дни у родителей. Просто предосторожность. Давай переждём, пока всё не уляжется».

Шон перечитал сообщение трижды, словно надеясь, что слова каким-то образом изменятся. Каждая буква тысячами иголочек впивалась в сердце. Он понимал логику Берра, но это сообщение вызвало в нём новую волну тревоги и опустошенности, словно земля уходила из-под ног. Парень беспомощно осел на скамейку, а руки безвольно повисли между колен. Он даже не заметил, как Матис подошел и присел рядом, обеспокоенно всматриваясь в его лицо.

— Шон? Что случилось?

Не в силах произнести ни слова, Шон молча показал Матису сообщение в ответ на его вопрос. Друг взял телефон в руки, его глаза расширились в ужасе, когда он прочитал текст.

— Черт, — только и смог выдавить он, возвращая телефон, — Неужели все так плохо? Я подвезу тебя.

Машина Матиса плавно выехала с университетской парковки. Шон смотрел в окно невидящим взглядом, размышляя, как всё могло так быстро усложниться.

— И как теперь быть? — спросил Матис, нарушая тягостное молчание. Его пальцы нервно постукивали по рулю.

— Я не знаю, — с грустью ответил Шон, интенсивно потирая лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость.

Матис бросил на него быстрый взгляд, сжав губы в тонкую линию.

— Думаешь, это дело рук Дерека? — его голос звучал напряженно, но Шон лишь пожал плечами, — Похоже, придётся преподать ему урок. — Он резко повернул руль, меняя направление. — Поехали к Майку. Он говорил, что Тайлер поедет к отцу и сегодня будет в баре, там вместе подумаем, что делать.

Шон не возражал, в конце концов, ему теперь некуда было спешить. Он привык к их вечерам с Берром, к теплу его объятий, к голосу, который успокаивал даже в самые тяжёлые моменты. Теперь, когда они вынуждены держать дистанцию, Шон, как никогда, чувствовал себя одиноким.

Бар «У Джонни» был одним из тех мест, которые становятся популярными среди «золотой молодежи», благодаря лояльности администрации к шалостям клиентов и отсутствию лишних вопросов о возрасте. Тусклый свет, столы из красного дерева и неизменный запах дорогого алкоголя создавали атмосферу, в которой легко забывались проблемы, по крайней мере, на время. Майк уже ждал их, сидя за столиком в углу с тремя бутылками пива. Его обычно жизнерадостное лицо стало хмурым, когда он заметил выражение лица Шона.

— Выглядишь так, будто кто-то умер, — сказал он, подвигая пиво в сторону друзей, — Что случилось?

Матис коротко изложил ситуацию, пока Шон молча смотрел на запотевшую бутылку перед собой.

— Твою мать, — выругался Майк, сжимая кулаки, — Этот Дерек совсем что-ли охренел.

— Мы не знаем наверняка, его ли рук это дело, — заметил Матис, хотя в его голосе не было особой уверенности.

— А чье еще? — Майк фыркнул. — Кто еще мог настолько обидеться на этих двоих, чтобы устроить такое?

Шон наконец поднял взгляд.

— Что бы это ни было, мне нужно как-то решить проблему. Берр... — он запнулся, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, — он рискует работой и репутацией.

Майк наклонился ближе, его голос стал тише, но в глазах сверкала решимость.

— Слушай, есть простой способ заставить Дерека заткнуться, — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на друзей. — Я могу организовать ему небольшой... урок физического воспитания.

— Ты предлагаешь его избить? — Матис нахмурился.

— Не избить, — Майк покачал головой, — Просто объяснить на понятном ему языке, что распускать слухи нехорошо. Парочка синяков, которые никто не увидит, — Он пожал плечами с деланным безразличием. — Можем устроить это после вечеринки в субботу, когда он будет возвращаться домой пьяным. Никто ничего не заподозрит.

— Майк, я не хочу, чтобы ты влезал в неприятности из-за меня, — Шон посмотрел на друга с тревогой.

— Я что сказал, что сам его бить буду? Меня там даже не будет, — ухмыльнулся Майк, — У меня есть связи, которые могут решить эту проблему без лишнего шума.

— И что потом? — спросил Матис, — Ты думаешь, он не догадается, кто за этим стоит?

— Ну и пусть, меня это не волнует, — Майк сделал глоток пива. — Одно дело догадываться, другое — доказать. К тому же, — его голос стал жестче, — У меня есть и другие способы надавить на него.

Шон поднял бровь в немом вопросе.

— Отец Дерека, — пояснил Майк. — Благополучие его компания зависит от решения моего отца. Одно слово, и они могут столкнуться с трудностями, напомним парню, что каждое слово имеет свою ценность. Будет разумно немного раскулачить его за болтливый язык.

— Это уже слишком, — Шон покачал головой.

— Нет, слишком это когда какой-то придурок пытается разрушить жизнь моего друга, — отрезал Майк, — Но в любом случае решать тебе. Просто знай, что варианты есть. Ещё можем его Гусечке отдать, Тайлер сказал, что он со Скотом повздорил, как раз душу отведет.

— Это сильно жестоко, — рассмеялся Матис, вспомнив, как тот справлялся с ребятами, что напали на него в переулке, — Оставим этого стероидного на крайний случай.

— Только давайте договоримся, — Майк поднял палец, его лицо внезапно стало серьезным, — Мы ничего не говорим Тайлеру. Если он узнает, что я участвую в чем-то подобном... — он присвистнул, — То порвет меня на ремни и сдаст в Ив Сен Лоран для изготовления эксклюзивных аксессуаров.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Шон не смог сдержать смешок. Тайлер, самый маленький и спокойный из их компании, но одного недовольного взгляда было достаточно, чтобы превратить Майка в смиренно лежащего на подушке кота.

— Давайте попробуем сначала решить всё мирно, — предложил Матис после паузы, — Я ещё раз поговорю с Дереком. Дам понять, что могу случайно проболтаться капитану о его «не спортивном» поведении. Напомню, что команда это семья, и если он продолжит свои выходки, то может забыть о футболе.

— А если не поможет? — Майк с вызовом посмотрел на Матиса, немного расстроившись, что его планы пришлись не по душе.

— Тогда подумаем о плане «В», — неохотно согласился тот.

Шон молча слушал этот обмен любезностями, чувствуя одновременно благодарность за поддержку друзей и тревогу от того, что ситуация выходит из-под контроля. Его мысли постоянно возвращались к Берру. Что он сейчас делает? О чем думает? Так же ли сильно скучает?

— Эй, — Матис положил руку на плечо Шона, возвращая его к реальности, — Мы всё решим!

— Да, — кивнул Майк, — Никто не тронет тебя или твоего профессора, пока мы рядом.

Шон благодарно улыбнулся, зная, что друзья сделают всё возможное, чтобы помочь, но также понимал, что некоторые проблемы нельзя решить силой или связями. Иногда самые сложные битвы приходится вести в одиночку. Когда они покидали бар несколько часов спустя, Шон чувствовал себя немного легче, но тяжесть в сердце никуда не делась.

Он достал телефон и, поколебавшись, набрал короткое сообщение: «Скучаю по тебе. Понимаю что так нужно, но так хочется домой. Береги себя».

Ответ пришел почти мгновенно, словно Берр все это время держал телефон в руке, ожидая весточки: «Я тоже скучаю. Больше, чем ты можешь представить. Это ненадолго, обещаю».

Шон сглотнул комок в горле и спрятал телефон обратно в карман.

«Да, это ненадолго. Должно быть ненадолго. Иначе я просто не выдержу».

***

Берр тоже страдал от разлуки. Он привык к присутствию Шона, к его смеху, к его энергии, которая наполняла его жизнь. Без него квартира казалась пустой, а дни бесконечными. Он начал больше времени проводить за работой, готовясь к лекциям и проверяя работы студентов, чтобы отвлечься. Но каждый раз, видя Шона в аудитории, он чувствовал, как сердце сжимается от желания просто подойти и обнять его.

Внешне Берр оставался безупречным: идеально выглаженные рубашки, аккуратно уложенные волосы, безукоризненная осанка. Но коллеги и студенты замечали перемены, он стал строже, требовательнее, его комментарии на полях работ были более резкими, а на лекциях он редко отклонялся от темы, чтобы рассказать одну из своих знаменитых историй из практики. Тёмные круги под глазами он тщательно скрывал, но бледность и напряжённость черт выдавали его внутреннее состояние.

Только когда Шон появлялся на лекциях, что-то менялось в его облике. Взгляд, до этого холодный и отстранённый, на мгновение теплел, в уголках глаз появлялись едва заметные морщинки, а голос звучал мягче. Эти были мимолетные моменты, Берр быстро возвращал себе маску строгого преподавателя, но Шон замечал эти перемены и хранил их в сердце, как доказательство того, что их чувства не изменились.

Проверка длилась две недели, и за это время слухи о них, к счастью, не подтвердились. Никто не предоставил доказательств, а Дерек, после разговора с Матисом, который велел ему «держать рот на замке», перестал распространять сплетни. Но напряжение оставило след, Шон и Берр начали понимать, что их отношения, какими бы сильными они ни были, всегда будут под угрозой из-за внешних обстоятельств. Когда на сайте университета вышло объявление об отсутствии нарушений и результаты проверки, влюбленные, наконец, смогли встретиться. Это был холодный февральский вечер, и Шон возвращался в квартиру, чувствуя смесь облегчения и тревоги. Услышав звонок в дверь, Берр вскочил с кресла, на мгновение замер, глубоко вдохнув, и лишь затем направился открывать.

Когда дверь распахнулась, они оба застыли, пожирая глазами друг друга, словно путники в пустыне, наконец добравшиеся до оазиса. Шон заметил, что Берр похудел, его скулы стали острее, а в глазах появилась новая глубина.

— Привет, — тихо произнёс Берр, его голос слегка дрогнул.

— Привет, — ответил Шон, не двигаясь с места.

Берр протянул руку, легко касаясь щеки Шона, словно не веря, что он действительно здесь. Его пальцы были тёплыми и нежными, и Шон инстинктивно подался навстречу этому прикосновению. Момент, наполненный сдерживаемыми эмоциями, растянулся на долгие секунды.

— Я скучал, — наконец прошептал Берр, притягивая Шона к себе.

Они обнялись прямо в дверном проёме, крепко держась друг за друга, словно боясь, что один из них исчезнет, если ослабить хватку. Шон зарылся лицом в изгиб шеи Берра, вдыхая знакомый запах, смесь одеколона, кофе и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только ему.

— Я тоже скучал, — пробормотал Шон, его слова приглушались тканью свитера Берра, — Так сильно скучал.

Берр отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть Шону в глаза. Их лица были так близко, что Шон мог видеть золотистые крапинки в глазах Берра. Мгновение и их губы встретились в поцелуе, нежном и осторожном, словно они заново узнавали друг друга после долгой разлуки. Когда поцелуй закончился, Берр взял Шона за руку и повёл вглубь квартиры. Они сидели на диване, завернувшись в плед, как в канун рождества, но атмосфера была другой, более серьёзной. Пальцы Берра нежно перебирали волосы Шона, а тот прижимался к его боку, стараясь раствориться в его тепле.

— Я думал о нас, — начал Берр, глядя на Шона. Его голос был тихим, но твёрдым.

— Ты хочешь расстаться? — Шон отвернулся, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Несмотря на слова и заверение Берра, он все еще сомневался, в том, что любимый поступает правильно, оставаясь с ним в отношениях.

Берр наклонился и оставил лёгкий поцелуй на виске Шона, задержав губы чуть дольше, чем требовалось: — Эти недели без тебя... они показали, как сильно я к тебе привязан, но также они показали, как хрупок наш с тобой мир. Мы не можем жить в постоянном страхе, что нас раскроют.

— С ума сошел? Тебе на тренировках мячом по голове попали? — возмутился Берр, обхватывая лицо Шона ладонями и заставляя его посмотреть на себя. Его большие пальцы нежно гладили скулы Шона, и мужчина наслаждался мягкостью кожи и возможностью прикоснуться к любимому. — Эти две недели были худшими в моей жизни. Я нормально не спал, почти не ел, не мог сосредоточиться. И ты думаешь, что я хочу навсегда продлить эту пытку?

Шон виновато потупил взор, прильнув к ласкающим рукам.

— Я тоже много думал. Не хочу я расставаться, но и не хочу, чтобы ты рисковал карьерой, оставаясь рядом со мной. Может... может, нам стоит подождать? Пока я не закончу учёбу, или пока ты не найдёшь другую работу? — Шон поднял руку, нежно проводя кончиками пальцев по линии челюсти Берра, цепляясь пальцами за грубую щетину.

Берр потер переносицу, зло взглянув на говорящего Шона. Затем вздохнул, смягчаясь, и взял его руку, поднося к губам и оставляя поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где бился пульс.

— Какого черта я должен ждать? — его голос был тихим, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Жизнь слишком коротка, чтобы откладывать то, что важно. — Он притянул Шона ближе, оставляя лёгкие поцелуи на его лбу, щеках, кончике носа, — Но я думаю, нам нужно быть честными с собой, мы продолжаем жить вместе, нам просто нужно придумать, как сделать это безопасно.

Берр обнял Шона за плечи, их ноги переплелись под пледом, создавая кокон тепла и безопасности.

— Или... мы можем открыться, — продолжил он, массируя затылок Шона круговыми движениями пальцев. — Может не прямо сейчас, но позже, когда ситуация станет менее напряжённой. Я готов к последствиям, если ты будешь рядом.

Шон смотрел на него, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Открыться? Это было страшно, но в то же время решало много проблем. Он понимал, что Берр говорит серьёзно, и это доверие, эта готовность рисковать ради их будущего, тронули его до глубины души.

— Я буду рядом, — наконец сказал он, сжимая руку Берра. Их пальцы переплелись, как и их судьбы. — Конечно, буду.

Шон потянулся и поцеловал Берра, на этот раз глубже и увереннее. Берр ответил со всей страстью, которую сдерживал эти долгие две недели. Его руки скользнули под свитер Шона, наслаждаясь теплом его кожи, обходя каждый изгиб тела, которое так хорошо знал и по которому так сильно скучал.

Когда они оторвались друг от друга, их дыхание было сбивчивым, а глаза блестели от эмоций. Берр прижался лбом ко лбу Шона, их носы соприкасались, а дыхание смешивалось.

— Я люблю тебя, — прошептал он,— Что бы ни случилось, это не изменится.

— Я тоже люблю тебя, — ответил Шон, его голос дрогнул от переполнявших чувств.

Они сидели так долго, наслаждаясь близостью, не говоря ни слова. Иногда обмениваясь нежными поцелуями, иногда просто глядя друг другу в глаза. Они наверстывали упущенное время, заново привыкали к присутствию друг друга. Слишком сильно они скучали друг по другу, что бы тратить время на разговоры. Каждый из них надеялся, что больше ничего не сможет их расстроить и заставить расстаться.

Но как говорится? «Хочешь рассмешить Бога, расскажи о своих планах».