Рождество.

Новый день пришел с мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Шон проснулся первым, чувствуя лёгкую боль в мышцах, но это была приятная усталость, напоминавшая о том, что произошло вчера. Он повернул голову и увидел Берра, всё ещё спящего, расслабленного и невероятно милого. В груди Шона разлилось тепло, и он не смог сдержать улыбку. Осторожно повернувшись, стараясь не разбудить Берра, Шон залюбовался его лицом. Во сне Берр выглядел моложе, мягче, все линии его лица расслабились, а губы чуть приоткрылись. Шон не мог удержаться и легко коснулся губами его подбородка.

Берр пошевелился, и он улыбнулся, увидев Шона.

— Доброе утро, — прошептал он, его глаза светились счастьем а голос был хриплым ото сна, — Давно проснулся?

— Только что, — ответил Шон, поцеловав любимого в плечо, — Не хотел тебя будить, но не смог удержаться.

Берр притянул его ближе, целуя в губы, медленно, лениво, без спешки.

— Лучшее пробуждение, — сказал он, отстраняясь, его глаза светились счастьем. — Просыпаться рядом с тобой, зная что ты никуда не уйдешь... не думаю, что когда-нибудь устану от этого.

Шон засмеялся, его рука скользнула по груди Берра.

— Даже через десять лет? — дразнил Шон Берра, который кивал, улыбаясь в знак согласия, — Двадцать? Пятьдесят?

Берр взял его руку, прижимая к своему сердцу.

— Даже через сто, — сказал он серьёзно. — Если бы это было возможно, я бы просыпался рядом с тобой каждое утро, вечность.

Шон почувствовал, как его сердце переполняется любовью. Он прижался к Берру, обнимая его, вдыхая ставший родным запах, и наслаждаясь его теплом.

— Я так счастлив, — прошептал он, — Никогда не думал, что можно быть таким счастливым.

— Взаимно, — Берр поцеловал его в макушку, его рука нежно скользила по спине Шона. — Ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо мечтал быть.

Они лежали так некоторое время, нежась в объятиях друг друга. Шон чувствовал, как сердце Берра бьётся под его щекой, равномерно, успокаивающе.

— Так, — внезапно сказал Берр, его голос стал более бодрым, — Нам нужен душ. И завтрак. И потом... — он сделал паузу, его глаза заблестели от предвкушения, — Ты можешь открыть рождественский подарок.

Шон приподнялся на локте, глядя на него с удивлением.

— Подарок? — переспросил он. — Но мы же договорились ничего не дарить друг другу...

Берр пожал плечами, на его лице появилась игривая улыбка.

— Ну, технически это подарок не только тебе... и не я его покупал, — сказал он. — Так что я не нарушил наш договор.

Шон смотрел на него с подозрением, но не мог сдержать улыбку.

— И что же это за подарок, который ты не покупал?

Берр сел на кровати, его обнажённое тело выглядело великолепно в лучах зимнего солнца. Он потянулся к тумбочке, открыл верхний ящик и достал небольшой конверт.

— Вот, — сказал он, протягивая конверт Шону, — С Рождеством.

Шон с любопытством взял конверт, тот не был запечатан, а внутри лежали несколько листов бумаги, сложенных в трое. Шон развернул первый и начал изучать, по мере чтения его глаза расширялись от удивления.

— Это... — он поднял взгляд на Берра, не в силах поверить. — Это билеты в Испанию? Но...

Берр кивнул, его глаза светились от радости.

— Я подумал, что мы могли бы позволить себе небольшой отдых перед сессией.

Шон смотрел на следующий лист, не в силах поверить. Это было его мечтой с детства, но он никогда не думал, что она сбудется так скоро.

— Берр, это... — он замолчал, подбирая слова. — Это Эль-класико... это слишком дорого.... мы не можем...

Берр взял его за руку, его взгляд был серьёзным.

— Мы можем, — сказал он твёрдо. — У меня есть сбережения, и я хочу потратить их на то, что сделает нас счастливыми. Я хочу посмотреть этот матч вместе с тобой, Шон.

Шон чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не мог поверить, что этот человек, этот удивительный, щедрый, любящий человек выбрал его.

— Ну чего ты, это не так дорого как тебе кажется, тем более мы сильно сэкономим на аренде, так как снимаем целый дом большой компанией. А у Итана огромная скидка в турагентстве.

— Я люблю тебя, — прошептал Шон, обнимая Берра. — Я так сильно тебя люблю.

— И я тебя, — Берр обнял его в ответ, — Больше жизни.

Шон пару минут не размыкал объятий, а потом отстранился, вытирая глаза.

— У меня тоже есть кое-что для тебя, — сказал он, вставая с кровати и направляясь к своей сумке, и достал небольшую коробочку, обёрнутую в красивую бумагу, и вернулся к кровати.

— Это не так грандиозно, как твой подарок, — сказал он, протягивая коробочку Берру, — Но я надеюсь, тебе понравится.

Берр аккуратно взял коробочку. Бережно развернул упаковку, стараясь не порвать её, и открыл коробку. Внутри лежал простой серебряный браслет с маленькой подвеской в форме книги.

— Открой её, — тихо сказал Шон, его голос дрожал от волнения.

Берр осторожно взял подвеску и открыл её. Внутри была выгравирована дата — день, когда они впервые поцеловались.

— Шон, — прошептал Берр, его голос дрогнул. — Это... это прекрасно.

Шон надел браслет Берру на запястье, и поцеловал паутинку вен.

— День, когда изменилась моя жизнь, — сказал он, его глаза не отрывались от лица Берра. — День, когда я обрел тебя.

Берр смотрел на браслет, его глаза заблестели от сдерживаемых слёз.

— Я никогда не сниму его, — сказал он, поднимая взгляд на Шона. — Никогда.

Он притянул Шона для поцелуя, тягучего, сладкого, полного любви и благодарности. Когда они отстранились, оба дышали тяжело, а их лица светились от счастья.

— Знаешь, — сказал Берр, играя с браслетом на запястье, — Я думаю, мы оба нарушили наше обещание не дарить подарки.

— Технически ты прав, — Шон рассмеялся, переплетая свои пальцы с пальцами Берра. — Но я думаю, мы можем сделать исключение в честь праздника. Особенно в наше первое совместное Рождество.

Берр кивнул, его взгляд стал задумчивым.

— Пусть каждое следующее Рождество мы встретим вот так вместе, — сказал он тихо, словно осознавая всю значимость этого момента.

— Мне нравится это предложение.

Они снова замолчали, просто наслаждаясь моментом. За окном был яркий солнечный день, снег блестел на солнце, создавая почти сказочную атмосферу.

— Как насчёт душа? — спросил наконец Берр, его глаза игриво блеснули, — А потом я приготовлю нам завтрак. Или уже, наверное, обед, учитывая время.

Шон посмотрел на часы и удивлённо поднял брови, было уже далеко за полдень.

— Не могу поверить, что мы проспали так долго, — сказал он, покачивая головой.

Берр усмехнулся, притягивая его ближе.

— Ну, мы были довольно... активны вчера вечером, — прошептал он, его голос стал низким, соблазнительным, — И я думаю, нам было нужно восстановить силы.

Шон почувствовал, как его тело отзывается на тон Берра, и его близость.

— Душ звучит отлично, — сказал он, его собственный голос стал чуть хриплым. — Особенно если ты присоединишься ко мне.

— О, я определённо присоединюсь, — Берр улыбнулся,а его глаза потемнели от желания, вставая с кровати он протянул руку Шону. — Идём.

Ванная комната Берра была не очень большой, но душевая кабина, достаточно просторная для двоих. Берр включил воду, регулируя температуру, пока Шон наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд от его обнажённого тела, от игры мышц под кожей, от грациозности его движений.

— Готово, — сказал Берр, оборачиваясь и замечая взгляд Шона. — Что?

— Ничего, — Шон покачал головой, улыбаясь,— Просто... ты прекрасен.

Берр смутился, его щёки слегка покраснели.

— Говорит человек, который выглядит как модель с обложки журнала, — сказал он, делая шаг ближе к Шону. — Даже с этими утренним беспорядком...

Он протянул руку, пропуская пряди волос Шона через пальцы, его прикосновение было нежным, ласкающим.

— Давай, — сказал он, беря Шона за руку и увлекая его в душевую кабину.

Тёплая вода падала на них, смывая следы ночи,и расслабляя мышцы. Берр взял гель для душа, выдавил немного на ладонь и начал намыливать Шона, его руки скользили по телу с нежностью и заботой.

— Ты балуешь меня, — прошептал Шон, закрывая глаза и наслаждаясь прикосновениями.

— Ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали, — ответил Берр, мягким голосом. — Заслуживаешь всего самого лучшего.

Его руки скользили по телу Шона, массируя, лаская, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Шон чувствовал, как его тело откликается на эти прикосновения, как внутри снова разгорается желание.

— Ммм, — пробормотал Берр, заметив реакцию Шона. — Кажется, кто-то снова готов...

Шон открыл глаза, встречаясь с полным похоти взглядом Берра.

— Трудно оставаться равнодушным, когда у меня такой соблазнительный мужчина.

Берр улыбнулся, его руки скользнули ниже, обхватывая возбуждённый член Шона.

— Я польщён, — сказал он, начиная двигать рукой, медленно, дразняще. — И полностью согласен.

***

— Тебе идёт, — сказал Берр, завязывая пояс своего халата на Шорне, которому тот был немного велик, — Выглядишь... домашним.

Шон улыбнулся, ощущая тепло внутри от этих слов. Домашним. Да, именно так он и чувствовал себя с Берром — дома.

Шон сел за барную стойку, наблюдая как Берр занялся готовкой. Одно удовольствие смотреть как любимый управляется на кухне, его уверенные движения, его сосредоточенное выражение лица.

— Что ты будешь делаешь? — спросил он, когда Берр достал из холодильника яйца, молоко, масло и сыр.

— Омлет, — ответил Берр, улыбаясь через плечо. — Мой фирменный рецепт, с травами и сыром. И тосты с авокадо.

— Я и не знал, что ты умеешь готовишь. Почему мы тогда всегда питаемся доставкой?

Берр пожал плечами, разбивая яйца в миску.

— Один из моих скрытых талантов, — ответил он, взбивая яйца вилкой, — Когда ты студент и живёшь один, приходится учиться.

Шон наблюдал, как Берр добавляет в яйца свежие травы, соль, перец, а затем выливая смесь на разогретую сковороду. Запах был восхитительным, и желудок Шона громко заурчал, напоминая, что они ничего не ели со вчерашнего вечера.

— Почти готово, — сказал Берр, улыбаясь, услышав звук. — Ещё пару минут.

Шон внимательно смотрел за Берром, что словно в вальсе двигался по кухне, колдуя над простейшими ингредиентами, превращая их в шедевры домашней кулинарии.

— Вот, — сказал Берр, ставя перед Шоном тарелку с омлетом и тостами с авокадо. — Приятного аппетита.

Шон взял вилку и попробовал блюдо. Омлет был восхитительным: лёгким, воздушным, с идеальным балансом трав и сыра.

— Боже, — сказал он, закрывая глаза от удовольствия. — Это очень вкусно.

Берр улыбнулся, садясь рядом с ним со своей тарелкой.

— Рад, что тебе нравится, — сказал он, начиная есть. — Я хотел бы готовить для тебя каждый день.

Шон посмотрел на него, его сердце переполнялось любовью.

— Я не возражаю, — ответил он, его голос стал серьёзным. — Просыпаться с тобой, завтракать вместе... Разве это не идеальная жизнь?

Берр положил вилку, его взгляд стал интенсивным.

— Так и будет, — сказал он твёрдо. — Когда ты переедешь сюда... или если хочешь, найдём новое место вместе... Это будет наша реальность, Шон.

Шон почувствовал, как его горло сжимается от эмоций. Он не мог поверить, что это происходит, что этот удивительный человек хочет провести с ним всю свою жизнь.

Они смотрели друг на друга, в их глазах отражалась любовь, надежда на будущее, обещание счастья.

— А теперь ешь, — сказал Берр, улыбнувшись, сжав руку Шона, и возвращаясь к своей тарелке, — Нам нужны силы для остальной части дня.

Шон рассмеялся, возвращаясь к еде, а на сердце было легко от счастья.

— И что у нас запланировано на остаток дня? — спросил он, поднимая бровь.

Берр пожал плечами, его глаза блестели от предвкушения.

— Ну, мы могли бы посмотреть фильм, — сказал он, крутя в воздухе вилкой и делая вид, что серьёзно обдумывает варианты. — Или мы могли бы вернуться в постель и продолжить то, что начали в душе...

— Мне нравится второй вариант, — Шон усмехнулся, а его тело уже отзывалось на предложение Берра, — Очень нравится.

— Тогда давай поскорее закончим с завтраком.

Они ели быстро, не в силах оторвать глаз друг от друга, атмосфера между ними становилась всё более напряжённой, заряженной похотью и желанием. Когда они закончили, Берр встал, собирая тарелки.

— Оставь, — сказал Шон, вставая и забирая тарелки из рук Берра. — Я займусь посудой позже.

Он поставил тарелки в раковину и повернулся к Берру, который смотрел на него с теплой улыбкой.

— Что? — спросил Шон, улыбаясь в ответ.

Берр покачал головой, его глаза светились нежностью.

— Просто... ты, — ответил он, делая шаг ближе. — Ты здесь, в моем доме, в моей кухне, в моем халате... И это кажется таким правильным, таким естественным.

Шон протянул руку, касаясь щеки Берра: — Для меня тоже, — прошептал он, — Не понимаю, почему я каждый день возвращался домой, тратя столько ночей в пустую.

Берр наклонился вперед, нежно касаясь губ Шона.

— Спальня, — выдохнул Берр, прервав поцелуй.

Шон кивнул в согласии, не в силах больше сдерживаться. Берр взял его за руку и повел обратно в спальню. Едва успев войти в комнату, Берр снова притянул Шона к себе, его руки скользнули под халат, лаская обнаженную кожу. Шон застонал в нетерпении, развязывая пояс на талии Берра.

— Боже, Шон, — прошептал Берр, пока губы Шона скользили по его шее, — Ты сводишь меня с ума.

Шон не мог ответить, его разум был затуманен желанием вкусить как можно больше тела любимого. Он просто притянул Берра ближе, его руки блуждали по телу, распаляя еще больше и без того возбужденного мужчину.

Они двигались к кровати, сбрасывая халаты по пути, не разрывая поцелуев. Когда они упали на матрас, их тела переплелись, кожа к коже, сердце к сердцу.

— Что ты хочешь? — прошептал Берр, его губы скользили по груди Шона, спускаясь ниже. — Скажи мне.

Шон запустил пальцы в волосы Берра, направляя его.

— Тебя, — выдохнул он. — Всего тебя.

Берр улыбнулся, и продолжил свой путь вниз, его губы и язык исследовали каждый сантиметр тела Шона, заставляя его дрожать от удовольствия. Когда он достиг возбужденного члена Шона, тот не мог сдержать стон. Берр посмотрел на него снизу вверх, его глаза были темными от страсти, и затем, не разрывая зрительного контакта, Берр взял его в рот.

Шон застонал громче, его бедра непроизвольно дернулись вверх, но Берр положил руки на его бедра, удерживая его, и начал двигаться. Его язык творил чудеса, заставляя Шона забыть обо всем, кроме ощущений.

— Берр, — выдохнул Шон, его голос охрип от возбуждения и близкого оргазма. — Я не могу... долго...

Берр отстранился, его губы блестели от влаги. Он поднялся выше, целуя Шона в губы, давая ему почувствовать собственный вкус.

— Не сдерживайся, — прошептал он, его рука скользнула вниз, обхватывая член Шона.

Шон больше не выдерживал этого сладостного плена. Под искусными ласками Берра, под его жарким взглядом, он быстро достиг оргазма. С именем Берра на губах он позволил себе упасть в бездну удовольствия, а разум на мгновение опустел. Когда он вернулся к реальности, Берр лежал рядом, наблюдая за ним.

— Ты великолепен, — прошептал Берр, нежно убирая прядь волос с лица Шона. — Особенно когда кончаешь.

Шон улыбнулся, его тело все еще дрожало от остаточных волн удовольствия.

— Твоя очередь, — сказал он, его рука скользнула вниз, обхватывая твердый член Берра.

Берр закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым.

— Шон, — выдохнул он.

Шон прервал его поцелуем, страстным, требовательным.

— Обожаю доставлять тебе удовольствие, и видеть, как ты теряешь контроль.

Губы Шона оставляли следы на теле Берра, его руки исследовали каждый изгиб, каждую линию. Когда он достиг члена Берра, он не колеблясь обхватил головку, язык скользнул по чувствительной плоти.

Берр застонал, его руки сжали простыни: — Это... невероятно.

Шон улыбнулся, не отрываясь от своего занятия. Он наслаждался каждым стоном Берра, дрожью его тела, каждой реакцией на свои прикосновения. Он не отстранился, когда бедра Берра напряглись, желая доставить ему максимальное удовольствие. Когда Берр достиг оргазма, Шон принял все, что тот дал, глотая и продолжая ласкать его, пока последние волны удовольствия не утихли.

— Ты удивительный, — прошептал Берр, притягивая Шона для поцелуя, когда он лег рядом. — Просто невероятный.

Шон улыбнулся, прижимаясь ближе к Берру.

— Хоть где то я лучший, — ответил он, пока его рука лениво скользила по груди Берра.

Берр обнял его крепче, его губы нежно коснулись лба Шона. Однако Шон очень быстро перехватил инициативу, переходя от целомудренной ласки, к огненному шоу. Берр сминая простыни извиваясь под атакой любимого человека. Одна за другой, вспышки удовольствия сияли в глазах, пока Шон делом доказывал всю силу своей любви и желания.

— Мы должны встать, — еле дыша пробормотал Берр, когда изрядно уставший Шон рухнул на кровать, — Поужинать, посмотреть фильм... Хотя бы сделать вид, что мы не проводим всё Рождество в постели.

Шон, тыльной стороной ладони вытер капли пота со лба, что норовили скатиться на глаза.

— А что плохого в том, чтобы провести Рождество в постели? — спросил он, — Особенно с таким мужчиной, как ты.

— Ничего плохого, — ответил Берр. — Просто... я хочу показать тебе и другие стороны жизни со мной. Не только секс, хотя, надо признать, он фантастический.

— Хорошо, — Шон кивнул, садясь на кровати, понимая, что имел в виду Берр, — Что ты предлагаешь?

Берр тоже сел, его рука не отпускала руку Шона.

— Мы могли бы приготовить ужин вместе, — предложил он. — А потом посмотреть какой-нибудь рождественский фильм. У меня есть отличная коллекция.

Шон улыбнулся, представляя этот сценарий вечера.

— Звучит идеально, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать Берра в щеку. — Гостей звать будем?

Берр отрицательно покачал головой. Они встали с кровати, снова надели халаты и направились на кухню. Берр открыл холодильник, рассматривая его содержимое.

— Что скажешь насчет пасты? — спросил он, оглядываясь на Шона. — У меня есть все ингредиенты для карбонары.

— Почему бы и нет, — ответил он, подходя ближе. — Чем я могу помочь?

Берр улыбнулся, начиная доставать продукты из холодильника.

— Ты можешь нарезать бекон, пока я займусь соусом, — сказал он, передавая Шону упаковку бекона и показывая, где находятся ножи. — А потом мы можем вместе сделать салат.

Они работали вместе, двигаясь по кухне с удивительной синхронностью, словно делали это уже много лет. Берр ставил воду для спагетти, пока Шон нарезал бекон. Затем Берр начал готовить соус, а Шон занялся салатом, нарезая помидоры, огурцы и зелень.

— Ты неплохо справляешься, — заметил Берр, наблюдая, как Шон уверенно работает ножом. — Ты часто готовишь?

Шон пожал плечами, продолжая нарезать овощи.

— Иногда, — ответил он. — Помогаю маме на кухне когда есть время и настроение. Но обычно это что-то простое.

Берр улыбнулся, помешивая соус.

— Карбонара тоже довольно простое блюдо, — сказал он, — Секрет в качественных ингредиентах и правильной технике. Я могу научить тебя, если хочешь.

— Хочу конечно, — Шон посмотрел на него, его глаза светились от счастья.

— Я хочу узнать всё, чему ты можешь меня научить.

Берр подошел к нему, обнимая сзади, его подбородок устроился на плече Шона.

— Есть много вещей, которым я мог бы тебя научить, — прошептал он, его голос стал ниже, звучал так томно и соблазнительно. — И не только на кухне.

Шон почувствовал, как его тело отзывается на близость Берра, на его слова.

— Я буду прилежным учеником, — ответил он, поворачивая голову, чтобы встретиться с Берром взглядом. — Во всех областях.

Берр улыбнулся, целуя его в шею.

— Не сомневаюсь, — сказал он, отстраняясь. — Но сейчас давай сосредоточимся на ужине, иначе мы никогда не поедим.

Шон рассмеялся, возвращаясь к салату.

— Ты прав, — согласился он. — Сначала еда, потом кровать.

Они закончили готовить ужин, работая слаженно и быстро, иногда останавливаясь для быстрого поцелуя или объятия. Когда паста была готова, Берр смешал её с соусом, добавил обжаренный бекон и сыр, и разложил по тарелкам. Шон поставил салат на стол и налил вино, которое Берр достал из холодильника.

— Выглядит восхитительно, — сказал Шон, садясь за стол.

Берр сел напротив него, поднимая бокал.

— За нас, — сказал он, а во взгляде плескалась любовь. — За наше первое Рождество вместе и за твой переезд.

Шон улыбнулся, поднимая свой бокал.

— За нас, — повторил он, чокаясь с Берром. — И за будущее, которое мы создадим вместе.

Шон не мог не застонать от удовольствия при первом же укусе.

— Это божественно, — сказал он, закрывая глаза. — Ты действительно умеешь готовить.

Берр улыбнулся, довольный реакцией.

— Рад, что тебе нравится, — ответил он, делая глоток вина. — Готовить для кого-то, кто так высоко ценит мою стряпню, одно удовольствие.

Влюбленные ели в комфортной тишине, обмениваясь теплыми взглядами и улыбками, а когда с ужином было покончено, они вместе убрали со стола и помыли посуду. Создавалось ощущение, будто они делали это годами. И хотя Шон часто бывал в этой квартире, такой уютной домашней атмосферы раньше не было.

— Фильм? — предложил Берр, вытирая руки полотенцем.

Они перешли в гостиную, и Берр показал свою коллекцию рождественских фильмов. После недолгих обсуждений они выбрали «Эта замечательная жизнь» — старый, но достаточно интересный фильм, который оба видели не по разу, но любили пересматривать.

Устроившись на диване под мягким пледом, они прижались друг к другу. Берр обнял Шона за плечи, а тот положил голову ему на грудь. Фильм начался, но они уделяли ему лишь половину своего внимания, остальное было посвящено друг другу, теплу их тел, мерному биению сердец и поцелуям.

— Знаешь, — тихо сказал Шон, когда фильм подходил к концу, — Я всегда любил этот момент, когда Джордж осознает, насколько его жизнь драгоценна, насколько важны его отношения.

Берр посмотрел на него, нежно поглаживая его волосы.

— Я тоже, — ответил он мягко. — И сейчас я понимаю его как никогда раньше. Когда ты нашел настоящую любовь, всё остальное вдруг становится таким второстепенным.

Шон поднял голову, встречаясь с Берром взглядом. В глубине его глаз было столько чувства, что у Шона перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — прошептал он, простые слова, вмещающие в себя целую вселенную эмоций.

Берр притянул его ближе, их лбы соприкоснулись.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он. — Больше всего на свете.

Финальные титры фильма мелькали на экране, но они не обращали на них внимания, полностью погруженные друг в друга. В этот момент, в тепле объятий, с отблесками огней рождественской ёлки на их лицах, они оба знали, что нашли нечто особенное — то, что многие ищут всю жизнь. Они нашли дом друг в друге.

— С Рождеством, Шон, — прошептал Берр, его пальцы нежно касались щеки Шона.

Шон улыбнулся, его сердце было полно до краев.

— С Рождеством, Берр, — ответил он.

Они встретились в нежном поцелуе, запечатлевая этот момент в своих сердцах. За окном падал снег, укрывая мир белым покрывалом, а внутри их царили тепло, любовь и уверенность в том, что уж теперь то все будет хорошо.