Глава 51. Илайн

Правду сказать не сложно... Сложно видеть взгляд после исповеди.

Nightcore - Give us a little love💘

         Ко мне приводят разных парней, а я быстро зашиваю раны, что могут быть смертельными. Я не испытываю страх, когда слышу звуки стрельбы или в момент, когда ноздри улавливают запах угольной плоти. Это место горит, как и люди... Возле меня стоят двое парней, что не могут предвидеть будущего. Они не понимают, что я затащила и в ловушку, из которой не существует выхода. У меня нет дара, чтобы узнать о реакции Себастьяна, но смогу принять его разочарование. Когда раненых больше не приводят, то нагло вру двоим, чтобы затащить в дебри, где и будет разрушен мой облик.

         — Илайн, все в порядке? — нихрена, но машу головой.

         — Мы раньше не встречались? — да. Мы с ним похожи.

         — Почему мы здесь? — идеальный вопрос. Молча достаю фотографию из кармана. На ней я и Эш. Они палятся на нее и тянут руки к пушкам. Цокаю языком и направляю дуло пистолета на них. Разговор у них несвязанный, поэтому внутри читаю молитву, чтобы Бог не был так раздосадован мной. В душе шепчу лишь имя брата, а потом нажимаю на курок. Два раза. Как и учили. На меня сморят две пары мертвых глаз, когда тела падают к ногам. Они знали, кто я. Да, это неправильно, но так, как должно. У них была быстрая смерть лишь потому, что Эш не хотел бы пачкать мои руки. А так... Мне все равно на совесть, потому что теперь я знаю, что каждый из ублюдков, что пытали брата, уже сдохли. От моей руки умерли худшие. Отправляйтесь в Ад.

         Тошнота подкатывает, поэтому сдаюсь, падая на колени. Себастьян видел все. Почему-то разбиваюсь, но потом решаюсь на то, что должна. Уйти. Он знает, что Илайн Ларентис покрыта большим слоем тайн, который не готова струсить. Все, что следует, так это покинуть его жизнь, да? Мы лишь должны быть работой... Вот только татуированные руки обнимают меня крепче, чем чьи-либо. Он шепчет убедительные слова, которые не должны слышать мои уши. Это странно... Я убила их...

         — Все не важно, Храброе сердце, — теплая ладонь скользит по спине. — Сейчас хочу, чтобы ты была в порядке, — шепчет на ухо, а я просто разбиваюсь. Отрываюсь от него и смотрю в широкие зрачки. Он испуган?

         — Прости, Себастьян, — криво показываю, но Аид берет мои ладони в свои.

         — Я бы сделал намного хуже, если бы ты сказала, — это оставляет горячие следы в душе.

         — За предательство, — достаю маленький, но острый нож. Готова отдать орудие моей смерти.

         — Предатели мертвы, — он наклоняется к моему лицу и оставляет легкие поцелуи на коже. — Здесь не время и не место, но я слишком переживал... И кое-что понял, — наши взгляды пересекаются. — Ты мне нравишься, Илайн Ларентис, — все тело напрягается. Его губы накрывают мои и мягко начинают двигаться.

         Да, я упала. Да, мне нравится этот мужчина, который для всех выглядит грехом. Да, я знаю, что лишь он способен разрушить меня, потому что мои глаза постоянно ищут темно-карий цвет с зеленым островом... Да, мы можем залечить друг другу все, что сделал с нами мир. Да, это имеет место быть, но только после того, как он узнает всю правду... А она разрушит его так, как давно не мог никто. Это я нанесу новые раны...

         — Прости меня, — тихий и такой искренний хриплый голос. — Я стараюсь, Динь-Динь. Я буду в порядке, но ты должна помочь. Доверь мне тайну, — он поднял мой подбородок пальцами и смотрит так, будто бы поверит всему, что скажу. Себастьян выглядит таким, будто бы не уйдет после рассказа. Но это иллюзия...

         — Ты разочаруешься, — и его губы растягиваются в улыбке.

         — Оказывается, что все можно исправить, пока мы живы, фея, — и я сама обнимаю его покрепче. Спасибо.

         — Я бы не нарушал такие объятия, если бы не дело, — Дамиан смотрит на меня с опаской и некой долей неверия. Он видит все, что не может Каэтани. Себастьян быстро выпрямляется и мгновенно закрывает спиной, оставляя меня позади.

         — Они там? — тот лишь кивает.

         — Все были вооружены до зубов, — цедит сквозь зубы.

         — Отлично, но кто этот анонимный помощник? — в голове крутятся шарики.

         — Ладно, Риццо уехал злой, судя по тому, как ебашил машину, пока никто не видит, — ого.

         — Можно мне Илайн на пару слов? — плечи светловолосого напрягаются, но я выхожу из-под его зашиты.

         — Конечно, — показываю.

         — Нет, — со мной отвечает Каэтани. Дамиан не улыбается.

         — Несколько минут, Себастьян, — молча иду к мужчине, а потом поворачиваюсь и киваю Дьяволу. Я в порядке.

         Мы идем куда-то, поэтому запоминаю дорогу, чтобы вернуться. Наша тишина не напоминает приятное сопровождение. Он рыл под меня и пытался найти подводные камни, чтобы первым рассказать Боссу о моих тайнах. Мужчина, который не ест мясо, останавливается у небольшого камня, что закрывает нас.

         — Нужно поговорить, — тихо, но резко говорит мне.

         — Нашел? — он приподнимает бровь.

         — Я не понимаю, кто ты, — подходит ближе.

         — Никто. Тень, — Дамиан слишком близко.

         — Ложь, — выплевывает слово. — О тебе нет ничего правдивого, Ларентис. Хочешь знать, что я узнал? — лживо улыбаюсь.

         — Удиви, — кидаю вызов. Мужская ладонь ложится на мою шею, но не перекрывает дыхание.

         — Не было никакой Илайн Ларентис, да? Тебя звали Ариэлла, — глазами встречаюсь с его. Хмыкаю и еще шире улыбаюсь. — Это был единственный документ, но там просто стерты практически все буквы имени, как и фамилии. Ты не родилась здесь, а первые шаги сделала в Боснии и Герцеговине, — хлопаю его по плечу.

         — Хорошая работа, Дамиан, — кареглазый легко сжимает шею.

         — Если ты – наша погибель, то он убьет тебя. Уезжай, — это неожиданно.

         — Остаюсь, — сражаться – мое призвание.

         — Ты нарекаешь себя на смерть, девочка, — тихо говорит у моего лица.

         — А что, если я уже мертва? — отравляю мяч на его сторону.

         — Скажи ему правду, — чуть громче говорит.

         — Что сказать? — хрипота Себастьяна. — И убери руки, — смотрит на своего друга со свирепостью.

         — Давай, Илайн, — выделяет мое имя. Ладно... Смотрю на машину, которая недалеко. Я скоро сбегу.

         — Мои родители любили меня, до определенного момента. Я не знаю, что произошло, но однажды они просто перестали приходить вечером, чтобы рассказать сказку. Мама начала пить больше вина, а папа стал игнорировать мое присутствие. Когда мне было 5 лет, то женщина предложила поиграть в игру – смена имени. Если все прошлые года меня звали Ариэлла, то потом я стала Илайн. Себастьян, вот такая правда. Они замазали все, что было прежде. Я рассказывала про переезды... Ты доволен, Дамиан? — поворачиваюсь к нему и смотрю. Он не двигается.

         — Ариэлла? — переспрашивает.

         — Минус одна тайна, Каэтани, — засовываю руку в карман и нащупываю ключ, а потом, когда Принц Ада поворачивается к другу, чтобы что-то сказать, быстро убегаю. За мной слышно звук гравия, но я сажусь в автомобиль и выруливаю из места, где оставила трупы и правду.

         — Я буду ждать тебя у нас в квартире! — кричит он сквозь скрипы шин.

         У нас в квартире.

         Я хочу быть честна, потому что поняла, что моя футболка не цвета нужной команды. Каждый раз оттягиваю момент, чтобы раскрыться. Боже... Я катаюсь по городу, а потом, через часа 3, после разговоров с Айзеком, приезжаю туда, где беру острую шаурму. Две штуки. Также покупаю холодный чай с манго, который любит Себастьян, а себе – с лимоном. Пока стою жду, то ко мне сзади кто-то подходит.

         — Как дела, маленькая принцесса? — хочется вздрогнуть, но подавляю это желание.

         — Все хорошо, — Давид изучает мое лицо.

         — Две? — кивает на еду.

         — Да, — отвечаю.

         — Давай поговорим, — указывает на лавочку. Ладно. Мне нечего бояться.

         — О чем? — сажусь на деревяшку.

         — Я не собирался пугать тебя, Ари, — смотрю на далекие звезды.

         — Сколько ты искал? Почему не говорил правду? Какой твой следующий шаг? Будет ли так, как должно? — вопросы появлялись быстрее, чем я понимала их суть.

         — Мы были друзьями, правда? — да. Как я не узнала его? — Твои родители достаточно сильно постарались, знаешь? Причина того, что я пошел в полицию – ты, Ари, — закрываю глаза и просто сижу. — Да, долго искал тебя, но тогда увидел просто обычную девушку, которая нахамила мне, а я помог ее брату. И понятия не имел, что это ты, пока не рассмотрел шрам на ноге, — ох, легкая улыбка образовалась на лице.

         — Мне хотелось крыжовник, — добавила.

         — Да. Помню тебя мелкой. Твое тело было измазано зеленкой, потому что у тебя была ветрянка. Я также не забыл, как ты зацепилась за куст, а самая большая ранка оторвалась, и хлынула кровь. Оттуда и шрам, — печально, что Давид это помнит.

         — Ты сказал, что на моем теле теперь есть кратер вулкана, — я повернулась и посмотрела в глаза, которые казались иными.

         — Илайн, не бойся меня, — и присаживается ближе.

         — Что ты хочешь? — немного грубо. По его лицу видно, что зацепила фразой.

         — Просто общения с тобой. У нас много общих тайн, Ари, — шепчет Давид.

         — Это останется между нами? — переживаю.

         — Мне достаточно лет, маленькая принцесса, чтобы решать самому сердечные дела и наложить на тебя вето, — машу головой в неверии.

         — Это большая проблема, — поднимаю голову к небу.

         — Не забывай наших правил, Ларентис, — он наклоняется и легко целует в щеку, задерживаясь у моего уха. — Не избегай меня, Ари. Я не так плох. Береги себя, зеленка. Мы на одной стороне, — и потом он уходит, оставляя меня с ветром и мыслями. Держу свой заказ и подъезжаю к высотке. В окне горит свет, а красивое лицо смотрит в окно. Я вижу лишь блеск его волос в стекле, но потом все исчезает. Выхожу из машины и иду к лифту, но слышу поспешные шаги по лестнице. Из-за угла вылетает Себастьян. Его волосы всколочены, а темные глаза заполнены широким зрачком. На нем черная футболка и такие же джинсы.

         — Ты пришла, — подлетает ко мне и забирает в объятия. — Ты пришла, — трогает мое лицо теплыми пальцами. От него пахнет так сильно, что закрываю глаза и готова погрузиться в его тело.

         — Я убила их и не рассказала про имя, — привычными движениями показываю, а глаза все еще видят темноту.

         — Посмотри на меня, Илайн, — слушаюсь его мягкого голоса, который не слышал никто... Кроме Джулии... и родных... Господи... — Только ты можешь рассказать правду, — или ложь. — Не думай так много, хорошо? — киваю, и Аид выдыхает. — Пойдем, пропажа, я чуть не словил инфаркт, пока ждал свое Храброе сердце, — а потом останавливается. Резко.  — Меня это пугает до чертиков, Илайн, — признается, но продолжает. — Я хочу жить, понимаешь? Секрет за секрет, да? — черт возьми... Я клялась, но упала. А здесь так тепло и уютно... Себастьян, что мы делаем?

         — Можно поведаю одну из тяжелых ношей? — трясущимися руками показываю ему, а мужчина подходит ближе и берет за плечи.

         — Динь-Динь, я знаю, что многие люди считают меня ублюдком и тварью, придурком и психом, но я доверил тебе то, что даже не знают мои самые близкие люди. Знаешь, это странно, но как есть. Я также понимаю, что это может быть ошибкой, потому что ты полна загадок, но ничего не могу поделать. Ты приносишь мне спокойствие и добавляешь стимул бороться. Пусть меня и сломит что-то, но зато есть шаги вперед. Мне удалось понять, что Джулия сейчас состоит из моих воспоминаний и любви. Я открою тебе большие тайны, которые ты никогда никому не расскажешь, уверен. Себастьян Каэтани снова пробует жить, пусть и многие посчитают это неправильным и каким-то неадекватным, но мы не вправе осуждать то, где кто-то чувствует. Просто доверься, — довериться... вот оно... а как же? Я отомстила... а что теперь? Разрушить? Хотела... А теперь? Нет...

         — Ты мне нравишься, — выдала ему совсем не то, что хотела.

         — Твою ж мать. Мне нравится это слышать, — он делает шаг и легко прижимает к себе. Я вдыхаю его полностью и следом поднимаемся в квартиру...

         «Расскажи. Расскажи. Расскажи».

         «Молчи, предательница. Молчи, ведь он убьет тебя. Молчи, лживая сука».

         «Расскажи сейчас, пока есть возможность».

         «Ложь – причина твоей смерти».

         — Ты не пожалеешь, что сказал это? — мы обменялись взаимными итогами.

         — Прибереги мысль, Динь-Динь. Мы покушаем, а потом все обсудим, — и мягко целует в макушку. Хочу растаять. — Пахнет шаурмой, — смеется мужчина, а я тоже не сдерживаюсь и протягиваю ему небольшой пакетик. — Обожаю, — его грудь трясется. Бессовестный. — Я приготовил нам крылышки рис с курицей терияки, — он готовит так, что можно получить оргазм.

         — Там твой любимый чай, — смущаюсь от его взгляда.

         — Ты красивая, — и чуть улыбается.

         — Спасибо, — становлюсь помидором.

         — Спасибо, что запомнила мой любимый чай, — и прячет руки в карманах, а потом быстро уходит, когда появляется легкие розовые пятна на щеках. Боже мой... он прекрасен...

         Шаурма была отложена, а язык ощущал яркие нотки специй и мягкость курицы. Я готова смотреть на то, как он готовит, вечность. Я готова есть еду, приготовленную ним, всегда. Между нами явно есть нечто особенное, но оно может испариться. Время для некой правды пришло. Впечатляет то, что Себастьян ни разу не давил на меня... Хорошо, я готова...

         — Иди сюда, — садится на кровать, а меня сажает между ног, спину прижимая к груди. — Ты можешь рассказать мне все, лесная фея, правда, — и почему-то верю.

         — Пообещай мне кое-что, — я должна попросить об этом.

         — Что, Храброе сердце? — мои губы подрагивают от накатившейся печали.

         — Что бы не случилось, как бы я не причинила боль, не раскрывай мои секреты, чтобы убить меня, — и сжимаю ладонь в кулак. Мне страшно.

         — Эй, — пальцы убирают волосы из шеи, — твои секреты в безопасности. Я буду хранить их, — горячие губы у моего уха, — вечно, Динь-Динь. Что бы не случилось, — дайте мне сил. Себастьян разжимает мой кулак и переплетает наши пальцы, целуя кисть... Черт... Одной рукой показываю:

         — Хорошо, я готова, — набираю воздух, будто бы он мне нужен, чтобы говорить...

         — Я здесь, — прикусываю губу.

         — Мы с Эшем были единым целым, пока папа в один день не пришел и не сказал, что мой брат должен жить отдельно. Это мы прошли... В школе все равно были вместе, а ночью он залазил ко мне. Когда была гроза, то именно его объятия успокаивали мое колотящееся сердце. Все опять поменялось, когда, — язык прилип к небу, а руки начали еще больше дрожать, — когда мне было 8... Они рассказали, что у нас будет брат или сестра... Через 9 месяцев родился мальчик. Айзек. Он был таким маленьким и милым. Себастьян, этот малыш пах сладкой ватой или сахаром... Я сразу полюбила его. Но уже тогда нам разбили сердца... Аз не жил с нами... Трое детей существовали в разных семьях... Я была с родителями, Эш – у одной пары, а младенец – у женщины... Сложно было, когда родители не видели всего, что делали мы. Знаешь, ведь первое слово ребенка было «Эф». Эш. А потом «Ила». Это я. Они не слышали плачь, не слушали первые рассказы о драках и друзьях, не смотрели в заплаканные глаза мальчика, который испугался собаки. Мама и папа не были для него родителями. Себастьян, в аварии была не я, а мой младший брат... — повернулась к нему, а карие глаза были прикованы к моим зеленым. — Я... притворилась... специально упала с велосипеда... потому что Эш не мог ударить меня... Родители умерли, и мы похоронили их в дешевых гробах, потому что не могли получить денег со счетов. Знаешь, по документах у них была лишь дочь, которой 19 лет, но не 20. Они не помнили этого. Мы не праздновали мои дни рождения, но родители дарили подарки Эшу и Азу. А мне... братья покупали... Как ненормально, да? Это я узнала недавно. Именно Айзек был с мамой и папой в машине, когда произошла авария. У мальчика проблемы с ногами... Он не ходит, Каэтани... Я и Эшли носили его на себе, пока брат не нашел где-то коляску. Месяц. Потом Эш украл деньги и твоих людей, и его убили на моих глазах. Все. На те деньги я обеспечила брату лечение в лучшей клинике. Тяжело, потому что работала днем и ночью, имела разные профессии, но смогла. Моя брат, которому 16 лет, все еще не ходит, Себастьян. Я каждую пятницу езжу к нему. Он – мое все. Если его кто-то обидит, то собственноручно убью, как сделала с теми людьми. Никто не причинит вред моему брату, потому что к нему и так несправедлива судьба. Аванс просила для него. Я сделаю все, чтобы он ходил... Но... — проглатываю комок. — Ему ампутировали одну ногу, до колена. Это было на выходных. Мне тяжело, Каэтани... Мне так больно от того, что не могу помочь мальчику... — встаю и иду на кухню к своему секретному ящику. Открываю заумные замочки.... — Вот мой мир, — показываю фото нас троих.

         — Илайн... — я понимаю, что плачу.

         — Не бросай меня сейчас, — знаю, что лгала и притворялась, но я так устала... Хочу побыть слабой... чуть-чуть...

         — Ты очень сильная, Динь-Динь, — и притягивает к себе, чтобы добавить мне храбрости. — Прости, что не был рядом... Прости, что так поступал с тобой... Теперь все иначе... Теперь я знаю и помогу... Теперь это не будет так тяжело, потому что возьму большую часть ноши, — его губы вновь касаются глаз, которые соленее Мертвого моря...  — Я выдумал наш отдых на острове... Его не было, Илайн... Моя больная фантазия придумала то, чего не существовало... Я боюсь, что многие воспоминания – ложь. Я так запутался и не различаю свои прошлые фантазии и правду, — голос дрогнул, а я... посмотрела в глаза... и крепко обняла...

         — Расскажи мне, — и очень нежно поцеловала в ямку между ключицами. Я люблю это место... Оно не покрыто его печальными татуировками... Оно чисто... и невредимо... Мой уголок, который не заслуживаю.

         — Спасибо, что не боишься моих сторон, — прошептал слишком тихо, а я снова оперлась спиной на грудь и переплела пальцы. Я рядом... Здесь и сейчас.