Глава 48. Себастьян

Осуждение – один из способов усмирить зависть.

The FifthGuys - Believer🖤

         Я перестал ночевать дома... На постоянной основе уже 17 дней... Мне страшно оставаться там, потому что она везде.  Воздух внутри жилья стал угарным газом... Трех вдохов достаточно, чтобы умереть. Я знал, что меняюсь, но это не так тяжело, как осознание. Если раньше меня не беспокоили мысли о будущем, то сейчас они появляются в голове. Неприятно отпускать, чтобы жить... Я ищу спасение в одной кудрявой не потому что она нравится, а причина в том, что Илайн была первой, кто молча заставила рассказать. Непокорная девушка появилась так неожиданно, но вовремя. Некоторое время назад мне казалось, что сил нет, но ошибался. Я готов бороться. Кудрявая показала меня со стороны, резко кидая фразы, что были толчками. Слушать нравоучения знакомых и Бьянки было не так поучительно, как историю девушки, которая младше на 10 лет, но прошла нечто подобное.

         Я стал более расслабленным и менее бдительным, что могло погубить многих. Илайн Ларентис была некой тайной печаткой, появлявшейся, лишь во время темноты и одиночества. Кудрявая Сью, Динь-Динь или лесная фея спасала и вытягивала из депрессивных состояний и мыслей. Она без вопросов подавала лекарства, потому что видела мой меняющийся взгляд, или тогда, когда легко касался головы. Девушка замечала все, что не могли осязать другие. Я начал есть бекон, хотя ненавидел. Илайн готовила так, что хотелось съесть все. Мы постоянно вдвоем: работа, квартира, ночи. Странно, но как есть. Ее что-то тревожило, но мне казалось, что если узнаю причины, то разорвется нить, которая незаметно протянулась между нами.

         В понедельник будет встреча с Манчини, который достал своими попытками сотрудничества. Он не только просит наркоту, но и жаждет постройки зданий, что будут официально моими. Зачем? Чтобы там легально делать дерьмо. Это будет склад для человеческих душ, которых признают живыми мертвецами. На выходных также планируется небольшая тусовка, чтобы подготовиться. Сейчас у меня был довольно неплохой мир с Кирилло Галло, который пригласил на вечеринку, куда следует идти. На такие мероприятия все приходят со своими барышнями или шлюхами. Второй вариант более подходящий, чтобы не светить кого-то из знакомых. Ванесса с Домом не будут там, потому что улетают на Кубу, куда приедут три семьи. Две из пяти посетят Галло. Я должен быть там. Понятное дело, что разговоры, репортеры и всяка хрень тоже сделают хаос, но «грязный» Каэтани, о котором шептались везде, поставит неповторимый отпечаток подошвы на мрамор. Для такого случая уже был снят один из самых дорогих домов в Италии. Вечериночка состоится в Риме. Осталось найти спутницу. Прекрасно.

         Сижу за столом и разглядываю фотки барышень, которых подготовил Дамиан. Некоторые из них были даже замужние, но их старики не могут притащиться туда. Одна фотка привлекла мое внимание. На ней красовалась очень красивая и миловидная девушка. Ей 26. Я знаю ее, потому что знаком с мужем-ублюдком, который недостоин девушку. У них есть ребенок. Малому лет 8, но они не рассказывают о нем обществу. Как-то имел честь с ней пообщаться. Закрытая, холодная, чрезвычайно умна, острая и невероятно резкая и очень саркастичная. Антея Бензолини была гордой, сильной, неприступной и чрезмерно язвительной. У нее белокурые волосы и голубые глаза. Она также посещает все мероприятия, потому что стервочка стала самой настоящей светской львицей. Женщины ее обходят стороной, пряча мужей, потому что все мужчины засматриваются на куклу Барби, от которой веет харизмой и наглостью. Она вышла замуж в 18 лет, потому что Дарио был тем, кто сразу же заявил на нее права. Знаю не многое, но лишь то, что Италия каждый раз дрожит, когда высокие каблуки стучат по дорогому полу высокомерных зданий, и было известно каждому, кому они принаждлежат. Гребанные люди жаждут попасть на вечера, которые устраивает девушка. Антея Бензолини не показывала сына, но я видел его, когда приходил на чай к говнюку. Эта женщина создает чудо из тканей и маленьких иголочек. У Барби есть свой салон, где блондинка лично шьет костюмы и платья. Именно она делает смокинги для самых влиятельных людей черной части мира. И вот глаза рассматривали дальше. Странно. Этот союз был бы прекрасен. Мне нужен номер мужлана. Пролистал папку и нашел цифры. Идеально. Набираю и жду. Смотрю на часы и понимаю, что Илайн скоро освободится и забежит, чтобы попрощаться. Легкая улыбка образовывается на лице, а гудки прекращаются.

         — Алло, — бархатный голос, как дорогой шлейф духов, который распыляешь на влажное тело.

         — Антея, не ожидал услышать тебя. Я думал, что это номер Дарио, — ее наглость была ослепительна.

         — Я похожа на ту, которая прячется за членом? — мягкость тембра и резкость слов.  — Если ты по поводу праздника, то да, пойду. Мой муж на Кубе, а я представляю нас здесь, — уверен, что это была идея голубоглазой.

         — Тогда, — протянул и зажег сигарету, а потом затянулся, — Антея Бензолини, выбирай лучший наряд, ведь завтра у нас важный вечер, — выдыхаю дым, а ментол охлаждает.

         — Ты позвонил десятым, Каэтани, но, пожалуй, выберу тебя, — прекрасно. Чудесный тандем.

         — Розовый? — спрашиваю.

         — Такой, который проест глаза всем. Я пришлю костюм, Принц. Пока-пока, — пропела и отключилась.

         Настроение прекрасное, потому что все идет так, как запланировал. Сажусь в машину и еду в больницу, чтобы забрать красавцев и наведаться до кудрявой. Спускаюсь в лифте и выхожу. Люди содрогаются от моей силы и ныряют в пол, чтобы спрятаться. Чокнутые. Антонио выходит из-за угла, а рядом с ним идет Ларентис. На ней рабочая одежда, но она так радостно машет руками, что-то рассказывая. Девушка улыбается, а старик просто плавится. На мне темно-зеленая водолазка и бежевые брюки. Ткань прикрывает красные полоски на руках и засосы, что напоминают о играх в постели и страсти.

         — Привет, — здороваюсь. Антонио останавливается, как и хирург. Бедняга делает шаг, будто хочет защитить девушку.

         — Она сотворила чудо, парень. Я отправил видео операции на конкурс. Это было неимоверно сложно. Себастьян, Илайн идеально поставила титановую пластину с целью фиксации шейных позвонков и применением переднего спондилодеза, — медицинские термины.

         — Поздравляю, — искренне пролепетал, потому что знал, насколько это было важно.

         — Спасибо. Можно уже бежать? — Ларентис торопилась, ведь хотела успеть на самолет. Надеюсь, что у нее нет детей где-то там.

         — Да. Можно на минутку? — Антонио нахмурился.

         — Та хватит, старик. Я разве похож на зверя? — подшутил над ним.

         — Хуже, — а ты просто гребанный единорог, срущий бабочками и радугой, когда видит зеленоглазую.

         — Спасибо. Не забудь подготовить ее форму. Вставь туда дополнительную пластину, — я попросил, чтобы они вшили еще больше металла. Динь-Динь не должна пострадать. Паранойя.

         — Что-то случилось? — спрашивает фея, когда остаемся в небольшой комнате, где были ее вещи.

         — Нет, принес кое-что, — киваю на знакомый ей шкаф. Сверху уже стоит кофе, рядом лежат батончики и небольшая плитка шоколада, которую любит она. Я заметил, что Ларентис берет лишь белый шоколад с курагой, киви и манго.

         — Спасибо, — она так торопится. Слишком.

         — Куда летишь? — пытаюсь поймать врасплох, но не получается.

         — Как-то расскажу. Можно взять машину с парковки? Моя сдохла, — беру ключи с кармана и вкладываю в руку.

         — Не впервые, правда? — дважды угнана.  — Отдохни, хирург. Жду в воскресенье, — быстро касаюсь губами теплых сладких губ и вылетаю.

         Вечер пролетает, потому что мучаю ослов. Утро субботы проходит в суете, ведь готовлюсь к вечеру. Мне присылают смокинг, который безупречно ложится на тело. Как истинный джентльмен заезжаю за дамой.

         Передо мной стоит шикарный дом, который окружен фонтанами, деревьями и деньгами. Моя машина паркуется у самых ступенек, поэтому выхожу и стучу в дверь. На мне черный смокинг, но также и белая жилетка, которая украшена драгоценными камнями, а сама рубашка тоже темная. Рукава украшают дорогущие запонки с красными алмазами. Бабочка мило смотрится среди этого, кричащего о миллионах, костюма. Обувь может служить зеркалом для дам или мужиков. Дарио дал согласие, потому что потом я все-таки перезвонил ему и договорился. Дверь открывает милая девушка лет 20.

         — Госпожа сейчас спустится, — и пропускает внутрь. Здесь все блестит чистотой и ослепляет белым цветом. Жду Антею, но мимо меня проносится парень. У него волосы чуть темнее, чем у матери. Шустрый. Паренек останавливается, потому что нечто падает, как и он сам.

         — Эй, ты в порядке? — подхожу и помогаю ему встать. Ребенок даже не хмурится от боли, а лишь ищет что-то на полу.

         — Да. Помогите найти небольшую брошку. Она была где-то здесь, — опускается на пол и начинает заглядывать под мебель и прозрачный столик. Мы не встречаемся глазами, но пацан уже нравится мне. Я вижу, что их сын не разговорчив, ведь больше не говорит ни слова. У него на шее есть родимое пятно, которое похоже на звезду. Прикольно. У нас с Ванессой тоже есть одинаковые «знаки».

         — Окей, — рассматриваю пол, а потом вижу блестящую вещицу. — Нашел, — аккуратно беру ее и протягиваю парню. — Вот, возьми, — теплая ладошка едва касается пальцев, когда тот забирает что-то ценное.

         — Спасибо, — поднимает голову и откидывает волосы с глаз. На меня смотрят холодные серые глаза. Они настолько необычные, что смотрю дольше, чем следует. Черный зрачок окружен серым туманом, который завладевает лесом темной ночью, предупреждая об опасности. Самое интересное, что ободок хрусталика светится голубым цветом.

         — Как тебя зовут? — малыш одергивает руку, а потом выпрямляется.

         — Яннис, — светлые волосы и такие же глаза передают мне искры силы, упрямства и довольно интересной личности. Протягивает ладонь для рукопожатия.

         — Приятно познакомиться, Яннис, — парень кивает. Слышно каблуки.

         — Прошу прощения, мне пора, — быстро мчится к лестнице и ждет мать.

         — Ты уже здесь? — легкий смех, и уже сюда слышно аромат какой-то пудры. Хрен его знает.

         — Я кое-что подготовил для тебя, — парень широко улыбается, протягивая руку. — Ты очень красива, мамочка, — и вижу, как мраморная ладонь касается деткой руки.

         — Ты намного красивее меня, — девушка целует сына, а вот теперь могу рассмотреть свою партнершу.

         На ней треугольный топ, который имеет такие же дыры на талии. Обтягивающая юбка до колена, но разрез... Мать моя женщина. На ногах были белые босоножки на высоком каблуке, а волосы распущены. Волны белокурых прядей достигают средины спины, а на них аккуратно держится яркий бант. Это не выглядит развратно, потому что Антея подчеркнула достоинства. Мне не верилось, что ребенок был ее, особенно, когда смотрел на ТАКУЮ девушку. Единственное, что подтверждало их родство – внешность. Он был очень похож на мать, но также что-то было приобретено от отца. Хотя... Дарио совершенно не вложил ничего. Он был с коричневыми волосами и карими глазами. Мне нравилось, как она нежно смотрела на сына, но в иных обстоятельствах была самой настоящей акулой, блядь.

         — Это тебе, — брошь с жемчугами.

         — Можно я прикреплю ее вот сюда? — показывает на сторону сердца.

         — Конечно, — сын бережно цепляет на ткань, и я вижу, как загораются его глаза.

         — О-о-о, малыш, она прекрасна, — целует сына в обе щеки. — Не забудь про урок музыки, хорошо? — сероглазый кивает и приводит маму ко мне.

         — Будьте внимательны, пожалуйста. Моя мама под Вашей ответственностью, — я ахуел.

         — Благодарю за доверие, — подставлю локоть, чтобы Антея просунула руку. — Лично привезу ее домой, — обещаю.

         — Я буду ждать, — серьезно говорит и прожигает такими ледяными глазами.

         — Скоро буду, — подмигивает ему, а когда парень уходит, то она снова превращается в женщину-суку.

         — Какой славный парень, — длинные ногти впиваются в мою руку, а голубые глаза, которые были прозрачными, наполняются огромным количеством желчи.

         — Он – самая лучшая часть меня, Каэтани. А, как знают все, у жены Бензолини практически нет хорошего, поэтому забудь все, что видел, — приказывает и продолжает идти на высоченных каблуках. Девушка достаточно высокая, плюс каблуки. Модель, блядь.

         — Этот вечер будет интересным, — улыбаюсь.

         — Скандальным? — ухоженная светлая бровь взлетает вверх. — «Антея Бензолини и Себастьян Каэтани», «Новый роман завидного холостяка?», «Что скажет Дарио Бензолини?», «Посмотрите на ее развратный наряд! О Господи, это из личной коллекции Леди в розовом?» — копировала голоса журналисток, которые уже жаждут крови. Общество бизнесменов снова проводит благотворительные аукционы.

         — Похер. Они будут срать и уважать нас, — открываю ей дверь.

         — Насколько сильно они боятся, настолько сильно и будут измазывать ложью. Как только за мной закрывается дверь, то каждая из тех неудачниц, думает, что я уже трахаюсь с ее мужем, пока он где-то лечит свой геморрой, — ехидно улыбается.

         — Ты опасна, — мне нравится такой характер. Мы сработаемся.

         — Очень, — и прячется внутри салона. Ох, блядь.

         Мы приезжаем, а здесь уже собралось полно народу. Фотокамеры направлены на нас. Ненавижу этих людей. Вдыхаю воздух, а на предплечье ложится рука с золотым кольцом, где блестит огромный булыжник бриллианта.

         — Такие люди, как мы: лживые, приторные, непонятные и непохожие на других – всегда будут осуждаемы обществом. И, Себастьян, о Яннисе не знает никто, помнишь? — Дарио тоже напоминал об этом.

         — Я всего лишь спутник, — растягиваю губы и выхожу. Звуки новых фотографий и заголовков уже звучат в моей голове. Обхожу машину и открываю дверь, а оттуда медленно и нереально изящно появляется Антея. — Они будут говорить, что идешь с убийцей, — прошептал ей на ухо, когда начали идти.

         — А чем я лучше? Шлюха Бензолини, которую он купил у отца в день ее восемнадцатилетия, — слухи об этом тоже ходили, но никто не говорил такое в лицо. — Просто улыбайся, и пусть давятся слюной. Я и так чрезвычайно снисходительна к тебе, потому что другие были бы не такой удачной партией, — хотелось рассмеяться.

         — Барби в змеиной коже, — она поворачивается и одаряет сладкой улыбкой.

         — А иначе бы я не выжила, Каэтани. У всего своя цена. Ты ведь и сам знаешь это, — люди шепчутся, когда заходим. Дамы берут в охапку мужей, а шлюхи начинают вешаться на любовников, пока те пускают слюни на Антею.

         — Ну и ублюдки, — скриплю зубами.

         — Расслабься, Принц, — и трусит головой, давая локонам рассыпаться.

         На огромном балконе расположены лоты, которые будут покупать мужики с толстыми кошельками. Я пришел сюда лишь с одной целью – купить огромное здание, где будет школа для детей, которые имеют проблемы со слухом, речью и опорно-двигательным аппаратом. Все. Мне не интересно, когда предлагают земли какой-то там страны, разные дорогие безделушки. Девушка в розовом крутится недалеко, болтая светскими беседами с какими-то тетками. Слышу смех, но понимаю, что это все приторная игра. Она отлично вживается в роль. Поворачиваю голову и вижу, как на нее все смотрят. Жена Берзолини была жемчужиной мероприятий. В голове прокручивал ее поведение с сыном. Она не убрала подарок ребенка. Брошь гордо красовалась на пышной груди. Белокурую ненавидели, но также и боялись, потому что она была той, кто красиво затыкал рты умными фразами и умело манипулировала людьми. Голубые глаза смотрят на меня, и тонкая кисть поднимает бокал шампанского. Беру стакан, где волнуется виски со льдом, и отвечаю таким же движением. Все начинают нас обсуждать, а в это время я покупаю долгожданную покупку.

         Вечер проходит довольно мило, пока сюда не приезжает Манчини. На нем серый костюм и слишком противная ухмылка. Он здоровается с людьми, а потом подходит ко мне.

         — Дорогие стены, однако, ты приобрел, — я не поворачиваю голову, а смотрю на балкон, где мужчина стоит с молоточком.

         — Бюджет позволяет, — холодно отвечаю.

         — Ты подумал? — заебал.

         — Я не хочу делать лишь из наркоты бизнес, — и поворачиваюсь. — Продавать – да, но не более, — ему не нравится ответ.

         — Зря, Себастьян, — проговаривает с легкой небрежностью. — Я думал мы подружимся, — и ставит стакан возле меня.

         — Увидимся в понедельник, — и уходит, но потом останавливается. — Надеюсь, что ты хорошо подготовился, потому что я – да, — будет кровь. Много.

         — Не сомневайся, — допиваю виски и иду танцевать.

         Антея кружится в моих руках, будто бы прирожденная балерина. Сзади меня прожигают какие-то барышни, что тоже трутся возле нас. Ненавижу светскую ерунду, но должен быть здесь. Хочу просто уйти, потому что все это давит на меня.

         — Когда уходим? Я сделала свою ставку, — милая Барби слишком красиво обыграла Виолетту Бардо, поэтому та теперь надула губки и ноет деду.

         — Сейчас, — и хочу свалить. Через 10 минут жду даму, которая вышла в дамскую комнату. Возле меня кружит Симона. Я запомнил ее, потому что у девушки сзади на плече была татуировка ебучей лилии. Так раньше клеймили проституток во Франции. Ну-у-у-у... и делали даже сейчас. Элитная шлюха, которую я выебал обдолбанным на улице, возле клуба. Дважды. Разница в месяц. Это была серьезная ошибка, потому что об этом узнали многие. Скажем так... Кусочек видео был слит в сеть, когда я нехило так трахал дамочку. Но не важно. Жду возле туалета Антею и листаю письма.

         — Привет, — вот и эта штучка.

         — Уйди, блядь, — ворчу и не обращаю внимание на все остальное. Бошка раскалывается от музыки.

         — Я скучала, — подходит близко и прижимается телом. Фу, блядь.

         — Иди нахуй, Симона, — ее рука быстро ложится на член.

         — Давай зайдем в кабинку туалета, где хорошенько расслаблю тебя, — мурлычет, но я руками отрываю ее от себя. Перед глазами возникают зеленые глаза. Прижимаю неудачницу к стене и хватаю за шею.

         — Я могу выебать тебе мозг. Настолько, Симона, что забудешься. Отъебись, поняла? — она лживо надувает губки, а потом резко прижимается к губам. Щелчок и вспышка. Оборачиваюсь и вижу фотоаппараты.

         — Ты снова популярен, Каэтани, — ехидно улыбается и поправляет юбку, которая была почему-то задрана. Блядь. Хочу убить всех, но знаю, что на мне висит и так много чего. Сдерживаюсь.  — Маленький урок от твоего противника, — Альберт.

         — Завтра об этом все узнают, Принц, — Антея смотрит на меня.

         — Сука, блядь, — бью рукой по стене. Илайн. Твою ж мать.

         Быстро отвожу спутницу домой, где нас встречает парень, который ждал маму. Сажусь за руль и катаюсь по городу. Звоню Илайн, чтобы успокоиттся, но у нее телефон находится вне зоны. Блядь. Скорость настолько поглощает меня, что не понимаю, как начинается утро. Первая новость и фото появляется в 4:07.

«Себастьян Каэтани снова придался плотским утехам на благотворительном вечере»

         Мое тело прижимает Симону, а та целует в губы. Юбка где-то в облаках, а вагина прикрыта квадратиками. Такое ощущение, что я трахаю ее, но в одежде. Сука. Ларентис все еще не отвечает, а я просто приезжаю в домик и начинаю выпиливать игрушки. Это плохо. Очень плохо. Цепочка новостей становится длиннее... До воскресенья интернет забит заглавиями обо мне.

         Я жду Илайн в квартире... Она говорила, что приедет в 9 вечера, но не появляется в полночь... В 2 часа ее тоже нет... Девушка с кудрявыми волосами и зелеными глазами не пришла... Я не спал, потому что просидел в светлом коридорчике, возле пуфа, как бродячий пес. В 7 и 8 она так и не пришла... Я был брошен, не имея шанса на объяснение... Разве антигерои заслуживают такую роскошь?